Восход Черасте

Гермиона

      Прошло три недели со свадьбы и моего предложения сходить на свидание, и это были самые странные и одновременно спокойные недели в моей жизни. Наверное потому, что мать не проходилась по моим мозгам каждые десять минут, и я проводила время одна в окружении тех, кого не знала с детства.       Как я и предполагала, у всех троих Реддлов было много работы, и в их расписания редко вписывались какие-то совместные семейные вылазки в город с целью отдохнуть, а тем более у Тома. Если Ричарда и Валерио я иногда могла застать дома за ноутбуками в гостиной, или слышала, как они с кем-то говорили по видеосвязи в общей переговорной, которую я нашла на четвертый день, то своего мужа я видела только ночью, мельком, когда он приходил и сразу же шел к себе в комнату.       И нет, мы с Томом так и не смогли выбраться на свидание. В тот вечер, когда я задала вопрос, он только ответил: «Посмотрим как сложится ситуация», напоследок проницательно посмотрел на меня, перед тем как уйти спать. Я ожидала чего-то большего. С того момента мы едва ли обмолвились и десятком слов, и тема свидания больше не поднималась. Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что поспешила с этим: мне надо было сначала освоиться в новом доме, в неизвестной местности. Следовало привести вещи и мысли в порядок, понять, что вообще теперь делать со своей жизнью, — не могла же я только дома сидеть, — а уж потом думать о свиданиях и об устройстве семейной жизни. Вероятно, Том был того же мнения, и я с ним полностью соглашусь.       Даже несмотря на то, что мне хочется накричать на мужа, чтобы он уделил мне больше, чем просто минута перед сном.       Живя в новом доме, я выяснила для себя некоторые особенности жизни братьев. Первое, они действительно работают много, и где угодно. Например, Валерио работал ненормированно. Он мог уйти с самого утра и вернуться вечером вместе с Томом, а мог освободиться уже в обед, и дальше работать из дома. Мог пропасть только на ночь, либо же весь день сидеть дома, не забывая обо мне, что мне тоже нужна компания чтобы банально поговорить. Первое время Валерио перед уходом сам заботился о том, чтобы я не осталась одна вечером голодная, поэтому организовывал доставку еды, если, конечно, домашнюю никто не готовил. Позже я начала сама заказывать все что было нужно мне и мужчинам, так как еще не умела готовить что-то кроме десертов.       Ричард же работал строго по часам, как среднестатистический офисный работник — уходил с утра, приходил часов в шесть или семь. Редко он задерживался допоздна и тоже приходил вместе с Томом. И если я не спала, а засиживалась за курсами испанского языка, оплаченных дедушкой для меня, то замечала, какими иногда потрепанными приходили домой эти двое. Босс и консильери. Как-то раз у обоих на кулаках были ссадины и въевшиеся следы крови, от них пахло потом и грязью. Это было в тот вечер, когда мы столкнулись у входа в дом: я ездила в город за нужными мне принадлежностями гигиены, а они с «работы». Том тогда меня просто оглядел со всех сторон, будто проверял, цела ли, и молча открыл передо мной дверь, прося пройти первой.       Позже я заметила, что дверная ручка была в крови, а в нос забился запах сигаретного дыма, приправленного запахом жженой плоти и чего-то металлического.       Ричард затем убрал все следы, но забыла я это не сразу. Меня скорее затронул не сам вид крови, и не причина ее появления, а то, что семье Тома это кажется нормальным — приходить домой, предварительно не смыв с себя любой биоматериал, оставшийся от жертв мафиози. Хотя, если подумать, им и смывать это было негде.       