Пособие по причинению порочного удовольствия

Несмотря на скорое закрытие парка, абсолютно все столики внутри пиццерии были заняты поздними посетителями. Потому предложение официанта, любезно обратившего на их большую компанию своё внимание, занять свободный стол под открытым небом было принято единогласно. — Сегодня мне бы хотелось угостить моих дорогих друзей. Надеюсь, никто не возражает этой маленькой прихоти? Панталоне смотрит поверх выданного меню долгим, немигающим взглядом. Его желание заплатить за стол есть не что иное, как своеобразное проявление власти. Конечно же, только дурак не оценит столь щедрый жест. Убедившись, что Панталоне не собирается отказываться от своих слов, Куникудзуши в одно движение открывает страницы с перечнем наиболее дорогих позиций. Половина из ингредиентов пицц оказывается ему незнакомой: зелень, помидоры и сыры, какие-то виды мяса имели непривычные и сложные названия. — Аякс, я возьму здесь всё. Ты же поможешь мне в случае чего, правда? Ленивый кивок становится Куникудзуши ответом. Аякс опирается локтем на стол и подпирает голову кулаком. Его расслабленные мимические мышцы слабо ноют после целого дня выражения искренних эмоций. В воздухе витает насыщенный запах поджаристого сыра, но даже густой аромат не способен сбросить с его век свинцовую усталость. Во время ожидания заказа шум их общей беседы периодически разбавляют некоторые посторонние звуки, и только Аякс, кажется, обращает на них слишком много внимания. Он вытягивает шею и вертит головой в попытке отыскать невидимый источник. И находит его, когда чересчур уж громкий смех доносится откуда-то позади пиццерии. — Что-то не так, Аякс? От внимания Чжун Ли не ускользает его странное поведение. Всё это время, с момента приземления за стол, он мельком приглядывал за откровенно переутомлённым Аяксом. С едва заметной улыбкой подмечал взгляд, никак не способный сфокусироваться на одной и той же странице открытого меню. Аякс в открытую клевал носом, потому его внезапное «оживление» не может не настораживать. — А? — Аякс не сразу осознаёт, кто именно к нему обращается. — Всё хорошо. Не дожидаясь, когда официант принесёт гору заказанных пицц, он поспешно встаёт из-за стола. Быстрый ритм зазвучавшей где-то мелодии находит в груди по-странному родной отклик. — Только вот… — неспособный найти рациональное объяснение своему внутреннему порыву, он хватается за запястье Чжун Ли и тянет на себя, побуждая мужчину подняться. — Ты не мог бы сходить со мной вон туда? Он указывает пальцем на угол здания, за который на их глазах забежала группка взбудораженных подростков. Чжун Ли бросает взгляд на пустой стол, после чего поворачивается к Аяксу всем корпусом и коротко кивает, позволяя юноше тянуть его за руку в любом желаемом направлении. — Я следующий! — Вообще-то я очередь занимала! Крики и перебранки детей становятся отличным ориентиром. Достаточно одного шага за пиццерию, чтобы понять причину всеобщего ажиотажа. На удивление Аякса, здесь тоже располагался аттракцион, под который была выделена определённая подготовленная площадка. — «Продержись минуту и одиннадцать секунд на максимальной скорости, чтобы получить пиццу в подарок»? Задумчивый голос Чжун Ли оглашает текст, написанный мелом на рядом стоящих табличках. Судя по всему, этот необычный механизм имел прямое отношение к заработку ресторана. Свидетелем не одного тематического мероприятия и не одного дня рождения была массивная, устрашающего вида морда. Это был первая встреча Аякса со зловещим механическим быком. В дизайн этого чудо-зверя было вложено не мало усилий, чтобы юные посетители смогли ощутить себя настоящими ковбоями. Реалистичного вида бурую шкуру украшали бело-серые отметины и пятна, тяжёлое кольцо в носу, качающее при каждом движении, говорило о буйном нраве непокорного животного. Задумка данного аттракциона была крайне проста: необходимо удержаться на бычьей спине, пока сам зверь крутится вокруг своей оси или же поддаётся назад-вперёд, совершая частые и прерывистые движения. С течением времени сила и скорость поворотов увеличивалась, и в игру вступала госпожа инерция. При резком торможении и изменении траектории всадник скатывался вбок, а то и вовсе перелетал через рогатую голову. Хитрость аттракциона заключалась