Хотеть не вредно

Галина Петровна молча его выслушала, глядя на сложенные на коленях руки, а потом выдала без прелюдий: — У вас есть дети? С места в карьер, значит. — Нет, — вежливо ответил Волков, — у меня нет детей. Лёгкая, гостеприимная атмосфера испарилась. Наверное, ему следовало этого ожидать, учитывая то, что он видел тут в прошлый раз. — Вам не понять меня, ведь вы не родитель, — она энергично потрясла головой, — да и как им может быть такой, как вы? Или вы думаете, Алексей, я не знаю, что у вас за дружба такая с моим сыном? Леха улыбнулся в лучших традициях рекламы зубной пасты. Такое его уже давно не трогало, но все равно было как-то неожиданно. В прошлый раз она щебетала, дружелюбно хихикая, а сейчас все было наоборот. К счастью, его ответ не особенно и требовался. — Он ведь все о себе вам рассказал, да? Тогда скажите мне, кто, кроме матери, с этим справится? — она постукивала ладонью по столу в такт своим словам, — скажите, ну же? Вы что, не видите, что его место здесь, рядом со мной? Страдалица не то икнула, не то всхлипнула, прикладывая руку к груди. — Мы так спокойно жили! Он никогда не пытался… Он знает прекрасно, что… Давайте уж называть вещи своими именами, да? Ну кому нужен бывший наркоман! И вдруг появляетесь вы! С этой своей… Дружбой! Она сжала губы, как будто даже произносить это слово ей было в тягость. — Все стало понятно с самого начала. Да, я сразу все поняла, — Галина Петровна авторитетно глянула на Леху, словно в этом месте он должен был подивиться ее прозорливости, — никогда он никого к нам в дом не приводил. И вот пожалуйста! Все мне назло. Он специально делает это, чтобы задеть меня. Помучить! Как будто я мало с ним настрадалась! А вы! Ещё хуже! Забираете моего мальчика! Что я вам сделала?! Волкова корежило от каждой фразы. Он сидел, окаменев, сжимая тоненькую ручку цветастой чашечки, которая выглядела комично в больших мужских руках. Что-то опровергать, доказывать, спорить не было никакого смысла. Галина Петровна вошла во вкус, тащила одеяло на себя и упивалась своими мучениями как заправский мазохист. Как будто от нее тут вообще хоть что-нибудь зависело. — Это всего лишь час езды отсюда, — он без особой надежды попытался воззвать к разуму, — не другой континент. Не другая страна. Солнце заливало маленькую кухню, подсвечивая парящие под потолком пылинки. Из приоткрытого на щелку окна тянуло холодом и слабым запахом табака. Наверное от соседей. Ужасно хотелось закурить. Она вдруг схватила его за локоть. Брови на круглом лице сложились домиком, нижняя губа затряслась. Да-а, плохо дело. — Все эти годы моей единственной целью было удержать Санюшку рядом с собой! — в голосе появились истерические нотки, — зачем вы все рушите?! Волков мельком глянул на часы и сочувственно похлопал ее по руке, вызвав очередную порцию всхлипов. Пора было заканчивать с этим. У него ещё куча дел. — Вы такая сильная женщина, — с чувством произнес он, — невозможно даже вообразить, с какими трудностями вам приходится иметь дело. — И все время одна! А мой бедный мальчик... Волкову показалось, что сухие глаза не очень-то вяжутся со всеми этими завываниями, но кто он такой, чтобы оценивать достоверность женских страданий? У каждого, в конце концов, свои методы. — Трудится в поте лица, — поддакнул он. — У всех выходные, а он чуть свет уж на ногах. У людей праздники — а он играет! — Мой Санечка… — А ведь Санечка — музыкант. Артист! — проникновенно вещал Леха, — тонкая душа. Ранимая. Ему нужен комфорт. Отдых. Смена обстановки. Личное пространство. Тишина, наконец. Иначе этот проклятый быт убьет его с концами! Галина Петровна внезапно замерла. — Убьет? — шепотом переспросила она, вылупившись на Леху. — Как пить дать, — безжалостно припечатал он, — вот поэтому он и перебирается ко мне. И до работы от меня ближе. Времени у него будет больше, отдохнет, нервишки в порядок приведет. Она не сводила с него тревожного взгляда. Волков не удержался от маленькой мести: — Давайте уж называть вещи своими именами, да? Ведь мы прекрасно понимаем, что лишний раз его лучше не дергать почем зря. Ее лицо вдруг сморщилось и стало похоже на высушенный абрикос, уголки губ стремительно поползли вниз. — А я? — пропищала чувствительная родительница, — одна-а! Совсем одна-а! — Ну почему же одна? — Лешка взял ее ладонь в свои руки, — ведь он будет навещать вас. Представьте, посвежевший, бодрый… — А… — А в его отсутствие, — неумолимо продолжал Волков, обнадеживающе пожимая ее руку, — вам поможет Людмила, вы ведь уже познакомились? — Это та женщина… — Та женщина, — согласился Лешка, не позволяя жертве соскочить с крючка, — она будет вам помогать. Смело обращайтесь к ней по всем бытовым вопросам. — По всем? — нерешительно уточнила Галина Петровна. — Абсолютно, — безапелляционно заявил Волков, — по дому там, убрать, приготовить. За продуктами. А главное — присмотрит за вашей прекрасной матушкой. Ну чем плохо? — Ох… — невнятно пробормотала жертва волковских манипуляций. Леха решил добить окончательно: — Сможете отдыхать… Вот скажите мне, когда последний раз вы делали что-нибудь для себя? — Так и не упомнишь, — качая головой, пожаловалась Галина Петровна. — Ну вот видите! Будете гулять в свое удовольствие... Или, например, на