Впоследствии для себя поняла, что я действительно принимала эту сторону работы мужа, пока он держал свои дела подальше от нашего дома. Мне все равно, что делают братья, пока это не касается меня лично, и пока дела темной стороны мафии остаются за пределами дома, я спокойна.       Том работал больше всех. Я понимаю, что он как капо берет на себя больше ответственности, чем остальные: у него больше подчиненных, которых надо направить или выслушать, больше задач, потому что он отвечает не только за одну сторону бизнеса — легальную или подпольную, а сразу за обе. Знаю, что у него как у президента компании есть своя зона ответственности, так еще и дополнительные проблемы, связанные с общественностью и партнерами. Но он каждый день уходит из дома, не сказав мне куда он идет, забыв об обещании. И мне кажется, он может так же работать из дома как и его братья, но не хочет находиться со мной в одном поле. Том уходит с раннего утра, около восьми, а приходит под ночь, если вообще возвращается — мне не всегда удавалось застать его приход.       Как бы то ни было, видела я своего мужа редко. Нам удавалось переписываться — он спрашивал как у меня дела, — однако эта тема заключалась лишь в двух вопросах: «Не напал ли кто-то на тебя, пока ты была в городе? Не заметила ли ты слежки?». Том не спрашивал, что я делала весь день, не интересовался, как обстоят дела с обустройством, все ли меня устраивает дома. Мой муж оказался тем человеком, которому все равно на мелочи в нашем общении, ему нужна конкретика и именно по тем вопросам, которые его интересуют, один из них — моя безопасность. До свадьбы это было не так заметно.       Это немного огорчило.       В этом Том с Ричардом были похожи, и только Валерио задавал лишние вопросы и делился воспоминаниями как из прошлой жизни, когда он жил в Италии, так и настоящей. Мы рассказывали друг другу какие-то истории из прошлого и поддерживали тем самым между собой подобие сестринско-братских отношений. Таким образом я узнала о том, как встретились Валерио и Том в первый раз. Теперь я думаю, что мой муж — камикадзе. Поехать одному на территорию потенциального врага, искать брата, которого он никогда не видел, в чужой стране… Для этого надо было иметь мужество. И толику безумия.       В жизни с братьями Реддл есть еще некоторые мелочи, которые с виду и незначительны, но для меня, привыкшей жить отчужденно и строго по указке, это казалось большим. Например, за время пребывания в новом доме, я уже успела прочитать те книги, которые сюда привезла, в том числе и дилогию про писательницу и ее сталкера. Дочитав, решила отнести эти книги в библиотеку, что была дома, и оставила их на еще незаполненной полке — я планировала расставить на ней свои личные книги, которые пока лежали в комнате стопкой. Раньше я боялась их выставлять напоказ, потому что маме они не нравились, и она считала их мусором для мозгов. Мне же эти книги помогали отвлечься. Через пару дней, когда я вернулась в библиотеку, чтобы добавить еще одну на полку, этих книг там не оказалось. Кто-то из Реддлов взял их почитать, и это меня немного рассмешило.       Был как-то случай, когда я рассматривала всю коллекцию книг, собранную Томом и остальными, сам он и Ричард подошли ко мне со спины и у нас завязался разговор.       — И вы все это прочли? — спросила я, стоя между этими двумя.       — Ну не все, часть точно, — задумчиво проговорил Том, оглядывая светлое современное помещение с небольшим вторым этажом, ведущей наверх лестницей и двумя небольшими креслами. — А вот все что было в прошлом доме, да.       — Говори за себя, — Ричард начал защищаться.       — Ну да, надо же выпендриться.       