Хотеть не вредно

— Алексей Дмитриевич! Матерь божья, его сегодня оставят в покое или нет? Леша выдал дежурную улыбку, не сбавляя шага и уповая на то, чтобы этого было достаточно. — Алексей Дмитриевич, я хотела… Пипец, вот непруха. — Поблагодарить, — светленькая девочка… Марина? Мария? Ма-кто-то-там, короче, догнала его и бодро зашагала рядом, — если бы не вы… Если бы не он, вот уж точно. Волков покосился на эту Ма. Не, тюнинг у нее что надо. Только Николай, бедняга, теперь век ему этого не забудет. Пусти, блин, бабу в техотдел. Мужики как с цепи сорвались, кинулись письками мериться перед свеженькой аудиторией. — Да бросьте, — попытался срулить Леха, — Николай Сергеевич всю работу сделал. А я так, поприсутствовал. Он достал пачку, вытащил сигарету и заправил одну за ухо. Дамы вроде как не особо курилку у них жалуют. Может отстанет? Ма послушно семенила рядом, стуча каблуками. — Не скажите, — она энергично замотала головой, мотыляя сережками. Лешка обреченно вздохнул. — Вы же знаете, как это бывает. Без опыта не пробиться, а где его взять-то? — пожаловалась спутница. — Если никто не берет. — Это верно, — поддакнул Волков, — конкуренция сейчас… Они затормозили у прозрачной двери. Леша схватился за ручку, надеясь, что намек понятен, и выразительно попялился на наручные часы. Перерыв-то скоро того-этого, пора и как бы... — Ой, какая прелесть! — взвизгнула Ма, и оба уставились на булавки, понатыканные в отворот его рукава. Декоративные безделушки, которые ему нацепил Алекс, шутки ради. Волков ещё подколол его, что тот метит территорию. И потом расплачивался одним местом, когда Сашка демонстрировал ему, как метят территорию по-настоящему. — Какие крошечные! — продолжила умиляться она и тут же поинтересовалась: — Любите музыку? Разбираетесь? — Ну как сказать… — задумчиво протянул Лешка и потрогал пальцем маленькую золоченую загогулинку. — Это… — Восьмушка. Длительность, — тут же включилась Ма, — а вот тут у вас фермата, да? А эта просто в виде смычка. Леха отогнул лацкан, демонстрируя остальные. Сашка обвесил его капитально. Вроде баловство, но Волков в итоге решил не снимать. — Скрипичный ключ, — со знанием дела кивнула девочка, — а это тоже восьмушки. Только под одной крышей. Волков отвлеченно кивал, слушая вполуха ее трескотню. Дел по горло. Надо ещё Людмиле, сиделке, оплату завезти. Свою половину. Когда он нанимал ее, такого поворота не предвидел. Сегодня опять бодались — Сашка уперся и все: — Ты и так сделал и делаешь больше, чем можно ожидать даже от родственника. И хочешь, чтобы я требовал от тебя ещё? Совестливый какой. Самое обидное, что Алекс-то и так финансово еле тянет, а помочь не даёт. Может как-то в обход него об оплате договориться? А что? Это идея… — Я музыкальную школу закончила, — продолжала щебетать Ма, — отец так увлечен музыкой, мечтал, чтобы я была певицей, а я… Она пожала плечами, печально вздыхая. Ох уж эти родительские амбиции. Папа, папа… Так, стоп. Пазл внезапно сложился. Волков замер, расчетливо оглядывая это блондинистое яблочко раздора. Палыч его ментально поимел во все пихательные, упрашивая замолвить словцо за эту Марию-Марину. Батя у нее какой-то… Замороченный. Мнит себя невъебенным ценителем или меценатом, или что-то вроде. Ох, мать, как же он раньше не подумал? — У вас такие правильные черты лица, — улыбнулся Леша, поблескивая глазами, — на сцене вы бы очень хорошо смотрелись. Марина, умница, зарделась. — Да ну что вы, — и поправила волосы, перекидывая на одну сторону, — Алексей Дмитриевич… Ты ж моя хорошая. Волков перешел к тяжелой артиллерии, скалясь как голливудская звезда на ковровой дорожке. — Просто Алексей, — мягко поправил он, — я ведь уже просил. Хотя бы здесь давайте без глупых формальностей. Жертва волковского шарма захлопала ресницами, рассеянно трогая медальон на груди. — Ох и правда… Никак не могу привыкнуть, представляете? — Значит, нам нужно чаще пересекаться, — лукаво предложил он, приоткрывая дверь и делая приглашающий жест рукой, — составите компанию? Девочка зависла на пороге, и Волков уж решил, что переборщил, но потом она послушно шагнула в курилку. — По поводу чаще пересекаться… — начала она, и Леха навострил уши, — мы с папой хотели бы пригласить вас… В качестве благодарности… Алексей пропустил Ма вперёд и даже помог подвинуть неудобный металлический стул, когда она садилась. В этом не было необходимости, но жест получился красивым. — Папа устраивает праздник в честь своего семидесятилетия… Ничего особенного, ближний круг, человек шестьдесят… Леша предложил сигаретку несостоявшейся оперной диве и айтишнику по совместительству. Ничего особенного на шестьдесят человек... Что б он так жил! — Будет хорошая музыка и, кажется, какая-то программа… В том месте, с красивыми колоннами, может, знаете? Недалеко отсюда. Конечно, шансов что он вот прямо сходу найдет кого-то, кто разбирается во всем этом музыкальном закулисье… Волков кашлянул. Мда. Но надо же с чего-то начинать. И подключить Палыча, чтобы помог к папе этому нормально подъехать. Может, что и выгорит. — Нет, к сожалению, не довелось, — вежливо улыбнулся Леша, помогая ей прикурить. — Я вышлю приглашение, — она кокетливо сплющила губки и выпятила грудь, предлагая, так сказать, оценить комплектацию. Леша послушно скользнул взглядом в декольте, чтобы не обижать даму. А потом, изображая