Приручить змея-искусителя

II. Птичка, обустроившая свою клетку.

Если вы начинаете с самопожертвования ради тех, кого любите, то закончите ненавистью к тем, кому принесли себя в жертву.

Отточенными движениями служанка плавно расчёсывала мои аметистовые локоны. Невольно золотые глаза следили за каждым её движением из-за своеобразной скуки. Вздохнув, я перевела взгляд с её рук на своё отражение. Сколько всего успело произойти. Иногда даже не верится, что время так быстротечно, особенно для нас, вампиров. Я хмыкнула, опустив голову на собственную руку. За моим движением, не лишенным грации, с восхищением проследила Амелия, которая уже достаточно долго служит моей семье. Итак, что мне известно? Амелия — вампир-полукровка, рожденная от смертной женщины, но собственному отцу и даром ненужная. Тот, кажется, был из местной аристократии, к тому же не единожды женат. И женился он трижды лишь потому, что очень трепетно хотел завести сына, но по иронии судьбы получилась почти дюжина разномастных девчонок. А такое колоссальное скопление особей женского пола в одной среде обитания приводит лишь к глобальному серпентарию. В семье Ворник крутились такие интриги, что мне следовало радоваться, что я родилась в семье единственной девочкой. Серьезно, клубок интриг в семье Сакамаки принадлежал Корделии со всеми потрохами, но я подозревала, что отец прекрасно знает, чем дышит мамочка. Возможно, что он её интриги рассматривает через призму — чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Ему же более двух тысяч лет, почему он не мог зачать детей как-нибудь пораньше? Я бы вот не удивилась, если бы обнаружились какие-то мифические братья или сёстры, который давно уже живут не первую сотню лет. Хотя ни в аниме, ни в манге, ни в игрене упоминались неучтённые родственники, ни считая Кино, но он случай особенный и крайне непонятный, поэтому о нём и смысла нет думать. До примерных событий канона надо было ещё жить и жить. А пока надо было завоёвывать маленькую коленопреклоненную армию Корделии, которая ни сном ни духом, была о моих наполеоновских планах на неё. Так вот, исходя из её факта рождения, можно было сделать несколько выводов, которые были, если не верными, то хотя бы подталкивали меня к нему. Первое — Амелия, бастард аристократического рода, которая отчаянно желает чьего-то признания. У брошенных на произвол судьбы детей часто наблюдается зависимость от чужого мнения и одобрения, ради которых она готова достаточно на многое. Учитывая отношение Корделии к нижестоящим, то это изначальный провал по всем фронтам. Она вполне могла включить свой змеиный дар очарования, но морок спадал довольно быстро из-за недолговечности оного. Амелия наивная местами, но не идиотка точно. Второе — абсолютно каждая женщина всегда хочет быть самой прекрасной в глазах остальных, особенно мужчин. Тартар, ещё долгое время женщина будет считаться красивым приложением к мужчине, без зачатка собственных мозгов и проблеска мало-мальски какого-нибудь интеллекта, обязанная лишь быть прекрасной матерью и домработницей в одном лице. Сексисты, чтоб их. А в восемнадцатом веке их горадзо больше, чем в двадцать первом. Хорошо, что до вампирского совершеннолетия мы практически сидим днями напролёт в родовом особняке. Иначе бы я кого-нибудь убила ненароком. Не то чтобы Амелия была какой-нибудь замухрышкой или уродиной. Как раз-таки очень даже наоборот — широкая линия скул, подбородок слегка закруглен, ширина челюсти немного меньше ширины лба, овальная форма лица, прямой нос, темно-голубые, почти серые, глаза миндалевидной формы, темно-русые волосы, заплетенные в косы, которые та обычно закрепляла, чуть длинная шея бледного, как у живого человека, оттенка. В моём прошлом веке она считалась бы девушкой, приближённой к идеалу, но тут, в мире вампиров, со своей худобой, острыми локотками, едва заметными щеками, трогательным взмахом ресниц и чуть пухловатой нижней губой, считалась слишком не такой, то бишь мягкой. Вампиры были ценителями достаточно хищной красоты. Вторая натура, сокрытая в доспех грациозности. Обманная расслабленность, когда одного резкого движения достаточно, чтобы зрачки превратились в едва заметные щёлки, угроза, спрятанная в ласковом прищуре, мелодичность голоса, которая прямо-таки создана для привлечения очередной жертвы, гибкий тонкий стан и всё в таком духе. В общем да, они те ещё ценители прекрасного и древнего. Возможно, что у милой Амелии был некий комплекс неполноценности, связанный с тем, что она внешне отличалась от общепринятого вампирского стандарта. Даже от других, таких же рождённых полукровок, что уж говоришь обо мне, Корделии, Беатрикс или Кристе, которая до сих пор известна как Белая Роза. Да и Корделия остаётся желанной для многих мужчин, даже будучи замужней женщиной.