Кажется, они сейчас начнут спорить. Мне оставалось только наблюдать за ними с высоты своего небольшого роста.       — Кому-то надо чаще дома бывать, — укор со стороны Ричарда был чист как слеза. — Может и найдется время на чтение и не только.       А потом он скосил свои голубые глаза на меня, от чего мне стало неуютно. Но Том шагнул ближе ко мне, повернувшись так, что теперь задевал мое плечо своей грудью.       — Кому-то надо меньше быть задротом и гиком. — Ого, Ричард был таким? — Сколько ты сериалов успел посмотреть, пока я ездил по графствам?       — За тот период я посмотрел всего лишь три сериала.       — И это говорит мой консильери, у которого задница должна гореть от дел.       — Так все, успокойтесь, — я подняла руки между ними двумя, и они словно только что вспомнили, что не одни.       И такие споры иногда возникали между тремя братьями, тем самым напоминая мне, что пусть они и работают как роботы, но все еще являются людьми со своими интересами, предпочтениями и вкусами во всем.       Еще несколько мелочей: в холодильнике, а он был двойным, на каждой из сторон у каждого была своя полка. У меня тоже появилась такая — она была расчищена для новых продуктов. В гараже, на доске с крючками для ключей машин, тоже выделился целый ряд для моих машин, пусть у меня и была только одна, которую я перевезла через пару дней после свадьбы. Там была прилеплена розовая бумажка с моим именем, остальные бумажки были в трех разных цветах: белая, желтая, зеленая. И у Живоглота появилась пара новых игрушек, которых я лично ему не покупала. Я как-то видела, как Ричард играет с моим котом, и потом поняла, кто купил игрушки для теперь уже нашего общего питомца. Живоглот даже позволял ему себя гладить, а сам продолжал портить некоторые вещи Валерио: оставлял шерсть на одежде или пугал его ночью, укладываясь спать у него на животе. Это я узнавала с утра за завтраком. С Томом у Живоглота обстояли дела хуже. За столом он не обращал внимания на кота, зато тот сидел на полу, собрав лапки, и внимательно приглядывался к моему мужу.       Если подытожить мое пребывание в первые три недели в качестве миссис Реддл, то все сводится к описанию «комфортно». Мы не так часто ужинали вместе, как это было в первый вечер, не общались в общем кругу так, чтобы обсудить какие-то дела, не касающиеся синдиката, и не сказать, что вообще сблизились, но жить вместе, как какая-то маленькая сплоченная группа людей, стали. Меня даже добавили в общий чат под названием «Семья». И, по крайней мере, я не слышала, что мне здесь не рады, даже не замечала под дверью комнаты никаких птичьих трупов. Это так, к слову, если утрировать.       Свои дни я проводила в основном одна. Пару раз на неделе выбиралась в Лондон, конечно же в сопровождении охраны — двух солдат мафии, что встречали меня при въезде в город. Том приказал им охранять меня, на что я ответила, что будет достаточно и одного, и мы не в состоянии войны, чтобы назначать такой «конвой». Еще я упомянула, что была бы рада возвращению Себастьяна, который был со мной несколько лет и знал меня как пальцы своей руки. Но Том не стал слушать — лишь выгнул бровь, прошел мимо меня и уехал на работу. Достучаться до него я так и не смогла.       В первый свой выезд в город, забрав машину со стоянки, где ее оставили люди дедушки, я первым делом отправилась в банк, проверить свои счета, которые принадлежали мне еще чуть ли не с рождения, и заодно проверить, сколько все-таки денег было на карте, подаренной мне Томом. Как-то поздно ночью я принимала душ у себя, а когда вышла из ванной комнаты, обнаружила на прикроватной тумбочке банковскую карту и записку:

«На все твои нужды.

Она безлимитная.

Том.»

