Пособие по причинению порочного удовольствия

— Аякс, ты лицо-то попроще сделай. — Что? — в день торжественного события все студенты были собраны в украшенном декорациями главном зале их учреждения. Со сцены уже были прочитаны напутствующие и воодушевляющие речи: теперь же дипломники ждали приглашения в соседний зал согласно составленному списку. — У тебя лицо белее, чем в тот раз, когда я притащил тебя на день Новичка, — сидящий рядом Куникудзуши вальяжно откидывается на мягкую спинку стула. — Почему волнуешься-то? — спрашивает он с такой наивностью, будто не знает, насколько же легковозбудимая нервная система у его лучшего друга. — Забыл что ли, какую сумму сдал каждый из нас на торжественный пир преподам после нашей защиты? Об этом не было принято говорить вслух, но всем и так очевидно: роскошные декорации в зале, цветы на столе комиссии и блюда, заказанные старостами — всё было приобретено на отданную в добровольно-принудительном порядке мору. То было негласным «правилом» для всех студентов, что выходят на защиту. Благородной душе Аякса претило «взяточничество», однако Куникудзуши настоял: ради хорошего к тебе отношения в этом случае не стоит идти против течения. — Первой группе приготовиться! — послышался голос одного из организаторов процесса. Ноздри Аякса судорожно раздуваются, ледяными руками он сжимает папку с листами — его заготовленным текстом. — Я не против, но… Почему именно мне выпал шанс идти туда первым?! — Думаю, они формировали группы, исходя из всех заявленных тем, — спокойно поясняет Куникудзуши. Он слегка покачивается из стороны в сторону, но движения его скорее игривы, чем беспокойны. — И в твоей группе, если расставлять пофамильно, первым идёшь как раз таки ты. Аякс знал это и без пояснений, но легче от этого не становилось. — Как… Как я выгляжу? Волосы не торчат? — он в который раз поправляет воротник белой рубашки и задевает тугой узел галстука-бабочки, случайно ослабляя его. — Ничего у тебя нигде не торчит, — Куникудзуши любезно затягивает узел на шее друга, вынуждая последнего закашляться и немного отвлечься от нервных, грызущих мыслей. После чего окидывает Аякса с ног до головы: тому определённо шёл официальный стиль. Строгие, тёмно-серые брюки, белая рубашка и светло-серая, приталенная жилетка делали из юноши образцово-показательного воспитанника своей Альма-матер. На фоне базовых оттенков одежды рубинового цвета бабочка служила главным акцентом. «Видел бы ты себя со стороны, Аякс», — думает Куникудзуши, качая головой. Он наклоняется, чтобы заглянуть в голубые глаза снизу вверх: с этого ракурса личико Аякса было по-особенному миловидным. На собственный внешний вид жалоб не было: похожие брюки и рубашка, пиджак, разве что всё тёмных синих оттенков. На то он и официальный стиль, чтобы все походили друг на друга и выглядели как минимум прилично, а как максимум — празднично и торжественно. — Эй, Аякс… — Куникудзуши щёлкает пальцами перед лицом друга, привлекая его рассеянное внимание. — А Чжун Ли не предлагал тебе идти на защиту… С анальной затычкой внутри? Аякс вздрагивает и тут же тянет ладони к грязному чужому рту, попутно озираясь: не услышал ли кто? — Ах-ха-ха, — его попытки прервать речь Куникудзуши изначально обречены на провал. — Чтобы она ещё и вибрировала, как тебе? По моему мнению, это помогло бы сконцентрироваться на других внутренних переживаниях. — Прекрати нести чушь, — отмахивается Аякс от не прекращающего дразнить его парня. Но услышанное не может не быть обработано разумом: если предположить, если только… представить, как бы тогда вёл себя он на защите? Точно бы волновался не о дополнительных вопросах, а о том, как бы вибрацию игрушки не было слышно даже сквозь плотные брюки. Подолгу размышлял бы о том, что не следовало брать ту с возможностью дистанционного управления. «О чём я только думаю?» — но даже неприличного рода фантазии не умаляют той силы, с которой крутит низ живота из-за длительного стресса. Аякс получает от Куникудзуши последние слова напутствия и, собравшись вместе с другими «счастливчиками» первой подгруппы, по указанию старосты подходит ближе к дверям зала. — Твои планшеты уже выставлены на сцену, — подсказывает староста Аяксу, что всё