А учитывая, что отцу она верной никогда не была, даже если трепетно его любила, то неудивительно, что Амелия невольно знала обо всех интрижках той женщины. Ну а как же, она ведь личная служанка её единственной дочери! Зависть к красоте, зависть к мужскому вниманию, зависть к более удачной судьбе. Тартар, какая идеальная почва, удобренная презрением к себе, я просто не могу. Я начала тихонько напевать про себя, что её уже не удивило, поскольку я такое проворачивала не первый год. Многие знают про мысли, чувства и желания, которые вибора могли внушать, но доступно это было только высшим, да и то не каждый любит тратить время на постоянное обновление данного морока. Корделия была мастерицей в этом деле, так что Амелия правильно её опасалась. Другое дело, что она совершенно не видела опасности в её отпрысках, потому что мы и вправду считались вампирами. Патриархальные устои общества, в котором гены отца заведомо сильнее материнских. А ведь генетику как науку откроют только в тысяча девятисотом году, какой кошмар! Но это было мне только на руку. Драму я любила только ради драмы. Тихий, едва ритмичный, напев ласкал её уши, отчего она сама вся как-то расслабилась под действием песни. Интересно, как она отреагирует на полноценную песню со словами? — Мечтаю стать тобой Сложность в простейшей просьбе Моя душа — отстой Твоя намного лучше. Отражение Амелии застыло, а сама она бездумно смотрела в зеркало, пока я тихонько поглаживала её по почти человеческим пальцам. — Нету проблем Одна твоя лишь ценность цена-а-а А-а-а Ты — мечта воплоти И ты же — центр вселенной Краски с картины Дали Завидуют, несомненно Ты одним тиражом Смесь крови с молоком Где-то между небом и землëй. Она крупно вздрогнула, но я продолжала петь. Голубо-серые глаза наполнились слезами, отчего она тихо взвыла. — Слухи сказали — я бездарность Моя слабость Твой успех для меня — опасность. Зависть. Она задрожала, руками обхватив себя в жесте защиты, ну или ещё попытки. Крупные слёзы продолжали бездумно скатываться по её лицу, а зубы едва заметно щёлкали.Девушка шумно осела, облокачиваясь телом об стул, на котором я продолжала сидеть, нашёптывая последнее слово ей как мантру. Тишину комнаты нарушило еле слышное шуршание ткани, пока я поднималась со стола и снова присаживалась, но уже перед Амелией, которая всё также бездумно продолжала смотреть сквозь меня. — Амелия? — схвати ту за плечо, позвала я. — Амелия, с тобой всё в порядке? — Госпожа? — пришла в себя девушка, тряхнув головой. — Просто мне как-то поплохело, извините меня, пожалуйста. — Неужели ты так плохо питаешься? — деланно удивилась я. — Это плохо, Амелия, так дальше продолжаться не может. — Что? О чём вы госпожа? — спросила Амелия, вставая на ноги. — Матушка тебя совсем заработала. — цокнула я, развернувшись к двери. — Мне ты нужна целая и здоровая, Амелия, а не падающая в голодные обмороки. — Не нужно, госпожа Канато! — упала та на колени, схватившись за подол моего платья. — Пожалуйста, не говорите ничего госпоже Корделии, я чуть-чуть отдохну и снова буду в порядке. Я беззвучно хмыкнула, поспешив скрыть удовлетворённую улыбку, а после повернулась к чуть ли не к плачущей девушке. Практически на готовенькое пришла! — Ну, если ты так хочешь. — пробормотала я, решительно вздохнув. — Тогда возьми крови из моего личного склада, Амелия! — Что вы, госпожа… — шокировано промолвила девушка. — Я же не могу так! — Можешь-можешь! — выдохнула я, подтолкнув ту к выходу. — Я не допущу, чтобы моя подруга ходила больной. — Какая подруга, госпожа? — грустно улыбнулась та в ответ на фразу. — Вам же совсем не по статусу. — А это будет наш маленький секрет, Мел. — шкодливо подмигнула я ей. — Давай, иди отдохни и возьми моей крови, передай, что под моё личное разрешение! — Благодарю, госпожа. — низко поклонилась та, сжав ладони на месте практически небьющегося сердца. Я подбежала к ней, поспешив выпрямить девушку. Картина трогательных ресниц, обрамлённых невинными слезами, согнутых в печали бровей и сжатых губ заставила меня умилиться. — Никакой госпожи, Мел. — улыбнулась я, вытерев слёзы девчушке. — Когда мы наедине, то можно просто Канато, ты же мне практически как сестра! Она поспешно кивнула, а после выбежала из комнаты, отчего я едва выдохнула. — И вправду милашка. — задумчиво хмыкнула, размазав её слёзы по пальцам. — Если будет хорошей девочкой, то найду ей неплохого парня. Факт-номер-хрен-знает-сколько: вампирские слёзы априори ядовиты для всех, кроме их носителя. Последствия от них чуть не как от кислоты, поэтому лучше даже не притрагиваться к ним, если не хочешь впоследствии долго регенерировать. Но поскольку Амелия полукровка, то пострадать от её слёз мне не грозит, по крайней мере на физическом уровне. — Всё страньше и страньше. Всё чудесатее и чудесатее. Всё любопытственнее и любопытственнее. — пробормотала я, закатив глаза.

