Восход Черасте

Гермиона

      Понравилось ли мне стоять в объятиях Тома сегодня утром? Я с уверенностью отвечу «да», и пусть я не сказала ему этого прямо, но думаю, он сам понял мои запутанные чувства. Мне понравилось ощущение его лежащих на моей талии рук, как он проводил пальцами по спине, а глаза выражали интерес к моей персоне и мыслям, роящимся у меня в голове. Пусть Том и сказал, что я самая непонятная женщина в его жизни, в чем я сомневаюсь, он все равно понял, что мне НЕ неприятно находиться в его объятиях.       Пройдет время, и я буду вспоминать первое утро в качестве миссис Реддл, с улыбкой ли или просто с теплым щемящим чувством в груди, но одно я точно буду проигрывать у себя в голове: ощущение, будто я за каменной стеной, что я в безопасности.       Мой муж теперь единственный мужчина, не связанный со мной кровью, которого мой разум не воспринимает как потенциальную угрозу для тела и психического здоровья. Как сам Том и сказал, теперь я подсознательно вижу в нем своего защитника, и от его правоты мне хочется закатить глаза так, чтобы они смотрели внутрь и не видели ухмылку мужа.       Однако, разве что душа начинает ныть о том, что она находится в полном раздрае от присутствия Тома в непосредственной близости. Весь он пробуждает во мне одновременно столько эмоций, начиная с удивления и страха и заканчивая желанием вступить в его игру, придуманную лично для меня. Вот только я не знаю правил.       На этом всем, конечно же, утро не могло закончиться нормально. Завтрак в кругу теперь моей практически полной семьи не прошел гладко. Мама не явилась ко столу, потому что, наверняка, все еще зализывала свои раны. Том смог не только навредить этой женщине физически, но и пошатнуть ее гордость. Для женщины-вдовы в мафии нет ничего важнее ее гордости, но от той осталась лишь горстка пепла и следы собственной крови на простыне.       И вот надо же было такое ляпнуть на завтраке — рассказать, как мама подогревала напряжение в и так не простой и важный для меня день, как угрожала мне. Теперь, помимо разговора с дедушкой, меня будет ждать допрос с пристрастием от самого босса мафии?       Тома явно заинтересовало то, что я упомянула, как моя мать, получается, клеветала на него. Несмотря на это, муж не подал виду, что ему интересна моя добрачная жизнь в стенах поместья Дагворт-Грейнджеров. Но как Том и сказал, как у человека, управляющего мафией и замечающего любые детали в окружении, у него получилось по моим реакциям на мать и на ее поступки понять суть наших с ней отношений. Это было для меня открытием в нем.       Еще в Томе меня удивило, что он сказал куда едет и цель поездки — договор с Морелли. Я пусть и без опыта в отношениях с мужчинами нашей мафии, но из сплетен и разговоров женщин на званых ужинах «Volo della morte» знаю, что они не распространяются о своих делах, не обсуждают их с женами, любовницами, сестрами, в отличие от Тома. Может, конечно, это была разовая акция, или есть еще подобные исключения в лице его ближнего круга, но последних я не знаю, поэтому к моей ситуации они не относятся. Муж сказал, что мне надо привыкнуть к тому, что он будет рассказывать о том, куда он уходит работать, и что будет делать, естественно, умалчивая о кровавой стороне бизнеса мафии. Меня это все не только удивило, но и даже порадовало, ведь это означало, что Том в какой-то степени доверяет мне.        Либо это были лишь мои домыслы.       Когда речь зашла о том, что в новый дом я поеду только с Валерио, что-то кольнуло мое сердце, потому что личные глупые ожидания, что я заеду на территорию дома мужа вместе с ним самим, не оправдались. Радостное послевкусие от обещания Тома сменилось горьким привкусом, как после отвратительного лекарства, которое должно будет помочь.       Конечно, Том не откажется от своих дел с Морелли ради того, чтобы отвезти меня туда, где мы теперь будем жить как семья, — это все только мои девичьи мечты о первых днях замужества, которые я придумала лет в двенадцать. Мне стоило подготовиться к тому, что любое из моих ожиданий может разрушиться под весом реальности, разбиться о толстую стену, возведенную Томом. И вообще следовало помнить, что я вышла за capo dei capi, а не простого человека. У мужа не будет на меня времени.       Боже, я начинаю думать как моя мать — про семейный очаг и так далее. Пожалуй, даже задумываться о создании полноценной семьи еще рано, сначала предстоит хотя бы привыкнуть к новому месту жительства и правилам в новом доме. Насчет последнего как раз собиралась спросить Валерио, потому что, мне кажется, если я задам этот вопрос именно ему, то он не посмотрит на меня как на умалишенную и не пустит тихий смешок, как это любит делать Том. А еще сам младший брат босса тоже не так давно, ну может год назад, переехал сюда, в Британию, и ему, наверное, тоже рассказали о правилах.        У всех же семей они есть, да?       Но все раздумья о Томе и его братьях меркнут перед мыслями о дедушке и маме. Я видела, как за секунду погасли огни в глазах деда, который был готов наброситься на босса практически ни за что. Да, может Том и перегнул палку, но если смотреть с моей стороны — то, что он сделал моей матери, было необходимо, она бы не уяснила ничего на словах, поэтому и пришлось показать на пальцах. И так же понятно, что глава семьи Дагворт-Грейнджеров будет разносить всех в пух и прах за невестку, за которую он отвечает. Мне пришлось заступиться за Тома, пожертвовать спокойствием дедушки, чтобы не возник конфликт между семьями, к которым я принадлежу.        Теперь же думаю: не слишком ли резко я поступила?       Том заверил, что дедушка сам разберется с мамой и что придет время нам с ним поговорить, и я послушала его, приняла и немного успокоилась.        После того, как мы закончили собираться, муж проводил меня к ожидающему Валерио. Было действительно умно подогнать машину для моих друзей к другому входу, чтобы они не пересеклись с Морелли. В любой момент знание о том, кто входит в круг моего общения, может стать пагубным как для меня, так и для Тома.        