выставки ходить, а? Или в театр? Она вдруг слабо хихикнула, прикрываясь ладонью. — Или… О, я знаю! В прошлом месяце слушал вашего Санюшку, мне очень понравилось, — доверительно сообщил Леха. — Они играли романсы на стихи Блока. Вы ведь любите романсы? Или Блока? Уверен, мы вам билет без проблем достанем! Волков лучезарно засиял, когда достопочтенная мамуля наконец улыбнулась. — Вы вырастили очень талантливого сына. Я восхищаюсь вами, — без стыда заливал он. Галина Петровна зарделась и потупила взор. — Мы всегда очень поощряли его игру... — И это окупилось сторицей, — уверенно подытожил Волков. Он продолжил расписывать радужные перспективы, в красках рисуя малину, а не жизнь, которая наступит теперь, когда в доме появилась пара рук на подмогу. А когда Галина Петровна начала ошиваться под ногами и мешать упаковывать Сашкины ноты, и вовсе отправил ее в соседнюю комнату: — Может, стоит ещё раз обсудить с Людмилой, что да как… Чем кормить бабулю, во сколько, да и вообще… — он даже понизил голос, как будто готовился сообщить ей тайну. — Мы ведь с вами прекрасно понимаем, что все нужно контролировать лично. Волков сверкнул голливудской улыбкой, и охающая маменька понимающе закивала и умчалась выдавать ценные указания. Если бы только Сашку было так же легко уболтать. *** Хлопнула входная дверь. Леша довольно оглядел сложенные аккуратными стопками в большой чемодан книги. Две спортивные сумки с одеждой уже стояли наготове. Он пропустил мимо ушей возню в коридоре, голоса, шорох верхней одежды, какие-то возгласы и продолжил методично опустошать Сашкины полки. Тот не заставил себя долго ждать. Появился на пороге лохматый и покрасневший, сверкнул глазищами и вперился в Волкова суровым взглядом. — Я не дворовый кот, которого ты можешь схватить в охапку и утащить к себе домой, — прошипел он. — Нет, — согласился Леха, не отрываясь от своего занятия. — Не кот. На самом деле я всегда считал, что ты больше зайчик. — Леша! Лешка не сдержался и разулыбался, но Алекс нахмурился еще больше и даже скрестил руки на груди. — Это по-твоему смешно? Ты не можешь просто брать и… — Сашка засопел, буравя взглядом пузатый чемодан, как будто он был главным виновником происходящего, — я же сказал тебе, что должен все обдумать! Волков цыкнул, глядя на фронт работ. Поторопиться бы. — Три недели, — невозмутимо отозвался он, — вполне достаточно для твоей бессмысленной рефлексии, ты не находишь? Подай мне вон ту стопку? — Ничего я подавать не буду, — стоял на своем Алекс, — и никуда не поеду. Лешка вздохнул. Как ребенок, честное слово. Он подошёл к Сашке, положил руку ему на плечо и миролюбиво улыбнулся, ничуть не тронутый гневными взглядами, которые тот бросал в его сторону. — Ну зачем ты так, а? — принялся увещевать Волков, — это же просто переезд, никто ни перед кем на одно колено не становится. Чего ты боишься-то? Алекс дернулся, пытаясь сбросить волковскую ладонь, но не тут-то было. Леху такими субтильными намеками пронять было сложно. Он ещё и вторую лапищу водрузил на другое Сашкино плечо и теперь удерживал его перед собой, отрезав путь к отступлению. Сашка обреченно вздохнул, глядя в потолок. — Ну неужели ты не понимаешь? — слабым голосом проговорил он, глядя на Волкова с такой мольбой, что у того аж закололо в грудине. — Нет, — честно выдал Леха, вызвав ещё один скорбный, тяжёлый вздох. Алекс замялся, кусая губы и тяжело вздыхая. Специально, что ли, нагнетает? — Я как будто их бросаю, — наконец скомкано выдал он, — или подвожу. Опять. — Кого — их-то? — не понял Волков. Сашка уставился на него как на идиота, испытывающего его терпение, а потом бросил на дверь нервный взгляд. Леху наконец осенило, и он едва не рассмеялся от облегчения. — А-а, — протянул он, — своих, что ли? Алекс схватился за переносицу. — Придумал тоже, вот уж проблема, — весело хмыкнул Волков, — никого ты не бросаешь. Да и вообще… Может, и пора бы уже. Или ты до старости куковать здесь будешь? — Я им нужен, — снова уперся Сашка, — и должен быть здесь. Рано Леха начал праздновать победу, ой рано. — Никто не просит тебя о них забывать, — попытался урезонить его Волков, — помогай ради бога, хоть упомогайся. Только не ценой же собственного здоровья. — Это что ещё значит? — А то и значит, — начал кипятиться Леха. Ему даже голос пришлось понизить, чтобы чего не вышло. — Думаешь, я не вижу, как тебя корежит каждый раз, когда тебе мать названивает со своим нытьем? Да ты даже выглядишь бодрее, когда у меня остаешься! Давай-ка, собирайся и не глупи, все заслуживают нормальную жизнь. И ты тоже. Алекс мотнул головой. — Нет. — Как это — нет? — неуместно хохотнул Волков, принимая это за глупую шутку. Судя по мрачному виду Алекса, он все-таки погорячился. — Дело только в этом? — прозвучало как-то угрожающе, но и ладно. Леха и так уже завелся не на шутку. — Или, может, тебе со мной плохо? И ты не хочешь... — Дело не в том, чего я хочу, — трагическим шепотом перебил его Сашка. Ещё и руки начал заламывать, королева драмы. — Я должен им. Маме. Бабушке. После всего, через что они прошли, как я могу просто уйти? Потому что устал? Потому что мне тяжело? А я разве заслужил что-то другое? Лешка вытаращился, прикидывая, не послышалось ли ему. — Это шутка, что ли? — неверяще переспросил