и в специальном покрытии тела быка, что делало его бока более скользкими. Место ручек или поручней занимал один короткий канатик на шее, за которой ни то, что двумя — одной рукой проблематично схватиться. И, тем не менее, рвущихся в седло детей не пугали ни красные глаза, ни мычащие звуки, ни прочие технические подлянки. Возможно, всё дело в зоне вокруг аттракциона. В какую бы сторону и как далеко ни был бы сброшен всадник, мягкий батут обязательно смягчит его падение. — Надо же, такого здесь точно раньше не было… В возрасте, когда Аякс был ещё ребёнком, городской парк ещё не располагал впечатляющими бюджетами. Приобретение и техническое обслуживание более сложных аттракционов было той ещё морокой. И кто окажется в ответе за то, если вдруг приобретённая машина не окупится? На глазах у Аякса механический бык приходит в движение. По всей видимости, маленький всадник на нём далеко не в первый раз пытается удержаться в седле дольше минуты. Панель управления аттракционом располагалась в кабинке неподалёку от родео. Сотрудник парка, одетый как стереотипный ковбой из какого-нибудь старого фильма, имел вполне чёткую инструкцию действий. Организаторы подобных развлечений никогда не заинтересованы в выигрыше участников, зато каждая попытка укрощения оплачивалась родителями снова и снова. — Любопытно, — как и Аякс, Чжун Ли не может оторвать глаз от ревущего, мычащего чудовища. — Выигрывал ли кто-нибудь здесь бесплатную пиццу хотя бы раз? Не проходит и тридцати секунд, как сотрудник за пультом нажимает на кнопки, вынуждающие быка крутиться и вертеться как по-настоящему бешеное животное. Конечно же, сидящему верхом ребёнку не хватает ни массы тела, ни навыка, чтобы удержаться. Под визги своих друзей он падает на мягкий батут и, едва сойдя с ринга, тут же бежит к своим родителям с мольбами о ещё одной, теперь точно-точно последней попытке. — Даже жаль, что… Лицо Аякса выражает плохо скрываемую тоску. Он нежно улыбается, глядя на бурлящий ком из краснощёких, тяжело дышащих ребятишек. В его груди искреннюю радость за их счастье душит постыдная зависть. — Жаль только, что? «А?» — в глубине голубых глаз вспыхивают искры погасшей надежды при виде мужчины, что-то бодро кричащему своей жене. Аякс узнаёт в нём отца ребёнка, что минутой ранее выпал из седла. Другие мужчины, сидящие за столиком, — вероятнее всего, отцы остальных детей — поднимают бокалы и куски пиццы в поддержку товарища. Все они, и даже залезающий на быка смельчак понимали, чем вскоре кончится эта спонтанная «поездка». Как и во все предыдущие разы, непокорное механическое животное не стало проявлять милосердие. Грузность тела нового ковбоя помогает ему не сваливаться на разворотах, только вот скорость движения была минимальной. Длины канатика, что должен служить своеобразной рукояткой, не хватает для широкой большой ладони. К великому сожалению, отцу не удаётся даже побить рекорд своего ребёнка. Под тяжестью упавшего тела мягкий батут продавливается до земли, с некоторым усилием возвращаясь в исходное состояние. Этот человек, этот хохочущий ныне мужчина весил как два, если не три Аякса вместе взятых. — Будьте добрый, один билет на быка. До сих пор внимание Аякса было приковано к большой семье, что так сильно напоминала его собственную. Голос Чжун Ли, по какой-то причине прозвучавший в отдалении, резко приводит обратно в чувства. Этого следовало ожидать, не так ли? В его округлившихся глазах находит отражение ладонь, протягивающая мору взамен на желанный билетик. — Вы куда пропали? Там уже всё принесли. «Только не это!» — в жаркий, удушливый вечер Аякс покрывается холодным потом. Дотторе, Панталоне и Куникудзуши окружают его полукругом, отрезая последний шанс на спасение бегством. Не сказать, чтобы он и Чжун Ли отсутствовали слишком долго, но и этого хватило, чтобы разжечь чужое любопытство. — Мы уже идём обратно. Аякс толкает Куникудзуши в плечо, однако тот не двигается с места. — Правда? А для кого это Чжун Ли билет купил? Для себя, получается? Куникудзуши практически физически ощущает, как из-за разницы в росте где-то над его головой от досады скрипят плотно сомкнутые зубы. Последнее, чего бы хотел Аякс, — иметь этих свидетелей его спонтанной поездки. Он опускает голову и принимается с усилием тереть