неловкость, поспешно отвел глаза. Сашка, конечно, взъерепенится. Он как-то не жаловал активные вмешательства в свои дела. А что делать? Кто-то же должен. Ничего, потерпит один вечер. Пускай включает там свой концертный режим на полную как он умеет. Чтобы все любители прекрасного не успевали трусы выжимать. Сарафанное радио никто не отменял. Хорошо бы там рояль был! — Я приду не один, — он вроде как проинформировал, но добавил немного вопросительной интонации, чтобы уж очень не наглеть. И улыбнулся, интимненько так. Типа, шлифанул. На лице Ма отразился весь спектр эмоций, от растерянности до удивления. — Дама сердца так строго блюдет вас? — попыталась отшутиться она и, видимо, осмелев, легонько тронула его за запястье. Волков зыркнул лукавым глазом. Удостоверился, что все идет как надо. — Я приду с товарищем. — Ах. Моральная поддержка? Как же хорошо все складывалось! — Можно и так сказать, — они оба рассмеялись, только, наверное, по разным причинам. *** — Проснись и пой! — громко объявил Волков, пихнув задремавшего на диване Алекса. Притомился, касатик. Опять сегодня спозаранку усвистал на какие-то свои музыкальные штуки. Волков подергал полосатое покрывало, которым чуть ли не с головой укрылся Сашка. И чмокнул торчащую наружу пушистую макушку. Алекс зашебуршился, что-то замычал, а потом на Волкова уставился сонный глаз. — Который час? — хрипло пробурчал его владелец. — Час разлуки, час свиданья, — начал бодро цитировать Леха. — Боже… Сашка зарылся ещё глубже, на этот раз и вовсе с головой, и Волков засмеялся, слушая его неразборчивое ворчание. — Вставай, пора собираться, — Лешка громко хлопнул в ладоши и энергично потёр ими друг о друга. Его совиное естество наконец оклемалось, и тело чуть ли не жужжало от прилива сил. Хотелось что-то делать, куда-то идти, кого-нибудь ущипнуть за аппетитный, тепленький зад! Что Лешка и сделал, запустив руку под покрывало. Алекс в ответ лягнул воздух ногой, целясь в Волкова наугад, а потом из-под одеяла выскользнула рука и цапнула его за запястье. Сашка высунул голову, щурясь, поглядел на Лешкины наручные часы и забурился обратно в свой кокон. — Ещё куча времени, — глухо простонал он, — в кои-то веки решил прилечь… — Не такая уж и куча, — возразил Волков, — планы изменились. Пора сгребаться, но не туда, куда ты думаешь. — В смысле? — В прямом. Я договорился, сегодня идёшь со мной, — радостно объявил Лешка. После короткого молчания из-под одеяла скептично сказали: — Очень смешно. Волков присел на краешек дивана и погладил то, что по очертаниям походило на Сашкины ноги. — Ну почему же, совсем нет, — обыденно рассудил он. — Я позвонил, представился твоим агентом… — Какая оригинальная шутка. — Что, кстати, правда. По крайней мере до тех пор, пока мы не найдем кого-то, кто действительно в этом шарит. И сказал, что сегодня тебя не будет. Наплел там про здоровье, ну, сам знаешь, — он обнадеживающе похлопал Алекса по вроде бы бедру. Тот вынырнул из своего укрытия и хмуро на него уставился. Ничуть не стушевавшись, Леха продолжил: — И заодно мы обсудили с этим твоим лысым ваше дальнейшее сотрудничество. Он очаровательно улыбнулся, глядя на заспанное лицо своего новоиспеченного протеже. — И! Что самое главное, — бодро вещал Волков, — отработаешь там ещё полтора месяца по два вечера в неделю, и ауфидерзейн, майне либе пупхен. Лешка выдержал эффектную паузу, а потом дотянулся до Сашкиного застывшего лица и погладил его по щеке. — Пора переходить на новый уровень, знаешь ли. Ты не молодеешь, мой друг, да и вообще. Алекс открыл рот, а потом беззвучно его закрыл и потянулся за телефоном. — Ты разыгрываешь меня? — спросил он, выпутываясь из покрывала. — Здесь где-то спрятана камера? Леша вздохнул. — Я очень серьезно отношусь к своей работе, Саш. И к твоей тоже. И не стал бы шутить такими вещами. Они обменялись молчаливыми взглядами, и Алекс вышел из комнаты, прижимая к уху телефон. Волков уселся поудобнее, подсунув под спину маленькую подушку. Соседи опять долбили стену. Не одни, так другие. Не чужой перфоратор, так свое пианино. Тишина в этом доме теперь была роскошью. Это давно нужно было сделать. Сашка, что за человек, готов взвалить на себя что угодно и тащить это, пока язык до земли не повиснет. Но выйти из зоны комфорта и что-то уже поменять — это нет. Поразительно. Ну не дело же так над собой измываться! В двадцать ещё простительно мотаться по бесконечным подработкам, а в тридцать? Уже задумаешься. Леха и так пытался к этой теме подъехать, и эдак. Не, все без толку. Ну ничего, когда за дело берется месье Волков… Алекс застыл в дверном проеме. — Не шутка, — тихо подтвердил он. Сашка выглядел так, словно его огрели чем-то или, может, напоили. Двигался он как-то неловко и медленно, взглядом рассеянно водил по сторонам, да и вообще вид имел малость отмороженный. Он опустился на диван рядом с Лешей и уставился в пол. — Ну почему, Леша, почему? Ты не имеешь никакого морального права так поступать, — еле слышно заговорил он, и Волкову показалось, что у него даже голос как-то подрагивает. — Я не твой сын, не брат и не… Не сестра. Волков не спеша покатал эту мысль. Нашел с кем сравнивать. Один — инфантильный лоботряс, вторая — ровно наоборот. Упаси боже, предложить Таньке хоть какую-то помощь. Сожжет на костре святой эмансипации. Леха положил руку на Сашкину коленку и сжал. — Боже, я