он. — Это ты, типа, наказание себе такое придумал? Как это вообще понимать, что это за «заслужил»? Алекс смотрел исподлобья, отказываясь говорить что-то еще, и Волков первый раз подумал о том, что его затея может провалиться. В животе встрепенулось и завозилось что-то неприятно-волнительное. Нет, он этого не допустит. Без вариантов. Он придвинулся поближе и дотронулся своим лбом до Сашкиного. — Пожалуйста, поехали со мной, — сменил тактику Волков, — я ничего от тебя не потребую, ничего не буду предъявлять. Но мне нужно, чтобы ты был рядом. Утром, вечером, каждый день. Мне даже не уснуть, когда тебя нет. Лежу полночи, в потолок смотрю. Подушку твою нюхаю, как подросток пубертатный. Алекс прикрыл глаза и тихо рассмеялся, и Леха, обнадеженный, продолжил: — Если ты боишься, что они без тебя не справятся, не бойся. Будешь приезжать сюда хоть каждый день. А когда тебя нет… Ты видел ту женщину? Я обо всем договорился. Сашка запустил руку в волосы, взгляд его заметался по всей комнате. Кажется, зерно сомнения было посеяно и вот-вот могло дать всходы. Алекс иногда напоминал ему не зайчика и не кота, а щенка, который весь день был дома один и истосковался по вниманию. Он отзывался моментально, и Волков тискал его при каждой возможности, наслаждаясь без зазрения совести. Сейчас он воспользовался тем, что тот отвлекся, приобнял за пояс и потянул на себя. Они не виделись дней пять. Ерунда, но он трындец как соскучился. — Наверняка это дорого… — пробормотал Алекс, — я не потяну. — Беру это на себя, — стоило этим словам прозвучать, как Сашка тут же снова напрягся, и Волков мысленно дал себе по лбу. Вот же ж, как по горячим углям скакать. — Считай это подарком? На день рождения? На Новый год? — тут же предложил он, прижимая Сашку к себе, — или разделим пополам, если хочешь. Пожалуйста, позволь помочь тебе. Алекс глубоко вдохнул и даже немного расслабился, и Волков спрятал торжествующую улыбку, прижимаясь губами к его виску. Знакомый запах сшиб его с ног и схватил за самое нутро. Ну, или за яйца. Тело заволновалось, распознав своего безоговорочного повелителя кнута и пряника. — Как же я, на хрен, скучал, — без стеснения признался Леха, зарываясь носом во взлохмаченные после шапки волосы. — Не мог вырваться, — Алекс положил голову Волкову на плечо. Голос прозвучал глухо. — График сумасшедший. — Ещё один повод перебраться ко мне, — не упустил возможности Лешка, — поедем со мной. Все будет хорошо, обещаю. Он невесомо поклевал висок, а потом начал спускаться ниже, пробираясь к губам. Сашка послушно поворачивал голову, подставляя то прохладную щеку, то это приятное местечко сразу под челюстью. — Соглашайся, — выдохнул Волков, прихватывая зубами шершавый подбородок. Решительность упрямца таяла на глазах. Он наконец перестал отнекиваться и приятно обмяк в Лешкиных руках. Сразу бы так. — А то как же я без тебя? — беззастенчиво напирал Волков, — скоро и так крыша поедет, ни о чем больше думать не могу. Он немного отстранился, и Сашка тут же сам потянулся к нему губами и засмеялся, когда Леха нарочно увернулся в последний момент, а потом ещё раз и ещё. Есть контакт. В дверь внезапно зазвонили, и Волков в момент просиял. — Это ещё кто? — глядя на его счастливую физиономию прищурился Алекс. — Как — кто? Грузчики, конечно же! — лучезарно улыбнулся Леха. — Ты же сам трели пел, что без твоего инструмента жизнь тебе не мила. Так вот, пожалуйста, сейчас потащат мужики его. — Леша… — опешив, протянул Алекс, — мы ведь ещё даже ничего не решили… — А чего решать-то? — как ни в чём не бывало объявил Леха, обхватывая его ручищами за пояс и приподнимая, как это делают герои романтических фильмов. — И так же ясно все! В кино жертвы таких манипуляций обычно красиво сгибают ножку и обнимают спасителя за шею, а Сашка только охнул от неожиданности, цепляясь за волковские плечи мертвой хваткой. Получилось совсем не так красиво, как в кино, но все же. — Ты просто… Ты… — запричитал он, суетливо одергивая свитер, когда Волков снова вернул его в исходное положение, — трамвай! Вот ты кто! — Какой ещё трамвай? — засмеялся Лешка. — Самый обычный. И по людям ты едешь, как по рельсам! Волков удивленно поглядел на него, и Алекс ответил ему не менее пристальным взглядом. — Ни по кому я не езжу, не придумывай, — Леха добродушно взъерошил ему волосы, — собирайся давай. Алекс неразборчиво пробубнил что-то, пытаясь пригладить торчащие во все стороны вихры. И по-детски показал Волкову язык в ответ на его самодовольную мину. Характерец! *** Пиво уже не лезло, а карты, как назло, сегодня шли на удивление паршивые. Даже курить особо не тянуло. Волков потёр шею, покрутил головой, разминая мышцы, и кинул свои карты на стол, покрытый зелёным сукном. Накурено было так, что дым уже стоял в воздухе, подсвеченный желтоватым светом нависающей сверху лампы. Откуда-то из-за стены доносились смех и музыка. Волков сто лет здесь не был. — Пас, — буркнул он, заливая в себя уже тепленькое светлое. Отврат. — Какой-то ты сегодня тухлый, — сверкнул отполированной улыбкой Сергей, — обычно и слово не вставить, а тут… Ну прямо чудеса. Он зыркнул из-за своих очков в безвкусной золотистой оправе. Серёга всегда одержимо пытался сойти за голубую кровь и почему-то верил, что без