Дедушки не было на улице, что порядком меня огорчило. Мои плечи, до этого находящиеся в напряжении, опустились и расслабились, а руки вцепились в ремешок маленькой зеленой сумочки, в которой лежали телефон, кредитница и жвачка с пудреницей. Я думала, что смогу увидеть дедушку перед самым отъездом, не мог же он вот так не попрощаться. Может, еще спустится.       Стоило мне выйти, как глаза зацепились за огненные волосы Джинни, переливающиеся под теплым солнцем. Моя подруга прощалась с Валерио, и, я бы сказала, весьма интимно, — стояла в его объятиях и что-то шептала в губы с легкой улыбкой. Картину портили только следящие за ними ее старшие братья, метающие предупреждающие и одновременно раздраженные взгляды на итальянца. Гарри в этот момент что-то проверял в сумке, лежащей в багажнике.        Валерио отошел только когда Том резковато подозвал его, чтобы тот открыл багажник, но напоследок поцеловал мою подругу в лоб. Это было так мило и романтично, и в то же время немного стыдно, что я застала такой момент. Мои щеки слегка покраснели, потому что я считала, что такой момент единения душ двух влюбленных должен проходить в более безлюдном месте. И уж точно не перед семьей. Откровенное проявление любви было для меня чуждым, исключением являлась свадьба, где всем обязательно нужно было увидеть наш с Томом первый поцелуй, поэтому и реагировала на подобное как девица из монастыря. Но стоило вспомнить, как на вечеринке Флинтов Джинни с Валерио пихали языки друг другу в глотку при всех, так что Бог с ними.       Я подошла к подруге первой и крепко обняла ее, чтобы запомнить это чувство, запах ее духов и профессионального шампуня. Джинни в ответ тоже крепко сжимала меня, тихо посмеиваясь лучистым смехом.        — Если тебе захочется обсудить, как тебе надоело общество мужчин, ты знаешь, кому звонить, — первое, что сказала она, когда отодвинулась от моей шеи.       Захихикав, я закатила глаза от ее слов. Боже, если я устану от Тома с его братьями, то уйду с Джинни гулять на весь день, и только пусть кто попробует сказать мне идти домой.        — Обязательно, — сжав руки Джинни, ответила я, а потом махнула головой в сторону ее братьев. — Ты тоже дай знать, когда захочешь убить своих братьев — наша семья специализируется в этом.        О-ох, у самой в глазах потемнело от этой шутки, а подруга вытаращила глаза и про себя хмыкнула.        Отойдя от нее, я уже было хотела обратиться к Рону и Гарри, но услышала позади шаги. Они были тяжелые, а в аккомпанемент им доносился звук палки, задевающей траву.        Дедушка успел вовремя.        Он остановился, когда я мимолетно посмотрела на него, молчаливо прося подождать. Он сразу все понял и кивнул, располагая обе руки на темную трость с рукояткой в виде ворона.        Забавный факт с этой тростью. Когда дедушка пользовался ею, я всегда сравнивала его с Казом Бреккером из дилогии автора Ли Бардуго. Прочла ее года три назад, и с тех самых пор невольное сравнение всегда возникало у меня в голове. А если еще учесть, что когда в мафии были проблемы и единственным путем ее решения были переговоры, дедушка брал именно эту трость, и порой после этих переговоров на ней была видна кровь... нетрудно было догадаться, что он использовал эту трость подобно Казу Бреккеру.        Подойдя ближе к ребятам, я обняла их двоих одновременно. Их теплые руки вселяли в меня надежду, что мы увидимся очень скоро.       — Мы будем скучать, — единственное, что сказал за них обоих Рон.       А потом они уехали. Сели в машину и так быстро отъехали, что я только мельком заметила, что за рулем машины сидел Себастьян.       Живой и невредимый. Спасибо, боженька, что уберег его от жесткого наказания, в котором была бы виновата я.       Бросив последний взгляд на машину друзей, рассекающую поле, я обернулась к дедушке. Искренне думала, что при прощании с дедушкой у меня навернутся слезы, которые будут течь рекой по щекам, но сейчас мне хотелось только улыбаться, чтобы он запомнил меня такой — жизнерадостной и смелой перед будущим.       — Прости меня, золотко, я был слеп на... — начал дедушка виноватым тоном. Только я могла услышать подобное, никто другой никогда бы не услышал вину в нотках его голоса.        — Когда мы встретимся, дедушка, — перебив его, я положила свои руки поверх его, вглядываясь в его похожие с моими глаза, — я все расскажу, и ты поймешь, что в этом нет твоей вины.        Он поджал губы и раскрыл свои объятия для меня. Прижавшись к нему, я услышала то, что он сказал почти шепотом:        — За кого бы ты ни вышла замуж, сколько бы лет ни прошло, ты навсегда останешься для меня маленькой любимой внучкой.        Чувство его любви ко мне окутало сердце. Оно, как защитный купол, огородило этот хрупкий орган от всех бед и несчастий, с которыми я столкнусь в будущем. Я всегда буду помнить то, что в любую непогоду смогу вернуться домой, к дедушке, и он примет меня с распростертыми объятиями.        — И еще, — отодвинулся дедушка, чтобы достать из внутреннего кармана пиджака ключи от моей машины. — Она стоит на крытой парковке на Бердж-стрит 20, заберешь, когда посчитаешь нужным.        — Спасибо, — приняв ключ от своей Audi, положила их в сумочку.        — Гермиона, поехали, — позвал меня Валерио, и когда я посмотрела на него, он улыбнулся своей блестящей улыбкой в ответ.        Взглянув на дедушку, а после задержав взгляд на уходящем Томе, я села в салон машины Валерио. Здесь пахло мужским одеколоном и немного ароматизатором для машины. Отделка салона была полностью черной, хотя я помнила, что расцветки могли быть и другими для этой модели; несмотря на это, стиль машины подходил Валерио. Пристегнувшись и положив сумочку на колени, я мимоходом поправила подол юбки. Мой деверь понаблюдал за этим копошением, а потом наконец завел машину, и мы поехали домой к боссу мафии «Volo della morte».