переносицу, за испытываемым смущением не замечает совершенного равнодушия в глазах мужчин. — Помню, подобных быков было всего пара штук на весь мой родной город, — в несвойственном порыве ностальгии Дотторе скрещивает руки на груди. Не смотрит на Аякса и не обращается к кому-то конкретно. Создаётся впечатление, будто в могущественном красноглазом животном он ощущает родную душу. — И позволить их себе могли только закрытые клубы. В их компании слово «клуб» приобретало иной смысл, однако сейчас Дотторе имел в виду, конечно же, обыкновенный «ночной». — Хах, — он усмехается своим мыслям, после чего замолкает на время, пока очередной всадник не ударяется спиной о батут. — Немного странно видеть эксплуатацию этого механизма в семейной зоне. — Да? — любопытство Панталоне побуждает его слегка согнуть колени, чтобы направить пронзительный взгляд снизу вверх. В этом положении головы стёкла его очков лишены бликов — он не скрывает от соратника нездорового интереса. — И кто же тогда скакал верхом в этих клубах? Чжун Ли, до сих пор занимавший живую очередь, зовёт Аякса встать на его место. Он скорее покидает свою вынужденную компанию, на ватных ногах бодро шагает вперёд, навстречу очередному судьбоносному вызову. Ответ Дотторе ускользает от его ушей, прохладный ветерок подхватывает слова и уносит их в противоположную сторону. — Кто скакал верхом? В закрытом ночном клубе? — брови мужчины единожды вздрагивают. Непонятно, вспоминает ли он чужие рассказы, или же мысленно переживает некогда испытанный опыт. Дотторе переводит взгляд на стремительно удаляющуюся спину Аякса. Панталоне и Куникудзуши прослеживают траекторию, они узнают ответ до того, как воздух сотрясает насмешливый голос. — Такие, как он. — Добрый вечер! Подходите, подходите! — у импровизированных ворот — входа на «родео» — стоял молодой человек в тематическом костюме. Его накладные усы то и дело отклеивались, но это не мешало сотруднику подзывать участников снова и снова. — Так-так. Можно взглянуть на ваш пропуск, ковбой? — Ха-ха, конечно, — лицо Аякса покрывается розовыми пятнами, глуповатая улыбка искажает смущённое личико. «А этот парень неплохо вжился в роль», — он не отрывает жадного взгляда от ловких рук, что отрывают корешок билета. Его старания отвлечься от происходящего имеют крайне смутные успехи. Десятки не злых, но любопытных глаз — взрослых и детских, — словно предвкушают скорое представление. Он явственно чувствует их на спине и плечах, никто до него до сих пор не выходил на ринг с таким тяжёлым дополнительным грузом. «Да ладно, разве тебе не плевать?» — внутренний голос Аякса не знает пощады и рубит с плеча. — «Ты не в замкнутом пространстве и даже не раздетый. Покажи им всем, как нужно держаться в седле». Мимолётные мысли занимают его разум по дороге к центру батутного ринга. В отличии от детей он был достаточно высоким, чтобы забраться наверх без посторонней помощи. «Не самая мягкая посадка», — седло на бычьей спине наощупь оказывается скорее декорацией, чем реальным снаряжением, по жёсткости своей ничем не отличаясь от всего механического корпуса. «Как вообще на этой махине катаются дети?!» Массивная грудная клетка быка переходила в чуть более узкую талию, однако Аякс всё равно вынужден широко расставить ноги. Он наклоняется вперёд, чтобы схватиться за ручку-канат. Чувствует, как натягивается ткань на его ягодицах, как начинают ныть мышцы прогнутой поясницы, что были неудачно отбиты на одном из утренних аттракционов. — Готов, ковбой? Крик сотрудника заставляет Аякса рефлекторно повернуть голову в сторону звука. Рядом с улыбчивым парнишкой, вот-вот готовым дать отмашку человеку за пультом управления, недвижимой статуей стоял Чжун Ли. Его заведённые за спину руки и голова, слегка наклонённая вбок, говорили об испытываемом интересе. У него, как и у Аякса, возникают вопросы, касаемые вынужденной позы всадника. Его бескорыстное желание исполнить чужую мечту с минуты на минуту заиграет новыми красками. Под весёленькую, задорную музыку аттракцион запускается, и могучий дикий зверь неторопливо приходит в движение. Не ради бесплатной пиццы, но чтобы отстоять свою честь и достоинство, медноволосый всадник с азартом принимает брошенный вызов. Стоит только быку совершить разминочный круг, как Аякс