Конец со словами: "Я люблю тебя, Тетсуро"

***

Из кухни бежевого цвета доносился приятный запах готовившихся тамагояки, который можно было почувствовать не только с кухни, но даже из коридора, спальни и зала, а он, в свою очередь, находился от места готовки дальше всего. Этот омлет был настолько свежим и вкусным, что любой человек ждал бы возможности его испробовать. На столе, освещаемым белой подсветкой, что-то постоянно происходило: то нарезание овощей на деревянной дощечке, то многоразовые добавления наивкуснейших приправ для вкуса тамагояки, то осторожные действия с лопаткой в сторону сковороды. Парень, стоящий в красном фартуке, неплохо практиковал свои кухонные навыки, ловко справляясь с поставленной задачей, а именно приготовлением вкусного завтрака для своего любимого человека в постель. Такие действия с его стороны можно было наблюдать достаточно часто, ведь забота в отношениях — это нечто необходимое и одно из самых приятных в период их развития. Порадовать вторую половинку хотелось всегда, но вот времени на эту деятельность оставалось не так уж и много, разве что на выходных, может, конечно, и в будни, но после этого устаёшь. Хотя стоит признать, можно и вымотаться, чтобы сделать ему приятное. Сзади послышались негромкие шаги, которые доносились из спальни. Они были слышны всё громче и громче, пока окончательно не достигли своей цели. Руки нежно обвили талию стоящего за плитой, лбом упираясь в спину. Дыхание парня, который подошёл сзади, ощущалось очень остро, из-за чего изо рта медленно прозвучал тихий, но до жути смущающий стон со стороны готовившего. Постояв так ещё пару минут, один из парней наконец-то произнёс: — Мм... Я тут тебе завтрак в постель делаю, хотел порадовать, а ты весь сюрприз испортил... — Знаешь, запах был таким манящим, что я проснулся, пошёл на кухню, а тут ты в фартуке... Это выглядит... Очень возбуждающе. — Ты настоящий извращенец, Куроо, — с улыбкой на лице проговорил Козуме. — Хорошо, пусть будет так, но давай постоим ещё немного... — Хорошо, но только до тех пор, пока я готовлю. — Аа, чёрт, пускай тамагояки будут жариться вечность, — прошептал Тетсуро, зарываясь лицом между плечом и шеей парня. Запах омлета становился всё вкуснее. Оставалось буквально пару шагов до его окончательного приготовления. Кенма выключил плиту, почти не двигаясь с места, положил лопатку в раковину, достал прозрачные тарелки, кухонные приборы, такие как нож и вилка, после чего принялся накладывать завтрак. — Ну всё, Куроо, еда готова, пойдём за стол, — с заигрывающей ухмылкой промолвил Козуме. Тетсуро освободил парня, потянулся, из-за чего его спина издала неприятный хруст. Оба уселись за стол. — Ох, Кенма, когда ты так научился вкусно готовить? Помню, в старшей школе ты не был фанатом таких дел. — Ну, знаешь, это было около пяти лет назад... Сейчас мир кажется совершенно другим. Так что тот факт, что мне симпатизирует проводить время за готовкой, не должен быть чем-то потрясающим, — Козуме поправил прядь свисающих волос, которые не собрались в хвост. — Жаль, что это хобби у тебя появилось только тогда, когда ты вырос, — закидывая очередной кусок омлета сказал Куроо. — Хаха. Ну, знаешь, ты проводишь времени вне дома гораздо больше меня, так что я, как заботливый парень, должен вкусно тебя накормить. — И то верно. Цоканье вилок об тарелку не заканчивалось. Оба с аппетитом уплетали тамагояки, запивая его горячим кофе, который скрашивал завтрак с утра, а так же согревал замёрзшее тело. Тетсуро сидел в чёрной кофте, складки которой привлекали внимание из-за своей неряшливости. Положив ногу на ногу, парень осмотрел напротив сидящего: на нём было синее худи, и Куроо узнал его не сразу, поэтому у него сразу возникла, грубо говоря, претензия: — А я не видел этой толстовки у тебя. Осторожно жующий пищу, Козуме поднял кошачьи и хитрые глаза. Засунув омлет в рот, он промямлил: — Ну... Она твоя, — закрыв глаза и проглотив остаток еды, запивая его напитком, Кенма продолжил, — а что? — Да так, просто... Оставляй её себе. На тебе она смотрится мило. Козуме кивнул головой. — Кстати, Куроо, ты сегодня дома? Или опять подработка? — Нет, сегодня я отдыхаю, а вот на завтра запланирован матч, на который я должен посмотреть и отобрать играющих в юниорку. — Хорошо, понял... Тогда завтра запущу стрим. — Ага. Напомни, до какого числа у тебя отпуск? — До двадцать девятого. — О, так ещё целая неделя. Закидывая последний кусок омлета в рот, Куроо встал со стула, направился к раковине, включил воду, принимаясь за мытьё посуды. Козуме не переносил её мыть, так как после химических средств у него на руках были раздражения. По этой причине парень либо мыл посуду в перчатках, либо совсем к ней не притрагивался. Следуя за Куроо, Кенма положил тарелку на стол, после чего потрепал Тетсуро по голове, а он, в свою очередь, мило ему улыбнулся. *** На улице было прохладно, ветер волнующе заставлял входить в танец золотые листья деревьев и ветки. В такую погоду мало кто спешил выйти на улицу, что было вполне нормально, ибо куда лучше сидеть дома, в тепле и комфорте, нежели на улице, где