идиотской атрибутики никак не обойтись. Волков проигнорировал дурацкий выпад, глядя, как у Пашки вдруг загорелись глаза. Ну спалится же. Хоть бы восторги свои поумерил. — Повышаю, — объявил Палыч. О-хо-хо. Серёга не унимался. Ставку поддержал, но это не помешало ему и дальше донимать Волкова: — По субботам не заглядываешь, за город не поехал с нами, — он осуждающе поцокал языком, — совсем от коллектива отбился, домохозяюшка ты наша. Тоха, пижон манерный, присвистнул. — Что, опять? Лешка бросил на него мрачный взгляд. Тоша, блин… С этими его надутыми губками и непонятными цветными патлами. Совсем не Лехин типаж. Это, конечно, не помешало Волкову подкатить, когда Тоха только появился в их тусовке. Весь из себя такой... С претензией на интеллект, короче. И получить от ворот поворот. Тот ещё отказал ему так гаденько. Мол, невротики ему не нужны или что-то вроде. Невротик, ха! Что за чушь? Начитался модных словечек. Сейчас каждый второй диванный, блин, психоаналитик. — Даже на свои озера любимые не поехал, а там как раз сезон начался… — подначивал неугомонный, бликуя стеклами очков. — Как же твой зверинец уменьшительно-ласкательный без тебя там справится? Тошка понимающе хмыкнул. — Что, неужели этот твой настолько хорош? — он поиграл бровями, глядя на Волкова, и тот вздохнул. — Без комментариев, — проворчал Леха. За столом пронеслось дружное «о-о-о», сменившиеся не менее дружным смехом. Клоуны, что с них взять. — Это что-то новенькое, — заржал Тоха, — Паш, а ты видел его? Палыч хмуро пялился в свои карты и грыз губу. — Але, Палыч, — Сергей саданул его локтем в бок, и тот подскочил от неожиданности, — так видел или нет? — Вам что, пятнадцать? — не выдержал Волков. — Кого? — захлопал глазами Паша, прижимая карты к столу и рубашкой вверх. Серёга закатил глаза. — Кого-кого, — передразнил он и спародировал фирменные Волковский жест и фразу: — «В этот раз у меня все серьезно. Вам не понять». Интонация тоже получилась очень даже похожей, но Лехе было совсем не смешно, и в ответ он только набычился, молча тарабаня пальцами по столу. Хуже баб, вот серьезно. У него девчонки в отделе так не сплетничают. — Ну, видел, да… — пожал плечами Палыч, — ну, такое… Симпотное. Слова неприятно резанули по уху. Леха стиснул зубы, уставившись на Пашку. Налакался, скотина. — Да ладно тебе, — добродушно улыбнулся Серёга, заметив, как перекосило Волкова, — мы же шутим. — И рады за тебя, — поддакнул Тоха, — как и во все предыдущие разы. Гаденыш стрельнул весёлым взглядом, проверяя Лехину реакцию. Нет, вообще они были нормальными ребятами. Подколы эти идиотские не были чем-то из ряда вон. Леха и сам обычно в долгу не оставался, но сегодня был не в настроении. — Это другое, — наконец разлепил губы Волков, следя за игрой. Никто не ответил. И на том спасибо. Банк в этот раз (как и в большинстве случаев) взял Сергей. *** Волков замер в дверях. Алекс спал. Из окна падал желтоватый отсвет фонарей, подсвечивая на кровати его силуэт. До одури хотелось разбудить. Лешка захмелел, но не настолько, чтобы завалиться спать. Наоборот, все тело было на взводе, как сжатая пружина, готовая вот-вот распрямиться. Сейчас бы откинуть одеяло, тяпнуть зубами за сочную задницу, а потом кусануть за холку. Он уже знал, что если Алекса хорошенько раздраконить, то мало не покажется. В лучшем смысле этого слова. Волков подобрался поближе, поправил одеяло. У Сашки вечно мерзли ноги. Погладил по волосам, которые сейчас больше походили на всклокоченное гнездо. Нет, мужики могут издеваться над ним сколько угодно. Он и сам не понял, как все случилось и почему. Леха никогда не держался за своих мужчин. И так с девяти до пяти в офисе мордуешься, так ещё и домой мозгоеблю тащить? Вот уж спасибо. Дела, так сказать, амурные должны быть в кайф и приносить взаимную радость и удовольствие. А если что-то не нравится, не получается, не устраивает — дверь там. Наскучило? Надоело? С кем не бывает? Даже когда Леня собрал вещи и свинтил прямо в разгар конфетно-букетного периода, Волков не сильно расстроился. Нет, грустил, конечно. Он же не монстр какой. Но без фанатизма. Что толку? А теперь вдруг оказалось, что у жизни отменное чувство юмора. Его фирменное кредо, которое позволяло шагать по жизни легко и с песней, снося на пути все преграды, дало сбой. С Алексом не то чтобы было сложно... Скорее, неожиданно. И иногда непонятно ни хрена. И в то же время, когда они были вдвоем, Волков был готов перепахать весь мир. Его захлестывала такая силища! Вообще было какое-то ощущение правильности, как будто он оказался там, где и должен быть. А думать о том, что все это тоже временно? Представить, что однажды Леша останется один в этой самой квартире? Наедине с капустными котлетами и пустыми полками в шкафу? Бредовее сценария и придумать нельзя. Он наклонился, чмокнул мягкую щеку. Сашка уже почти не дулся на него из-за форсированного переезда. Время сгладило углы. По-прежнему наяривал к матери как по расписанию, но до тех пор, пока он возвращался сюда, это было не особо-то и важно. Волков чувствовал себя молодцом и был очень рад, что Алекс наконец перестал шугаться от каждой эсэмэски или звонка. Причем какое из этих чувств превалировало — он бы не сумел сказать и под дулом пистолета. Желание