***

      — Валерио, пожалуйста, не гони так, — мое сердце начинало биться сильнее с каждым разом, когда мой теперь уже деверь обгонял кого-то на трассе на скорости сто пятьдесят километров в час.        Стрелка на спидометре не опускалась ниже ста двадцати минут сорок нашего пути. Мне пришлось даже закрыть окно, потому что из-за скорости поток ветра приводил в дикий беспорядок мои волосы. Мы ехали так, словно за нами гнались, но в пределах видимости не было никого подозрительного. Светящиеся цифры скоро начнут отображаться на сетчатке моих глаз, настолько пристально я следила за тем, как едет Валерио.       Он внимательно посмотрел на меня, оценивая степень моего страха, и стал мягче давить на педаль газа, переходя на более спокойную скорость.        — Спасибо, — я аж вздохнула от того, как полегчало, потому что я никогда не любила большие скорости, а затем снова открыла окно, чтобы насладиться свежим воздухом.        — Прости. Когда езжу на этой машине, забываю о том, что еду со скоростью света, — ухмыльнулся Валерио, обратно напяливая на глаза солнцезащитные очки, до этого спокойно покоящиеся на его макушке и поддерживающие его волосы.        Я немного призадумалась, вспоминая то, что однажды слышала после вечеринки Флинтов.        — Поэтому твой байк был в ремонте? — Точно помню, как Том пожурил на тему, что Валерио разбил его. — Потому что ты забываешь о скорости?        Чуть наклонившись туловищем вперед, я заглянула в лицо своего деверя, чтобы получше увидеть залитые румянцем щеки. Но он не отвел глаз, а, наоборот, начал пялиться в ответ, при этом нервно отбивая по рулю пальцами в каком-то ритме. Я бы сказала, что он был нервным или что-то его гложило, потому что у него подергивались то пальцы, то нога.       — Ладно, у меня есть с этим проблемы, — Валерио приподнял уголок рта и мельком взглянул в сторону, чтобы проверить и так пустую дорогу. — Но у меня достаточно денег, чтобы оплатить ремонт или купить новый байк, поэтому не сильно-то и парюсь.       Послушала бы я мнение его старших братьев на такое расточительство. То есть, по его логике, можно вообще не заботиться о состоянии того же самого байка, постоянно его ломать и не переживать об этом, потому что деньги все равно в любой момент покроют ремонт или покупку нового.        Хотя, имея безлимитные счета, деньги, добываемые на продаже наркотиков и отмывании, можно действительно забыть о том, что все-таки это ограниченный ресурс. Интересно, Ричард и Том так же относятся к своим деньгам, или они обучены финансовой грамотности?       — Мой байк в ремонте, потому что какой-то придурок решил сбить его машиной, когда тот стоял на стоянке.        — Чего? — недоуменно спросила я.        — Да один пьяный мужик решил подпортить мне так настроение. — Валерио опустил одну руку с руля и потянулся к телефону. — В тот вечер я как бы случайно увел у него девушку, и вот он мне так отомстил — впечатался в байк, когда отъезжал.       И этот парень целовался с моей Джинни?        — Надеюсь, это было до того, как ты начал подкатывать к моей подруге. И как это вообще можно сделать случайно?  — Ответа я не получила, зато реакция Валерио сказала все за него: он прочистил горло и, боясь смотреть в мою сторону, начал проверять зеркала заднего вида. — Ты сейчас серьезно?       Это получается, пока Джинни с замиранием сердца ждала сообщения Валерио, грезила о том, как будет проходить их первое свидание, он заигрывал с незнакомкой в баре?       Мне так захотелось дать ему подзатыльник.       — Слушай, я же говорю: случайно, — начал оправдываться Валерио. — И это было до того, как у нас с Джинни зашло все так далеко.       — Ну да, конечно, — скрестив руки, я гневно начала смотреть на него и, как это говорится, начала «громко думать».       — Я выпивал в тот вечер со своими знакомыми, и эта парочка была в том кругу. Мы друг друга вообще не знали, но девушке он, как я понял, надоел, и она полезла на меня, когда парень отошел к стойке бара, и начала целовать, чуть ли не засунув руку в мои трусы.        — Это отвратительно, — мне даже стало стыдно за девушку. Если хочешь расстаться с парнем, достаточно просто поговорить, а не вытворять такое. — У вас завязалась драка?       Валерио ехидно заулыбался:       — Нет, потому что ему вовремя напомнили, кто я такой.        Реддл-Морелли. Первая часть двойной фамилии даже не для посвященных была как знак «стоп» в любых намерениях навредить или высказаться в негативном ключе в сторону обладателя такой фамилии, ну конечно.        — Мы почти подъехали, — вдруг уведомил Валерио, вглядываясь куда-то вдаль.        Я посмотрела в этом же направлении и увидела вдалеке небольшой домик из бежевого старого камня с рыжей черепицей, что немного поблекла под действием солнечных лучей и других погодных условий. Подъезжая ближе, можно было заметить еще много деталей: это был небольшой домик с окнами в белой раме и белыми ставнями с простой отделкой дерева. Фасад немного загораживали кусты с какими-то дикими цветами, а рядом стоял высокий дуб, наклоненный к дому так, что, казалось, сейчас вырвется с корнем и упадет на эту небольшую постройку. Домик выглядел довольно-таки уютно, и стареньким. Возможно, его построили в веке девятнадцатом, но было видно, что за ним ухаживали.       — Это так называемая сторожевая будка, или пост, называй как хочешь. — Валерио плавно сбавлял скорость, и мы все ближе подбирались к цели, съезжая к обочине. — Здесь обычно оставляют посылки, доставки, исключая еду из ресторанов и кафе, и иногда, если кому-то надо встретиться с Ричардом или Томом, то человек доезжает до этой точки и ждет, пока кто-то из двоих приедет.        — Немного муторная система, — сказала я с ироничным выражением лица.       — Но безопасная, — Валерио вырулил вправо, и мы остановились почти рядом с деревом. — После инцидента с нашим отцом Том не хочет, чтобы кто-то чужой лишний раз приходил к нам домой.       Пару лет назад новость о подрыве дома прежнего босса была шокирующей. Она разделила историю нашей мафии на до и после и отразилась, наверное, на каждой семье «Volo della morte».       — Так значит, и мои вещи, весь багаж оставили в этом доме?        — Да. — Я вытаращила глаза на Валерио, и тот немного откинулся назад. — Ты чего?       — Там же Живоглот! — воскликнув, я быстро отстегнула ремень безопасности и поторопилась выйти из машины, чтобы поскорей добраться до своего кота. Бог знает, когда его сюда привезли.        Валерио позади меня медленно вышел из авто и со вздохом поплелся вслед за мной. Только когда я подошла к двери, чтобы открыть ее, он задал вопрос:       — Чего ты так переживаешь, и суток не прошло, как он здесь.       Много они понимают, те, кто никогда не содержал дома кота.        Валерио открыл замок на двери простым ключом, и, с усилием потянув ее на себя за большое ржавое кольцо, я вошла в помещение, не до конца заполненное моими вещами. Внутри было просторно и довольно светло, никакой лишней мебели, ничего, кроме деревянных старых половиц. Я решила упаковать три больших чемодана со всем самым нужным на первое время, поэтому они не заняли много места. Клетка с Живоглотом стояла на полу, из нее доносилось тихое урчание.        — Глотик! — воскликнула я и присела перед клеткой на колени, чтобы поскорее освободить своего бедного питомца. — Совсем про тебя забыли, прости, пожалуйста.        Валерио зашаркал за моей спиной своими дорогими кроссовками, а потом остановился возле одного из чемоданов. Он немного насмешливо смотрел на меня с высоты своего роста, расположив одну руку на поясе и откинув кожаную куртку.        — Ты так распереживалась о нем, что даже села на грязный пол, — указал он вниз, пока я смотрела в ответ и поглаживала своего кота.        — Глотик намного важнее, чем какая-то там одежда, — я закатила глаза и прижала Живоглота ближе. — У тебя есть вода?       Он цеплялся за мои плечи, благо без когтей, было бы стыдно сидеть потом рядом с Валерио в дырявой рубашке. И еще мурчал так сильно, что это отдавалось в моем сердце.       — В машине вроде была бутылка. Ладно, пойдем, — Валерио подхватил два чемодана и покатил их ко входу, а я, все еще держа Глотика в руке, закинула пустую переноску на третий чемодан и потащила его к выходу.        — Подожди, — деверь достал телефон, когда мы подтащили чемоданы к машине, и сфотографировал меня. — Для отчетности.       Класс, Том увидит мое недовольное лицо.       Мой кот продолжал вести себя спокойно, поэтому я приняла решение взять его с собой в салон авто, что Валерио не понравилось.       — Нет, посади его обратно в переноску, и потом поедем, — сказал он, стоя рядом с открытым багажником.        — Не хочу снова туда его запихивать, так что либо он едет с нами в салоне на моих руках, либо мы с ним остаемся здесь и ждем твоих братьев, которые не побрезгуют взять невинного кота в салон.        Реддл-Морелли скептически осмотрел рыжую шерсть кота, но утвердительно кивнул, прежде чем закрыть багажник и положить третий чемодан на заднее сиденье, куда я положила переноску.       Оставшийся путь мы сидели в тишине, разбавленной только звуком мотора, ударами пальцев Валерио по жесткому рулю и тихим мурчанием Живоглота. Я смотрела в окно, запоминала дорогу до дома, потому что в будущем это пригодится, когда сама буду сидеть за рулем и ездить в город. В памяти откладывался каждый поворот, пролесок с лиственными деревьями и холмы ярко-зеленой травы, прорастающей под солнцем.       Ехали мы недолго, минут пять, и только когда Валерио резко свернул налево и вниз по холму, я увидела одиноко стоящий современный двухэтажный дом, огороженный территорией с газоном и высокими черными воротами.        Даже видя его издалека, я восхитилась его дизайном. Он мне чем-то напоминал еще дом Калленов из «Сумерек», только материалы отличались.       — Добро пожаловать, сестренка, — сказал Валерио, когда он остановился возле ворот с кодовым замком. — Позже напишу тебе все пароли от дома, как на двери снаружи, так и внутри.        — Хорошо, спасибо, — промычав благодарность, я не могла оторваться от рассматривания дома.        Фасад был выполнен из гранита холодного серого оттенка, темных деревянных панелей с рейками и ровными поверхностями. Все эти материалы гармонично сочетались в дизайне, архитектор смог тонко прочувствовать каждый элемент, и теперь каждый из них сложился в единую красивую картинку. Высокие панорамные окна в данный момент был зашторены, и я не могла увидеть убранства дома, но достаточно было и того, что я видела снаружи. Дом нельзя было назвать поместьем, оно было гораздо меньше того, где жила я, однако он был большим. Современная отделка фасада, антрацитового цвета крыша — этот дом мне уже нравился.        Валерио проехал чуть дальше вправо по асфальтовой дорожке и остановился возле длинного гаража. Постройка ничем не отличалась от самого дома и примыкала к нему, а рядом стоящее большое дерево склонило на нее свою крону, немного закрывая крайние ворота. Он нажал у себя в телефоне в приложении на разблокировку дверей, одни из ворот гаража открылись, и мы смогли проехать внутрь.        У меня перехватило дух. Потому что я очень редко видела такое скопление спортивных автомобилей и авто класса люкс.        — Вы что, все повернуты на машинах? — я не удержалась спросить это у Валерио, а потом вышла из салона, когда он заглушил двигатель.        Здесь можно было увидеть и немецкие марки, и итальянские, и даже китайские. Помимо машин возле стен стояли ящики со всякими инструментами, станками, и стеллажи с шинами, чтобы можно было не ехать в автомобильный сервис.        — Можно и так сказать, — Валерио не удержался и по-мальчишески рассмеялся. — У нас, мне кажется, это в крови, но больше всего их любит скупать и коллекционировать Ричи.        Слышать о том, что у Ричарда Реддла были еще какие-то увлечения помимо пыток и женщин, было для меня ново и удивительно. А еще его прозвище «Ричи» резало мне слух — оно не сочеталось с образом среднего брата Реддлов в моей голове.        Оглянувшись еще раз, пока Валерио открывал багажник и вытаскивал чемоданы, я отпустила Глотика на пол, и тот начал принюхиваться к полу, недовольно жмурясь. Я думала, что мы пройдем через дверь, соединяющую дом и гараж, но мой деверь вдруг вышел на улицу, ведя за собой два чемодана, и сумку, которая была со мной сегодня с утра.       — Подожди! — крикнула я ему вдогонку. — Почему через улицу, так же..?       — В первый раз в новый дом ты должна войти именно через главный вход, сестренка! — Валерио обернулся и засиял своей красивой улыбкой, способной сразить любую девушку наповал, но не меня. — Если не Том, так другой Реддл откроет эту дверь для тебя.        В этих словах было что-то теплосердечное и душевно-тонкое. А еще здесь был скрытый смысл фразы, заключающийся в том, что Валерио откроет для меня дверь не только в дом, но и новую жизнь в качестве жены его брата, его капо. Дверь отворяется передо мной, и с другой стороны порога меня что-то тянет к себе, неизведанное, и оттого интригующее, немного вызывающее тревожность перед незнанием будущих поворотов.        Водрузив сумку на чемодан, я покатила его по дорожке и осмотрела видимую территорию, уединенный округ вместе с холмом еще раз, и у меня дух захватило от зрелища. Не только потому, что дом значительно отличался от того, в котором выросла я, — более современный, — но и по той причине, что я первая в нашей мафии не из близкого круга Реддлов, которая переступит порог.        Валерио набирал код доступа на консоли справа от входа, Живоглот догнал нас и пристроился возле него, начав ластиться, как будто признал в нем нового друга, который его накормит. Когда раздался звук открытия двери, мой деверь так пренебрежительно посмотрел на кота, что мне стало страшно за питомца.        — Он не доставит проблем, — поспешила я.        — Надеюсь, не нассыт в мои кроссовки, — Валерио пробурчал это, пока наблюдал, как Глотик медленно вошел за порог дома с высоко поднятым хвостом, а затем закрыл ворота гаража, снова воспользовавшись телефоном.        Пройдя внутрь дома, первое, что меня поразило, это практически пустая обстановка и очень большая площадь самого дома. Снаружи он не казался таким большим. Валерио предложил мне мягкие тапочки нежно-розового оттенка, и я была рада сменить каблуки на них, сам же он надел черные с эмблемой Chanel. Позер. Проходя чуть дальше по коридору, таща за собой чемодан, я остановилась, чтобы рассмотреть большую гостиную с панорамными окнами высотой в два этажа, и сразу же прилегающую к ней обеденную с шестью стульями. Гостиная, как и дом снаружи, была выполнена в серых оттенках, где-то присутствовал декор из дерева, например, половина второго этажа, что был виден с первого; одна стена была сделана из длинных и узких темно-серых кирпичей, вдоль которой вела лестница на второй этаж.        Пока Валерио открывал шторы, скрывающие окна высотой в несколько метров, я подмечала такие детали, которых, например, у меня дома не наблюдалось: большой плазменный телевизор (нет, у нас он, конечно, был, но не таких огромных размеров, как у Реддлов) и консоль Play Station и Xbox на тумбе под этим же телевизором. Напротив стоял низкий стол квадратной формы из темного дерева, на котором были разложены чей-то ноутбук и папки документов. Длинный диван, на котором уместилось бы человек шесть, стоял рядом, и только когда Валерио полностью открыл шторы, я увидела, что он был не совсем темного оттенка.        — Надо будет еще прибраться здесь, — сказал Валерио, снимая с себя куртку и бросая ее на диван.        