***

Со всеми своими наполеоновскими планами я чуть не забыла, что после полудня должна была заглянуть к отцу, который твёрдо решил осесть в родовом особняке на некоторое время. С одной стороны это мне даже на руку — Корделия занята больше соблазнением отца, чем своими подковерными играми, с другой — я даже не пыталась обманываться, для двухтысячелетнего существа моё желание убить Корделию рано или поздно выйдет наружу. Вопрос лишь в том, будет ли отец что-то предпринимать или позволит, как и в каноне, грохнуть тройняшкам их собственную мать? Я чуть не споткнулась перед дверями его кабинета от нагнавшей меня мысли. Он вообще тогда что-то почувствовал от убийства собственной жены? Ему же закономерно всегда было на неё плевать, что он никогда не скрывал в играх. Чего стоит только сцена, когда она, всё такая же красивая и снова воскресшая, спрашивала его, любил ли он её когда-нибудь или ему нужна была только её кровь. В ответ она не получила ничего, кроме собственного повторного убийства, что буквально было мечтой всей её жизни. Я ей… ответил, что мертвым должно вернуться туда, где им следует быть. Прощай, любимая Корделия. Даже смешно, он был готов исполнить её самую заветную мечту, но полюбить эту женщину так и не смог. Эгоистично-жертвенная вампирская любовь, при которой объект твоего воздыхания должен всецело принадлежать только тебе одному. Какие-то яндере замашки у всех поголовно. Жалкая любовь, на мой взгляд. Что же это за чувства, которые ты чуть ли не насильно разделяешь с тем, кого боишься, презираешь, ненавидишь или просто равнодушен. Вампиры — вершина эволюции по сравнению с человеком, но любить также искренне и чисто они не научились. Ты позабыла: я свободы Для заблужденья не отдам. Я хмыкнула, толкнув двери за ручки. Особенно не беспокоилась, поскольку знала, что отец уже меня ждал. Отец оторвался от каких-то бумаг и хмыкнул, оглядев меня с ног до головы. Да, я сегодня прямо-таки выгляжу, как божий одуванчик в своём белом платье с лёгкой шнуровкой и с распущенными волосами, передние пряди которых закрепили позади таким же белым гребнем с причудливыми золотистыми узорами, похожими на очертания цветов. Так-то вампирская мода меня приятно порадовала. Никаких высоких париков, корсетов, панье, миллионов слоёв нижних юбок и другого подобного издевательства над организмом. Такая высокая доля смертности вообще не была удивительной, учитывая моду на всякую дрянь, которая больше вредила, чем помогала. Знаменитый мышьяк, платья из тонкого муслина, из которого можно было воду выжимать после свистоплясок на балах, потом ещё ехать и морозиться в каретах, позже умирая от пневмонии ли ещё чего, не стоит забывать про парики, в которых мог жить целый зоопарк. Спасибо, что я вампир, одним словом. — Итак, Канато, я очень доволен твоими успехами. — без предисловий начал Карлхайнц, задумчиво покручивая перо. — Особенно с твоей способностью. Контроль, конечно, хромает, но дело наживное, дорогая дочь. Открыв нижний ящик, он вытащил пару пробирок, вид которых меня не очень воодушевил. Зачем это ему сейчас во время разговоров со мной, скажите, пожалуйста? — Не бойся, Канато. — оглядев меня, сказал с улыбкой отец. — Мне всего лишь понадобиться твоя кровь для парочки экспериментов. Тартар, какого хрена, отец?