погладить по голове себя и позаботиться о Сашке сплелись в такой тесный клубок, что он предпочитал даже не думать в этом направлении. Все эти психологические штучки по нраву только впечатлительным подросткам и скучающим домохозяйкам. А Леха же нормальный мужик. Сам он тоже подуспокоился. И даже почти перестал ревновать к каждому столбу. Регулярные оргазмы на удивление эффективно расправились с его собственническими притязаниями. К сожалению, они же и знатно поумерили его решимость поднять деликатную тему. Будить спящего медведя как-то не хотелось. Между ними все так хорошо складывалось! Все эти мрачные темы, тяжелые разговоры… Равновесие — это такая хрупкая штука, ну правда. Он, конечно, считал себя человеком дела и даже умудрялся читать нотации Славику, у которого первой реакцией на проблему было прикинуться мертвым. Но вот это вообще другое, даже рядом не стоит. Увы, поганенькое чувство работало в фоновом режиме и никуда исчезать не собиралось. Блядь, да он всю свою жизнь трахался, а сейчас ему это было не нужно. Вернее, ему было нужно не это. Он хотел, чтобы… По-другому, блин! По-человечески! Что толку ему от этого кончалово в одну морду? Это ж… Оно как-то… Неправильно, что ли? Как будто не хватает чего, и… И Леха, наверное, растерял последние яйца, раз вместо ортодоксальной ебли мечтал о каких-то сентиментальных материях. Сашка заворочался. — Ты вернулся, — еле различимо пробормотал он, зарываясь в одеяло. Волков поцеловал теплое ухо, потерся носом о висок. — Сейчас, только переоденусь, — шепотом заверил он, тихонько сползая с кровати. Из-под одеяла высунулась голая стопа, и он клюнул губами и ее тоже, прежде чем укрыть. И поплелся в ванную, шлепая по полу босыми ногами. Спать не хотелось совсем. Он вжикнул ширинкой, поскроллил любимый сайт, выбирая мальчика посимпатичнее, и пристроил телефон на раковину. Волков вообще любил глазами. Ему нравились красивые места, вещи и люди. Красивый парень томно смотрел в камеру, с энтузиазмом заглатывая чей-то член. Лешка сунул руку в трусы. Кому расскажи, не поверят. За стенкой лежит его живой и теплый мужик, а он тут… А что делать? Одно дело, когда вам обоим от этого, грубо говоря, хоть какой-то профит. А так? Все-таки эта игра в одни ворота уже поперек горла стоит. Леха постоянно напоминал себе, что вообще-то ему грех жаловаться. Но человек же такая сволочь! Все ему мало. Сначала Волков страдал, что его член оказался не у дел, теперь — вроде как при деле, но опять, мать вашу, не так, как хочется. Только он вошёл во вкус, как скрипнула дверь, и в щель просунулось заспанное Сашкино лицо. Леха замер, как кот перед пылесосом. — Все в порядке? Ты куда-то пропал... — Да это… Ага, — просипел Волков, мечась между двумя вариантами: засовывать хер обратно в штаны или нет. Пока он взвешивал все за и против, видео набирало обороты. Причмокивания и стоны в ночной тиши раздавались неестественно громко. Алекс перешагнул через порог, заглянул через могучее Лехино плечо и оценил обстановку. Поднял на него взгляд, и Волков издал какой-то невразумительный скулеж. Когда Сашка смотрел на него так, у него включался режим собаки Павлова. — Продолжай, — неожиданно бодро промурлыкал его прекрасный мучитель. От одного этого тона у Лехи аж волоски на руках привстали. Алекс был ниже на полголовы, да и вообще не отличался могучим телосложением, но Леша каждый раз чувствовал себя Давидом перед битвой с Голиафом. Мандраж, восторг, возбуждение — все смешивалось в такую кучу, что определить, где начинается одно, и заканчивается другое, было совершенно невозможно. Волков словно бултыхался в неуправляемом потоке, который, то утаскивал на самое дно, то выталкивал на поверхность, переворачивая его вверх тормашками. Кто бы думал, что на время сдать бразды правления — это такой кайф? Почему раньше так не получалось? Даже в голову не приходило, а тут… Он заработал рукой, неотрывно глядя в светлые глаза, и потянулся было за поцелуем, но тут же получил легкий шлепок по щеке. Волков восторженно и тяжело задышал. Пальцы на ногах поджались. В прошлый раз Сашка мурыжил его битый час, а потом и вовсе отправил в магазин с пробкой в заднице и стояком в штанах. Волков извелся, пока бродил по рядам, сверяясь с дурацким списком и матеря тех уродов, что специально запхали искомое в самые потаённые уголки полок. Накрутил себя до свинцовых яиц, а на обратном пути, уже в подъезде, принялся рычать, как раненый лось, и напугал соседку. Он старался выровнять дыхание, прочистить голову, чтобы растянуть удовольствие, но тело как сумасшедшее отзывалось на малейшее изменение в пространстве. Рубашка полетела на пол, и по рукам побежали мурашки. Ему казалось, что в ванной неимоверно холодно, что температура воздуха скаканула вниз градусов на десять. А когда Сашка прошёлся ладонями по его груди и плечам, поглаживая, пощипывая и надавливая, ситуация кардинально изменилась. Кожа запылала. Волков не мог отдышаться и как будто даже вспотел. — Смотри свое видео. Леха послушно уставился невидящим взглядом перед собой. Мозг отказывался даже регистрировать происходящее на экране. Где-то вдалеке о плитку как будто бряцнул ремень. Ноги обдало воздухом — между ними на коленях умостился Сашка, и Волков, обнаружив себя