это время немигающим взглядом пялился на дверные узоры. — Как зайдёшь внутрь, — продолжает пояснять девушка, — тебя представит организационный помощник. Огласит твою тему и раздаст членам комиссии все необходимые материалы. И помни о временном регламенте, — напоследок перед тем, как зайти внутрь зала, шепчет она. — Я тебя позову. — Хорошо… — Аякс чувствует раздражающую пульсацию в районе висков. Он уверен в себе и собственных знаниях, не без помощи Чжун Ли репетировал свою речь снова и снова — так в чём же дело? В чём же причина его откровенных переживаний и неуверенности в собственных силах? Аякс, конечно, знал о причине, за все эти годы так и не научившись контролировать свою «легковозбудимую нервную систему». Ожидание столкновения с противниками выводило из равновесия сильнее, чем непосредственная битва. Неизвестность была его худшим врагом: что, если по воле плохого настроения его решат «завалить»? Аякс понимал: на плечах его лежит ответственность не только за собственную честь. Он просто обязан вернуться с поля сражения победителем. Заслужить от Чжун Ли хвалебное слово, увидеть гордость в глубине его тёплых глаз… В душе Аякса крепнет озлобленная, тёмная уверенность. У него не было пути назад, и он это осознавал. — Что? А разве так можно? — чувства Аякса обостряются до предела, и до ушей неожиданно доносится разговор стоящих неподалёку преподавательниц. — Даже документы об изменении состава комиссии уже успели подготовить? — Документы ещё не подписаны, — следует незамедлительный ответ. — Хорошо, что хотя бы глава комиссии остался неизменным. Скажи спасибо, что другим членам замену смогли отыскать всего за день до защиты. Список экспертов я переделаю, однако… Что за сумасшедший дом? Скажи-ка мне: только у нас всё делается в последний день, или же везде так? — О, наше руководство никто не переплюнет, — приглушённый смех женщин лишь усиливает мандраж Аякса. — Студентам, мне кажется, вообще всё равно на состав комиссии. Им бы поскорее доложиться и разойтись отмечать. «Неправда!» — ещё за две недели до сегодняшнего дня в чат их курса был отправлен утверждённый состав экспертной комиссии. Несколько часов не стихало обсуждение каждого человека из списка: есть ли конкретно у этого профессора любовь к каверзным вопросам? Каков нрав, любит ли помучить дипломников, или же испытывает жалость к измученным лицам молодёжи? С завидной дотошностью каждый эксперт был «пробит» в интернете, а некоторые студенты умудрились выйти на связь с выпускниками прошлых лет, чтобы услышать их мнение. Была проделана колоссальная работа, тщательный анализ… Чтобы что? «Чтобы в комиссию пригласили совершенно иных людей?!» — лучше бы Аякс оставался в неведении! — «Почему нас никто не предупредил? Или же…» «Наверняка старостам поручили не открывать рот раньше времени», — не с меньшим возмущением продолжает размышлять он. — «Чтобы не поднимать панику среди студентов. Все они…» — Аякс оборачивается и обводит взглядом главный зал. Задерживается на улыбчивых, ничего несведущих лицах. — «Они узнают об изменениях в составе комиссии только после того, как защитится первый студент». «Когда защищусь я». — Аякс, — двери малого зала приоткрываются, и из щели показывается нос старосты. — Заходи. «Началось», — после долгого выдоха он задерживает дыхание. Собирается с духом и всеми силами старается унять позорную, мелкую дрожь в коленях. — «Давай же, Аякс, ты — боец», — подбадривает его внутренний голос. — «Ты просто обязан сожрать их всех заживо». — Добрый день, — едва переступив порог зала, Аякс несколько теряется и потому не решается бросить взгляд в сторону стола, за которым восседало несколько членов комиссии. Всё внимание его мгновенно привлекают выставленные на сцену планшеты. Уже собранные в единую композицию, издалека его дипломная работа казалась настоящим произведением искусства. «До сих пор она не казалась мне такой масштабной», — уверенной походкой на негнущихся ногах он выходит на сцену и становится полубоком. Слушает, как помощник организаторов представляет его комиссии и озвучивает вынесенную на защиту тему. Кивает бездумно, когда в руку ему вкладывают лазерную указку. — Мы даём вам минуту на подготовку, — вдруг слышится