не… Я не верю, что это вообще происходит. — Сашка уткнулся лбом в ладонь. — Это сон? Или мы внутри какой-нибудь идиотской комедии? Было странно видеть его таким убитым. Волков ожидал другой реакции. Если уж и не здорового энтузиазма касательно грядущих перемен, то хотя бы чего-то более… Живенького. — Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Леха после небольшой паузы. Алекс так и сидел, глядя перед собой. — Да? Серьезно? — монотонно отозвался он. Несмотря на безликий тон, Лешке показалось, что в вопросе было что-то ироничное. Но это вряд ли. Алекс сидел так смирно, словно у него самого села батарея. Было непохоже, чтобы он язвил. — Ты давай бросай свои комплексы, — миролюбиво посоветовал Волков, снова пожимая Сашкину ногу в знак поддержки. — Все это глупости. И абсолютно надуманные. В ответ Алекс что-то неразборчиво промычал. Больше обозначил свое присутствие, чем ответил. Как-то Леха спросил у него, на кой ляд он так мурыжит несчастное пианино. Разве это обязательное требование для пианистов, наяривать каждую (буквально) свободную минуту? В ответ Алекс буркнул короткое «для нормальных — не обязательное». И так Волков открыл для себя бездонную пропасть Сашкиных профессиональных заморочек. Начал Алекс, по его же собственным словам, «катастрофически поздно», а потом еще и перерыв… А когда Леха, вообще без злого умысла, поинтересовался: — Ну ты в итоге закончил что-нибудь? Вышку или что там у вас? Или пошел по пути Стива Джобса? — Что-нибудь закончил, — отрезал Сашка и так лупанул по клавишам, что Волков предпочел больше не лезть с расспросами. Леха приобнял сидящего изваянием Алекса и потянул на себя. Тот послушно уложил голову ему на плечо. — Ты пойми, — проникновенно вещал Волков, перебирая пальцами мягкие кудряшки, — если бы люди всегда рационально подходили к тратам или, например, платили бы только за высший класс… За этот, как его… Золотой стандарт... Он ухмыльнулся, представив такое развитие событий. — Рекламная отрасль прекратила бы свое существование. А рекламщики, — он прижался щекой к мохнатой шевелюре, — остались бы без работы. Да и не только они. Твой покорный слуга в том числе. Сашка отстранился и очень серьезно на него посмотрел. — Не думай, что я считаю твою игру плохой, — заверил его Волков, — я считаю ее отличной, но скромность в наше время — худший товар. Она продается очень плохо, это факт. Поэтому нужно громко заявлять о себе. Он улыбнулся и даже тронул кончиком пальца нос внезапного молчуна. — Чем мы с тобой и займемся, мон шер. Он улыбнулся ещё шире, а Алекс только еще больше осел и снова закрыл лицо рукой. — Леша-а, — пробормотал он, — я ведь… Я живой человек. — А то, — Волков погладил Сашку по горячей спине, — живее некуда. Вон как нагрелся. Он попытался пошутить, потому что больше ничего на ум не шло. Это странное заявление и отсутствие положительной реакции самую малость его тревожило, но ничего не попишешь — некоторые люди воспринимают новшества с большим трудом. — Так знаешь, куда мы сегодня идём? На юбилей, представляешь? — перевел тему Леха. Кто-то же должен раскочегарить этот разговор. Он засмеялся и хлопнул Алекса по плечу. — Судьба у нас с тобой такая, по юбилеям шастать. Но в последний раз ниче так вышло, согласен? Отсылка к Пашиному празднику тоже желаемого эффекта не возымела. Сашка даже не улыбнулся, а вместо ответа просто привалился к Волкову, спрятав лицо у него между плечом и шеей, и стиснул руками так, словно пытался выжать из него весь воздух. Лешка от этих объятий так разомлел, что позабыл, зачем он вообще Алекса разбудил. И когда наконец глянул-таки на часы, времени на сборы оставалось в обрез. Леха хлопотал не хуже феи-крестной, которая собирала Золушку на бал. Несколько раз колотил в дверь, поторапливал, а потом и вовсе заявился в ванную с парой брюк в руках. — А почему именно эти? — спросил Сашка, заворачиваясь в полотенце и клацая зубами. Еще одна традиция для извращенцев — ледяной душ. Спрашивается, и зачем только себя так истязать? — Потому что в них у тебя жопа — закачаешься. Встанет даже у натуралов, — громко напророчил Лешка уже из коридора. — О господи... — У мертвых, — добавил он, крутясь у зеркала в прихожей и воюя с волосами. Стайлинга, как назло, с гулькин нос осталось. С Сашкой не напасешься. Стоило Алексу потянуться за свитером, как Волков тут же нарисовался у него за спиной и забраковал этот выбор. — Никаких мягких тканей! — ужаснулся он. — Мягкие ткани, это знаешь… Ещё надо уметь! А нам рисковать нельзя. Только структура. Только нормальные формы. Так что давай-ка рубашку, ту, со стоечкой. И этот, с красными пуговицами… — Пиджак? — уточнил Алекс. — Блейзер, — поправил Волков и сунул ему в руку пару подходящих запонок, — это же кардинально разные вещи, кардинально... Алекс держал на вытянутой руке вешалку с обсуждаемым предметом гардероба и критически его осматривал. — Леш... — Что не так? — вскинулся Леха, заправляя в карман своего жилета кокетливый платочек. — Да я же как этот буду… — Как кто? — Как… Педик. Волков заржал и пихнул его в плечо. — А ты как хрен ни назови, Саш… — весело парировал он, помогая своему не-педику надеть тот самый блейзер и разглаживая на его спине несуществующие складочки. Они уставились в зеркало. Алекс чуть впереди, Волков — сразу за ним. Сашка выглядел так, словно его ведут на костер. — Я живой