Конец со словами: "Я люблю тебя, Тетсуро"

*** Экзамены были сданы. Третий семестр подходил к концу. На домашнем календаре особенно выделялось число «двадцать пятое марта». А означало оно выпускной. Куроо стоял у зеркала, поправляя свою причёску и галстук. По нему было видно, что он достаточно переживал. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он в последний раз направил руку к галстуку, колебля его то в право, то в лево. Затем он спустился вниз, где стояли его родители и родители Козуме: мама, одетая в рубашку с длинной юбкой, и отец в строгом костюме, но с натянутой до ушей улыбкой. Матушка и отец Кенмы так же стояли в праздничном виде, гордо смотря в сторону выпускника. Сам связующий тихонько улыбался из угла. Белая рубашка и бежевый жилет именно сегодня смотрелись на нём особенно хорошо. Всё таки, со следующего семестра он третьегодка. Куроо подошёл ко всем с несколько волнительной улыбкой. — И почему ты так быстро вырос... — со слезами на глазах проговорила Хитоми. — Время летит быстро, тут я соглашусь, — подметил Тетсуро, — я сам не в своей тарелке... Но рад, что этот день наступил. — Куроо, мы гордимся тобой, — стараясь не пропустить и слезинки сказал мужчина, отец Тетсуро, — и ты, Кенма, тоже молодец. Вы, ребята, лучшие. — Спасибо вам, — поблагодарил мужчину Козуме. — Ладно, давайте в машину, а то так и на церемонию опоздаем. Две семьи вышли из дома. Кенма махом руки попросил Куроо немного нагнуться. — Впервые вижу, чтобы твой папа чуть ли не плакал, — прошептал парень. — Да я сам как-то удивился... Парни сели в машину, на задние сиденья. Козуме уныло смотрел в окно, представляя себе выпускной день Тетсуро, который уже наступил. Он неохотно думал про его взрослую жизнь: то, как он нашёл себе жену, завёл детишек, работал в какой-то малознакомой компании. От этих мыслей связующего тошнило. Он очень не хотел, чтобы этот день вообще начинался, ведь именно с сегодняшнего дня они расстанутся на школьном этапе. Плевать, что дальше каникулы. Они пролетят быстро и незаметно, моргнуть не успеешь. За окном многие школьники, на которых была самая разная форма, направлялись в свою школу. Были тут и ребята из Некомы — по галстуку и жилету можно понять. Насколько можно было их разглядеть, настолько Козуме и разглядывал: многие были счастливы, с улыбкой на лице и поднятыми бровями вверх они направлялись в школу. Куроо же очень нервничал. Дёргал ногой и рукой, на которую облокотился для удобства. *** На школьной сцене стояли ученики, которые заканчивали школу. И среди всех для Кенмы особенно выделялся Куроо. Он сдерживал волнующую улыбку. Парень был уверен, что если бы ему удалось ближе к нему подойти и посмотреть в его глаза, то они наверняка разбегались бы в разные стороны. Но Кенма стоял в огромном зале, где собралась вся школа. Директор по одному вызывал учеников к себе на украшенную сцену, отдавая им заслуженный аттестат. Церемония награждения шла настолько мучительно и долго, что у Козуме затекли ноги. «Вот бы сейчас поспать...», — подумал он. Но ради Куроо и его праздника он держал улыбку на лице, хоть и понимал, что отсюда он его вряд ли заметит. И всё же, несмотря на это, он улыбался. — Дорогие выпускники! — начал директор, — каждому из вас я хочу предоставить последние слова. Может, вам есть, что сказать. Рядом с Кенмой стоял незнакомый парень, который очень тихо, но разборчиво пробубнил: — Вот блин, теперь ещё эти слова слушать... Кому они вообще нужны... И связующий прекрасно его понимал. Ему не было интереса до чьих-то прощальных слов, это занимает большое количество времени. Но Куроо туда не входил. Конечно, Козуме не видел, чтобы Тетсуро подготавливал какую-нибудь речь к выпускному. Но услышать его он безусловно хотел и, на удивление, к микрофону Куроо подошёл. Глаза Кенмы непроизвольно засияли от неожиданного счастья, а улыбка, которая была натянута, стала настоящей. Он сосредоточился на Тетсуро. — Меня зовут Куроо Тетсуро, я ученик этой школы уже как двенадцать лет, и сегодня мой путь подходит к концу, — дрожащим голосом проговорил парень, — некоторые, или даже многие, могут знать меня как капитана волейбольного клуба. В этой школе много чего успело со мной произойти: были драки, первые и последние волнения перед экзаменами, первые друзья и одноклассники. Первая любовь, — взгляд устремился на Козуме, и тот его заметил, от чего наверняка покраснел, но увы, в поле зрения Куроо этого не видно, — тут было всё. И вот, моя школьная история подходит к концу. Грустно осознавать, что теперь я больше не буду принадлежать своей волейбольной команде, не буду хорошим или плохим одноклассником для кого-то. Но несмотря на эту грусть, я безусловно рад, что могу двигаться дальше, получать новые эмоции, проходить через новые барьеры, после которых можно получить неповторимое и благородное счастье, — Куроо несколько отошёл от микрофона, после чего закончил речь, — спасибо всем. Удачи в новом году, ребята, — и вот, он отошёл окончательно. Стоящие на сцене громко захлопали в ладоши. У кого-то даже пошли слёзы. Сам Тетсуро оживился, тоже еле-еле сдерживая мокрые глаза. А Кенма сдерживать их не стал ещё после слов про первую любовь. *** — Куроо, ты это только что придумал? — Ага... Хотелось