голос одного из членов комиссии. — По прошествии дадим вам сигнал, и тогда вы можете начинать. Голос… «Почему такой знакомый голос?..» Аякс резко вздёргивает подбородок и впервые бросает на стол прямой взгляд. Сказать точнее, целых четыре стола были сдвинуты вместе. Накрыты пастельного цвета скатёркой, на каждом по центру стояла ваза с пышным, увесистым букетом. От главы комиссии — профессора преклонных лет — по правую и по левую руку находилось по три других её члена. Аякс узнаёт среди них знакомые лица преподавателей — совсем не тех людей, что были указаны в раннем списке. И ещё одно до боли знакомое, очевидно впопыхах приглашённое лицо. Лицо это принадлежало мужчине, что некогда славился безупречной репутацией среди преподавательского коллектива их учебного заведения. И даже несмотря на разногласия, по причине которых этот человек оставил деятельность и ушёл работать на себя, руководство не постеснялось обратиться к нему в критический момент нужды. Лицо Аякса невольно вытягивается, и глаза вот-вот полезут из орбит, когда рядом с главным экспертом он видит гордо восседающего Чжун Ли. Это ему, очевидно же, принадлежал прозвучавший голос. Аякс встречается взглядом с Чжун Ли и тут же отводит глаза в сторону: нельзя допустить, чтобы кто-либо из присутствующих понял — эти двое знакомы. «Он не предупредил меня… Почему?» — биение сердца ощущается где-то под глоткой. Резкий выброс адреналина был спровоцирован совершенно неожиданной встречей, и даже боязнь опозориться на защите отходит на второй план. — «Погодите, а Куникудзуши знал? Если узнаю, что намеренно скрыл от меня, я его…» Но в глубине душе Аякс догадывается об очевиднейшей причине молчания со стороны Чжун Ли. «Меньше знаешь — крепче спишь», — преждевременное знание о присутствии бывшего преподавателя на его выступлении заняло бы все его мысли… — Ваша минута подошла к концу, — глубокий, лишённый эмоций голос Чжун Ли выводит Аякса из состояния, близкого к какому-то странному виду «сабспейса». — Вы можете начинать. Несмотря на ледяные кончики пальцев, щёки юноши трогает лёгкий розовый цвет. Поле зрения Аякса сужается до ярко-красной точки — лазерного луча, испускаемого зажатой до побеления костяшек указкой. Он откашливается и расправляет плечи, его уверенный в себе внешний вид обязан убедить комиссию: в работе этой он лицом к лицу знаком с каждым штрихом и с каждой напечатанной буквой. Аякс приступает к зачитыванию материала. Голос громкий, твёрдый, эхом отражается от стен малого зала. Из-за огромного стресса всё происходящее вдруг начинает казаться некой странной игрой. Он вдруг видит себя будто-то бы со стороны. Как двигается вдоль сцены, как указывает лазером на те объекты, о которых ведёт своё бойкое повествование. И чувствует, как под кожей что-то нестерпимо зудит от немигающего, прямого взгляда Чжун Ли. Взгляда, что неотрывно следит за каждым его движением, каждым прерывистым вздохом. — На этом всё. Благодарю за внимание, — Аякс завершает свою речь и, выключив указку, поворачивается лицом к комиссии. Его грудная клетка видимо приподнимается на каждом вдохе, он всё ещё нервничает, пускай внешне и кажется излишне самоуверенным. В ожидании приговора комиссии он старается смотреть поверх голов, изо всех сил избегая прямого контакта с янтарными, пожирающего его заживо глазами. Чжун Ли видел Аякса в различных образах, но никогда в официальном — до сегодняшнего дня. Рубашка, жилетка и брюки, все те элементы одежды из его повседневного гардероба, оказывается, очень даже шли этому молодому человеку. Яркий галстук бабочкой под самым горлом служил в роли своеобразного «ошейника» — знакомым и привычным для Чайлда элементом. Оказывается, эти вечно растрёпанные, вьющиеся волосы могут быть причёсаны и уложены. Что не день, то сплошные открытия. — Работа проделана недурная, — от раздавшегося голоса главы комиссии у Аякса что-то сильно сжимается под рёбрами. — И во временной регламент уложились, и самостоятельно, практически не читая подсказки, доложились нам… Моракс, — профессор поворачивает голову и обращается непосредственно к бывшему коллеге. Низ живота Аякса скручивает болезненный узел: он так привык обращаться к мужчине по другому имени, что звучание