без порток, вцепился в собственный хрен, как в спасательный круг. Хотелось схватить кучерявую голову, надавать членом по хорошеньким губам, а потом запихать по самые яйца. Или нет. Или да? Так и не определившись со своими желаниями, он дернулся всем телом оттого, что Алекс взял его руку в свою и принялся покусывать кончики пальцев. — Увертюра, Леша, обычно ничуть не хуже основной части, — паршивец как будто специально дразнил его, горячо дыша в опасной близости от эпицентра событий, — положи руки на раковину, будь добр? Волков стиснул холодный край так, что пальцы побелели. Потому что нельзя распускать руки, пока не получил разрешение. Леша знал правила. И был от них в восторге. Иногда он спрашивал себя, какого черта с ним творится? Он взрослый мужик, от него зависит куча народу, на него полагаются, с ним считаются. И при этом засланец из преисподней с ангельскими кудряшками вьет из него веревки одним взглядом. И Лешка не только позволяет, он мечтает об этом. Бегает следом как послушный собакен в ожидании косточки! И никакого уязвленного самолюбия, никаких припадков оскорбленного достоинства. Ему совсем не стыдно и ни капли не стрёмно. Ему заебись! — Како-ой хороший ма-альчик, — одобрительно протянул Алекс, от души проехавшись ногтями по Лехиным ягодицам. Нет, это просто смешно. Мальчик! Да ему уже за тридцать. Надо бы возмутиться... Наверное? Волков закусил губу, чтобы не сверкать счастливой лыбой, и тоненько застонал не в силах больше сдерживаться. *** Говорят, что привлекательность пассии в глазах мужчины резко идёт на убыль после оргазма. Хрень это все. Или умыслы британских учёных. Алекс, особенно по ночам, казался ему эфемерным существом из сказки про лесных эльфов. Волков пялился на спящего, чувствуя себя криповатым извращенцем, и ничего не мог с собой поделать. Буравил взглядом прямой нос, кадык, бледную мерно вздымающуюся грудь, впалый живот. Наблюдал, как иногда подрагивают веки и еле заметно шевелятся кисти. Ему казалось, что Сашкины губы сейчас обалденно припухшие и чуть более красные, чем обычно. Он даже аккуратно погладил нижнюю кончиком пальца. Тот смешно зачмокал во сне. Лешка тронул его за нос, пригладил брови. Прошёлся пальцами по рукам. Кожа там была очень неровная даже просто на ощупь, а на вид… Так вообще. Сашка говорил, что раньше было ещё хуже. Он как-то называл все эти шрамы, только Волков опять забыл. Может предложить попробовать лазер или какие-то химические хрени от рубцов? Должно же хоть что-то помочь. Татуировки на худой конец. Не прятаться же до конца жизни за длинными рукавами. Леха придвинулся поближе, прижимаясь губами к голому плечу. Иногда он пытался высмотреть что-то ещё, какие-то свидетельства. Да разве ж он знал, на что смотреть? Алекс был бледный как черт, это да. И очень сухой, жилистый. Да мало ли вокруг худых и светлых? Пруд пруди. А ещё синяки под глазами… Но это все от стресса. Устает, бедняга. Что, спрашивается, делать? Как помочь? Все эти творческие приблуды — совсем не Лехина специализация. Он примостил голову ему на грудь, прижимаясь ухом. Ту-дух, ту-дух, ту-дух. Что может быть лучше этого звука? Волков ворочался уже битый час, не в силах уснуть. До будильника оставалось часа три, и эта мысль крайне деморализовала. Он попытался воткнуть в уши наушники, но ролик про экзопланеты оказался настолько интересным, что стало только хуже. Леха потерся щекой о теплую грудь. Погладил Сашкин живот, скользнул пальцем в пупок, провел по линии жёстких волос. Все это стало таким родным, что никаким растворителем из памяти не выведешь. Взялся за одеяло, чтобы прикрыть мерзляка, и задел рукой что-то твердое. Твердое? Что, блядь? Лешка медленно приподнял одеяло. Ночная темень уже отступила, но и особо светло тоже не было. Вытянул руку, пощупал выпирающий бугор на боксерах. Чуть потянул резинку, вытягивая шею и пытаясь заглянуть под эластичную ткань. Пипец — член! Прямо настоящий. Волков протяжно выдохнул. Когда у них все только начиналось, он проштудировал все, что сумел отыскать в сети про все эти нарушения. От заумных статей с кучей страшных слов до «ни для кого не секрет, что издревле мужчины использовали...» А сейчас, блин, как назло ничего не мог вспомнить. В голове творилось хрен знает что. Всплывали какие-то термины, идиотские советы из стремных пабликов. Ночные стояки, утренние... Это вроде нормально для всех мужиков? И для тех, у кого проблемы с этим делом? Это ведь важно? Волкову почему-то казалось, что да. А может, мозг подтасовывает факты, выдавая желаемое за действительное, и все это чушь? А что, если это вообще никакая не эрекция, а там... спазм какой-нибудь? Блядь, какой на хуй спазм? Волков приложил ладонь ко лбу и сам себя обругал за разыгравшуюся фантазию. Он снова осторожно потянул краешек Сашкиных трусов, рассматривая новообретенного друга, и непроизвольно умилился. А ниче такой, весь в хозяина. Бледненький, хорошенький. Леха придвинулся ближе, глазея на нормальный такой хер. Потрогал пальцем, а потом и вовсе разулыбался. Это что ж получается? Все у них теперь будет как надо? Память предков, конечно, упорно заставляла искать подвох под каждым кустом, но надежда, ёпт, надежда-то вот она! Бери ее за хвост и тащи к себе! А действительно! Ну Волков и