Пособие по причинению порочного удовольствия

— Аякс, ты не возражаешь, если к нашей компании присоединится ещё один человек? В назначенный час машина Дотторе была загружена полупустыми рюкзаками — ничего, кроме наушников, кошелька, ключей да воды более не требовалось. Сидя на заднем сидении, Аякс ловит взгляд Чжун Ли в зеркале заднего вида. — А он-то нам зачем? — отвечает вместо Аякса Куникудзуши. — Я думал, у нас здесь парные свидания. Что? — он получает заслуженный толчок в плечо. — Что я не так сказал? — Ему требуется помощь, но он не будет нам докучать, — продолжает Чжун Ли, не отрывая глаз от инициатора этой встречи. — Хорошо? — голос Аякса теряется в звуках заведённой машины. Что-то в поведении Чжун Ли кажется ему подозрительным. «Что за человек? Я его знаю?» — вопросы мозолят язык, но у него было слишком бодрое настроение, чтобы грузить голову ненужными мыслями. Он решает довериться, сосредотачивается на внутренних ощущениях. Всё никак не может дождаться момента, чтобы увидеть, как в скором времени Куникудзуши от удивления растеряет ценный дар речи. Только под конец пути, благодаря дорожным указателям и рекламным баннерам, пелена тайны их места назначения быстро сходит на нет. Они подъезжают к парковке, и в глазах Куникудзуши то и дело находят отражение всё больше семейных пар с детьми. Припаркованная машина Дотторе утопает в синих тенях многовековых лиственных деревьев. Но даже их толстые ветви и кроны не способны скрыть огромную, разноцветную рамку у входа:

«Добро пожаловать в городской парк аттракционов!»

Многие люди, став взрослыми и в какой-то степени более свободными, зачастую стремятся восполнить то, чего по каким-то причинам не хватило им в период детства и юности. Хотя Аякс был не самым старшим ребёнком, и на его плечах лежала равная ответственность за воспитание младшеньких, а также за ведение некоторых бытовых дел. Бесконечная учёба и подработки, его родители, что до ночи пропадали на работе… С таким плотным графиком собраться всей семьёй было не то, что проблематично — практически невозможно. Потому ли день совместной поездки в этот парк оставил незабываемый след на душе? Настолько приятные, тёплые воспоминания… Аякс не может подавить неистовое желание создать такие же новые. Он переводит взгляд с шокированного лица Куникудзуши на Чжун Ли. Летний ветерок ерошит ниспадающие по его спине пряди волос, охлаждённый в тени, он дарит чувство небывалой свежести. Чжун Ли слегка приподнимает подбородок и подставляет лицо новому порыву. Раннее утро встречает их ярко-голубым, безоблачным небом. Солнечные зайчики скользят по прикрытым векам, согревая бледную, давно не подвергаемую загару кожу. Прохладный ветерок и тепло ещё не раскалённого солнца возвращают и его в давно прошедшие беззаботные дни. — Судя по плану, аттракционы и прочие любопытные места располагаются по всей территории парка, — Чжун Ли подходит к Аяксу и, не принимая возражений, снимает с него рюкзак, чтобы водрузить на собственные плечи. — Если мы хотим успеть до закрытия, то пора отправляться. Оставив ненужные вещи в машине, все четверо бодрым шагом устремляются ко входу в парк. Глаза Куникудзуши скачут с одного дерева на другое, с ожидающей детей лошади на ларёк с сахарной ватой. Столько всего любопытного и детского, а ведь они ещё даже не ступили на саму территорию парка! Да что вообще они — дипломированные специалисты — делают в таком месте?! — Почему ты так просто согласился? — Куникудзуши обращается к Дотторе, имея в виду отсутствие возражений при планировании этой поездки. Он едва поспевает за его привычно широким шагом. В голосе до сих пор чувствуются скептические нотки. Лицо Дотторе остаётся беспристрастным. Его взгляд лениво проходится