настоящего кажется чем-то личным и сокровенным. — Быть может, вы хотите задать юноше вопрос? «Почему из всех членов комиссии надо было выбрать именно его?» — Аякс тушуется и переводит взгляд на вазу с цветами, что стояла прямо напротив Чжун Ли. Создаётся впечатление прямого зрительного контакта, и он правда видит горящие янтарные глаза где-то на периферии своего зрения. — Аякс… — Чжун Ли откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Если бы только юноша был чуть менее робким, он бы точно подметил странную расслабленность мужского тела. Как члену комиссии Чжун Ли предстояло ещё несколько часов оценивать работы студентов, и он не мог дождаться момента, когда оценки всех выпускников будут озвучены в конце защиты. Сейчас же, когда Аякс завершит своё выступление, ему придётся ещё долгое время оставаться в неведении. У Чжун Ли не будет и шанса подойти к нему и приободрить. Сказать, чтобы он не воспринимал всё происходящее как событие, от которого зависит вся его жизнь. Что и говорить, но Аякс и правда был до ужаса наивным. Наивным и вечно ратующим за справедливость: как сильно расстроился бы он, узнав, что оценки всех студентов были расписаны заранее? Прямо сейчас на столе перед Чжун Ли лежал листок с именами и фамилиями учащихся, и те студенты, которые претендовали на «отлично», были выделены ярко-жёлтым маркером. То был один из моментов, что не нравилось ему, как преподавателю, в политике нынешнего руководства их университета. Прошли те времена, когда оценки выставлялись за качество проделанной работы. Глядя на внушительный список будущих «отличников», Чжун Ли был уверен: половина из них едва ли могла похвастаться требуемой посещаемостью, зато каждый из них наверняка был в хороших отношениях с кем-то из членов комиссии. Чем было заслужено это благословение — морой же или помощью во внеучебных делах — Чжун Ли совершенно не интересовало. Все мысли его занимал один-единственный парень, чья искренняя любовь к труду и бесконечное стремление к самосовершенствованию не могли не радовать сердце. В числе остальных имя Аякса также было выделено жёлтым маркером. Вспоминая все занятия с юношей у себя дома, отработав каждый его долг совместными силами, Чжун Ли был убеждён: в «золотом» списке тот занимал своё место по праву. Во время этой небольшой паузы внутренний голос Аякса совсем некстати припоминает ему слова, сказанные Куникудзуши менее часа назад. То было, конечно, абсолютной нереалистичной фантазией: Чжун Ли никогда бы не подверг Аякса риску на таком важном для него событии. И всё же, одно только допущение о подобной дерзости вынуждает его покрыться холодным потом. Будь небольшая игрушка, включенная, внутри него во время защиты диплома… Чжун Ли ничего бы не стоило прятать пульт управления в кармане тёмных брюк. Невидимым движением пальцев крутить ползунок и регулировать силу вибрации, с непроницаемым выражением лица слушать голос, отчего-то прерывающийся на полуслове… «Хватит!» — Аякс переступает с ноги на ногу и слегка качает головой, сбрасывая с глаз несколько выбившихся прядей. — «С каких это пор меня не отталкивает публичность?» «Ты ещё имеешь совесть спрашивать?» — усмехается его внутренний голос. — «Аякс, а кто на дне Мейлдома по заднице получал? И кто ползал на коленях с хвостатой пробкой внутри, пока люди вокруг тебя смотрели на…» — Работа вышла действительно достойной, — Чжун Ли кивает, будто соглашаясь со своими же словами. — Доложенный проект храмового комплекса понятен и прост, но, тем не менее, не лишён своих индивидуальных особенностей. Студент озвучил доклад чётко, без лишних дополнений пройдясь по основным этапам работы. Не могу не отметить: в данном проекте учтены существующие объекты, даны конкретные референсы на… «Да он же хвалит сам себя!» — Аякс щурится так что дрожат веки, и едва сдерживает рвущуюся из глубины груди усмешку. Чжун Ли отмечал и проговаривал вслух всё то, на что он сам же делал акцент на итоговом этапе подготовки диплома. Тем не менее, члены комиссии охотно поддерживали слова коллеги сдержанными кивками. — И позвольте задать вам вопрос, — от обращения к себе у Аякса снова холодеют едва начавшие теплеть кончики пальцев. — Почему вы выбрали именно эту тему