Уэйкайя

      Свадьба организуется сама собой к вечеру следующего дня. Кёнсу проводит его в компании крепкого алкоголя и ненависти так далеко от своей виллы, как может. Пляжи, к сожалению, не везде, но гамаков хватает. Кёнсу пьет, смотрит на океан и закусывает фруктовой тарелкой. Толпу он видит издалека и решает дождаться, когда она явится на виллу, чтобы не подходить в случае чего. Ретироваться к рому и фруктовой нарезке.       Свадьбу организовали с размахом. Место жениха и невесты утопает в цветах, столы заняли не только террасу, но и большую часть двора перед виллой, гости не только седые и мертвые, Кёнсу спотыкается несколько раз о детей и разливает ром одному на голову. Есть подозрение, что тут собрался весь остров, но Кёнсу не в претензии. Жених и невеста — ну, что-то похожее — сидят где положено, все вокруг поют, смеются, едят, мертвые люди радуются как живые, живых не смущает странная церемония, спасибо Фиджи за их специфический менталитет. Или за желание пожрать на халяву, но Кёнсу не в претензии. Тут все как надо идет, к утру мертвые отправятся куда им положено и оставят его в тишине и покое.       Кёнсу уходит обратно на пляж и засыпает, накрывшись пледом.       Утро встречает его бодрой прохладой. И головной болью, но черт с ней, Кёнсу и не к такому привык. Главное, чтобы головная боль не перерастала во что-то еще. Утро раннее, океан шумит вдалеке, песок белоснежный, пальмы все такие же подозрительные, ром закончился еще вчера, а тарелка исчезла, можно надеяться, что не только тарелка. Кёнсу возвращается на виллу, завернувшись в плед, и видит остатки былого великолепия. Свадебные столы, заваленные объедками, так и стоят, а место жениха и невесты оказывается украшено далеко не так буйно, как ему показалось. Да и в целом вчерашнее изобилие довольно скромное, видимо, насколько позволяло его оплаченное проживание. Впрочем, Кёнсу не в претензии. Справедливо полагая, что убрать будет кому, он оставляет пустую бутылку на одном из столов и идет принимать ванну. По здешней ванне он будет скучать.       Кёнсу набирает горячей воды, выливает приготовленные масла, погружается в воду и закрывает глаза. Голова лежит на специальном полотенце, мышцы постепенно расслабляются, начинают петь просыпающиеся птицы, лицо трогает легкий ветер снаружи, хорошо и тепло настолько, что Кёнсу незаметно погружается в дрему. Просыпается минут через десять, когда приятное ощущение внизу живота требует решительных действий. Кёнсу открывает глаза и встречается с чужим взглядом. — Прости! — парень испуганно выдергивает руку из воды. — Ты еще кто? — Кёнсу бы ему руку не только из воды выдернул, да стояк мешает.       Парень моргает несколько раз. — Ты… просто… — Я просто так красиво лежал, что рука сама потянулась?       Кёнсу никак не может решить, есть смысл прикрыться или уже нет. Парень его член и рассмотрел, и потрогал, а Кёнсу никогда не отличался стыдом, но они вроде как незнакомы. Хотя парня этот факт не смутил. — Ну… — парень смущенно отводит взгляд. — Ты мне понравился.       Он симпатичный. Каштановые волосы волнами, улыбка, спрятавшаяся в уголках рта, кошачий разрез глаз, Кёнсу такие всегда нравились. Правда, в Австралии у них уже были парни, а в Корее их Кёнсу не интересовал, так что Фиджи — приятная неожиданность. — Так, — Кёнсу щурится. — Кажется, я сказал, что мне парень не нужен. Кто прислал?       