Может быть, когда-нибудь...

— Максим Михайлович, к вам Александр Андреевич, — прервала воспоминания Аня. Я вам на почту отправила те материалы, о которых вы просили. — Спасибо. Добрый день, проходите, пожалуйста. Я посмотрел ваши документы. Думаю, можно побороться и выиграть дело в суде, вот только мне необходимы все подробности … До вечера Максим был занят, а потом чувствовал себя таким уставшим, что только к полуночи вспомнил про собранную Аней информацию. Получалось, что это действительно тот самый Сергей Воробьёв. Совпал и год рождения, и дата окончания ВУЗа. «Интересно было бы встретиться. В глаза ему посмотреть». Максим до сих пор отчетливо помнил эти глаза. С первого взгляда — невзрачно серые, но если присмотреться, то в них открывался какой-то отдельный мир. Иногда они темнели, особенно по краю, становясь совсем свинцовыми, а в минуты страсти, когда от поцелуев уже саднило губы, наоборот приобретали оттенок ртути, будто плавились. Если бы Максим умел рисовать, он мог бы по памяти изобразить и слегка изломанную линию бровей, и родинку на правой скуле и тонкий прямой нос. Вот только губы не смог бы. Хотя смотрел на них бессчётное число раз и помнил их приоткрытыми от желания, сосредоточенно сжатыми и даже закушенными чуть не до крови. От одной этой мысли сердце сжалось, и горло сдавило горькой судорогой. Он всё же попросил Аню заказать билет и забронировать гостиницу, хотя до последнего не был уверен, что поедет. Даже сидя в Сапсане, ещё думал, что, может, не стоит, но в глубине души понимал, что не должен упустить эту возможность. Надо просто увидеть из толпы, из зала, чтобы понять, что всё прошло, что ничего больше не связывает и не держит. В фойе он протянул свой пригласительный девушке в красной жилетке, и та, мило улыбнувшись, выдала ему бейдж и программу конференции. Его пару раз окликнули, кто-то протягивал свою визитку, с кем-то он обменялся рукопожатием, но поспешил в зал, чтобы занять место поближе к трибуне, за которой должны были выступать докладчики. Первая половина дня прошла достаточно скучно, Максим украдкой тыкался в телефон, так как темы его не сильно интересовали. Воробьёв должен был выступать после перерыва, и нервное напряжение только копилось, из-за чего он не смог даже толком поесть, а лишь выпил две чашки крепкого кофе, отчего во рту стало чересчур горько. Наконец объявили тему заседания — проблемы развития корпоративного законодательства в России. Первой предоставили слово молодой женщине из Калининграда. Стройная, хотя явно уже не очень молодая, уверенная в себе. Максим ценил женскую привлекательность, но она не будила в нём никаких глубоких чувств. Увы. Хотя он иногда позволял себе ни к чему не обязывающие связи, но продолжения у них заведомо не предполагалось. Скорее для статуса, чтобы как у всех. Конец его раздумьям положило появление на сцене невысокого мужчины. Даже толком не разглядев, Максим понял — он. Стал пошире в плечах, чуть заматерел, но всё равно был похож на серьёзного воробья. Вот он прочистил горло, положил перед собой бумаги, но доклад начал, даже не взглянув в них. Всегда был умницей. Максим не слышал ни слова. Он смотрел на этого человека и по движению рук, по вздёрнутой брови, по привычке трогать кадык, когда волнуется, узнавал в нём своего Серого, своего воробья, и от этого было невозможно дышать. Нет, не отпустило. После стольких лет, после других людей, к которым, казалось, был даже привязан, всё равно он помнил этого. На каком-то подсознательном уровне понимал, что если коснётся его, то всё вернётся, и опять он не будет спать ночами, задыхаясь от бессилия и отчаянья. Максим опустил глаза и размышлял о том, как бы незаметно протиснуться к выходу и слинять. Ему совершенно необходимо было сначала на воздух и покурить, а потом в ближайший бар. И надраться до зелёных чертей, всенепременно. Но тут он почувствовал на себе взгляд, докладчик слегка запнулся, но потом продолжил, едва уловимо сменив интонацию. Максим понял, его тоже увидели и узнали. Он убедился в этом, когда выходил на второй перерыв. В конце ряда стоял Сергей. — Здравствуй, Максим! — Вот так просто? Здравствуй? — Извини, я не знаю, что сказать. Не ожидал тебя увидеть. — Я столько лет думал о том, что скажу тебе при встрече, а теперь, пожалуй, тоже не знаю. — Не хочешь выпить? — Ты теперь пьёшь? Раньше-то от трёх глотков тебя уносило, — Максим выдавил кривую улыбку. — Сейчас грех не выпить. Иначе я не смогу тебе объяснить. — А надо ли?