человек, — опять повторил он, глядя на Волкова, — а не… И замолчал. — Не? — подтолкнул его Лешка. Все это было так странно. Снова. Как будто они где-то свернули не туда, и теперь пытаются убедить друг друга, что по-прежнему находятся на верной дороге. — Это в шахматах… Шахматы... Это их ты можешь ставить, как хочешь. А я не… Я ведь живой, Леша. Да? Волков вздохнул, придвинулся вплотную и обнял его со спины. Что за упаднические настроения? — Да, — согласился он, прижимая его к себе. — Ты только посмотри, какой ты. Конфетка. И весь мой. На краю сознания кто-то настойчиво дергал премерзкий, писклявый колокольчик. Леша зарылся носом в пахнущие пенкой волосы и попросил: — Улыбнись мне. Пожалуйста. По-хорошему, им бы остаться дома. Вдвоем. Разложить диван, заказать чего. Посмотреть какую-нибудь муть, уснуть в обнимку. Но Леха ведь обещал, договаривался. Сам все устроил. Сашка вдруг повернул голову, и их губы встретились. Как и всегда — легко и естественно. Да, все в порядке. Живём. *** Волков пружинил по квартире как резиновый мячик, предвкушая сегодняшний вечер. Мышцы немного постанывали — он пол-утра мордовал грушу в зале, но тяжеленькое чувство во всем теле не могло испортить настроение. Руки чесались достать из кармана билеты на игру, предъявить Алексу, вдоволь попялиться в горящие глаза и получить свою порцию благодарственных объятий. А может и чего получше, хе-хе. Все места были распроданы, но он вывернулся-таки ужом и достал им эти билеты. Охрененное это все-таки чувство, справиться, преодолеть. Сигануть хотя бы немножко выше собственной головы. Он вплыл в гостиную, где ничего не подозревающий без пяти минут получатель рылся в каких-то своих бумажках. Леша сложил ладони друг с другом, сверкая глазами. Какой же он все-таки… Так бы и съел! — Что с тобой? — Сашка расплылся в ответной улыбке. Волков изобразил святую простоту. — А что со мной? — он похлопал глазами, смахивая с плеча пылинку. — Какой-то ты загадочный, — Сашка улыбнулся еще шире, замерев с раскрытой папкой в руке. Лешка вместо ответа повернулся к нему боком и выразительно повилял задом. Алекс с любопытством поглядел на эти маневры, но не смутился и смачно шлепнул его по заднице. Волков хохотнул. — Да не это, — он мотнул головой. — В заднем кармане. Сашка бросил на него полный удивления взгляд, послушно запустил руку в Лехин карман и выудил оттуда сложенный пополам конвертик. Лешку распирало. Он пружинил на носках, не в силах стоять спокойно. Сашка невыносимо долго ковырялся, разглядывая билеты. До ужаса хотелось творить вместе какую-то ерунду, скакать на трибунах, орать идиотские речовки и вот это вот все. — Это… — медленно начал Алекс. — Ага, — тут же перебил его Волков. — Сегодня. — Да, — выпалил он и выжидательно уставился на Сашку. Тот закусил губу и смотрел как-то непонятно. Внутри что-то неприятно кольнуло. — Я сегодня… — протянул Алекс, — я работаю сегодня. Ты же знаешь. Волков от облегчения даже выдохнул и снова разулыбался. — А я уже решил, серьезное что-то стряслось, — он махнул рукой, — возьми отгул. Повод-то какой, а? Твои же играют. Алекс покачал головой, разглядывая билеты. — Нет, просто… — он крутил их и так и эдак, а потом и вовсе аккуратно сложил обратно в конверт, — так… Неправильно. Волков едва не уронил на пол челюсть, всплеснул руками и неверяще глянул на Алекса, будто проверяя, не подменили ли его. — Невелика беда. Клоповник твой никуда не денется, — Лешка поднял палец, призывая к тишине, когда Алекс попытался что-то сказать, — и ты сам говорил, что народ теперь на террасе сидит, музыка никому не сдалась уже. Переживут они без тебя один вечер. Давай, звони этому… Лысому. Сашка сделал шаг назад и уставился на него нечитаемым взглядом. Леха уставился в ответ. — Я не могу. Он сказал это очень тихо, но твердо. Волков от неверия даже выдохнул тихий смешок и тут же возразил: — В чем проблема? Скажи, что заболел. Непредвиденные обстоятельства. Аврал. Что угодно. Хочешь, я сам позвоню? — Дело не в этом, — Алекс опустился на диван, глядя на конверт в руках. — А в чем тогда? — с вызовом спросил Волков, начиная заводиться. — Ты не хочешь идти или что? Он скрестил руки на груди и возвышался над Сашкой, как маяк над обрывом. — Почему ты не предупредил меня? Почему не сказал заранее? — с чувством спросил тот, пропуская все мимо ушей. — Потому что это был сюрприз! — рявкнул Леша, — принимаясь расхаживать по комнате. Не удержался, поднакопилось всего, вот и… Выяснять отношения, это же вообще не про них. Они же это… Душа в душу. — Ты знаешь мое отношение к сюрпризам, — неожиданно в тон ему огрызнулся Алекс, — мы говорили об этом. Поведи Сашка себя по-другому, попытайся все сгладить, Волков может и сумел бы взять себя в руки, но вот от такого поворота он вообще моментально увидел красный. Как назло, Алекс тоже молчать не собирался. — Я не могу вот так просто взять, побросать все и начать… — О да! — Леха крутанулся на месте, оборачиваясь. — Невыполнимая задача! Взять отгул ради гребаной игры, ради меня! Бросить на один вечер эту дыру прокуренную, где ты и официально-то не устроен! Волков метнулся было к выходу, намереваясь аргументированно шваркнуть дверью и закончить эту бессмыслицу, но Сашка вдруг вскочил с дивана и встал прямо посреди комнаты, преграждая ему путь. — Леша! Дело же… Дело вообще не в этом! Леха запустил руку в