что-то сказать на последок, знаешь... Не каждый день есть такая возможность. — Это было потрясающе. Твои слова мне прям мотивацию дали. — Я рад, — с улыбкой сказал Тетсуро. — Будешь скучать по одноклассникам? — Не думаю. Если по кому скучать, то это по ребятам из клуба. — Аа... Кстати, а ты не видел их? Яку и Нобуюки же тоже выпускники... На сцене я их видел, по-крайней мере. — Ммм... Нет, не видел. Но в пять мы же должны собраться в кафе с ребятами. Я думаю, что все сейчас прощаются. — Наверное... — Куроо, мальчик мой, ты такой умничка! — со слезами проговорила Хитоми. К парням подошли их родители. — Да, ты определённо молодец. Такую речь выдвинул, — сказал отец Тетсуро. — Вы были на церемонии? — Да. Родителям выпускников разрешено было присутствовать. — Так вы слышали... — Куроо почесал затылок, со смущением смотря вверх. — Кстати, сынок, ты упомянул про первую любовь! Неужели у тебя есть девушка? Почему нам не сказал? Услышав эти слова, Кенма чуть нахмурился, посмотрел на выпускающегося. Сам Тетсуро запнулся, но подобрать пару слов смог: — Да я так, обобщённо... — Да конечно! Колись, есть же кто-то! — в разговор вступил отец Козуме. — Пап, тебя это точно не касается, — раздражительно произнёс Кенма. — Куроо для меня как второй сын! Взрослые посмеялись. Папа связующего всегда умел поддержать обстановку, сам по себе был добрым и отзывчивым человеком, что Кенме не нравилось: родитель часто показывал смущающие фотографии Козуме Куроо, чтобы тот впал в восхищение от его сына. Ну, так думал отец парня. — Эх, а ведь тебя это тоже скоро ждёт, Кенма, — в разговор вступила мама парня. — Наши мальчики уже не мальчики, а самые настоящие взрослые парни. Мы рады, что вы сдружились. Продолжайте радовать нас и дальше. Куроо и Кенма поклонились, тем самым принимая и уважая слова взрослых. — А теперь фотографии! Кенма, встань с Куроо поближе! Из фотоаппарата на секунду выскочила яркая вспышка, которая ослепила Козуме своим ярким светом. *** Я люблю тебя. *** За окном кафе, за большим столом сидели ребята из волейбольного клуба. На них было интересно смотреть со стороны: кто-то дурачился, кто-то громко о чём-либо рассуждал, а кто-то просто радовался. Атмосфера стояла приятная и комфортная. На улице было людей больше, чем обычно. А причина этому был последний день учёбы. Машины в Токио громко ездили по дорогам. Из их окон, иногда, со счастливым выражением лица выглядывали, по всей видимости, ученики. Ветер приятно щекотал лица прохожих, срывая листья сакуры, которые в темпе вальса кружились в воздухе, наполненным громкими голосами и смехом. За столом Кенма и Куроо сидели рядом, держась за руки. Но их никто не видел, ибо прикосновения не были видны в поле зрения. Но тут со стула поднялся Яку с бокалом вишнёвого сока в руке. — Ребята, — начал он, — это наш последний совместный год. Я хочу, чтобы вы так же ответственно относились к клубу. Вы — его будущее. Обязательно покажите Карасуно, кто тут победитель! — Хорошо примите первогодок! — продолжил Нобуюки, — будьте дружные, вы же команда. Надеемся на вас! — А я, как капитан, хочу передать это звание Такеторе, — из-за стола встал и Куроо, — ты наш ас, а значит и капитаном можешь быть. Оставляю это на тебе. Но не зазнавайся! — Наши семпаи такие классные! — протянули Лев, Ямамото и Юки. Кенма и Тамахико с почётом похлопали в ладоши. — Ладно, парни, за развитие клуба! — выкрикнул прошлый капитан. — За развитие клуба! — последовали все. *** День почти закончился. На улице было темно и тихо. А тихо потому, что Куроо и Кенма сидели возле пруда, постелив на траву розовый плед. В отражении воды виднелось солнце. Такое близкое, большое, ярко-красное, дарит последние школьные и тёплые лучи. Это прекрасное зрелище, фантастическое и волнующее. Именно в этот момент улыбка самая искренняя и сказочная. Казалось, что закат открывает дорогу в новую жизнь, тяжёлую и серьёзную, свободную и манящую. — И почему мы не ходили сюда раньше? — спросил Козуме. — Не знаю даже... Но вид здесь правда красивый. — Верно, — глаза наполнялись пламенем. — Знаешь, время от времени я люблю вот так взять, просто посидеть, посмотреть на природу и красоту Японских закатов. Особенно когда они фиолетово-розовые. — Я слышал, что это мёртвые души так скрашивают их своим присутствием. — И ты веришь в это? — Не очень. Но легенда мне нравится. На несколько секунд Куроо замолк, наполняясь розовым оттенком. Мочки ушей покрылись пурпурным цветом, как и кончик носа. В глазах пробежала искра. Красивая такая, блестящая, дающая надежды искра. — Кенма, посмотри на меня. Парень повернулся в сторону Куроо. — Давай встречаться. Я люблю тебя всем своим сердцем. Ты делаешь мою жизнь ярче и краше. Я хочу думать о тебе всегда-всегда. При виде тебя с сердца падает груз, ускоряясь в темпе, а дыхание учащается раза в два точно, словно ты и есть мой смысл жизни. Глаза Тетсуро судорожно мерцали в свете заката, отражая все те беспокойства, что он копил так долго. Руки подрагивали в страхе отказа, а сердце беспокойно сжималось в груди. Козуме потянулся к Тетсуро, заключив с ним мягкий и нежный поцелуй, после чего своим лбом коснулся его и нежно прошептал: — И я тебя люблю. Поэтому буду с тобой встречаться, Куроо. Спасибо тебе.