Вторая смена. Жаркий июль

Утром Юра проснулся и не сразу понял, где находится. Горн звал на зарядку. Поторапливая ребят, натянул спортивную форму, прошелся пятернёй по волосам. В палату заглянул Володя и позвал всех строиться. Стараясь не смотреть на него, Юрка автоматически выполнял упражнения, но как нарочно в голову лезли воспоминания о той самой зарядке, с которой все началось. Стройные ноги, красные шорты и неожиданное возбуждение при виде человека одного с ним пола. Линейку и завтрак пережил на автопилоте, отгоняя навязчивые мрачные мысли. После завтрака было запланировано купание, отряды отправились на пляж. Ребятня шумела, предвкушая веселье, да вот только помощнику вожатых было совсем не радостно. Володя упорно смотрел мимо и обращался только по делу. Река искрилась на солнце, ослепляя бликами. Тёплый ветерок гнал по воде рябь. Хотелось растянуться на песке и смотреть на перышки облаков в высоком небе. Но Юрке велели стоять в дальнем конце лягушатника и следить за малышами. Володя контролировал их в другом углу, а Лена — у берега. Когда купание закончилось, ребят еле вытащили из воды. Юрка подгонял барахтающегося Олежку, который все пытался показать, как он умеет плавать по-собачьи, и поднимал фонтан брызг. Перед ними шёл Володя. Теплые капли скатывались по его спине, и Юрка невольно провожал их глазами. Как ему хотелось провести пальцами по слегка подзагоревшей, но все равно ещё очень светлой коже, коснуться намокших завитков волос у самой шеи, вдохнуть знакомый запах! Это же какая-то немыслимая пытка! И тот, из-за кого были все эти страдания, за весь день ни разу не посмотрел на него. Не сказал ничего кроме сухого «Доброе утро, Юра! Помоги, пожалуйста, построить отряд на завтрак». Тем временем Лена уже усадила ребят на полотенца, велела всем надеть панамки и приготовилась читать вслух «Приключения Незнайки и его друзей». — Лен, я могу пока поплавать со своими? — спросил у неё Юрка. — Конечно, иди, Юр. Я позову. Миха и Ванька устроили заплыв на скорость, и Юрка хотел пойти к ним, чтобы отвлечься от своих унылых мыслей. Но когда он подошел к воде, его окликнули: — Юра, привет! — Анюта! Привет, как дела? — Хорошо. А почему ты не в первом отряде? Ты теперь что, вожатый? — Ну вроде того. Такие правила игры. За год Аня заметно изменилась. Она уже не была той тоненькой девочкой с косичкой. Новая стрижка и округлившиеся формы делали её взрослее. Юрка немного смущался от того, что они стоят друг перед другом едва одетые, поэтому предложил пойти поплавать. Но Аня ответила: — Пошли лучше пройдемся. А то от сидения уже ноги затекли. Они пошли вдоль берега, перебрасываясь ничего не значащими репликами. За год отвыкли друг от друга, поэтому разговор не клеился. Юрка начал рассказывать про происшествия прошлой смены, про спектакль и вдруг буквально почувствовал на себе пристальный взгляд, как будто ему прижгли спину горячим углём. Он обернулся, но ничего не заметил. Они довольно далеко отошли от пляжа, было жарко, и Аня согласилась вернуться вплавь. Выходя из воды, она оступилась, и Юрка подхватил её, но все равно они оба упали, подняв фонтан брызг. Хохоча, кое-как поднялись и направились к берегу. Где-то сбоку блеснули солнечные зайчики, похоже, от чьих-то очков. Но Юра не стал оборачиваться. Наверняка Володя что-то увлечённо пишет в своей тетрадке. В тихий час утомлённые купанием дети быстро угомонились, и Юрка вышел на улицу. Он решил во что бы то ни стало найти Володю и поговорить с ним. В конце концов, невозможно вот так жить, не глядя друг на друга. В тишине умолкнувшего лагеря было слышно, как стрекочут кузнечики, с низким жужжанием пролетел толстый жук. Пахло скошенной травой и немного краской. Солнце ослепило его после полумрака задёрнутых штор, но когда он привык