волосы. Как же хотелось курить! Ну почему все опять через одно место! — А в чем? Объясни мне, в чем дело, — он затряс перед собой руками, сложив пальцы не хуже тех итальянцев в комедиях, — объясни мне, идиоту такому! Я мудохаюсь по всему городу! Ищу, блядь, прошу, договариваюсь! И ради чего? Ради вот этого?! Алекс схватился за голову, глядя на него так, будто Волков на его глазах собирался топить котят. — Я не могу вот так… Спонтанно! Ты же знаешь, мы же… Леша задрал голову и издевательски заржал, хотя самому хотелось удавиться. — Бля-а, то-оч-но, — со вкусом протянул он, — как же это я так оплошал? Каюсь. Каюсь, блядь! В следующий раз вышлю приглашение за две недели! Сашка немного попятился, но Волков уже слишком далеко зашел, чтобы придать этому хоть какое-то значение. — Ты не понимаешь, — пробормотал Алекс, подрастеряв свой пыл под таким натиском. Волков вдумчиво, с издевкой помычал. — Ну так объясни мне, — потребовал он. Сашка молчал. Эта тишина отчего-то была обиднее любых слов. Леша вдруг почувствовал себя таким обнаженным, что стало страшно. Вот он, душа нараспашку, все чувства напоказ, а в ответ одна тишина. Захотелось прикрыться. И хорошенько пнуть в ответ. — Скажи, — с каким-то садистским наслаждением протянул он, — а чтобы в рот у меня взять, тебе тоже приглашение нужно в письменном виде? Вообще ведь не вопрос! Отсос — пожалуйте в грядущий понедельник и среду. В пятницу запланируем рядовую дрочку. Суббота для... Он принялся выводить в воздухе слова, а потом натолкнулся на Сашкин взгляд, да так и заткнулся с поднятой рукой. Волков не понимал толком, что видит в его глазах, но это было что-то настолько печальное и большое, что стало мерзко и тошно, и противно от самого себя. Хотел было шагнуть к нему, схватить, прильнуть, чтобы стереть на хрен это все, отменить, да забыть с концами. Но Сашка уже отошёл к окну, повернулся к нему спиной, так ничего и не сказав. Леша сжал кулаки. Разжал. Его словно усадили играть с неполной колодой или выдали руку, в которой недостает пары карт. Словно у него не хватает каких-то данных, или он не знает жизненно важных правил. И что ему делать? Как разбираться? Идти ва-банк? Хотелось сбежать, остаться одному. И не хотелось. Как у Парацельса. К одиночеству это тоже подходит. И яд, и лекарство, и всего лишь вопрос количества. Сейчас казалось, что любое решение окончится поражением. У Волкова такое было впервые. Он подобрался сзади, готовый отвалить в любой момент. Осторожно обнял Сашку со спины, пристроив подбородок ему на плечо. Алекс моментально прижался к нему, и Леха осмелел. Придвинулся вплотную, носом ткнулся в шею, вдохнул. Ему не просто хотелось все переиграть, перенаправить в другое русло, это было жизненно необходимо. В голове шныряли целые полчища вопросов. Стоит задеть их хотя бы по касательной, и Сашка закроется от него. Опять. А что может быть хуже? Они уже делали так. Играли, притворяясь, что ничего не произошло. В краткосрочной перспективе так было легче всего. А в долгосрочной? Откуда Волкову такое знать. Ему никогда прежде не хотелось ввязываться с кем-то во все эти забеги на длинные и необозримо долгие дистанции. Он пощипал губами мягкую мочку, потерся носом за ухом, а потом взял да без дураков присосался к шее. Это работало всегда. — Ау! — дернулся Сашка, хватая его за руку. Он попытался скинуть его с себя, и Леха выпустил добычу. Алекс уставился на него круглыми глазами, прикрывая ладонью расцветающий на шее засос. — Ты что творишь? — он извернулся в волковских объятьях и пихнул его в плечо, — мне же… Мы… Ты знаешь, как наш гример на меня уже смотрит? Я же просил, только не сюда! Волков уловил в голосе знакомые нотки и против воли весь подобрался. Да-а, вот же, вот оно. И как Сашке удавалось так охуительно меняться? Вот ведь правда, в тихом омуте. Тело отреагировало сию же секунду. — Ты специально, — прищурился Алекс. Он проследил взглядом за Лешкиным кадыком, когда тот сглотнул, потом за языком, который скользнул по сухим губам. — Иногда ты просто… У меня слов нет. Невыносимый, — выдохнул он, кладя руку Волкову на шею. — Да, — согласился Лешка, млея от одного только предвкушения. — И наглый. Он снова кивнул. — Самоуверенный, — Сашка продолжал перечислять его грехи, но Лешу сказанное волновало в последнюю очередь. Лишь бы Алекс не переставал смотреть на него вот так. От этого взгляда ниже пояса уже горело и тяжелело, и бесновалось, и все разом. — Что мне с тобой делать? — мягко спросил Сашка и ощутимо сжал пальцы на Лешиной шее. От вкрадчивого тона, который опутал его, как паук оборачивает свою жертву липкой паутиной, Волков поплыл капитально. А может, от… Алекс сжал сильнее, и Леха чуть не застонал в голос. — Что мне с тобой делать, Леша? — снова спросил он. Подушечки пальцев легко кружили там, где ещё секунду назад держали так крепко, что наверняка останутся следы. В животе носились ураганом даже не бабочки, а целые волнительно-крылатые стаи. — На-наказать? — с надеждой спросил Волков, приподнимая голову и ещё больше подставляя уязвимую шею под эти восхитительные пытки. — О, ты бы этого очень хотел, да? — засмеялся Сашка. — Знаешь, иногда лучшее наказание — это его отсутствие. Внутри что-то разбилось и собралось воедино разом. Восхитительная неизвестность! Сердце как будто пустилось наперегонки с самим собой. Наверное, это отразилось