по декоративным фигуркам животных, задерживается на плакатах в зоне для фотосессий. Любопытство исследователя проскальзывает во взгляде. Он не стал бы отрицать, что атмосфера летнего утра воздействует и на его сознание. Душистый аромат всевозможных цветов, оглушительных шелест над головой навевали воспоминания о родных, давно покинутых краях. — Здесь есть тир, — практически без раздумий даёт ответ на вопрос Куникудзуши, будто заранее его заготовив. — Несколько площадок для новичков и для более опытных. На выбор предлагаются как пистолеты и винтовки, так и ножи, луки… И даже топоры. Почему бы не попробовать? Куникудзуши закатывает глаза и резко выдыхает через нос. Не хочет признавать: вид Дотторе, что будет держать тяжёлую винтовку в руках, определённо стоит внимания. Воображение рисует плечевые напряжённые мышцы, и взгляд охотника, нацеленный на беззащитную мишень… Почему-то Куникудзуши уверен, что отдача оружия не заставит крепкое тело сдвинуться и на миллиметр. — Так уверен, что не промахнёшься? — ехидно уточняет он, намеренно мелькая перед алыми глазами. Ответ Дотторе следует незамедлительно: — Если я промахнусь, то это будут уже твои проблемы, Куникудзуши. «Я бы не хотел находиться с Дотторе и топорами в одном помещении», — Аякс подслушивает чужой разговор краем уха и не может сдержать озорной улыбки. Вместе они шагают по асфальтированной центральной дороге, от которой с определённой периодичностью отходили боковые, более узкие дорожки. Ещё до того, как увидеть зеркальные глади, Аякс услышал шум воды. Практически во всех уголках парка находились искусственные, достаточно большие пруды, где плавали лебеди и изредка утки. Многие из них были соединены каналами, что позволяли посетителям парка переплывать на арендованных катамаранах из одной части парка в другую. — Здесь ничего не изменилось, — даже спустя столько лет точки по продаже мороженого, сахарной ваты и орехов, стилизованные под сказочные домики и избушки, продолжали свою работу. Вид их вынуждает Аякса неосознанно предаться ностальгии. — Мы практически пришли. До центральной развилки-перекрёстка оставались считанные метры. Небольшой мостик вёл в сторону огромной площади, что от края до края была уставлена различными аттракционными и прочими механизмами. Оглушительные визги откуда-то с небес говорили об исправности работы гигантских «вертушек», что поднимали и крутили кабинки с людьми где-то под облаками. Ритмичный шум механизмов и гул сопровождал работу каруселей, крутых горок, полных резких перепадов и воздушных петель, и многих других аттракционов, в основе которых было «верчение» и «кручение» посадочных мест по непредсказуемым траекториям. «Батуты, тарзанка… В своё время я с них не вылезал», — где-то вдалеке, за деревьями, изредка у древесных крон мелькали чьи-то макушки. Аяксу было непросто смириться с мыслью о том, что многие места теперь закрыты для него, взрослого. Из-за роста и веса вряд ли кто пустит его попрыгать: не выдержит трос, а то и вовсе батут лопнет… — Я предлагаю заглянуть сперва в кассу, чтобы взять билеты на… Речь Аякса резко прерывается, когда чья-то влажная ладонь цепко хватает его за запястье. Куникудзуши резко тормозит, упираясь подошвами в землю и едва не заваливаясь на спину. Выставляет свободную руку вперёд и некультурно тычет пальцем куда-то вперёд: — А что он здесь делает?! Аякс делает ещё шаг вперёд, чтобы уйти в тень от слепящего солнца. Прослеживает траекторию и тут же подмечает некое тёмное пятно, особо выделяющееся на фоне других людей, чья летняя одежда была лёгкой и пёстрой. Постепенно по мере приближения ко входу на площадь Аякс начинает различать у «тёмного пятна» сложенные на груди руки. Длинные пряди волос сливаются с