мгновенно теряет не идущие ему стыдливые ужимки. В своей сущности, с горящим изнутри сердцем он ничем не отличается от строптивого животного. Бедный, истрёпанный временем канатик сжимается им до побеления костяшек. Он обязан удержаться в седле даже ценой собственной жизни. В отличии от более юных ковбоев Аякс уже имел определённый жизненный опыт. Его смекалка и умение «чувствовать» ситуацию пригождались не раз и не два. Он быстро осознаёт, что необходимо «слиться», стать с движущимся под ним объектом единым целым. Бык поддаётся вперёд — он откидывается назад; совершает крутой поворот влево — весь свой вес скорее перенести на правую сторону. Напряжённые мышцы его бёдер сдавливают бычьи бока подобно капкану. Гибкий и лёгкий, подобный волне, Аякс прогибается и подстраивается под каждый рывок, под каждое нажатие кнопки, после которого неукротимый зверь впадает в бессильную ярость. — Ах! — животное подкидывает круп и практически сбрасывает с себя назойливого человека. Неожиданный подскок оканчивает для Аякса жёстким приземлением: он практически ложится на быка, больно ударясь об седло всей грудной клеткой. Заметная невооружённым глазом дрожь сковывает его ноги, постепенно переходит на приподнятый зад. В секунду мнимого затишья Аякс упирается щекой в гладкую поверхность бычьей спины. Тяжело дышит приоткрытым ртом, не замечает, как раз за разом слизывает слетающие с висков капли солёного пота. Его слегка подташнивает из-за жары и нагрузки на давным-давно не тренированный вестибулярный аппарат. Однако пальцы на ручке-канате и не думают разжиматься. Он скорее вырвет её с корнем из аттракциона, чем позволит себе отпустить. «Сколько… Сколько времени прошло?» — Аякс подпрыгивает на седле, волнообразные движения спины вызывают восторг у случайной публики. Его скачущий силуэт находит особое отражение в одних конкретных глазах. За последние месяцы подготовки Аякса к диплому, полные будничной рутины и потому не особо щедрые на эмоции, Чжун Ли успевает запамятовать о том, насколько выразительным и красивым способно быть это лицо. Кто из этих двоих в центре ринга больше походит на дикое, необузданное животное, неспособное смириться с поражением? В этот момент Аякс вдруг поднимает свободную руку вверх, помогая себе балансировать. Амплитуда его движений становится ещё мягче, он контролирует каждый рывок, прогибаясь поочерёдно то в груди, то в пояснице. Повороты быка ныне непредсказуемы и хаотичным: видя, что с въедливым всадником не справляются стандартные повороты, нервничающий в кабинке сотрудник что-то нажимает на пульте управления. Крупная, частная дрожь охватывает всё бычье туловище, вынуждая Аякса беспрестанно подпрыгивать на месте. — О, кажется, ещё одна пицца теперь наша. Ротовая полость Чжун Ли окончательно пересыхает. Он сглатывает несуществующую слюну, не отрывая взгляда от Аякса, медленно опускает голову в сторону звука. На периферии зрения назойливо маячит до боли знакомое лицо. — Билет, купленный вами, уже окупился, не так ли? Взгляд синих глаз полон нескрываемого восхищения за талант лучшего друга — кто ещё среди всех них обладал такой гибкостью и ловкостью? И всё же улыбка Куникудзуши, подобная оскалу, приходится Чжун Ли не по душе. — О чём ты думаешь, Куникудзуши? Голос мужчины низок и спокоен, только проступающие на лице скулы выдают принудительно подавляемые чувства. Где-то в глубине янтарных глаз до сих пор отражается эхо увиденной скачки. Нахождение в обществе обязывало придерживаться рамок приличия, но каждый из них при виде Аякса подумал об одном и том же — таково было бремя специфического и испорченного, фетишного мышления. — Да так, — Куникудзуши наигранно отмахивается от вопроса. — О том же, о чём и вы, господин Чжун Ли. «Больше… Больше не могу!» — ручка-канатик до боли натирает внутреннюю сторону ладони, вспотевшая кожа неприятно пощипывает и жжётся. Слабая, но постоянная боль нарушает концентрацию Аякса — из-за силы толчков и рывков он, под бурный залп аплодисментов, наконец-то вылетает из подобия седла. Батут смягчает падение, только картинка перед глазами ещё какое-то время продолжает своё вращение. Без чьей-либо помощи Аякс поднимается на ноги и медленно движется в сторону выхода, претерпевая болевые прострелы в бедренных