к свету, от увиденного его обдало жаром. На карусели, на ИХ карусели сидели Володя и вожатая третьего отряда. Они медленно кружились и о чём-то разговаривали. Девушка смеялась и, запрокидывая голову, потряхивала пышными каштановыми волосами. Похоже, Володя отлично проводил время. Утром на линейке Юрка чуть шею не свернул, пытаясь разглядеть эту Юлю. Она была выше среднего роста, стройная, с отличной фигурой. Мечта любого мужчины. Может, и в Володе ей удалось пробудить то, что он так тщетно пытался в себе найти? Юрка вернулся в корпус, плюхнулся на кровать, и чтобы чем-то себя занять, достал привезённый томик сонетов. Сам не заметил, как увлёкся, особенно, когда ему попались строки, настолько точно выражающие его мысли. Ты — музыка, но звукам музыкальным Ты внемлешь с непонятною тоской. Зачем же любишь то, что так печально, Встречаешь муку радостью такой? Где тайная причина этой муки? Не потому ли грустью ты объят, Что стройно согласованные звуки Упреком одиночеству звучат? * Видимо, он задремал и проснулся от воплей малышни — они затеяли битву подушками. Спросонья Юрка рыкнул на них, велел убирать постели и топать на полдник. Ни румяная ватрушка, ни сладкий чай не могли поднять настроение. Есть не хотелось совсем. После полдника все разошлись по кружкам, а Юрка не знал, куда себя деть до ужина. Закралась мысль пойти к иве, чтобы убедиться, что Ю+В все еще там, на стволе, что ему это всё не приснилось, как вдруг его окликнул Володя: — Юра, нам надо поговорить. Наконец-то! Неужели его заметили! Юрка собирался съязвить в ответ, но Володя продолжил: — Нам надо решить, какой спектакль мы будем ставить. Ко мне подходила Ольга Леонидовна, завтра мы должны дать ей список с предложениями. — Хорошо, давай решим. Хоть что-нибудь уже решим, — мрачно ответил Юрка. Он был так зол! Оказывается, это чисто деловой разговор. Володя позвал его на лавочку возле эстрады. — Я тут прикинул, — он открыл свою тетрадь, — можно попробовать поставить «Тимур и его команда» или сценки из «Денискиных рассказов». Ольга Леонидовна сказала, что можно что-то повеселее в этот раз. — Знаешь, я привёз книгу «Сценарии для школьных спектаклей». Там есть сказка «Двенадцать месяцев» и пьеса по «Волшебнику изумрудного города». — Какой ты молодец! Можно мне посмотреть? Это отличная идея, если… — Послушай, Володь, я так больше не могу, — оборвал его Юрка, — Скажи, я что, все это выдумал? Между нами ничего нет и не было? Я зря приехал? Какой же я дурак! Володя молчал. Юрка уже был готов встать и уйти, как вдруг услышал: — Я весь извёлся за пересменку. Я места себе не находил, представить себе не мог, что больше тебя не увижу. Но я утешал себя тем, что, возможно, ты постепенно забудешь. И меня, и то, что было. Начнешь жить нормальной жизнью. Ведь это я моральный и физический урод, с этим ничего не поделаешь. Но я не хочу сбивать тебя с пути. Пусть у тебя будет хорошая жизнь, девушка, а потом семья. Я сегодня смотрел, как ты гулял с той девочкой. Не скажу, что мне было легко, но я радовался за тебя, честно! До Юрки не сразу дошел смысл этих слов, уж очень сильно он был обижен. Но как только он понял, что Володю опять затянуло в омут самобичевания, на него снизошло озарение. — Так это ты опять? Снова здорово?! Я же тебе ещё тогда сказал, в этом нет твоей вины. Это произошло со мной помимо твоей воли. И вроде же мы договорились, и всё было хорошо. Зачем ты мучаешь и себя, и меня?! Зачем снова меня отталкиваешь? — Я вот как раз подумал, что нам надо поговорить, а то вдруг ты опять надумаешь сбежать. — Я бы и сбежал, а то еще и похуже, — буркнул Юрка. — Что похуже, Юра? Что? — Да так, не бери в голову. Ладно, раз уж ты так переживаешь из-за всего этого, я постараюсь держать себя в руках. Поиграем в игру «мы просто