чёрным верхом, и только множество серебряных подвесок помогают определить границу его шеи. В линзах небольших очков, приспущенных на нос, мелькают солнечные блики. Однако глаза этого человека были прищурены скорее по привычке, чем от солнца. Замедлившись, Аякс косится на Чжун Ли. В отражении янтарных радужек выражение его удивлённого лица более, чем красноречиво. — Это тот человек, о котором ты говорил? Чжун Ли медленно кивает, очевидно, не считая свою недосказанность чем-то зазорным. Его вечно спокойное лицо не трогает ни единая эмоция, и только в глазах как бы невзначай можно было заприметить ответ: «Лишние подробности доставили бы ненужные душевные переживания. Мне не хотелось беспокоить вас иной раз». — Добрый день, — ладонь, перегруженная разнообразными кольцами и громоздким перстнем, поочерёдно подаётся всем подошедшим для крепкого рукопожатия. — Вы немного припозднились, — мужчина приоткрывает веки, и необыкновенный, фиолетовый цвет их радужки тут же приковывает взгляд. — Судя по реакции, ты не предупреждал о моём присутствии? — Я уведомил о желании присоединиться к нашей компании ещё одного человека, — в тон голоса Панталоне отвечает Чжун Ли. Уголки его губ подрагивают, говоря о хорошо скрываемой улыбке. — Так есть ли разница в том, кто это будет? «Ну, вообще-то!..» — Аякс переводит взгляд с Панталоне на едва сдерживающего себя в руках Куникудзуши. Этих двоих давно связывали непростые отношения, и взаимная неприязнь, подкрепляемая острыми словами и рискованными действиями, только закрепляла этот порочный круг. Было что-то странное в том, чтобы видеть Панталоне на территории самого обыкновенного, городского парка. Ничего в его внешнем виде не выдавало материально обеспеченного человека. Обыкновенные чёрные джинсы, футболка без рукавов… Откуда вообще в гардеробе такого человека эти простые вещи? «Однако на украшения не поскупился», — в голове Аякса вдруг проскакивает мысль, что одно кольцо на мужской ладони вполне могло быть по стоимости с какой-нибудь простенький здешний аттракцион. — Ты бы ещё норковую шубу на плечи накинул, — из раздумий Аякса выводит колкий голос Куникудзуши. — Не умеешь в прогноз погоды заглядывать? Кто в плюс тридцать одевается в чёрное? Справедливое замечание юноши, конечно же, никак не задевает «одетого в чёрное». — Столько внимания к моему стилю. Нравится? — елейный, плавный голос Панталоне невольно заставляет почувствовать себя в неком тематическом месте. Неторопливые движения и плавная жестикуляция являлись подтверждением его самоуверенности. Грудная клетка размеренно поднимается и опускается. Непохоже, что её обладатель страдает от усиливающейся жары. — Нет ничего зазорного в том, чтобы равняться на лучших. Тогда, возможно, в следующий раз и я оценю твой внешний вид. — Да больно ты кому нужен, — непоколебимая уверенность Панталоне в себе вновь распаляет в душе Куникудзуше раздражение. — И, вообще, с чего это вдруг ты не на работе? — он стремительно меняет тему разговора, чтобы суметь вывести мужчину на чистую воду. — Твой Клуб, в отличии от нашего, на лето не закрывается. За время перепалки дружной компанией они доходят до кассовой зоны. Во все имеющиеся будки стояли примерно одинаковые очереди, и требовалось подождать не менее десяти минут, чтобы добраться до заветного окошка. Панталоне окидывает взглядом собравшуюся толпу и неожиданно шагает в сторону. Его взор устремляется поверх деревьев куда-то в дальнюю часть парка. — О, я здесь как раз по работе, — не глядя ни на кого из присутствующих, словно самому себе отвечает Панталоне. — Не буду пока что стеснять вашу компанию, — он поворачивается спиной и, глядя через плечо, подытоживает: — Мой номер телефона у вас имеется. Хорошего отдыха