      Это было слишком официально, мог бы еще что-то добавить в записку, например, «Прости, что мы не видимся так часто, как тебе бы хотелось». И я не поверила, что он вручил мне безлимитную карту. Неужели опыт с Валерио его ничему не научил? Я заметила, что мой деверь тратит очень много денег. Неприлично много. И не то чтобы я была транжирой, но доверие Тома в этом вопросе мне понравилось.       После банка я заглянула в «Gaunt Incorporated» и представилась Карлу Нотту — главному адвокату нашего синдиката. Мой дедушка вел с ним кое-какие дела, но лично я его видела только на свадьбе и еще максимум раз пять за всю жизнь. Тогда у меня не было к нему никаких вопросов, а сейчас я пришла по поводу некоего брачного контракта.       Как-то вечером Ричард подошел ко мне и передал слова Тома, которого не было уже сутки дома. Мол, в офисе меня будет ждать Нотт с брачным договором. Документ служил некой гарантией моей личной неприкосновенности и наличия наследства, в случае если с Томом что-то случится. У братьев тоже были подобные договоры, поэтому я и пришла к Нотту. Ричард дал мне его контакты, и мы с Карлом договорились о встрече.       К слову, это был мой первый поход по каким-то делам в одиночку, если не считать охрану. Обычно меня сопровождала мама, а теперь я была словно выброшенная на сушу рыба.       В какой-то момент я подумала, что будь рядом со мной мама и во время похода к Нотту, она бы завизжала от радости, что босс так серьезен по отношению к браку со мной. Но ее не было, она отсутствовала даже в моем информационном поле: мы не разговаривали ни по телефону, ни по SMS, и дедушка в наших с ним разговорах по видеосвязи даже не упоминал о ней.       Когда я пришла в компанию, было слегка неловко. Я никого там не знала, но представиться в роли Гермионы Реддл мне не составило труда. Люди находившиеся в этот момент поблизости, только косо посмотрели на меня и мою охрану, а администраторша оглядела придирчивым взглядом всю мою фигуру. Не знаю чего она ожидала, но я чувствовала себя уверенно, и без зазрений совести попросила ее поторопиться и оповестить Нотта, что я пришла к нему.       С самим Карлом проблем не возникло. Этот мужчина в возрасте сорок лет, с виду тоже как и Том с Ричардом любил сразу переходить к делу, и предложил мне кофе прежде чем мы начали. Его кабинет находился чуть ниже чем кабинеты боссов, и был хорошо обустроен дорогой темной дубовой мебелью, панорамными окнами, и личной кофеваркой. Удобно устроившись в кресле, я выслушала все, что касалось брачного договора: что переходит в мое распоряжение в случае кончины Тома, и наоборот, что из моих личных вещей будет отдано ему. У меня было меньше накоплений, и одно из них — домик за городом, завещанный лично отцом. Он принадлежал только мне, и только я имела право им распоряжаться. Если случится так, что я умру раньше, чем у нас с Томом появятся дети, то по договору этот дом перейдет к нему.       Пока мне этого не хотелось.       Как бы я ни начала доверять мужу, меня не прельщала мысль отдавать ему то единственное, что осталось от папы, который скончался когда я была еще ребенком. Точнее, не скончался — был убит. Дом был лично моим — маленьким островом спокойствия и уединения, к которому я ездила очень редко. И забрать у меня его получилось бы только через мой труп.       — Вы можете не подписывать эти документы сейчас, миссис Реддл, — успокоил меня Нотт, когда я зависла на одном пункте, нахмурив брови.       — Прошу, просто Гермиона, — я улыбнулась ему мягко, на что получила соответствующую реакцию.       — Хорошо, Гермиона, — усмехнулся уголком губ Карл, — вы можете обсудить все с Томом, а уже потом принести мне подписанные бумаги, может даже с правками.       — Буду премного благодарна, мистер Нотт.       Вот так я и поехала домой, озадаченная и погруженная в свои мысли. Весь оставшийся день я размышляла над этим договором, думала, согласится ли Том на кое-какие поправки, потому что не знала, как он отреагирует. В конце концов, я написала на бумажке слова, что нам надо поговорить, пробралась в его комнату, пока его не было, и оставила записку возле кровати.       Комната Тома была похожа на мою, только в более темном оформлении, конечно же, и лишенная каких-либо изысков. Все было минималистично, и ни одна деталь в интерьере не могла бы указать, что эта комната — его. Разве что ковер возле кровати были темно-зеленым, словно Том хотел сказать, что он выходец одного из факультетов в моей школе.