на его лице, потому что Алекс ухмыльнулся и придвинулся к нему поближе. — Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Что-нибудь интересное, да? Волков завилял бы хвостом, будь он у него. Все это было так странно, так неправильно, что впору хорошенько тряхнуть бы себя, а потом и Сашку. Им нельзя — вот так. Убегать, закрывать глаза, прятаться. Сашка прикусил это восхитительное местечко на шее, и Леху словно приложили к оголенному проводу. Кажется, он даже тихо застонал, хватаясь рукой за подоконник за Сашкиной спиной. Как же им хорошо вместе. А разговоры? Да будет ещё время, будет. *** Было больно, но при этом так хорошо, что Леха выдал что-то среднее между человеческим стоном и воем голодной белуги. Сашка прошелся руками вдоль позвоночника, помял ноющие плечи, и Волков изогнулся, подставляя еще и шею. — Ещё чуть-чуть и все, — предупредил Алекс, разминая бастующие мышцы, — а то опоздаю. Волков благодарно замычал в ответ, а когда божественные руки исчезли, бухнулся лбом прямо в стол в знак протеста. Сашка энергично загремел посудой за его спиной, напевая что-то бодренькое. Проклятые жаворонки. Весь мир пляшет под их дудку. Где справедливость? На стол перед ним опустилась кружка, которая по размеру легко сошла бы за маленький чайничек, и Волков повел носом, примеряясь. Ах, напиток богов. Действительно ли кофеин так его бодрил, или это скорее обкатанная годами привычка, было непонятно. Но без чашки, а то и двух, его организм функционировать отказывался. — Все, побежал, — пробормотал Сашка, куда-то в Лехину макушку, нависая над ним, — мне сегодня нужно пораньше. Волков тут же запрокинул голову, подставляя губы. Он получил свой прощальный чмок, другой, третий, потом что-то пробежало между ними, отозвалось в животе теплым, и Лешка обнаружил себя, сжимающим Сашкины ягодицы, пока тот обтирался об него, сидя у него же на коленях. Ну, если так, можно и без кофе. — Опоздаю, — пожаловался Сашка прямо ему в губы. — Тогда иди, — так же скомкано ответил Леха, умудрившись при этом почти не разорвать поцелуй. Алекс согласно угукнул и прижался к нему покрепче, обвивая шею руками. Когда они наконец отлепились друг от друга и глянули на часы, Сашка, чертыхнувшись, подскочил как ошпаренный и молнией рванул в коридор. Леха побрел следом, подавая забытый телефон и на ходу поправляя унылый, невостребованный стояк. — Не хочу никуда, — поделился горемыка, распихивая по карманам мелочовку. — Оставайся, — предложил Волков, подпирая стену, — отмени все. Возьми отгул. Возьми больничный. Леша сыпал вариантами, прекрасно зная, что это не сработает. Сашка и спонтанные глупости, как он имел несчастье убедиться, жили на разных концах вселенной и не пересекались. В подтверждение этого, Алекс только мученически вздохнул и на прощание мельком прижался губами к его щеке. Волков запер дверь и поплелся в комнату. Он не выносил удаленку. Чах без социума, как подсолнух без солнца. Собрался было воспользоваться ситуацией по полной, светить небритой и помятой рожей, рассекать весь день в трусах, но нарисовавшиеся на горизонте созвоны погнали его в срочном порядке приводить в порядок морду лица. Когда Волков наконец стащил галстук и кинул его на диван, солнце уже почти перебралось на другую половину дома, и в окно фигачил последний, надоедливый луч. Мохнатые носки с не по сезону новогодним рисунком дополняли его кокетливые труселя, пиджак и рубашку, педантично застегнутую на все пуговицы. В таком виде его и застал Алекс. Лешка дернулся от неожиданности, когда тот вдруг нарисовался в дверях. Подкрался, тихушник! — Ты дома, — он зачем-то озвучил очевидное, не скрывая удивления, — это я закрутился, или ты и правда раньше? Сашка в ответ улыбнулся как-то таинственно и пожал плечами. — И то, и то. Я отпросился. — О как, — ещё больше разулыбался Волков, — что это на тебя нашло? Соскучился? Он бодро продефилировал к Алексу, нарочно мотыляя задом и то прилежно одергивая приталенный пиджачок, то выставляя напоказ игривый новогодний носочек. Алекс стойко сохранял серьезную мину, кусая изнутри щеки и прикрывая рот ладонью. — Кто? Я? — он приложил руку к груди и демонстративно захлопал глазами. — Проголодался просто, да и все. Соскучился! Скажешь тоже, что за странные... Волков не дал ему договорить, перехватил поперек торса и приподнял над полом, довольно скалясь. — Да прекрати ты меня уже таскать! — запротестовал Алекс, упираясь руками в его грудь. — Прекращу, когда ты жрать нормально начнешь, — возразил Леха, делая круг почета вокруг своей оси, так и держа пленника на весу, — и наберешь хоть сколько-нибудь. — Что-то раньше ты не жаловался, — язвительно предъявил ему Сашка, не прекращая своих бесполезных трепыханий, — а теперь вдруг тебя не устраивает, как я выгляжу. — Меня все устраивает. Но на твои порции цыплячьи без слез не взглянешь. — Ну так не гляди. — Какие мы умные стали, — ответил он ему в тон, наконец отпуская вредину на волю, — скажи лучше, обедал? — Нет. — Ну вот и все. Руки мой иди. Волков наподдал ему по заднице напоследок, ловко уворачиваясь от Сашки, когда тот, хитренько улыбаясь, попытался ткнуть его в ребро. Далеко он, правда, уйти не успел. Стоило взяться за дверцу холодильника, как рядом тут же материализовался Алекс с полотенцем наперевес и мокрым лицом. — Леша, я… — он держал перед собой телефон, хмуро разглядывая что-то