и… До скорой встречи. При виде неожиданно удаляющегося силуэта брови Аякса удивлённо приподнимаются. За это недолго время он уже успел смириться с присутствием этого эпатажного человека. Волей-неволей в душе прорастает крохотное семя интереса, однако Куникудзуши успевает его опередить. — Это какая ещё работа может быть у него в парке развлечений?! Аякс кивает несколько раз, пока что молча дожидаясь от Чжун Ли хотя бы каких-нибудь пояснений. Первичный шок прошёл, уступив место нескрываемому любопытству. «Всякая инициатива, исходящая от Панталоне, до сих пор не приносила ничего хорошего», — потому хотелось бы знать, что на этот раз затеял коллективный разум Организаторов двух разных Клубов. И в каких местах, по результатам их деятельности, на его теле появятся новые шрамы. — Нет причин смотреть на меня с такой жадностью, — Чжун Ли прикрывает веки и делает вид, будто солнечный свет вот-вот выжжет ему оба глаза. Очередь постепенно рассасывается, и вот перед ними открывается кассовое окошко. — Я посоветовал ему неочевидный источник вдохновения, однако сам Панталоне пока не настроен на разглашение затеи. Быть может, по возвращении он поделится ею самостоятельно? — Нет уже, пусть лучше не возвращается, — резко высказывается Куникудзуши, случайно замечая табличку: «Билеты в тир продаются непосредственно на территории стрельбища». — Зачем мы только с вами в очереди стояли? Цепочка из простеньких указателей была способна привести в нужное место даже ребёнка. Аякс провожает удаляющуюся парочку задумчивым взглядом. Он всё продолжает прокручивать в голове необычайно уклончивый ответ Чжун Ли, когда из окошка слышится приветливый голос: — Добрый день! Слушаю вас. Все мысли покидают голову Аякса при виде знакомой сетки, где под изображениями аттракционов располагались цены за одно посещение. «Это всегда было так дорого?!» — в детстве за всех платили родители, потому он не мог припомнить старую стоимость билетов. Однако легче от этого не становилось. — Ты куда-то хочешь? — Аякс оборачивается на Чжун Ли, имея в виду какой-то конкретный механизм. — Выбирай, к чему лежит душа, — следует короткий ответ. И прежде, чем юноша успевает оплатить билеты, добавляет: — Только не забудь про колесо обозрения. «Терпеть не могу колесо обозрения», — в ожидании билетов Аякс припоминает свои детские ощущения. Это «колесо» всегда казалось ему чересчур медлительным — так оно и было! Его детский разум не мог осознать всю глубину этого выделяющегося своими размерами аттракциона. Никогда не понимал, чем оно нравилось взрослым, что с таким упоением глядели на землю с высоты птичьего полёта. «Да ещё и оборота было как минимум три», — время на колесе обозрения для маленького Аякса тянулось вечность. — «Но почему бы не дать ещё один шанс?» Вооружившись разноцветными билетами, Аякс задумывается над планом своих будущих действий. Аттракционов, которые он желал посетить, из-за его возраста и комплекции оставалось не так уже и много. На его счастье в центре красочной площади располагались палатки, в которых нужно было стрелять по уточкам, кидать кольца на брусья да лопать шарики дротиками. Подобные развлечения с перерывами на сахарную вату, без сомнений, помогут скоротать время до самого вечера. В будущем, когда Чжун Ли однажды напомнят о сегодняшнем дне, тот тут же выскажет мнение об одном из выбранных Аяксом механизме. Загадочное название «Вальс», а также животрепещущие крики не внушали в его сердце доверие. В янтарных глазах отражались крутящиеся по платформе и вокруг своей оси кабинки в форме ракушек. Их резкие повороты, смена траекторий вращения подсказывали: буквально через пять минут мужчина ступит обратно на землю совершенно новым человеком. — Боишься? — пока