взялся. Лег вплотную, наполз, навис, пристроился с горем пополам, тяжело дыша. У самого ниже пояса все моментально пришло в боевую готовность от таких-то новостей. Приспустил кое-как их белье, свел вместе члены… Бля-а! Вот она, жизнь! Кайф-то какой! Лешка едва не прослезился. На качество сейчас было глубоко плевать. Сухо там, не сухо, удобно, неудобно, ногу свело, спину тянет — какая к черту разница? От ощущения Сашкиного твердого хера вообще башню рвало капитально! Колбасило его так, что Леха проворонил момент, когда Алекс проснулся. Завозился, напрягся сию же минуту и с неожиданной силой схватил Волкова за плечи. Лешка приподнялся на локте, заглянул в глаза, и где-то пробежала мысль, что сейчас все пойдет по одному месту, но ну ее на хер! Он навалился поплотнее и даже застонал от тотального, крышесносного счастья. Алекс был словно неродной. Хоть и отвечал на Лехины неряшливые, горячечные поцелуи, но состыковаться у них явно не получалось. Все то, что обычно работало как часы, сейчас походило на аккорд, взятый на расстроенном рояле. Вроде все ноты правильные, а звучит какая-то белиберда. — Ну ты… Ты чего? Это же я… Я, — хрипло пробасил Леха, отчаянно дергая рукой, не желая признаваться самому себе, что в этом нет уже никакого толка. Минута, другая, и все. Ни откровенные признания, нашептанные на ухо, ни влажные дорожки из поцелуев, ни кожа к коже, ни глаза в глаза — ни-хре-на! Не помогло ничего. Финита, блин. Волков сел, уставившись в стену. На него вдруг накатила такая злость! Такая ярость! На всю эту… Ситуацию… В целом! Какое дерьмо! Какая несправедливость! — С-сука, — он с чувством пизданул подушку, — сука! Легче не стало. Опомнившись, бросил виноватый взгляд на Алекса. — Это я так… Не тебе... Тот вместо ответа потянул Леху на себя. — Иди ко мне. Голова заехала между шеей и плечом. — Не тяжело? — спросил Лешка, не зная, что конкретно имеет в виду. То, что навалился всем телом, или все это дерьмо в принципе. Алекс молча перебирал Лешкины волосы, так ничего и не ответив. Постепенно его движения стали невнятными и вялыми, а потом и вовсе прекратились. Леха не спал до самого будильника. Иногда пыхтел, иногда стискивал зубы и корчил зверские рожи или закрывал глаза и зарывался лицом в горячую Сашкину шею. Утро настигло его абсолютно вымотанным: и морально, и физически. Словно всю ночь его избивали ногами, а потом ещё и мозги как следует трахнули. Нет, ему нужна хоть какая-то определенность, уже нет сил это терпеть. Вот теперь-то до него дошло, что пора идиотских отмазок прошла. Им нужно поговорить. Факты, Лешке нужны факты! Ответы, информация, стратегия, блин, поведения! Решение в конце концов! В ду́ше он немного успокоился, подставляя лицо под прохладные струи. Непоколебимая вера в собственные силы как обычно пришла на помощь. Леха сделает правильную подводку, он это умеет. Подтолкнет и направит, куда следует. Задаст нужные вопросы. Хватит деликатничать. Они все обсудят, и все будет нормально. Есть свет в конце этого тоннеля, есть. За завтраком Лешка почувствовал себя моральным импотентом, потому что внутри у него все оборвалось, упало и самоуничтожилось разом. Стало понятно, что никакого разговора не будет. Сашка, будто нарочно, не замолкал ни на минуту и впервые напоминал свою мать в ее манере трещать о всякой ерунде, щедро посыпая блёстками подгнившую действительность. — Развод это вообще неприятно, а когда ещё и дети есть… — Алекс покачал головой, намазывая маслом хрустящий тост. Леха замычал, потому что больше ответить ему было нечего. На какие-то там разводы было откровенно плевать. Обычно Сашку тоже не особенно волновало кто и с кем, но сейчас он усиленно делал вид, что ему есть дело. — Я даже не знал, что она замужем, — прогундел Волков, чтобы сказать уже хоть что-нибудь. Завтрак проходил в натянутой атмосфере. Каждое слово казалось вымученным, фразы — пустыми. — Ты шутишь, да? — округлил глаза Алекс. — Как можно не знать таких вещей о своих друзьях? От утрированного удивления несло такой фальшью, что у Волкова свело скулы. — Да никакие мы не друзья. Я подыграл тогда, чтобы тебя к себе затащить. Разговор получался идиотский. Почему они вообще говорят о какой-то Ирке, когда, поди, у обоих на уме совсем другое? Нетронутый Лехин кофе исходил завитками горячего пара. Волков даже не смотрел в его сторону, угрюмо пялясь в окно. Не так он себе это представлял. Сашка на секунду замер с куском хлеба в руке. — И почему я не удивлен? — наконец улыбнулся он. — Ну знаешь ли, — фыркнул Лешка, — что-то ты не особенно сопротивлялся. — Что правда, то правда, — улыбка стала ещё шире. Волков сглотнул. Сейчас или никогда. — Саш… — начал он осторожно. — У нас не так много времени, так что давай-ка поторопимся, — пропел Алекс, не обращая на него внимания. А потом деловито покивал сам себе и принялся так тщательно размазывать масло по несчастному тосту, как будто перед ним стояла задача заштукатурить каждую чертову ямочку в дурацком хлебе. — Мне сегодня ещё нужно успеть в химчистку. Сдать концертные рубашки и пиджак. Захватить твой серый костюм? — Саш, послушай, — уже тверже произнес Волков. Сашка не смотрел на него. — Лучше сделать это сегодня, потому что на следующей неделе будет не до этого. В театре