Приручить змея-искусителя

Divide et impera

Мы ошалело смотрели на отца, совершенно не понимая, как на него реагировать. Это было чем-то средним между неверием, настороженностью и робкой радостью и, возможно, надеждой. Я отвлеклась от своих раздумий, решив взглянуть на братьев. Шу задумчиво сложил руки в замок, упираясь локтями об стол. Сапфировые глаза брата задумчиво скользили по столу, пытаясь видимо ухватиться за какую-нибудь мысль. Почувствовав мой пристальный взгляд, он поднял свои глаза на меня. Сапфиры в полутьме сверкнули, легкая тень напряжения покинула их, оставляя лишь любопытство, которое он выразил выгнутой бровью. Я подозревала, что это движение он нагло украл у меня. Склонив голову к правому плечу, я глазами указала на замерших с разной пантомимой на лице братьев. Шу чуть видно ухмыльнулся, а после раздалось еле слышное шипение Рейджи. Я подавила смешок, когда поняла, что он решил его просто-напросто пнуть. Я прикоснулась к ладоням Аято и Лайто, тем самым создавая контакт кожа к коже.К моему большому сожалению после того, как наши способности пробудились, мы не могли переговариваться телепатически, если не прикасались к друг другу. В такие моменты мы оправдывали свое звание тройняшек, прилипая к друг другу намертво. Советую вам хотя бы сделать пристойный вид. Слева, где сидел Аято, раздался недовольный фырк. Что-то мне подсказывало, что его лицо собрало всю разнообразную палитру недовольства, на которую тот был способен. Лайто, услышавший мои мысли, подавил смешок, но я прекрасно слышала, как он в мыслях посмеивался над старшим братом. Не плохо было бы привести в себя Субару. Он всегда не в себе, если ты не знаешь, сестра. Закатив глаза, я предупреждающе царапнула Аято по внутренней стороне ладони. Он недовольно скосил на меня глаза, но решительно промолчал. Я же посчитала его молчание за согласие и покосилась на Лайто, который с легкомысленной улыбкой наблюдал за нашей немой грызнёй. На мой взгляд он лишь кивнул и повел руками в сторону Субару. Ветерок, созданный руками брата сдул чёлку младшего, отчего его волосы буквально встали дыбом. Сереброволосый сначала удивлённо хлопнул ресницами, а после злобно покосился на нас, сжав кулаки. Я примирительно подняла руки и улыбнулась ему, морщинка меж его бровей сгладилась, а сам он кивнул мне, еле слышно выдохнув. Наконец, собравшись с мыслями, мы посмотрели на отца, который за всё это время успел расположится во главе стола. С ухмылкой на лице он наблюдал за нами, сжавшимися в напряжении. Отец скосил взгляд в мою сторону и одобрительно кивнул. Я удивлённо приподняла брови, столкнувшись с ним взглядом, но решила подождать. — Наверняка вас интересует причина моего прихода. — начал отец, вертя вилку в длинных пальцах. Впрочем, тишина в столовой была ему ответом. Отец на неё лишь усмехнулся. А у меня неожиданно мурашки прошлись по загривку. — Вы все окончательно пробудили свои способности и научились значительно их контролировать, так что я решил заняться раскрытием потенциала ваших сил. — разглядывая нас, добавил отец. Я переглянулась с братьями, совершенно ничего не понимая. Это было странно, что спустя несколько лет отец неожиданно возвращается в замок Сакамаки лишь для нашего обучения, когда с этим прекрасно справлялись наши матери и нанятые ими учителя. — Поверьте, вам это понравится. — увидев наши переглядки, объяснился мужчина, глаза которого сверкнули золотом в темноте. Мне стало нестерпимо страшно. Казалось, что сам воздух стал неожиданно тяжёлым, отчего голова начала кружиться, хотя кислород нам особо не был и нужен. Стало так нестерпимо холодно, что из рта вырывались лишь сиплые выдохи. В следующую секунды же накатывал невыносимый жар, из-за которого чёрное кружевное платье стало ужасно тяжелым. Оно мешало, сковывало движения, липло к телу, отчего мне стало некомфортно. Глаза слезились, не видя перед собой ничего внятного, а по вискам скатывались капли пота, которые в следующую секунду становились льдинками. А потом все повторялось по новой. Двери столовой распахнулись, нарушая эту молчаливую пытку. В комнату влетели наши матери, которые, едва увидев Карлхайнца, удивлённо распахивали рты, жадно разглядывая его. Я судорожно схватилась вспотевшими ладонями за руки братьев, стараясь сохранять равновесие. Сквозь муть я смогла выхватить взглядом их изумрудные глаза, за которые хваталась всем своим ослабшим сознанием. Аято тихо шипел, оперевшись локтём об стол, и старательно удерживал свою голову, будто она стала совсем тяжелой. Он с силой сжимал мою руку, уставившись на борозды, которые я оставила своими ногтями. Набрав