Парень растерянно округляет глаза. Он в белой майке, шортах и цветастой рубашке, в ушах маленькие серьги, выглядит как идеальное дополнение к уединенной вилле на тропическом острове. — Я… Я просто… — Мимо проходил? — Ну да. Вчера тебя видел, хотел познакомиться, но ты исчез и… Прости, не хотел тебя напугать! — Чей ты родственник? — парень хлопает длиннющими ресницами. — Ты не похож на фиджийца, откуда про свадьбу узнал? — А, это! Пришел за компанию. Знаешь…       Кёнсу дальше не слушает. Встает из ванной, вытирается полотенцем и идет завтракать. Парень молча следует за ним на террасу, потом обратно, заходит в спальню и присаживается на краешек кровати, когда Кёнсу ложится. — Можно я останусь? — Раздевайся. — Парень так смущается, словно Кёнсу что-то необычное предложил. — Могу массажное масло предложить. Нет аллергии?       Парень что-то бормочет, вжав голову в плечи. Кёнсу переспрашивает, пока парень не наберется храбрости и не выдавит, что еще ни с кем не был. И что в первый раз это вроде как должно быть особенным. Кёнсу искренне не понимает, на что тот рассчитывал, зайдя с улицы к незнакомцу, не на романтический же акт лишения девственности при свечах и с шампанским. Хотя, может, и на него. Атмосфера самая подходящая, тут только девственности лишаться. И медовые месяцы проводить.       Кёнсу тянет его и укладывает на спину. Парень смущен и возбужден примерно в равной пропорции, а Кёнсу давно хочется секса, можно начать с малого. — Тебя кто-нибудь там трогал? — Кёнсу спускает с него шорты. Парень шумно вздыхает, но усилием воли заставляет себя не зажиматься. — Делал тебе приятное? — Как в порно про опытных геев и первый раз?       Кёнсу усмехается. По крайней мере, теоретическая подготовка у парня есть. — Что-то вроде. Хочу знать, касался ли твоего сокровища кто-то, кроме тебя. — Н-нет, мне никто не… — парень стонет.       Кёнсу нравится его голос. У парня встает быстро, на первый раз можно малым обойтись. Кёнсу не собирается щадить его нежные чувства, а вот свое удовольствие не мешало бы растянуть. Парень стонет, просит, смущается и давно бы сбежал, если бы Кёнсу не держал его за запястья и не уперся между бедер коленом. Кёнсу нравится и реакция парня, и своя собственная, но что-то не так. Не критично, можно позже разобраться, Кёнсу обхватывает их члены и двигает на пробу рукой. Парень вытягивается и стонет тихо и сладко, Кёнсу уже предвкушает, каким он будет снизу. И как приятно будет смотреть на него после секса, Кёнсу любит на симпатичных партнеров сразу после секса смотреть. Возможность только выпадает нечасто.       Он останавливается и ждет, пока парень откроет глаза и попросит. Тот не разочаровывает, награждая Кёнсу несколькими секундами борьбы между стыдом и наслаждением. Наслаждение побеждает, парень смущается и сдается, просит его продолжить. Стонет, вытягивается, смотрит куда угодно, боится двигаться вместе с Кёнсу и кончает одновременно. — Пожалуйста, можно так же еще раз? — Второй раз я кончу в тебя, — Кёнсу смеется с некоторым трудом, дыхание еще не восстановилось. — А потом на шезлонге, всегда хотел трахнуть симпатичного парня на шезлонге под пальмами. А потом на берегу океана. — А можно я сверху? — Как освоишься на моем члене, — Кёнсу такой скорости не ожидал, но сюрприз приятный. — Хочешь кого-то предупредить? — Вряд ли, — парень улыбается подрагивающими губами. Хоть бы вспотел, Кёнсу вообще-то старался. — Я тут один.       Кёнсу поднимается. Надо бы помыть и руку, и себя, и парня привести в порядок, ему сегодня предстоит потрудиться. Он оборачивается и видит, как парень вертит в руках его четки. — Где ты их нашел? — спрашивает парень. — Они что, твои, — фыркает Кёнсу безо всякой задней мысли. — Вообще да, видишь, тут моя печать, — он указывает на деревянную бусину. — Одолжил кому-то и никак найти не могу.       Кёнсу тяжело вздыхает. Ну конечно. — Разыскал их в старом семейном хламе, когда мне девять лет было. Остались не то от деда, не то прабабки какой-то, а мне двадцать три. — В смысле я… — Умер, — мрачно заканчивает Кёнсу. — Больше двадцати трех лет назад.       И теперь придется с этим что-нибудь делать.