Я же стояла неподвижно, как будто боялась нарушить здешнюю атмосферу и какой-то порядок. Не то чтобы я была грязнулей или до ужаса неопрятной, я любила порядок везде и всегда, но в этом доме было все другое.       — А когда обычно приходят уборщицы? — наконец, ожив, я двинулась в сторону столовой, находящейся слева, чтобы получше рассмотреть убранство.        — Очень редко, примерно раз в месяц, — на этот ответ Валерио я резко повернулась к нему. — Том заставляет убирать за собой сразу же, чтобы не наводить беспорядок, он это не любит, а уборщицы приходят, чтобы сделать генеральную уборку, когда у нас нет времени решить этот вопрос.       Мне нравилась мысль, что мой муж, возможно, чистоплюй.        — Но в комнаты они не заходят, запрещенная территория для уборщиков, так что...       — Я поняла, — улыбнувшись, я остановила его. — Что ж, значит есть правило держать в доме порядок, что еще?       — Правила? — обе брови Валерио взлетели вверх, а потом он тряхнул головой и пошел к моим чемоданам. — Не думаю, что для тебя нужны правила дома, они распространяются только на меня.        Затем он так посмеялся, что мне стало стыдно. Что я такого сказала? Пропустив его, пошла следом, потому что он явно направился в мою комнату.        — Хотя, есть одно: не приводи чужаков, даже, наверное, Гектора не стоит, но это лучше спросить у Тома, потому что твой дед никогда не переступал порог этого дома, хоть и является младшим боссом, как, например, Блэк.       Это самое простое правило из всех, так что справлюсь, но оно все равно странное. Полезно будет выбираться в город, чтобы встретиться с кем-то из друзей или съездить к дедушке.       — А есть комнаты, куда мне нельзя заходить? — вполне обычный вопрос, учитывая, в чьем я доме. — Может, кабинет Тома или Ричарда, или оружейная?       Валерио в этот момент остановился на лестнице, держа один из чемоданов в руках, свой я остановила рядом с другим и стала ждать, пока он не спустится за следующим.       — Насчет кабинетов тебе лучше спросить у них самих, а оружейная тебе зачем? — на его лице застыла такая озадаченная гримаса, что я подумала, у него сейчас голова задымится от мыслительного процесса.        — Просто спросила первое, что пришло на ум.       Валерио поднимал каждый чемодан по отдельности, и только потом поднялась я, успев до этого со своего места рассмотреть просторную кухню с темной мебелью и новейшей техникой. Керамический черный пол блестел, словно только что отполированный, он был выложен, начиная со входа, мимо лестницы и на территории всей кухни. В зоне телевизора и дивана был мягкий ковролин светлей того оттенка, в котором был сделан диван.       — Да я шучу, Гермиона, можешь исследовать все, но будь осторожна в подвальной системе, там легко заплутать, — указал пальцем Валерио на проем с лестницей, ведущей вниз, когда мы добрались до второго этажа.        О, здорово, лабиринт в подземелье.        — И зачем мне туда?        — Там у нас своего рода бункер на случай нападения, как я сказал, склад со всем оружием, тренировочный зал, а еще небольшой крытый бассейн, игровая с бильярдом, и, конечно же, погреб с вином.       Я не перестану удивляться этой семье. Они буквально создали свой мини-городок в доме, оснащенный всем, чем только пожелают. И пока я пребывала в своих мыслях, Валерио повел меня дальше вперед, а потом свернул налево и потом опять в какой-то коридор, только без окон и с темными обоями.        — Дом условно разделен на четыре крыла попарно, можно сказать на два, и твое рядом с крылом Тома, мы с Ричи в противоположной стороне — это с лестницы направо.        Это, получается, у меня будет своя комната, или даже не одна, если я не захочу обустраиваться к комнате Тома, однако он все равно будет рядом. Это одновременно и успокаивало, и вынуждало меня загоняться мыслями «а что, если»...       Мы остановились возле одной из дверей, она была такой же темной, как и обстановка вокруг, но по краям от проема была еле заметная подсветка, а на самой ее поверхности от пола примерно до уровня коленей была орнаментирована вертикальными золотыми полосками. Валерио предоставил мне удовольствие самой открыть дверь.       Первое, что я увидела, это большая светлая двуспальная кровать с мягким покрывалом и множеством одинаковых подушек. Валерио щелкнул на выключатель слева, и комната озарилась не только светом, исходящим от люстры на высоком потолке, но и дополнительным освещением у стен и над спинкой кровати. Стены были темно-синими с небольшими неровностями, как будто наслаивали штукатурку цвета индиго и так оставили, видимо, по задумке дизайнера. Солнце проникало через большие двустворчатые окна, выходящие на небольшой пустой балкончик. Валерио оставил чемоданы возле одной из стен, почти рядом с туалетным столиком из простого обработанного дерева на металлических черных ножках. Над ним висело зеркало примерно с метр, и я думала, что этого будет достаточно, но в углу комнаты стояло еще одно — напольное, намного выше меня. Удобные небольшие кресла, сочетающиеся с кроватью, были расставлены по бокам от двери к лоджии, и я уже представила, как сижу в одном из них, читая книгу под шум дождя за окном.       — По дому установлены Apple Homepod, если захочется послушать что-то, когда будет скучно, — прервал тишину Валерио, у порога двери.       — Скинь мне пароли от дома и гаража, пожалуйста, и свой номер, — я обернулась к нему и поспешила подойти поближе, достав телефон из сумочки, вдруг он собирался уходить. — У меня есть своя машина, так что буду рада, если освободите место для еще одной.       Валерио без лишних слов достал телефон и перекинул нужную информацию по Airdrop.        — Не думал, что и ты водишь. — Я сощурилась, потому что это звучало немного по-сексистски. — Не пойми неправильно, я даже рад, потому что Ричард предупредил, что именно мне придется подвозить тебя в город каждый раз.        — Значит, не имей я прав, действительно подвозил бы?        — Ты бы слушала мое нытье чаще, чем песни Lana del Rey из стереосистемы машины, но да, подвозил бы, когда у старшего брата не было бы времени, — мило проговорил Валерио, взъерошив свои волосы. — В холодильнике у нас ничего нет, кроме фруктов и напитков с шоколадом, подумали, не за чем готовить, так что надо будет заказать еду.       Вздохнув, я отошла подальше в сторону кровати, снимая с себя сумочку и кидая ее на мягкое покрывало.        — Да у меня аппетита-то нет, если не хочешь ты, может, закажем позже, ко времени приезда твоих братьев?        — Окей, сестренка, если не настаиваешь, — подняв обе руки, он начал отходить назад. — И еще, если тебе нужна эта информация, а я уверен, это так, то комната Тома находится в другой части коридора, вы же теперь муж и жена, мало ли чего захочется.       Не выдержав смущения, я быстро проговорила:       — Спасибо, найду.        Конечно же, ушел Валерио, оставляя после себя отзвуки громкого смеха. У него всегда такое приподнятое настроение?       Следующие несколько минут я сидела на кровати и осознавала, что здесь я буду жить следующие десятилетия вместе с мужем и его братьями, если мы с Томом не решим съехать, или остальные братья не захотят сделать то же самое. В любом случае, им придется жениться когда-нибудь, и выдержит ли этот дом уже шестерых — вот вопрос.       