товарищи». Но я не понимаю, как ты так можешь? Ты же говорил, что… ну ты помнишь. — Что влюбился в тебя. Я все помню, Юра. Но это моя беда, и незачем мне портить твою жизнь. — Да что же ты заладил про мою жизнь! Много ты понимаешь! Я наконец-то начал понимать самого себя, снова начал играть, всё благодаря тебе. Я хотел стать лучше, чтобы ты мог гордиться мной. А ты… — Я горжусь, я честно горжусь. И любуюсь. Но ведь это неправильно, Юра, — голос его звучал уже не так уверенно. — Неправильно, это когда сердце болит так, что хочется его вынуть и выбросить в реку. Когда весь мир вертится вокруг одного человека, а он не хочет тебя замечать. Но если тебе так спокойнее, то я согласен. Или лучше выкину какой-нибудь фортель, чтобы меня выгнали из лагеря, тогда тебе не придется видеть меня каждый день. Да я бы сдох, если б мог! — в отчаянье крикнул Юрка. Вдруг Володя встал и резко бросил «Пойдём». Юрка двинулся за ним. Они прошли к эстраде, обогнули её и углубились в густые кусты, образовавшие плотные заросли позади сцены. Юрка решил, Володя хочет увести его подальше, чтобы их не заметили, но тот уверенно двигался вперёд. Сухие ветки царапали руки, под ногами хрустели прошлогодние листья. Судя по всему, давненько там никого не было. Подойдя к заросшим высокой травой ступеням, Володя порылся в кармане и достал ключ. Затем поднялся по лесенке и отпер еле приметную дверь. Юрка удивился, зачем другу понадобилось выходить на сцену, причём таким странным путем, но последовал за ним. Однако на сцену они не попали, а оказались в небольшом, может, чуть шире метра, помещении, заваленном какой-то рухлядью. Пахло пылью и какой-то ветошью. Володя закрыл дверь и запер ее на ключ. Потом обернулся и крепко обнял Юрку, да так, что у того хрустнули кости. — Юрочка, Юра, прости меня! — бормотал он — Я хотел как лучше. Я думал, у меня получится. Но у меня нет сил видеть, как ты мучаешься. И сам я весь измучился! Юрка сначала немного опешил, но когда пришёл в себя, тоже обвил Володю руками и уткнулся носом в его плечо. — Ты дурак, — только и смог произнести он. Слёзы брызнули из глаз — он просто не в силах был их сдержать. — Я дурак, — согласился Володя. И поцеловал Юрку куда-то в ухо. Они не знали, сколько так простояли. Им не надо было ничего говорить, даже целоваться было не обязательно. Просто стояли, обнимая друг друга, понимая, что им просто невозможно друг без друга. Наконец Юрка заговорил: — Слушай, а что это за место? Сколько лет езжу в лагерь, а про него не знал. Я думал, эта дверь со сцены никуда не ведёт. Ни разу не видел, чтобы её открывали. — Я случайно обнаружил. Попросил у Саныча ключи от подсобки в кинозале, а он их по ошибке кинул в ящик со всяким хламом. Он зачем-то хранит целую кучу старых ключей. Я пока там рылся, нашел связку с биркой «эстрада». Решил посмотреть, куда ведет дверь со сцены, вдруг бы пригодилось. С трудом открыл, а тут вот. — Интересное местечко, — Юрка ослабил объятие. — И о нём никто не знает, похоже. — А свет здесь есть? А то я вообще ничего не вижу. — Здесь есть розетка, но нет светильника. Надо что-то придумать. Давай завтра в тихий час устроим здесь уборку, и тогда у нас будет укромное место для встреч. Ведь мы должны быть очень осторожны. Тогда никто не принял всерьёз слова Маши, но если мы подадим повод, могут и вспомнить. — Я все понял. Буду осторожен и бдителен. Резидент не допустит ошибки! Володя притянул его к себе. Нащупал губами нос и опустился ниже. Сначала слегка прикоснулся к губам, затем настойчивее прильнул к ним. — Как же я соскучился по тебе! — пробормотал он, почти не отпуская Юркиных губ. — Я тоже. Знаешь, чего мне стоило сюда вернуться? — Ты мой герой! А теперь пошли, пока нас не хватились. Сначала ты, а потом я. * Уильям Шекспир, Сонет № 8