для дипломного проекта? Голос Чжун Ли звучит пугающе строго, однако Аяксу не впервой подмечать едва заметные изгибы в уголках его глаз — признак хорошо скрываемой улыбки. «Этот вопрос!» — Аякс не отвечает на него неподобающе долго, однако молчание его обусловлено отнюдь не незнанием. «— Надеюсь, мне зададут только его, — усмехается Аякс, завершая планшет и откладывая линейку в сторону. — Если я расскажу о своей семье и о наших деревенских церквушках… Как думаешь, мне поставят высший балл? — Несомненно, — в тон голосу Аякса отвечает Чжун Ли. — Зная твой бойкий нрав, предположу, что у членов комиссии не возникнут вопросы, касаемые твоей искренности». — Спасибо за вопрос, — наконец-то отвечает Аякс. Его дыхание урежается, и поза на глазах становится более естественной из-за расслабления спинных мышц. На какое-то мгновение он задумывается о том, что происходящее вокруг не совсем честно, потому что он был готов к бою заранее. — На самом деле, причина выбора этой темы крайне банальна. Дело в том, что я сам родом из деревни, и моя семья… — Как трогательно, что молодое поколение помнит родные края и желает им процветания, — речь Аякса вызывает отклик особого рода в душе пожилого профессора — одного из членов комиссии, что, по всей видимости, был приглашён из стороннего института. — К сожалению, многие старые храмы уже не подвергаются реставрации, а что уж говорить о постройки новых? Но я хочу верить, — он поднимает блеклые глаза на Аякса, — что, пока есть такие представители нынешнего поколения, как вы, люди не будут забывать свои родные корни. Да будут помнить всё и будут благодарны за то, что дала им родная земля. Голос профессора был приглушён, словно в этот момент он вспоминал те края, куда больше никогда не сможет вернуться. — Я согласен с характеристикой от коллеги, — подытоживает он, ссылаясь на раннюю речь Чжун Ли. — Хорошая работа, да и молодой человек… С доброй душой. — Спасибо, — Аякс опускает взгляд, испытывая неподдельное смущение. Ему крайне неловко выслушивать про себя подобные речи: никто и никогда из этих уважаемых людей не должен узнать, как этот «молодой человек с доброй душой» проводит свой досуг! — Работа, откровенно говоря, неплохая, — после недолгих обсуждений между собой, подытоживает глава экспертной комиссии. — Тема, конечно, далеко не отличается новизной и какими-то эксклюзивными предложениями… — Прошу прощения, но какой «эксклюзив» вы хотите для религиозных построек с определёнными религиозными канонами? Небольшой спор между коллегами завершается в пользу Аякса, однако сам студент никак не мог этого знать: дождавшись, когда тот ответит на ещё несколько вопросов, помощник организатора отводит его в соседнюю аудиторию. — Всё, что найдёте на столе, в вашем распоряжении, — перед тем, как уйти, поясняет тот. Глаза Аякса проходятся по нескольким видам бутербродов и бутылкам с водой, но из-за испытанного стресса ощущение голода ещё не вернулось. Он садится за ближайшую парту, после чего вытягивает руки и ложится на её поверхность грудью. Ещё как минимум двадцать минут, а то и все полчаса он будет находиться здесь в одиночестве, до той поры, пока не защитится следующий по списку. Его телефон остался в рюкзаке в главном зале — не осмелился положить даже в карман брюк. «В моей подгруппе, кажется, было ещё трое… Или двое?» — рассуждал Аякс, немигающим взглядом пялясь на входную дверь. В этой аудитории даже не было настенных часов: ему казалось, что он сидит в одиночестве целую вечность. Постепенно аудитория наполняется защитившимися студентами. Как и ожидалось, оглашение оценок должно было быть после прослушивания всех работ — настоящая пытка. При всём своём внутреннем интересе Аякс не стремился вступать в чужие обсуждения. Он ждал конкретного человека, к которому была парочка серьёзных вопросов. И когда тёмная макушка наконец-то показалась в дверном проёме, Аякс очутился рядом с её обладателем в два прыжка. Схватил за руку, потянул и усадил за парту. Грозные голубые глаза впились в не менее удивлённые синие. — Признавайся, — змеёй зашипел Аякс, испортив аппетит жующим рядом студентам. — Ты знал? Знал как всегда, и ничего не сказал мне? — Да не знал я! — Куникудзуши, очевидно, не нужно