начинают ставить Кальмана… — Саша. — И у меня уже назначены две встречи с солистами. Нужно подыграть на репетициях... — Тебе самому не надоело? — грубо прервал его Волков. — Перед кем ты тут выделываешься? Тот вдруг замер, глядя исподлобья, а потом резко киданул перед собой истерзанный тост и нож для масла, который звонко загромыхал по тарелке. Леха невольно вздрогнул от такой перемены. — Что? Ну, что? — прозвучало это громче обычного и с каким-то непонятным вызовом. — Что ты хочешь услышать? Что я должен сказать?! Волков замер, глядя на бледного Сашку, у которого даже лицо пошло какими-то пятнами. Он вообще никогда не пасовал перед хамством или грубостью, но этот внезапный наезд застал его врасплох. Такое между ними было впервые. Наводящие вопросы и заготовленная речь — все резко потеряло смысл. Они смотрели друг на друга, и Лехе казалось, что у него даже звенит в ушах от неестественной тишины. — Пей свой кофе, — наконец очень спокойно сказал Сашка и даже приятно улыбнулся. — А то остынет. Подать тебе ещё что-нибудь? По его тону не оставалось сомнений, что точка в этой беседе уже поставлена. Розовый слон никуда не делся, но они старательно делали вид, что это обычная болонка. Что бы Волков сейчас не сказал, что бы не предложил, это не будет услышано. Что ж, он всегда знал, если хочешь что-то сделать — делай это сам. Если Алекс намерен и дальше стрелять себе в ногу, ради бога. Только это не значит, что Волков будет просто сидеть и смотреть. Леша вежливо кивнул, потянувшись за пультом. Любая муть по телеку будет лучше, чем этот идиотский фарс. Про кофе он даже не вспомнил, хоть и чувствовал себя премерзко. От вида еды вообще тошнило. На работу собирались молча. Не шутили, не строили планы на вечер. Сашка не подначивал Волкова, пока тот крутится у зеркала, по десять раз переделывая галстук и поправляя волосы. Только в коридоре, когда оба уже успели натянуть верхнюю одежду, Леха заметил осторожные, вымученные взгляды, которые бросает на него Алекс. Волков вопросительно уставился на него, но тот в ответ затрепыхался ещё сильнее. Руки дергано заправляли волосы за уши, взгляд метался по всей прихожей. Сашка пару раз беззвучно открыл и закрыл рот. — Ты как? — не выдержал Волков. Ему уже и самому было как-то не по себе. Раздражение норовило превратиться в необъяснимый мандраж. — Я… Леша… — Нет, Леша это я, — попытался пошутить, но получилось хреново. Сашка вдруг напугал его: резко шагнул, схватил Леху за отвороты плаща, подержал и отпустил. Потом разгладил ткань на груди, уставившись на волковский галстук. Набрал в грудь воздуха, и в итоге так ничего и не произнес. Волков не знал, что и думать. — Не умею… Говорить красиво, — наконец разродился Алекс, глядя на него с какой-то не то просьбой, не то тревогой, как будто ожидал сиюминутной подставы. Леха к этому моменту вообще перестал понимать, что происходит, поэтому только слабо кивнул. Ни с того ни с сего Алекс подался вперёд и вжался в его губы своими, припечатав Волкова спиной к вешалке с одеждой. Потом он так же неожиданно отстранился, глядя на Леху во все глаза. Волков медленно заморгал, как пришибленный. — Ты… Это… — пролепетал Алекс, нервно разглядывая его лицо. — Лучшее. Что со мной случалось. Это ты. Леха беззвучно раскрыл рот. Как всякий уважающий себя половозрелый самец, он цепенел, когда разговор заходил о чувствах. Сашка замер тоже, схватившись за лацканы Лехиного плаща и таращась на него дикими глазищами. А потом взял и хорошенько так тряхнул, непонятно зачем, и впился в рот с такой силой, словно это был вопрос жизни или смерти. Назвать это поцелуем можно было с большой натяжкой. Алекс пытался сожрать его лицо, и Волков едва успевал глотать воздух в перерывах между агрессивными нападками, опасаясь, как бы ему не прокусили губу. Прежде чем он успел понять, что вообще происходит, Сашка бухнулся перед ним на колени и принялся судорожно дергать его ремень и рубашку, заправленную в штаны. — Э-э… — неуверенно протянул запыхавшийся Волков, придерживая его за плечи, — ты… Ты чего? Мы же… Мы… По-хорошему, ему бы стоило остановить этот стремный припадок и спросить, какого лешего тут происходит. Потому что дрожащие руки и заполошные попытки стащить с Волкова исподнее, отдавали чем-то не вполне здоровым. Леха сначала попытался подыскать какие-то правильные слова, потом — оправдания, а потом вообще вымучить из себя хоть что-нибудь. Но сердце уже отбивало в груди развеселую чечётку, а член в штанах радостно напрягся в ожидании приятной перспективы. В конце концов, Волков не был святым. — Опозда-аем… — еле слышно проблеял он, зарываясь пятерней в Сашкины волосы. Он стоял посреди коридора, одетый в тонкий плащ, но зато со спущенными брюками и задранной по грудь рубашкой. В спину упиралось что-то острое, и это его волновало в последнюю очередь. — Я быстро, быстро, — выдохнул Алекс, второпях выцеловывая какие-то узоры на его животе и уже запуская руку Волкову в трусы. Леша замычал, упираясь затылком в мягкую кучу верхней одежды за своей спиной. Он напрочь забыл о том, как оно у них обычно бывает, о каких-то там правилах, и щедро сыпал пошлыми поощрениями и не менее пошлыми прозвищами, хватая Алекса за голову и оттягивая волосы. В офис он, конечно же, опоздал.