сотрудник, отвечающий за безопасность, проверяет их ремни, Аякс не отводит от Чжун Ли горящего взгляда. Он хватается за руль в центре ракушки до побеления костяшек. — Если тебе не хватает адреналина в нашей будничной жизни, юноша, то я с превеликим удовольствием приму радикальные меры. Это были последние слова Чжун Ли перед тем, как кабинки-ракушки пустились в свой дикий оглушительный танец. Сама платформа представляла из себя круг с возвышенностями и склонами — по этой площади ракушки двигались то стремительно, то замедляясь, чтобы на новом витке закружиться с новыми силами. На каждом спуске душа Чжун Ли будто бы улетала куда-то в низ живота и отдавалась там странной щекоткой. Он был уверен в том, что Аякс чувствует то же самое. В редкие секунды, когда кабинка не крутилась вокруг оси с бешеной скоростью, Чжун Ли обращал свой взор на вжавшегося в него парня. Громкий смех порой срывался на восторженный визг, а улыбка на раскрасневшемся личике была ослепительней утреннего солнца. От вида Аякса, переполненного таким искренним счастьем, щекотка беспокоила не столько низ живота, сколько трепещущее сердце. Ощущение крутящей земли под ногами беспокоило мужчину в течение следующего часа. Он не разделял восторга Аякса от очередного экстремального аттракциона, но послушно следовал за ним в любую сторону площади. И только тогда, когда в кармане остаётся последняя пара билетов, Чжун Ли позволяет себе расслабить перенапряжённые пальцы. Занимает место в небольшой очереди, зная, что ни руль, ни поручни больше не потребуется сжимать до хруста в суставах. Все краски жизни сходят с личика Аякса при виде громадного, медленно вращающегося колеса. Тяжёлый выдох вызывает у Чжун Ли невольную усмешку. — Думается мне, этот аттракцион — лучший выбор для завершения, — успокаивающие слова не действуют на взбудораженный разум. Какой-то частью своего сознания Аякс понимает, что неторопливое путешествие поможет перевести дух и успокоиться. «Но как же не хочется, чтобы этот день заканчивался!» — он готов кусать губы из-за мучающей душу досады. Без какого-либо энтузиазма переступает край подъехавшей кабинки и принимает руку Чжун Ли, чтобы окончательно забраться внутрь. — Скорость этого «Вальса» тебе по душе больше, так ведь, Чжун Ли? — кабинка колеса движется вверх практически неощутимо. Её подъём можно заметить лишь по приближающимся древесным кронам, да уменьшающимся на глазах многоэтажках. Аякс нетерпеливо ёрзает на сиденье, крутит головой, рассматривая внутреннее строение колеса. Замечает вековую ржавчину болтов возле дверок, когда взгляд его случайно падает на Чжун Ли. В отличии от него самого, мужчина, что так настаивал на посещении колеса обозрения, не обращал внимания на постепенно открывающуюся панораму города. За время продвижения они практически достигают вершины — в этой точке колесо намеренно замедляется, позволяя посетителям подольше полюбоваться живописными видами. Аякс рефлекторно жмурится, стоит только прямым солнечным лучам столкнуться с кабинкой, покинувшей древесную тень. Уже не такие ослепительные и обжигающие, они окрашивают сиденья и стенки в тёплые оранжевые оттенки. В этот дивном освещении рыжие волосы вспыхивают золотом, и кажется, что веснушки на носу и щеках, летом особенно очевидные, начинают скакать по лицу будто солнечные зайчики. Умытый солнцем Аякс невольно чихает и растирает веки, через силу открывая заслезившиеся глаза. Голубые радужки его напоминают Чжун Ли утреннее небо. — Чжун Ли? — так и не услышав ответ, Аякс с запозданием обращает внимание на мужчину. Краем глаза неожиданно подмечает тянущуюся к нему руку, и тут же чувствует прикосновение к щеке. В пиковой точке вращения колеса замирает не только кабинка, но