на экране, — что-то странное получил. Тут мои данные, а адрес твой указан. И номер тоже твой... Волков заглянул ему через плечо, пробежался глазами по имейлу и удовлетворенно похмыкал. Давно пора. — Ну наконец-то, — поделился он, — а я все думал, когда они уже подтверждение вышлют. Сашка замер. По его вискам стекали капли, а футболка была в мокрых брызгах. — Что это такое? — тихо спросил он. — Ты же сам видишь, что, — Леха полез в холодильник и принялся рыться в пакетах с овощами. Салатика бы… — Это… Это какой-то центр… Здоровья. Т-ты записал меня к врачу? Он и так-то говорил негромко, а к концу фразы голос и вовсе сошел на нет. Волков оторвался от созерцания бокастых помидоров и бросил на него вопросительный взгляд. — Да, — спокойно отозвался он, — да, записал. Алекс так и стоял, шаря тревожным взглядом по его лицу и сжимая в руке телефон. — Послушай, — Лешка потянулся к нему, запустил пальцы в чуть сырые волосы и отбросил со лба, — ты уж меня извини, но эта твоя проблема по интимной части никуда уходить сама не собирается. И не нужно быть медицинским светилом, чтобы понимать, что это не от большого здоровья. Он подождал ответа, но Сашка даже не шелохнулся, неотрывно отслеживая каждое его движение. Волков погладил его по затылку, скользнул рукой по плечу, ухватился за неподвижные пальцы. — Это хорошая клиника, мне ее посоветовал один знакомый. Он сам врач. Сходишь, послушаешь, что скажут. А если обследования опять ничего не дадут, пойдешь уже дальше. — Дальше? — даже не переспросил, а как будто выдохнул Сашка. Еле слышно, почти неразличимо. — Ну конечно, — Волков ободряюще засиял, — надо ведь уже разобраться, что к чему. Кто там вообще этим занимается? Сексологи, психотерапевты? Мне сказали, что у них там это все есть. Он прихватил губами кончики Сашкиных пальцев и вдруг понял, что они дрожат. Волков поднял взгляд на Алекса. Ему показалось, что тот даже побледнел, но это вполне могла быть вина освещения. — Я знаю, что ты не в восторге, — признался он, — но это нужно сделать. И дальше оттягивать уже просто бессмысленно. Сашка сделал шаг назад, и Лехе пришлось отпустить его руку. — Зачем ты так со мной? — Алекс запустил руку в волосы, да так и остался стоять, схватившись за голову. Мокрая челка снова упала ему на глаза. Он ведь знал, что это будет непросто? Знал. Волков вздохнул, морально готовясь снова выступать в роли злого гения, который пытает детей манной кашей. — Это нужно сделать, — спокойно возразил он, — и ты знаешь это не хуже меня. — Кто дал тебе право? — Сашка продолжал пятиться в коридор, глядя на него так, словно Леха на его глазах отрастил два ряда зубов, копыта и обзавелся вертикальными зрачками. — Кто дал тебе право вести себя… Я что, какая-то вещь для тебя?! Последнюю фразу он выплюнул, уже стоя спиной к Волкову. Леха молча приложился лбом о стену, слушая шаги. Сашка ретировался в спальню. Волков застал его, наворачивающим круги по комнате. — Ты знал, на что ты идёшь! Я не скрывал, что у нас… у нас не будет… Не получится… — тут же сбивчиво заговорил Алекс. — Мне казалось… Неужели я тебя не удовлетворяю?! Он резко остановился напротив Лешки и впился в него сумасшедшим взглядом. Теперь было отчётливо видно, что он и вправду выглядит бледнее обычного. — Ч-что? — растерялся Волков. Он засмотрелся на Сашкин дикий, растрепанный видок и не сразу сообразил, что тот от него хочет. — Так в этом все дело? — продолжал наезжать Алекс, — тебе мало? Секса мало? Ну хочешь, давай, давай уже… — Саш, — взмолился Волков, поднимая взгляд к потолку и не веря в происходящее. Как они вообще дошли до такого? — Давай уже трахни меня по-нормальному! Ты ведь этого хочешь! — Сашка загремел пряжкой от ремня. У него тряслись руки, поэтому даже с такой простой задачей справиться было нелегко. Леха шагнул к нему, попытался поймать взгляд, перехватил дрожащие запястья, чтобы хоть как-то унять эту истерику. У самого внутри все закипало и грозило вот-вот ливануть через край. — Трахни меня уже в задницу! Тебе же этого не хватает! Давай! Сделай это и успокойся! Почему-то именно от этого заявления у Волкова крыша поехала окончательно. Он схватил Алекса за плечи, тряхнул его хорошенько, чтобы тот наконец посмотрел ему в глаза. — Какая задница, о чем ты? — процедил Лешка, — мне не нужны никакие задницы! Я не хочу никаких задниц! Мне нужен ты! Весь ты! Как ты не видишь этого?! Он отпустил его, и Сашка отшатнулся, въехав спиной в шкаф. Леху несло так, что остановиться он не мог. — Я так больше не могу, — с чувством произнес Алекс, тряся головой, — я не твоя собственность. Лешка заржал, позабыв обо всех попытках сохранять спокойствие. Все это была какая-то отвратительная мыльная драма. — Нет, это я так не могу! Я! Я, а не ты! — завопил Волков, принимаясь колотить себя кулаком в грудь, — я хочу тебя! Тебя! Всего! Нормально! По-человечески! Что? Скажешь, что это неправильно? Что это ненормально? Что так нельзя?! Сашка отвернулся от него, упираясь лицом прямо в шкаф и продолжая мотать головой. — Ради меня! Ради нас! — не сбавлял обороты Волков, тряс перед собой руками и брызгал слюной. — Просто сходить! Послушать! Взять какие-нибудь сраные пилюли и жить как все люди! Ебаться как все нормальные люди! Лешка не сразу понял, что происходит. Алекс вихрем налетел на него, пихнул с неожиданной для себя силой и зашипел, некрасиво