Делая дыхательное упражнение и приводя этим самым свои мысли в порядок, я поняла, что мне восемнадцать и я вышла замуж за самого опасного в Великобритании человека, и это точно не конец. У меня все еще впереди вся жизнь, наполненная обязанностями внучки младшего босса — единственного традиционалиста с такой должностью, и жены капо, а также какими-то большими и маленькими радостями, неудачами, а возможно, и будущими потерями, и все это не уйдет только потому, что теперь я не живу там, где жила семнадцать лет до этого. Да, я теперь Гермиона Реддл, живу со своим мужем Томом Реддлом — боссом мафии «Volo della morte», и его братьями, но все, что внутри меня, все, что делает меня собой, еще со мной, и вряд ли оно кардинально трансформируется во что-то новое. Новое место жительства, новое окружение, новые реалии, прежняя я с возможностью измениться.        Прежде чем приступить к разбору багажа, я спустилась вниз поискать Живоглота, налить ему в миску из переноски воды, и заодно поставить хотя бы чайник, заварить себе чай, и, может, предложить Валерио. Мой кот лежал на диване, медленно виляя хвостом и следя за чем-то на улице через окна. Я подошла к нему и, почесав за ушком, погладила по головке, от чего он разомлел еще больше.       — Теперь тебе не надо бояться, что кто-то скинет тебя с дивана или выкинет за дверь, — пожевала губу в размышлениях, — я думаю.       Глотик обратил на меня свой ленивый взор и безмолвно спросил насчет остальных.        — Главное, не устраивай лоток в обуви Валерио.       Он громко замяукал.       Налив воды для кота и оставив ему корм на первое время, я поставила греться чайник и стала искать, где здесь хранят чаи. Нашла полки с готовыми завтраками, крупами, специями, макаронами, даже ящик с чипсами и мармеладками, и, наконец, большой ящик с чаем и кофе. Заварив в небольшом чайнике какой-то черный с кусочками фруктов, я написала Валерио предложение выпить чай, но галочка в мессенджере была одна, вероятно, он был в душе.        Дома было очень тихо. Я привыкла к тому, что по дому всегда кто-то ходил из прислуги или мама шастала по комнатам, выискивая меня, чтобы приказать мне чем-нибудь заняться, а если я не делала ничего, пригрозить рукоприкладством. А здесь была только я, и где-то наверху в отдалении мой деверь.       Сидя за барным стулом возле столешницы, отделанной таким же светло-серым камнем, как и все остальные дополнительные элементы декора, было приятно ощутить некую свободу. Здесь не было того, кто бы мне сказал идти в данную секунду за фортепьяно или же за уроки, или, упаси господь, вышивание. Какому мафиози вообще важно, что его жена вышивает, это поможет в случае нападения воткнуть иглу в глаз нападающего? Не было слуг, что подсматривали за мной. Пока у меня не было каких-то правил для жизни, я наслаждалась, сидя в тишине, попивая чай и смотря в окно на поля и леса.        Это чудесное ощущение свободы. В чужом доме.       Допив чай и вымыв кружку, я поставила ее на сушилку. Живоглот подошел ближе, услышав мою возню, и только закончив, я подхватила его на руки.       Пару часов хватило на то, чтобы разобрать свои чемоданы и развесить все платья, рубашки и юбки по вешалкам. Здесь, как и в старом доме, у меня была своя гардеробная, только она, как и вся комната, была в синих и темных тонах. Косметику и принадлежности для волос расставила на столике, радуясь, что хватило места. Вся привезенная обувь теперь стояла строго по цвету на специально отведенных полках, и только когда один чемодан почти полностью опустел, я вспомнила, что на дно положила пиджак Тома.        После того вечера в доме Флинтов я тщательно очистила этот пиджак и еще попросила одну из горничных сдать ее в химчистку под предлогом, что это попросил Чезаре. У меня было странное ощущение из-за того, что пиджак Тома лежал все это время у меня, я даже прятала его от матери, боясь, что она начнет воображать в своей голове совершенно ненормальные сцены о том, как я получила эту вещь мужского гардероба, да и выдать его за мой было невозможно, уж слишком широкие плечи. Изначально я думала вернуть пиджак, как только приеду, положить куда-нибудь в комнате мужа и сбежать, притворившись, что ничего не произошло. Но теперь думаю, что сама наделила обычную вещь какими-то мистическими свойствами по типу того, что пиджак теперь сможет защитить меня в любой момент, сделает невидимой и тому подобное. Бред чистой воды.        Однако вера в это была сильной.        И поэтому я решила оставить его себе и вернуть только когда Том сам вспомнит о нем и потребует назад.        Господи, человек, который может позволить себе сотни таких пиджаков, потребует его вернуть? Не думай глупости, Герми.        Когда почти все вещи были разобраны, в дверь моей комнаты постучали, и я пригласила Валерио войти. В этот момент я сидела на мягком ковре, потому что дощатый пол был холодным, и вытаскивала несколько книг, которые смогла уместить.        — Только не говори, что ты как Ричи, — драматично протянул он и задрал голову наверх.        — Если ты о книгах, то прошу не влезать в это.       — Да бога ради, потом покажу тебе нашу библиотеку, мои братья ее сами собирали, — Валерио подошел ближе и сел на корточки, чтобы взять в руки одну из книг. — «Преследуя Аделайн».       — В интернете о ней полно шума, о всей этой дилогии, — взяв книгу обратно, я сложила ее вместе со второй частью. — Говорят, слишком мрачная, особенно вторая, и решила попробовать прочитать. Подумала, что вдруг она мрачней того, что происходит в нашей мафии.        Я намекала на работу, которую выполняют именно мужчины: убийства, пытки, продвижение проституции и контрабанда наркотиков.        — Тогда потом расскажешь, о чем она, — Валерио встал, и я вслед за ним. — Я чего зашел, что ты будешь на ужин?       Он сел на кровать и начал листать фотографии меню какого-то ресторана, затем повернул его ко мне, чтобы я выбрала что-то себе.       — Этот ресторан принадлежит нам, так что можешь заказать, не боясь того, что туда положат яд.        Легонько ударив его в плечо и усевшись рядом, я долго изучала меню, пытаясь выбрать что-то из представленного.        Мне нравились наши с Валерио легкие и непринужденные небольшие диалоги, в которых присутствовали нотки юмора. Не хотелось долго размышлять над тем, что сказать и как правильно преподнести информацию, чтобы он меня понял, мне кажется, он сделает это и без слов.        — Закажи, пожалуйста, мне салат Панцанелла с креветками и говяжий язык на гриле с запеченным картофелем, — сказала я, передав ему телефон, чтобы он записал все в заметки.        — Окей. Как думаешь, Ричи заказать что-нибудь из детского меню? — Валерио заговорщически посмотрел на меня и начал очень хитро улыбаться. — А то мало ли, получит несварение.        Я прыснула от смеха, и отрицательно покачала головой:       — Сжалься над ним, ему сегодня пришлось ехать по делам с твоей семьей на конец страны.       Мгновенно улыбка Валерио слегка помрачнела, она стала вынужденной, словно он не хотел, чтобы уголки его губ вообще были приподняты в момент, когда я упомянула Морелли. Вот черт, я затронула его больную тему?       Я уже было хотела извиниться, но тут он снова нацепил на себя маску и продолжил искать то, что подошло бы его братьям. Мне отчасти были понятны его реакции на упоминание семьи, в которой он вырос, ну или почти. Если я правильно помню из подслушанных разговоров, Том нашел Валерио в Италии в каком-то городке, и с ним была только его мать, лишенная каких-либо привилегий в своей же семье, кроме той, когда ее и сына защищали свои же люди. Я не собиралась лишний раз напоминать Валерио о родне его матери, которая и его, судя по всему, не приняла, и возможно, до сих пор не сделала этого.       Я так же не хотела, чтобы кто-то говорил о моей маме при мне, потому что не хотела лишний раз напоминать себе, что пусть мы и семья, но ее отношение ко мне было отнюдь не добросердечным.        Валерио встал и позвонил в ресторан, передавая наш заказ, а затем удалился, когда я попросила пространства. Мне надо было переодеться во что-то домашнее, а еще понять, как общаться со всеми Реддлами так, чтобы не указывать им на их же сердечные раны.