воздух в рот, он собрал все свои оставшиеся силы и дотянулся до Лайто, лицо которого было скрыто за рыже-красными волосами. Тот судорожно сжал наши запястья, но мы даже не зашипели, поскольку нам тоже было очень тяжело. Сил думать не было, но я прекрасно ощущала страх, плотно схвативший меня за загривок, как какого-нибудь котёнка. И в этом страхе были солидарны не только Лайто и Аято, но и остальные мои братья. — Жду каждого из вас по очереди к себе в кабинет. — отвлекся он от приветствия своих жён, мазнув по нам своим взглядом. — Еду вам всем подадут в личных покоях. Свободны. Мы мгновенно встали, добравшись до двери в считанные секунды. Совсем не по этикету. Но было до одури страшно оставаться с ним в одном помещении и я не понимала почему. Обернувшись на мгновенье, я увидела, как его янтарные глаза блеснули жадностью и интересом. Каплю пота, скатившуюся по виску, я стойко проигнорировала, но не его взгляд, режущий по лопаткам. Он смотрел на нас, как на подопытных крыс. Зацепив братьев за руки, я помчалась в свою комнату. Меня, как и их, била крупная дрожь. И хоть по своей природе мы были непревзойденными хищниками, королями демонического мира, даже мира в целом, но я чувствовала себя жертвой, на которую была открыта охота. Мы не говорили друг с другом, лишь крепче цеплялись за руки. Молча поели, но без особого аппетита. А после устроились на постели, что-то выискивая на потолке. Так и заснули втроем на одной постели. Когда рано утром я расцепила веки, то по привычке хотела их расчесать, но руки были заняты. С непониманием я воззрилась на братьев, которые облепили меня с двух сторон. Аято сгреб меня в охапку, буквально облепив. Из-за того, что он лицом уткнулся мне в шею, его волосы невольно щекотали мою кожу. А нога, закинутая на меня, вообще лишала возможности двигаться. Приподняв голову, я смогла увидеть Лайто, который прижался лицом к моему животу. Его пальцы я чувствовала на своей спине, хотя сам он сжался чуть ли не в комок. Я мученически вздохнула, откинувшись на подушку. И как мне выбраться отсюда? Недовольное ворчание, которое наверняка раздалось от Аято, вызвало злорадную улыбку на лице. Он открыл свои глаза, недовольно сощурившись. Я же приподняла бровь, намекая, чтобы он хотя бы отцепился от меня, на что тот растянул губы в ухмылке. Обалдел? Сама виновата. Я, подавившись от такого заявления, приподняла голову, чтобы посмотреть в лицо обалдевшему брату, который только удобнее устроился на мне. Хотелось его хорошенько треснуть, но на левой руке разлёгся он, а моя правая запуталась в волосах Лайто, который начал ворочаться, что-то говоря себе под нос. — … так хорошо спали. — зевнул он, подняв голову. — Не советую дёргаться. — попыталась предостеречь его я, но услышала лишь шипение. Я лишь вздохнула, пытаясь вытащить свою руку, чтобы помочь Лайто. Смеющийся Аято, который вообще не собирался видимо её отдавать, мне не очень помогал. Мы с Лайто, недовольно переглянувшись, уставились на Аято, который под нашими взглядами быстро стих. Хотя я слышала периодические смешки. — Ладно-ладно. — перекинувшись через меня, тем самым окончательно придавив к кровати, он аккуратно начал высвобождать волосы Лайто. — Да ты нарываешься, Аято. — зашипела я, когда он закончил. Мгновенно выкинув его с кровати, я встала на ноги, сложив руки по бокам. Почёсывая макушку, Аято тоже вскочил. Честно говоря, я была готова дать ему отпор, даже если для этого придётся вступить в драку. Мы были практически одинаковой комплектации и между нами была не такая уж и большая разница, чтобы бояться его. Зарычав, я была готова броситься на него, но между нами появился Лайто, который раскидал нас с помощью своей способности ветра. — Успокойтесь. — встряхнув руки, спокойно проговорил брат. — Все мы на взводе, но терять голову было бы плохой идеей. Отлипнув от подушки, я лишь согласно кивнула, окончательно успокоившись. Такие вспышки злости были редкими, но они били по мозгам так сильно, что отключали любое здравомыслие. Они были связаны с накоплением эмоций, что не то чтобы было вредно для нас, но превращало в бомбу замедленного действия. Например, смотря на Субару, который был слишком зажатым рядом с нами, я понимала, почему в каноне он взрывался от любой мелочи. Тихий, постоянно молчащий о своих проблемах и потребностях, подавляющий любые вспышки обиды и злости, ребёнок станет в будущем мечтой любого ремонтника. — Прости, брат. — кивнула я Аято, раскинувшемуся на полу. — И ты тоже, Канато. — приподнял он голову, сталкиваясь со мной взглядом. Хоть это и было сказано равнодушно, но глаза его говорили обратное. Когда