было пояснять причину обрушившейся на него лавины возмущения. Выражение его округлых глаз, кажется, делается ещё более растерянным. — Честно! Да откуда я знать-то мог? Что-то в поведении друга откровенно смущало. Неужели это… Искренность? — Врёшь ведь, — Аякс практически ведётся на этот невинный овечий взгляд. — Если не знал, то зачем тогда намекал… Говорил про… Голос Аякса опускается до едва различимого шёпота: — Про игрушку? — Какую ещё игрушку? — непозволительно громко переспрашивает Куникудзуши, но вне контекста для других людей их диалог кажется совершенно безобидным. — Вспомнил-вспомнил! — под хруст костяшек Аякса тут же лепечет он. — Да это была всего лишь шутка! Чтобы поддразнить тебя, чтобы немножко убрать это твоё излишне серьёзное выражение лица… Ты был на мертвеца похож, так хоть тебя на эмоции вывести можно! Куникудзуши нутром чувствует: Аякс не верит ни единому его слову. — Это просто нелепое совпадение! — в сердцах восклицает он, не зная, как ещё оправдаться. Погодите-ка, почему он вообще должен это делать? — Не знаю, можешь мой телефон проверить, хоть каждый диалог и папку удалённых! И давай-ка не будем обсуждать это прилюдно… — впервые за время диалога голос Куникудзуши тоже опускается до шёпота. — Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь случайно узнал о твоей связи с одним из членов экспертной комиссии? — Ладно, — выражение лица Куникудзуши вынуждает Аякса поверить в ту искренность, что звучала в тоне его голоса. — Хах, — после всего пережитого, в компании лучшего друга настроение заметно улучшается. — Бывают же совпадения. — А что? Страшно было? — Куникудзуши садится вполоборота и упирается локтем в поверхность парты. Слегка откидывается назад, своей позой демонстрируя крайнюю степень уверенности в себе. — Давай же, расскажи мне, — в центре его глазок вспыхивают недобрые огоньки. — Что ты почувствовал, когда увидел Чжун Ли в качестве члена комиссии? — Я только удивился, — отмахивается Аякс. — С чего это мне должно было быть страшно? — он храбрится, стараясь не припоминать нервную дрожь в коленях. — Чжун Ли был объективен в оценивании и спокойно отнёсся к замечаниям от других экспертов. На самом деле, я благодарен ему за беспристрастие, — невольная улыбка украшает усталое лицо. — За то, что не стал наигранно хвалить меня, чтобы мне наверняка поставили «отлично». С другой стороны, Чжун Ли не позволил бы этим профессорам завалить меня. — Это точно, — как-то уж слишком охотно соглашается Куникудзуши. Он обнажает зубы, когда лицо его искажает хитрая улыбка. — Привилегия заваливать тебя, Аякс, принадлежит ведь только ему одному, правда? Вместо ответа Аякс хмурит брови и встаёт, чтобы принести им обоим чего-нибудь перекусить. Он делает вид, будто бы совсем не понимает заложенной в вопрос двусмысленности. Да и нечего развивать этот разговор посреди толпы. Спустя ещё минут двадцать после того, как закуски были съедены, помощник организаторов объявляет об окончании процесса защиты. — Комиссия удаляется для обсуждения и вынесения общего решения, — держит в курсе он студентов, уже успокоившихся, но теперь снова впавших в состояние нервного мандража. Ещё за несколько недель до защиты студенты были предупреждены: свои заветные «корочки» они получат не раньше, чем через неделю после оглашения оценок. Руководство желало вручить их на праздничном концерте в честь выпуска, под пристальным взором камер, фотоматериалы которых можно было бы использовать для своих внутренних отчётов. «А если бы они и оценки оставили в секрете до концерта, ты бы полысел от нервов, правда, Аякс?» — потешался тогда Куникудзуши. — Итак, все собрались? Тогда, прошу, следуйте за мной. Помощник организатора сопровождает студентов вплоть до сцены, помогает подняться и встать полукругом согласно подгруппам. На противоположном конце сцены уже стояли, выстроившись в шеренгу, все представители комиссии. — Дорогие наши выпускники… Без каких-либо задержек глава комиссии приступает к зачитыванию долгой и крайне официальной речи. Сердце Аякса готово вот-вот выпрыгнуть из груди, его переполняют противоположные по природе чувства. Куникудзуши бросает на него беглый взгляд: тот едва ли не светился от