***

      Том и Ричард приехали около восьми, я услышала их голоса, пока сидела в тишине в своей комнате в кресле. Отсюда мне был виден внутренний двор с небольшим патио с лежаками, местом для костра, находящимся немного ниже уровня земли, и креслами вокруг него, и все это под навесной крышей. Затем я услышала тяжелые и уверенные шаги Тома, остановившиеся сначала где-то в районе между нашими коридорами, а потом раздались более тихие, аккуратные, намного ближе.        Я подошла к двери, что теперь была единственной преградой между нами двумя, и готова была поклясться, как слышала дыхание Тома, звук того, как он заносит руку, чтобы постучать, и то, как прочистил горло, чтобы позвать меня. Сделает ли он это, или мы будем обращать внимание на препятствие, стоящее между нами, и я говорю не про дверь.       Мой муж отходит, и затем заходит к себе в комнату, а я в этот момент упираюсь лбом в дверь и тихо произношу себе под нос:       — Дурочка.        Мне так хотелось, чтобы между нами с мужем как можно скорей пали все преграды, потому что я желала испробовать новую жизнь, которую повлечет за собой присутствие Тома рядом со мной и в моем сердце. Но я боялась сделать шаг, несмотря на то, что сердце желало, чтобы я рискнула.       Через минут десять на телефон пришло уведомление от Валерио, что ужин приехал и он ждет меня на первом этаже. Я не собиралась из-за своей глупой застенчивости перед новой семьей лишать себя ужина, потому что ела сегодня только один раз, и, надев тапочки, решительно открыла дверь, направившись к лестнице.        В доме было уютно, несмотря на минимализм и большое преобладание темных оттенков, а еще тепло, что радовало, потому что мне не хотелось возвращаться наверх за кофтой. Думаю, я выглядела уж слишком по-домашнему в глазах семьи, но эти спортивные свободные и мягкие штаны с укороченной футболкой были такими удобными, что можно было, наверное, наплевать на то, как я выглядела. А волосы собрала в хвост, чтобы не мешались, но челку оставила не заколотой.        Спустившись, я ожидала увидеть еду на обеденном столе, но пакеты с упаковками стояли на столике перед телевизором, и Ричард как раз искал то, что выбрал для него брат.        — С возвращением, — поприветствовала я среднего брата, немного замявшись в его присутствии.        Ричард обернулся на мой голос и так же мягко, как, видимо, мог, ответил:       — Привет, Гермиона, — его глаза пробежались по мне. — Уже устроилась? Как тебе комната?       Такая чопорная вежливость, что аж зубы свело.        — Да, мне все нравится.        Подойдя ближе, я тоже принялась искать свои блюда, и нашла их благодаря запискам, прикрепленным к коробкам.        — Что ты мне заказал, Валли? — спросил Ричард, когда я отошла, чтобы положить коробки на обеденный стол.        — Так вот же. — У Валерио было прозвище в честь маленького робота из мультфильма, до чего же мило, хотя, ее придумали наверняка для того, чтобы издеваться над самым младшим братом.       Что Валерио отдал брату, я не увидела, зато услышала, как по лестнице спустился мой муж. Спиной почувствовала его приближение, а затылком дыхание.        — Здравствуй, дорогая, — прошептал Том мне в район между шеей и ухом, отчего я дернулась в сторону.       — Черт возьми, — я действительно испугалась. — Пожалуйста, не подходи так со спины.       Увеличив расстояние между нами, я смогла рассмотреть Тома. Впервые увидела его таким расслабленным и.... домашним? Эта черная футболка, такого же цвета флисовые штаны путали мое восприятие Тома Реддла. На его лице была видна усталость, но он мастерски успел спрятать ее, прежде чем я успела спросить, как прошел день.       — Принципиально буду это делать, чтобы видеть эту бурю эмоций, бушующую в твоих глазах. — Можно было подумать, что он заигрывает.        Ухмыльнувшись мужу дерзкой улыбкой, на что он сразу же обратил внимание, переводя взгляд синих глаз на мои губы, сказала то, что пришло на ум сразу же:       — Хочешь всегда смотреть в мои глаза и видеть там то, что появляется только в твоем присутствии? — я осмелела и подошла ближе, коснувшись грудью его. — Повезло же тебе, раз я теперь буду здесь жить на правах твоей жены.        Мы оба знали, что именно Том может разглядеть во мне. И откуда во мне, черт возьми, столько смелости перед мужем?       — Ты права, я гребаный счастливчик, раз забрал тебя к себе домой раньше, чем это сделал кто-то другой, — сказав это, он осмотрел мою фигуру, ненадолго остановившись на открытом участке кожи между футболкой и штанами.        — Приму за комплимент, — мой голос шептал, а руки немного подрагивали, когда я решила поправить челку на лбу.        Том проследил за этим, а потом, что-то заметив у меня за спиной, отодвинулся, забирая свое теплое томное дыхание. Неужели вспомнил, что мы в комнате не одни?       — Валерио показал тебе комнату? — Я подтвердила негромким «да» и принялась распаковывать еду. — Подумал, что первое время тебе захочется спать отдельно, но знай, моя постель с радостью примет тебя в свои объятия.        Вновь повернувшись к нему, я сказала ему то, что он, наверное, не хотел услышать:       — Когда-нибудь, но точно не сегодня.        Сложа руки на груди, Том погрузился в раздумья.       — А если ночью, пока ты будешь спать, я перенесу тебя к себе? — он посмотрел исподлобья, приподняв один уголок губ.        — С утра, как проснусь, ударю тебя рядом стоящей лампой.        — Ухх, как грубо и жестко, — Том склонился ближе. — А что, если возле кровати не найдешь лампы?       — Подушкой придушу.        — Гермиона, дорогая, сдерживай свои агрессивные порывы, нам ведь еще семью создавать, если понимаешь о чем я, — нравоучительно сказал он и, подмигнув, ушел к братьям, уже сидящим на диване перед телевизором и уплетающим свой ужин, пока мой остывал.        Я СЕЙЧАС СО СТЫДА СГОРЮ.       Конечно же я понимала, что он шутил. Том изначально не казался тем, кто так своевольно будет относиться ко мне, идя против моей воли. Однако всегда было «но». В моей голове начали мелькать сюжеты того, как я оказываюсь в кровати Тома.       Когда я наконец села за ужин, то поняла, что единственная сижу за обеденным столом. В моей семье, дома, было принято всегда завтракать, обедать и ужинать за большим обеденным столом на первом этаже в большом зале. Мама привила мне эту привычку с детства, и не было ни разу, когда бы я ела что-то у себя в комнате или на диване перед телевизором, исключая мелкий перекус.       