Уэйкайя

      Кёнсу блаженствует.       Он просыпается в десятом часу. Нежится в постели, пролистывая ленту по настроению. Идет в роскошную ванную комнату, выходящую на пальмовую рощу, и лежит в благоухающей эфирными маслами воде. Завтракает на террасе, любуясь лазурной водой и белоснежным песком. Идет к пальмам, ложится в гамак и потягивает шампанское из ведерка со льдом. Когда шампанское заканчивается, Кёнсу идет гулять по пляжу. Возвращается в разное время, но горячий обед ждет его на террасе только что приготовленным. После обеда Кёнсу идет на другую часть пляжа, ложится на шезлонг, потягивает коктейль и дремлет под шум волн. Опустевшие половинки кокоса меняются волшебным образом, фруктовая тарелка всегда полна, насекомые отсутствуют, Кёнсу ощущает себя в раю. На закате он заходит в теплую океанскую воду, качается на волнах и идет смывать соль в ванне с новыми ароматическими маслами. Ужин ждет его на террасе, украшенной свечами и цветочными гирляндами.       Жизнь идеальна настолько, насколько вообще может быть.       Кёнсу возносит ежечасную хвалу всем, кого знает, за то, что ни разу не видит мертвых людей. Даже части мертвого человека не видит, на его вилле никто не умирал и, Кёнсу надеется, не умрет. Хочется сохранить убежище, хоть одно.       На четвертый день Кёнсу понимает, что хвалы шли не по тому адресу. По пляжу идут человек сорок-пятьдесят в разорванной одежде, кто-то окровавлен, у кого-то нет конечности, кого-то раздуло от долгого пребывания в воде, они все орут, галдят и идут прямо к нему.       Кёнсу малодушно сбегает на виллу.       Толпа некоторое время тусит на пляже, беспорядочно передвигаясь в разные стороны, потом принимает решение и идет к террасе. Кёнсу, конечно, вооружен четками, но от галдежа не спасает. Он сидит в комнате, смотрит на жертв кораблекрушения, пьет из бара что-то крепкое и погружается в ненависть.       Утром следующего дня толпы нет. Кёнсу вздыхает было с облегчением, лежит в ванне, завтракает и качается в гамаке, потягивая шампанское, но не тут-то было. Чертова толпа собирается на пляже из рощи и морской пены, орет еще громче вчерашнего и движется прямо к нему. Кёнсу выпивает всю бутылку, проклинает судьбу и идет на виллу. Ему срочно нужно переехать куда угодно на другой конец острова.       К несчастью, его простое желание понимания не встречает. Приятный женский голос спрашивает, что именно в обслуживании Кёнсу не устраивает и что ему принести, пока от не теряет остатки терпения. — Тут сорок мертвых людей, — рявкает он в трубку, — и они все не говорят на английском!       Женщина молчит так долго, что он успевает выпить свой ром, налить снова и бросить пару кубиков льда. — Простите, господин До, вы уверены? — осторожно спрашивает она.       Кёнсу нецензурно заверяет, что уверен еще как. К счастью, на корейском. — У вас кто-нибудь умирал? — Уверяю вас, вилла построена совсем недавно и никаких неприятных инцидентов на ней не было. — А я уверяю, что были, — мрачно говорит Кёнсу, наблюдая, как толпа карабкается на террасу и разбредается, проходя через мебель. — Они повторяют одно слово, что оно значит? — Свадьба, — помедлив, говорит женщина. — Слушайте, мне насрать, что у вас случилось и когда, мне просто нужно убрать их отсюда к херам. Переселите меня куда угодно! — Подождите, это же невозможно! — Это с хера ли? — Вы не можете их видеть! — Я вас не вижу, — Кёнсу злобно смеется, — а их во всем великолепии. И они зае… — Но ведь они умерли много лет назад! — Да что вы говорите! — Подождите, господин До! — торопливо говорит женщина. — Подождите, пожалуйста, вы правда их видите? — Как живых, — Кёнсу выпивает ром. — Они на террасе. — Видите ли… понимаете… — Пришлите того, кто знает про свадьбу, — отрезает Кёнсу и сбрасывает вызов.       Как знал, что счастье будет недолгим. Женщина (Кёнсу узнает ее по голосу) появляется минут через двадцать. Миллион раз просит прощения по всем возможным поводам, но Кёнсу глух к мольбам. Кёнсу, бутылка шампанского и початая бутылка рома со льдом. Кёнсу интересует свадьба. Свадьба, которая должна была состояться на месте будущей виллы много десятилетий назад, но вместо нее состоялся тайфун и теперь праздник в почти полном составе ищет свое место. Кёнсу допивает ром и вздыхает. — Я хочу свадьбу, — говорит он раздельно. — Вот тут. На террасе. Со всеми гирляндами, украшениями, праздничными столами, местом для жениха и невесты. Завтра. Чем раньше, тем лучше. И мне плевать, как вы доставите сюда выживших старичков.       Лицо у женщины очень сложное. — Но… Но, господин До… — Они орут. Они смердят. Они ходят мимо меня и пытаются прикоснуться, — Кёнсу трет лицо руками. — Плевать мне, верите вы или нет, устройте тут свадьбу.       А не то он сам кого-то прикончит.