счастья. — …Потому, посовещавшись с коллегами, я считаю, что настало время огласить результаты. В этот момент Аякс вдруг ловит на себе взгляд Чжун Ли. Мужчина стоял на шаг позади главного эксперта. С заведёнными за спину руками да гордо вздёрнутым подбородком, он производил впечатление нерушимой горы. Они встречаются глазами, и в мимических мышцах Чжун Ли не прослеживается и намёка на напряжение. — Оценка «удовлетворительно» отсутствует, — речь профессора тут же сопровождается громкими и несдержанными вздохами облегчения. — Оценка «хорошо» присваивается следующим студентам… Грудная клетка Аякса дрожит под одеждой, настолько учащён в данный миг его пульс. Он опускает глаза и тщательно вслушивается в каждую озвучиваемую фамилию. От силы сжатия кулачков на внутренних сторонах ладоней остаются тёмные полумесяцы — следы от ногтей. — Я вас поздравляю с полным трудностей, но ныне пройденным этапом вашей жизни. У вас впереди ещё много побед, и остаётся лишь пожелать удачи на карьерном пути, — оглашение списка вдруг прекращается, и глава комиссии впервые отрывает от листка свои глаза. — У всех остальных, кто не был оглашён ранее, «отлично». Аякс в растерянности оглядывается, не понимая, почему вокруг него раздаются радостные визги. До сих пор он был весь обращён в слух, до сих пор он находился в режиме ожидания своей фамилии. И только тогда, когда подпрыгнувший рядом Куникудзуши едва не сбивает его с ног, приходит осознание. «У меня… У меня «отлично»?» Огромная волна облегчения накатывает с головой, и пол под ногами будто теряет твёрдость: всё окончено. В толпе ликующих студентов, наперебой поздравляющих друг друга, Аякс вытягивает шею и смотрит вслед спускающейся со сцены комиссии. Будто бы почувствовав на себе чужой взгляд, Чжун Ли оборачивается и, заприметив растерянное лицо, коротко кивает. Их непосредственное общение всё ещё могло бы вызывать ненужные вопросы посторонних. Когда Аякс возвращается в главный зал, чтобы забрать свои вещи, на его телефон приходит сообщение: «Банкет для сотрудников продлится порядка двух-трёх часов», — читает Аякс про себя, бегло скользя взглядом по строчкам. — «Я постараюсь освободиться пораньше, но не могу обещать этого наверняка. Я позвоню». — Что там? — заметив, что Аякс перестал копошиться, Куникудзуши хватается за чужое запястье и в наглую заглядывает в экран телефона. — Да ну тебя, ты же не собираешься его ждать? Пойдём хотя бы в кафе через дорогу. В эту же минуту на телефон приходит ещё одно сообщение. По всей видимости, зная об упрямости Аякса, Чжун Ли даёт разумный совет: «Быть может, пока что сходите с Куникудзуши поесть? Ты ведь, думаю, не съел ни одного бутерброда». — «Ты заслужил этот отдых», — он читает конец сообщения, и губы его едва заметно шевелятся. — «Так что позволь себе отдохнуть». Забота Чжун Ли о всяких мелочах всегда поражала своей ненавязчивостью и уместностью. Потому в кафе Аякс отправляется в хорошем расположении духа. От предвкушения вкусных блюд в животе болезненно урчит желудок. За столиком, расположенном в неприметном уголке, время проходит незаметно. Постепенно эмоциональное истощение и сытость дают о себе знать: голубые глаза слипаются, расслабленное тело растекается по мягкому стулу. — Аякс, а ну-ка не спи, — Куникудзуши стучит по стакану Аякса ребром вилки, побуждая того поднять глаза. — С кем я тогда буду обсуждать наших одногруппников? «Завтра, всё завтра», — перспектива обсуждения чужих работ и оценок не вызывает должного восторга. Так и не дождавшись от Аякса инициативы, Куникудзуши вдруг смотрит куда-то в сторону выхода. — Ладно-ладно, не буду тебя беспокоить. Вместе с экспертом комиссии куда интереснее перемывать чужие косточки. «С каким ещё экспертом комиссии?» — Аякс приоткрывает глаза и тут же спешит сесть ровно, когда замечает мужскую фигуру, стремительно сокращающую дистанцию. Визит Чжун Ли не был как таковой неожиданностью — их местоположение было выслано по телефону ещё до заказа еды. — Ещё раз здравствуйте, господин эксперт, — Куникудзуши находит сложившуюся на защите ситуацию крайне забавной. Он подпирает щёку кулаком и с притворным испугом спрашивает: — Что-то не так с протоколами? Аякс готов перезащитить диплом наедине с вами. — У