Братья Реддл переговаривались между собой, постоянно прерывая ужин, они то спорили, то вели спокойный конструктивный диалог, смотря какое-то шоу по телевизору. Валерио что-то пытался объяснить Ричарду, может, важность таких шоу для человека, а в ответ получал противоположные аргументы, Том же тихо посмеивался над братьями. Они общались, проводили время как братья.       В этом была наша разница — их семья ставила в приоритет отношения друг с другом, личностные контакты и время, проведенное вместе даже во время ужина, когда как моя ставила главной задачей просто поесть и набраться сил. Только позже дедушка иногда находил время поговорить со мной на отвлеченные от мафии темы, чтобы одновременно разгрузить себя и уделить нужное мне внимание. Сидя в одиночестве за столом, я начала скучать по дедушке, потому что если я сидела за столом, то и он тоже. Всегда.        Стук упаковки с едой о стол привлек мое внимание. Это был Валерио, решивший пересесть ко мне напротив, отделившись от братьев.        — Ты сидишь здесь одна, и у тебя такой вид грустной выдры, что я тебя пожалел, — сказал он, а потом начал есть за обе щеки.        — «Сестренка», «блестяшка», «выдра», — на моем лице вновь появилась улыбка. — Как еще назовешь?        — Cara mia? — НЕТ. — Предпочитаешь так?        Да он издевался надо мной.        — Только я могу ее так называть, — жестко сказал внезапно подошедший Том. Он так быстро переместился к нам, что я не заметила.        Мой муж сел справа от меня, и только после того, как задержал многозначительный взгляд на секунд пять, принялся есть свое блюдо дальше, закинув левую руку на спинку моего стула.        И только потом к нам присоединился и Ричард, который опустился рядом с Валерио напротив Тома.        — Тогда «маленькая Грейнджер», — предложил он.        — Я уже не Грейнджер.        — Она теперь Реддл.        Мы сказали это с Томом одновременно.        — Пожалуйста, просто Гермиона, — безапелляционно заявила я, иначе этот спор продолжится. — Можно и сестренка.        Что мне запомнилось позже, так это выражение лица Тома, говорившее: «Продолжу называть тебя cara mia». И то, как Ричард протянул Живоглоту, сидящему под столом у его ног, пару кусочков мяса из своей порции.

***

      Ужин прошел гладко, мне даже успели рассказать о том, как прошла поездка в Гастингс. Мне было очень комфортно, несмотря на то, что я почти не знала этих людей, особенно своего мужа.        Мы с Томом позже остались одни на первом этаже, остальные поднялись к себе, хотя Валерио еще прихватил газировку с холодильника, а Ричард забрал оставленные ноутбук и папки со столика. Я наливала себе в кружку чай, а затем и Тому, он молча придвинул ее ко мне, смиренно ожидая, когда я налью кипяток.        Том в домашней обстановке раскрывался совсем иначе. Вот например, я теперь знаю, что он пьет только разбавленный чай, но не сильно; кладет одну ложку сахара, не перемешивая. И что он любит стоять в тишине возле окна на кухне и пить чай почти в полной темноте. Свет на кухне исходил только от ламп над кухонным гарнитуром. Такие мелочи может и не совсем говорили о Томе, как о человеке, его отношении к людям и миру, но принадлежали именно ему, в том плане, что это был именно он.       — Валерио сегодня обмолвился, что ты иногда готовишь, вместо того чтобы постоянно заказывать из ресторана, — я первой начала разговор, подумав, что он нужен.        Я очень хотела общаться с Томом, узнавать его поближе.        — Да, это так, я и раньше так делал, пока был жив отец, — он сделал глоток чая, а потом повернулся ко мне всей фигурой и отошел назад, пока не оперся о столешницу.       — Почему, если не секрет?       — Я не доверял нашим поварам, не всегда конечно, примерно лет с двадцати.        Мы стояли друг напротив друга и вели беседу, как обычная супружеская пара, до этого никогда не встречавшаяся.        — И что твой отец на это ответил? — было действительно интересно, потому что я помнила, что каким-то жестким был бывший капо, и я не представляла, как он отреагировал, когда увидел, как его старший сын теряет время на готовку, а мог в это время работать на благо «Volo della morte».        — Ничего, — пусто сказал Том и так же пусто смотрел в пол. — Он промолчал.        И тут мы словно потеряли нить разговора, и я второй раз за день столкнулась с тем, что кто-то из Реддлов уходит глубоко в себя и свои мысли, стоит им напомнить о каком-то моменте из прошлого или о ком-то конкретном. Я словно опять наступила на больную мозоль человека, причем это было видно невооруженным глазом и неприятно. Не надо быть медиумом или экстрасенсом, чтобы понять, что и у Валерио, и у Тома есть табу на обсуждение тех или иных тем.       Между прочим, насчет табу.       — У вас дома есть какие-то негласные правила, которые я должна соблюдать, может, определенные именно для меня? — сделав последний глоток чая, спросила я.       Том повел челюстью, а потом очень быстро осмотрев мое выражение лица, набрал воздух в легкие.       — Не приводить чужаков, к сожалению, Гектор таковым и является, — на выдохе ответил он. — Следить за порядком, заходить в мой кабинет только со стуком, это касается и кабинета Ричарда. И еще одно, строго для тебя...       Он выпрямился, стал как будто еще выше, чем был до этого, а потом выдал:       — Через две недели ты переезжаешь ко мне в комнату, это не обсуждается. Вещи можешь оставить в той же, где остановилась сегодня, но спать будешь у меня.       Я аж обомлела. Кто-то назовет меня дурой, потому что это буквально не просьба, а приказ, но мне, наоборот, даже понравилось, как он это сказал. Все внутри задрожало, а в голове взорвалась атомная бомба. Может, здесь играет факт того, что раньше Том словно делал мне поблажки, в смысле не навязывал что-то, а сейчас резко выдал условие, не подлежащее обсуждению.       И еще. Какого черта это прозвучало так горячо?       Я молча подошла к Тому вплотную, предварительно оставив пустую кружку на столе, и закинула руки на его плечи, это было так смело, рискованно, но я хотела это сделать. А затем предложила:       — Том, давай сходим на свидание.