мышцах. Взъерошенный, дезориентированный, он через силу совершает ещё пару шагов и утыкается лбом в грудь Чжун Ли. Тяжёлое, прерывистое дыхание обжигает Чжун Ли область около сердца, и он слегка приобнимает Аякса за плечи, «заземляя» его сознание, но никак не избавляя кровь от бурлящего в ней адреналина. — Минута сорок две секунды! — оглашает ответственный за быка сотрудник так громко, что привлекает внимание и дальних столиков. — Что за ковбой, покоритель диких земель! Давайте ещё раз все вместе поздравим победителя! Сегодняшним вечером выступление Аякса привнесло что-то новое в череду попыток, что завершались поражением всадника за пару десятков секунд. Это было развлечением не столько для зевак, сколько для работников пиццерии, привыкшим в большей степени к детским голоскам. Никто из них не сомневался в непобедимости механического своенравного зверя. Немного позже, сидя за столом, в центре которого располагалась выигранная пицца, Аякс скромно признался в секрете своего успеха. Его до сих пор немного подташнивало, и даже кусок заработанного трудом хлеба не лез ему в горло. — Разве я… Не рассказывал? — он с жадностью совершает несколько глотков ледяного лимонада, от холода которого спазмирует горло, и устало бормочет, не отрывая взгляд от стеклянного дна. Из-за перегруза нервной системы происходит сбой в сознании — фрагменты поездки выпадают из памяти как кусочки навсегда потерянных паззлов. — Когда я жил в деревне, родители ещё содержали пару чахлых лошадок. Правда, в детстве они казались мне великанами… В его бессвязный лепет старается вникнуть Чжун Ли и с периодическим успехом, кажется, Куникудзуши, что каким-то образом вёл параллельный диалог ещё и с Дотторе. — Отец как-то сажал меня в седло, но я не слушался. Как сейчас помню строгость в его голосе: «Не дурачься. Выпрями спину, держи осанку, и ноги, не забывай напрягать ноги…». Хах, кто бы мог подумать, что эти навыки мне когда-то пригодятся? «Седло… Какой материал выбрать под седло?» Множество воспоминаний из далёкой жизни всплывают из глубин подсознания, постепенно сплетаясь в полноценный рассказ. Встречные вопросы от Чжун Ли помогают Аяксу развить тему деревенского бытия. Он повествует о соседнем хозяйстве, о ранних утренних подъёмах и незабываемом запахе свежевыдоенного молока. Усталость растекается по телу Аякса приятной тяжестью, так что пальцы еле держат уже подостывший кусок пиццы. «Вот бы этот день… Этот вечер никогда не заканчивался». В какой-то момент Аякс случайно ловит своё отражение в глазах Чжун Ли. Ещё более лохматый, чем в повседневной жизни, в янтарных радужках его волосы кажутся отлитыми из золота. «Лошади, коровы… И бык?» Никто за столом не обращает внимание на ещё одного слушателя, подозрительное молчание которого по какой-то причине не вызывает никаких вопросов. Голос воодушевлённого Аякса был достаточно громок, чтобы не прислушиваться и не обращать лицо в сторону рассказчика. Между тарелок и столовыми приборами перед Панталоне лежит обыкновенный карманный блокнот. Любые заметки в нём, независимо от их смыслового содержания, были записаны аккуратным, витиеватым почерком. Остро заточенный карандаш совершает бессмысленное путешествие от поля до поля, выдавая крайнюю степень задумчивости владельца. Карикатурные животные из кружочков и палочек, резвясь и играясь, перепрыгивают с клетки на клетку. Все они были осёдланы, и каждое седло ничем не походило на другое. Панталоне подпирает щеку кулаком и долго смотрит на свои же пометки. Его скучающее выражение лица есть не что иное, как публичная маска. За бликами очков не разглядеть мору, что возникла вместо широких зрачков. На новой странице у схематичных лиц Чжун Ли и Аякса он ставит жирный вопросительный знак. Панталоне не был бы хорошим дельцом, если бы не обладал полезной особенностью зреть прямо в корень. Найденное вдохновение постепенно обретает твёрдый фундамент, а денежные средства обязательно окупятся — нет ни единого сомнения. Попрощавшись с компанией, он покидает парк с железным убеждением воссоздать собственный аттракцион. Черновики его блокнота пестрят смесью из всего, пережитого за день. Он практически уверен в том, что его старые друзья не откажутся пережить перформанс, предназначенный для элиты их общества, на собственной шкуре.