Аято грустил или сожалел о чём-то, его глаза становились невообразимо малахитового оттенка. Изумрудных равнодушных глаз матери там не было. Нашу идиллию прервал стук в дверь, мгновенно приведший нас в чувство. — Ваши высочества, госпожа Корделия просила вас пожаловать к ней в комнату. — проговорила служанка, ожидая нашего ответа. Так как я отвернулась от Аято, то смогла услышать только его злое шипение. Но неожиданно сжавшийся Лайто, принявшийся нервно разглядывать пол, стал для меня неприятным сюрпризом. — Сейчас подойдём, Амелия. — сделав вид, что я ничего не заметила, ответила служанке. Нервно выдохнувший Лайто, пошёл к двери, но заметив, что мы даже не двинулись, обернулся с дрожью в глазах. — Вы не идёте? — улыбнулся он, правда улыбка его была нервной. Подняв задумчивый взгляд с пола, я мазнула им по Аято, который напряжённо поглядывал на меня. В его глазах был тот же вопрос, который мучал меня сейчас. Что, чёрт возьми, с ним такое? — Я жду, когда Аято соизволит подняться с моего белого ковра. — якобы недовольно произнесла я. Аято лишь молча поднялся, поняв мой посыл. Добравшись до злосчастной двери с металлическими ручками, мы на мгновение замерли. Зеркала в коридоре больше не было, но след оставшийся от моей способности был дурацким пятном на этих идеальных стенах. Он был напоминаем о моей несдержанности, слабости и неприятии. И хоть за два года я смогла научиться не видеть в своей способности врага, я ещё помнила те ощущения тревоги, когда страх прорывался наружу змеившимися трещинами. — Входите. — нарушил ход моих размышлений властный женский голос. Отворив двери, я увидела мать, раскинувшуюся на своём любимом кресле, больше похожим на трон. Она довольно скалилась, наверняка радуясь какой-то подлянке, причинённой Беатрикс или Кристе. Легко прокручивая свои локоны меж своих пальцев, она рассматривала нас, как самые лучшие трофеи в своей жизни. Мне это отношение к нам претило. Хотя при рождении она казалась мне идеальной женщиной со сломленной душой, теперь меня от неё воротило. Она была не двуличной сукой, а многоликой тварью без души и с красивым лицом. В её изумрудных глазах с каждым годом становилось меньше любви к нам, но появлялось то, что напрягало меня больше злости или жестокости — одержимость. Одержимость сделать нас идеалом, который эта женщина воплощает в своей голове. Идеалом, который с лёгкостью растопчет не только остальных детей Карлхайнца, но и весь мир. А когда мир прогнётся под нами, поставит на вершину её — создательницу этих совершенств. Возможно, что она нас даже никогда не любила. Но её любовь была последним, чего я хотела. Я понимала, почему тройняшки её убили. Даже если это было своеобразным проявлением вампирской любви, которое было для меня извращением. — У меня для вас замечательная новость, дети мои. — её алые губы исказились в предвкушающей ухмылке. — Карл, захотел обучать вас. Она с ожиданием воззрилась на нас, ожидая невесть чего — то ли молитвенных поклонений в свою сторону, то ли жгучих благодарностей. На секунду эта новость удивила, но, вспомнив, что отец нам это сообщал, я успокоилась. Надо же, она даже успела мной забыться из-за его ласкового приветствия. — У нас же и так множество учителей. — подал голос Аято. — Матушка. И то, как он добавил это пресловутое слово, было больше похоже на выплюнутое ругательство. — Он будет развивать ваши способности. — сузила женщина зрачки. — Как вам будет угодно. — чуть склонила я голову в притворном уважении. Аято непонимающе посмотрел на меня, в то время как Корделия довольно сверкнула глазами. Я собиралась подобраться к этой женщине так близко, чтобы она начала мне доверять, как себе. Пусть учит своему дрянному искусству соблазнения, поручает что угодно, делает из меня своё отражение, но ей уже не скрыться. Гнев, бурливший в венах, удалось скрыть от неё, но подавить я его теперь вряд ли смогу. Если, сжавшийся ещё больше Лайто, её рук дело. А я в этом не сомневалась, потому что видела её жадный блеск глаз, направленный на него. Скрыв глаза за волосами, который будто бы в насмешку были аметистовыми, я предвкушающе улыбнулась. Я убью тебя, Корделия. И сделаю это самым больным для тебя способом — с помощью твоей неразделённой любви. — Разреши идти, мама. — сложив руки за спиной, вопрошающе спросила я. Она лишь довольно улыбнулась, отпуская нас троих. Когда дверь захлопнулась, я прижала братьев к себе. Поняв всё без слов, Лайто только всхлипнул, Аято же крепче сжал нас, толи успокаивая, толи в поиске поддержки. Ты сделала ошибку, Корделия, тронув их обоих. И ты поплатишься за это. Поверь, это только начало.