и, кажется, само время. Спустя ровно три круга Аякс сходит на землю, пошатываясь едва ли не сильнее, чем после настоящего «Вальса». Не поднимает головы, чтобы не запутаться в своих ватных ногах. Даже после самого головокружительного аттракциона его сердце не билось так неровно и часто. Он не говорит ни слова, молча берёт Чжун Ли под руку и тянет в сторону виднеющегося на другом краю площади ларька с мороженным. До того, как они снова встретятся с Дотторе и Куникудзуши, в холодном лакомстве Аякс наивно надеется остудить исцелованные за три круга губы. Было около восьми часов вечера, когда изнуряющее солнце наконец-то спряталась где-то за вековыми кронами. Безоблачное небо уже не могло похвастаться ослепительной голубизной, лёгкая матовость, благодаря рассеянному свету, привносила в душу ощущение покоя и удовлетворённости. После целого дня развлечений Аякс с огромным удовольствием вытягивает ноги. Сидя на лавке рядом с Чжун Ли, он поглощает рожок без единой мысли в голове. После череды тяжёлых месяцев до чего же приятно не думать ни о чём совершенно! Сидеть, покачивая согнутой в колене ногой, и любоваться вновь и вновь запускающимися аттракционами. При виде подпрыгивающих, вращающихся кабинок его начинает слегка мутить — на сегодня приключений было достаточно. Аякс разгрызает шоколадную каплю в кончике рожка, лениво вытирает перепачканные губы, и только тогда вновь замечает на себе пристальный взгляд Чжун Ли. — Что? — в янтарных глазах, будто поглотивших свет вечернего солнца, он находит своё отчётливое отражение. — У меня губы грязные? Чжун Ли не спешит отвечать. Редко выпадала возможность увидеть его лицо по-настоящему расслабленным. Внутри крепкой груди до сих пор слишком часто стучит сердце, качая кровь, полную адреналина после головокружительных поездок. Дотторе и Куникудзуши до сих пор не вернулись с тира, потому их громкие голоса не могли нарушить безмятежную идиллию. В последнее время не предоставлялось возможностей быть наедине с Аяксом не по учебной нужде. Потому Чжун Ли ценит каждую минуту. Дорожит временем, что лишено обязательств и свободно как ветер. Лёгкий, поднявшийся от раскалённого асфальта ветерок обдаёт их с головой, взъерошивая уже растрёпанные волосы. Аякс аккуратно складывает в карман оторванные билетики на память о сегодняшнем дне. Поднимает голову и уже было открывает рот, чтобы попросить у Чжун Ли его билеты, как вдруг замечает вдалеке уверенно движущееся на них чёрное пятно. Его удивление не остаётся без внимания. Чжун Ли прослеживает траекторию его взгляда и не отворачивает голову до момента, пока Панталоне не останавливается напротив их лавки. — Глядя на ваши лица, могу предположить, что поездок больше не предвидится? Или дело в деньгах? — он скрещивает руки на груди, от резких движений подвески на шее издают «дорогое» звучание. — Могу оплатить вам парочку билетов в благодарность за помощь. Цены здесь, конечно, не самые гуманные. «Странно слышать от этого человека размышления о гуманности. Да и о цене тоже?..» — Аякс мельком поглядывает на Панталоне, чтобы не привлекать к себе его внимание. Судя по прилипшим чёрным прядям, лоб мужчины был липким от пота. Если солнце давно перестало палить, когда это Панталоне успел так сильно взмокнуть? Неужели всё это время он исследовал парк пешком?.. — Благодарю, но на сегодня нагрузок на вестибулярный аппарат достаточно, — Чжун Ли делает жест ладонью, вежливо выражая отказ. — А что насчёт тебя? В интонации вопроса чувствуется некая незавершённость. Чжун Ли продолжает говорить только тогда, когда Панталоне неторопливо приподнимает веки. В тёплом свете вечернего солнца его фиолетовые радужки кажутся аметистами необыкновенной красоты. — Быть может, тебе нужна помощь?