тебя слишком хорошее настроение, Куникудзуши, — перебивает Аякс, не позволяя тому и дальше генерировать двусмысленности. Он бегло поглядывает на Чжун Ли. Его визит сбрасывает сонную негу, вот-вот готовую целиком поглотить рыжую голову. — Ты будешь что-нибудь заказывать? — он обращается напрямую, очевидно, чтобы перевести тему разговора. — Я не голоден, — стол, накрытый на денежные средства студентов, мог похвастаться разнообразием блюд. Было бы странно, если бы Чжун Ли вернулся с банкета не насытившимся. — Аякс, — он садится вполоборота и ждёт, когда юноша обратит на него прямой взгляд. Несколько секунд молча разглядывает совсем ослабший узел бабочки, снова убеждаясь: официальный стиль был Аяксу даже слишком к лицу. — Сегодня ты держался молодцом, потому… Позволь поздравить. Более не расщедриваясь на слова, Чжун Ли ловко достаёт с пола небольшую корзинку, до сих пор спрятанную, и ставит её на край стола. Лицо Аякса вытягивает от удивления, и он невольно щурится от ярко-белого цвета сильно пахнущих цветов. Несколько лилий составляли основу композиции, ряд других, неизвестных цветов и множество сухих веточек служили фоном. Этот неожиданный подарок заставляет почувствовать себя излишне сентиментальным. — Ах-ха… — Аякс пододвигает корзинку ближе к себе, однако букет не обладает пышностью, за которой он мог бы скрыть свою дурную улыбку. Этот неожиданный знак внимания, демонстрируемый прямо перед носом Куникудзуши, смущает до колик внизу живота. — Спасибо. На улице стоял удушливый июньский вечер, но на душе мгновенно наступила весна. — Кхм-кхм, я, вообще-то, ещё здесь, — идиллию прерывает резкий голос Куникудзуши. Он переводит взгляд с Аякса на Чжун Ли, а после откидывается на спинку стула и разводит руки в стороны. — Очень всё, конечно, мило, только вот Дотторе вряд ли понравится наше свидание втроём, — как бы невзначай поясняет он причину недовольства. В эту пору темнело поздно, и загоревшиеся фонари только-только начинали освещать путь возвращающихся домой. Чжун Ли и Аякс неторопливо шагали по дороге, оставляя за собой шлейф нежного аромата. Перед тем, как распрощаться, Куникудзуши пообещал вернуться в общагу, чтобы начать собирать их вещи. Если Аякс так и не решится учиться дальше, в ближайшую неделю ему придётся выселиться из ставшей по-странному родной комнаты. — А ты очень хитёр, Чжун Ли, — смеётся Аякс, глядя на мужчину и совершенно не следя за дорогой. — Думал, что цветы станут хорошим отвлекающим манёвром? Чжун Ли прикрывает глаза и качает головой, будто бы опровергая это громкое обвинение. Его губы украшает слабая улыбка. — Я понимаю твоё возмущение, — начинает говорить он, не оправдываясь, но констатируя факт. — Приглашение войти в состав экспертной комиссии пришло накануне. Желание поделиться с тобой данной новостью было естественным, только… Чжун Ли замолкает и задумывается о том, как правильно подобрать слова. — Из-за меня тебе пришлось бы испытать лишнее волнение. Так решил я, — наконец-то поясняет он свою позицию. — Твоя сосредоточенность на защите могла пострадать из-за ненужных мыслей. «Я так и думал», — Аякс охотно кивает, соглашаясь с озвученным мнением. Он никак не мог повлиять на то, что должно было случиться. Это было тем самым испытанием, ради которого столько времени он трудился в поте лица. Не опозорился перед Чжун Ли, вышел заслуженным победителем… Можно ли было мечтать о таком? — Наверно, мне нужно извиниться за неудобства, что доставил я этой недомолвкой? Брови Аякса удивлённо ползут вверх. Серьёзное лицо Чжун Ли, полное тяжёлых дум, вызывает только чувство замешательства. «Да он же из-за этой ситуации переживает больше, чем я!» — неочевидная догадка вдруг пронзает голову Аякса. Он тут же тормозит и хватается за чужое запястье. — Аякс? — Чжун Ли не успевает среагировать, как нечто рыжее мелькает на периферии зрения, и в тот же миг на щеке остаётся призрачный след от прикосновения губ. — Это за цветы, — Аякс щурится и по-хитрому улыбается. Его забавляет опешившее лицо напротив. Пускай Чжун Ли знает: не один он умеет «удивлять» неожиданностями. Создаётся впечатление, будто защита диплома привнесла в душу юноши слишком много уверенности в себе. — Мы теперь квиты, не так ли?