лицо, закрытое шарфом, будет мёрзнуть и краснеть от похолодания. А это, к слову, чувство далеко не из самых приятных. Вот и Кенма лежал в мягкой и даже, как казалось, пушистой двухспальной кровати, посматривая в телефон, укутавшись в тёплый плед. Но вторая половина кровати была пуста, а причина в том, что Тетсуро был на работе. И Козуме очень не любил спать на ней один. Со своим парнем ему было привычно и комфортно, ласково и приятно. Ему нравилось лежать на его достаточно массивном плече, чувствовать его быстрое сердцебиение, а так же следить за спокойным дыханием. С ним Козуме ощущал себе в безопасности. Поэтому, когда Куроо уезжал, ему было дико не по себе, хоть и живут они во взрослой жизни уже около пяти, а то и чуточку больше лет. Кенма и сам имел работу, но в основе работал он заочно, так что дома проводил много времени. Так и сейчас. В комнате царила ”светлая“ темнота и жестокий холод, которые неприятно действовали против самого Кенмы, оседая с самых ушей до кончиков пальцев на ногах. Окно было закрыто, но не смотря на это, парню мерещилось, что ветер не на улице, а прямо у него в комнате за пределами пледа. Напротив стоящий от кровати компьютер одиноко страдал на столе, на котором было слишком много хлама: фантики от конфет, пару пустых чашек и тарелок. На микрофоне находились засохшие крошки от овсяного печенья, которые Кенма любил, в отличие от уборки. Ему уже двадцать два года, а он всё тот же Козуме подросток, который не любил убираться, готовый сутками пролежать в своей комнате, не высовываясь наружу. Но зато, повзрослев, он научился заставлять себя что-то делать во благо самого и других. Посмотрев на грязный стол, Кенма вздохнул, закатил глаза, но всё таки поднялся с тёплого местечка в страшный холод, с раздражённой миной направился в ванную за химическими принадлежностями. Руки потянулись к средствам: тряпка, перчатки, две брызгалки для деревянной поверхности. Козуме посмотрел на всё это и молил Бога о том, чтобы руки ему не разъело, потому что для парня эта проблема вполне существенная, которая раздражала больше тем, что постоянно нужно иметь мокрые, влажные перчатки, после которых руки превращались в недельную селёдку. Вернувшись вновь в спальню, Кенма принялся за уборку, после которой он планировал отдыхать ровно столько же, сколько и убирался. Химические средства после использования сразу вцепились в нос Козуме, самые сосуды, от чего тот громко чихнул, почёсывая пострадавший кончик носа, который покраснел. — Будь здоров! — прокричал только что вошедший в квартиру Тетсуро. Услышав то, как дверь закрывается, Козуме словно ребёнок бросился к парню, пока тот ещё даже не разулся. — Что так долго? — обняв Тетсуро произнёс Кенма. — Да вот, машина сломалась, точнее, колесо повредилось... Заезжал на монтажку, это заняло время. — А что не предупредил? — Я писал, ты в телефон давно заходил? — Мм... — Козуме достал из кармана телефон, включил его и заметил, что сообщение действительно было отправлено, — не увидел, прости... Сегодня совсем в менеджер не заходил, — отвечая на все присланные сообщения уныло проговорил Кенма. — Да всё в порядке, с каждым бывает, но лучше заглядывай туда почаще, всякое может произойти, — ответил недавно вошедший парень. Кенма несколько отошёл от Тетсуро, прислонился к белой стене, слепил руки меж собой. — Без тебя было скучно... Жаль, что ты не работаешь заочно... Я скучаю. — Ага, есть такое... Я тоже переживаю, когда нахожусь далеко от дома, но тут ничего не поделаешь, работа. — Да, к сожалению, — Кенма немного отвернулся, направляясь в комнату с целью продолжить уборку, — обед на столе, как поешь, приходи в спальню, фильм посмотрим, отдохнёшь. — Хорошо, Кенма, — Тетсуро улыбнулся, после чего Козуме окончательно покинул коридор, чтобы всё таки завершить начатое дело, а именно уборку. Через двадцать минут в комнату заходит довольный и сытый Куроо. Он потянулся за пультом от телевизора, который стоял напротив огромной кровати, на которой снова лежал Кенма. Тетсуро подсел к нему, включая сенсорный экран, который в тот же миг показал логотип телевизора. Кенма несколько ”подполз“ к коленям Куроо, на которые улёгся головой — парень расслабился. — Что будем смотреть? — поглаживая волосы лежащего произнёс Тетсуро. — Мм... Не хочешь аватара? — Можно и его, — на экране уже высветилась клавиатура с поиском. Куроо положил пульт на тумбочку, а сам облокотился спиной к стенке для удобства. Кенма всё так же наслаждался фильмом и уютом на коленях своего возлюбленного, изредка сопя во время просмотра. *** Запах больницы всегда ассоциировался у парня с заболеваниями и чем-то плохим. Каждый раз, когда ему нужно было её посещать, зубы, казалось, скрипели, руки немели, ноги становились ватными, из-за чего устоять на них всегда было сложно. Но, увы, делать нечего, ведь приём у врача — это дело обязательное, без которого можно получить осложнения даже в самой простой ангине. Но сегодня и сейчас больница была местом спасения, место, от которого зависела целая жизнь человека. А приход сюда было совершенно случайным и, даже можно сказать, незапланированным.