скалясь: — Засунь себе свои пилюли! И своих врачей! Я никому не позволю поиметь мою голову ещё раз! Он продолжал напирать, и Волков даже немного спасовал под таким напором. Не потому, что не сумел бы справиться, нет. Это было так неожиданно, так нехарактерно, что он стушевался, пытаясь подобрать верные слова. — Я не это… — начал было он, но снова ощутимо получил в грудь кулаком. — Это мои мозги! — Алекс агрессивно постучал самого себя ладонью по голове, и Волков невольно поморщился. — Я решаю! Я! — Какие мозги, о чем ты? — он попытался воззвать к разуму, в спешке ища способ остановить это сумасшествие. — Ну пропишут что-нибудь… Какую-нибудь виагру или что там бывает… — Ты решил посадить меня на таблетки?! — взвыл Сашка. — После всего?! Хотелось отвернуться, убавить громкость, чтобы не видеть этого незнакомого, невменяемого человека и не слышать его крика, от которого уже звенело в ушах. — Это мое тело! Мое! Я решаю! Я! Я никому не позволю... Что именно он не позволит, Волков так и не узнал, потому что его накрыло внезапное, ужасное осознание. Все звуки как будто перестали существовать. Он смотрел на завывающего, растрепанного Сашку, с искаженным лицом, с красными пятнами на шее и лице, с этой нетипичной для него агрессией и дикими воплями, нездорово блестящими глазами, и не мог поверить, что это действительно происходит. Его вдруг осенило, и он прошептал, не в силах поверить себе: — Ты… Ты что, под чем-то? Ты что-то принял? Как только с его языка сорвались эти слова, он понял, что ошибся. Алекс замер, глядя на него не мигая, и только грудь продолжала ходить ходуном. Тишина была просто невыносимой. Лешку будто окунули в вакуум. Выкачали весь воздух из легких, из комнаты, отовсюду. — Это то, кем ты меня считаешь? — губы Алекса будто и не шевелились вовсе, но слова все равно прозвучали. Не дожидаясь ответа, он запрокинул голову и рассмеялся. Почти как сам Волков всего пару минут назад. И этот смех был таким неестественным, таким чужеродным, что Леха не мог даже соотнести этот звук с привычным Сашкой, улыбчивым и родным. — Я... Не… — Волков поспешно шагнул к нему, но Алекс уже двинулся к двери, а потом застыл. Хлопнул себя по груди, потрогал футболку и снова очень горько, очень неправильно улыбнулся. — Чуть не забыл, — хрипло прокомментировал он и потянулся за толстовкой, брошенной на кровать. Он натянул ее, одернул длинные рукава, пряча голые руки и, не взглянув на Волкова, вышел в коридор. Леха не отставал ни на шаг. — Куда ты идёшь? — требовательно спросил он, пытаясь взять под контроль мерзкий, липкий страх, который родился где-то в животе и уже норовил заполонить собой все. — Куда ты собрался? Алекс засунул в карман телефон, глядя только строго перед собой. Когда он взялся за свою рабочую сумку, Лешка остолбенел. Это не могло быть правдой. Нет. — Ты никуда не пойдешь, — он схватился за лямку и потащил сумку на себя, — я не позволяю. Ты останешься здесь! Лешка повысил тон, даже не пытаясь скрыть истерические нотки, и рванул многострадальную лямку на себя. Сашка выпустил ношу из рук, как будто она уже и не интересовала его, и принялся обуваться. — Я запрещаю! — продолжал басить Волков. — Запрещаю тебе! Ты никуда не пойдешь! Алекс молча запихал шнурки в кроссовок, и Лешка как в замедленной съемке увидел, как длинные пальцы потянулись за вторым ботинком. Его накрыла всепоглощающая, неконтролируемая паника. Это по-настоящему и происходит на самом деле. Если он не остановит Сашку, если… — Саша, — Леха рухнул на колени, — Сашенька! Он хотел отобрать у него многострадальный кроссовок и содрать уже надетый, а вместо этого, сам не ведая как и почему, принялся хватать Алекса за руки и колени, тащить на себя, цепляться за него, причитая голосом, который как будто слышал со стороны. — Сашенька, пожалуйста! Санечка! Останься! — он вцепился в край его кофты и рванул на себя так, что швы затрещали. — Санюшка! Не бросай меня! Я все сделаю, все! Алекс попытался отстраниться, но Волков навалился ещё сильнее, обхватывая руками его ноги, потом торс, руки, локти, прижимая к себе, лишь бы не дать ему сдвинуться с места. Он привстал, подавляя любое сопротивление, сминая, стискивая плечи, удерживая изо всех сил. — Ну, скажи мне, что ты хочешь? — тараторил он, прижимая Сашку всем своим весом к стене, отрезая любые пути к отступлению. — Что мне сделать? Чего тебе не хватает? Чего хочется? Одно слово! Скажи одно слово, и я… — Ты не даёшь мне дышать! — вдруг закричал Сашка, и в его голосе было столько силы и страха, и чего-то еще, почти животного и какого-то первобытного, что Волков невольно отшатнулся и осел. Он поднял на него взгляд, посмотрел в большие, светлые глаза, увидел в них сожаление и как будто стыд. А еще упрямую решимость, которую так любил. И понял, что проиграл. — Я задыхаюсь рядом с тобой, — вымученно прошептал Алекс. Его рука выскользнула из Лешкиных пальцев, хлопнула входная дверь, а Волков, оцепенев, так и сидел на полу, сжимая кроссовок, который даже не сразу заметил. Отчаяние затапливало грудь, вытесняя воздух. Тело и разум как будто онемели и отключились от происходящего. Время замерло. Он смог встать с колен только когда в нем проснулись обида и ярость, окрашивая все в оттенки красного. Поднимаясь, Леша задел вешалку с куртками, зло ухватился за нее, дернул и отшвырнул в противоположную стену.