***

      — Мне точно надо было выбраться из дома, — сказала Джинни, тяжко вздохнув, после того как поцеловала меня в щеку. — Спасибо, что позвала пообедать вдали от дома.       — Да, я теперь тебя понимаю. Жить в доме, где столько парней, оказалось… — затянула я предложение, не зная, какое слово подобрать.       — Некомфортно? — подсказала она. Я кивнула в знак согласия, выпуская весь кислород из легких, и опустила голову на сложенные на столе руки.       Я забронировала этот столик еще пару дней назад. Еще испугалась, что опоздала с этим, потому что ресторан «Valori di Roma» на окраине Гайд-парка был одним из самых знаменитых в этих краях. Его убранство напоминало старый дом в Италии, с его высокими потолками, стенами песочного белого цвета, где-то потрескавшимися, а где-то украшенными итальянскими растительными орнаментами, как на древних фресках и кувшинах. Окна была обрамлены толстыми черными рамами и перегородками — настоящая дизайнерская изюминка. По стенам вились растения, похожие на тонкие лианы и филодендрон. Само помещение было большим, и здесь умещалось штук тридцать столов, украшенных белыми скатертями, подсвечниками и маленькими вазочками с живыми цветами. Возле столов стояли удобные мягкие кресла с сероватой обивкой.       При бронировании, когда я назвала свою фамилию, тон администратора по телефону сразу же изменился, и она сказала, что ресторан всегда готов предоставить свободный столик с лучшим видом для людей из семьи Реддл. Оказалось, что заведение не принадлежит нам, как сказал Валерио, но его владелец — партнер моего мужа. До этого я предполагала, что администрация могла спутать с другими Реддлами, мало ли таких в Лондоне, однако мимо них никак не могли пройти кричащие заголовки газет и интернет-статей о том, президент компании Томас Реддл женился, а его невеста взяла его фамилию. И эта догадка подтвердилась, как раз когда сказали про партнерство.       Мне не привыкать к достающимся благодаря фамилии привилегиям.       Оглянувшись на свою приставленную охрану, а именно одного великана позади и другого, вне стен ресторана, но рядом с окном, я закусила губу, негодуя, что и одного было бы достаточно.       — Думаю да, — наконец ответила я Джинни, приняв меню с рук подошедшей только что официантки. — Не привыкла, чтобы вокруг меня ходило столько мужчин дома.       Я собиралась заказать рыбу, а Джинни захотела жаркое из телятины с ягодами — кажется брусника или ежевика, — и по коктейлю каждой. Сперва мы попросили у официантки принести нам напитки раньше блюд, и когда та ушла, то подруга начала долго и пристально смотреть на меня, будто глазами начала допрашивать меня.       — Ты в порядке?       — Да, а почему я не должна быть? — спросила я непонимающе.       Или она намекала на…       — Прости, что спрашиваю, но ты точно окрепла после ситуации с Кормаком? — приподняв бровь спросила Джинни настолько деликатно, насколько могла, но она никогда не тянула кота за хвост.       — Да, Джинни, — взяв ее руку и крепко сжав в своей, я ощутила теплую покрасневшую кожу. — Прошло уже достаточно времени, так еще и много всего произошло, что о той ситуации я теперь даже не вспоминаю, и слава Богу.       Она гордо улыбнулась и откинулась немного назад, чтобы посмотреть на меня сверху.       — Я рада за тебя, и горда, — сказав это, она тряхнула головой, и рыжие волосы красиво раскинулись по плечам. — Могу я предположить, что ты не вспоминаешь об этом, потому что твоя голова теперь занята совсем другим, м-м?       Последнее она произнесла с намеком и ухмылкой, красиво появившейся на ее хитром веснушчатом лице. Расположив подбородок на руке, она приблизилась ко мне, чтобы услышать каждое слово, еще и проверила мафиози у меня за спиной.       Вырвав руку, я закрыла ею свои глаза: — Джинни, не начинай.       — Ну а что, — протянула она, — я хочу знать, как обстоит твоя супружеская жизнь, и подружилась ли ты с Валерио и третьим братом. Колись.       — Ричард, — убрав руку, я приготовилась к рассказу. — Так зовут третьего брата, и нет, я не то чтобы прям подружилась с ними, скорее мы будто сожители, которые почти ничем не связаны.       — Ага, почти ничем, кроме уз брака с самым старшим, — съязвила она.       — Слушай, Тома я почти не вижу. — Джинни хотела что-то возмущенно сказать, но я не дала. — Как я и предполагала, у него много работы, и пока что я не могу назвать это именно тем браком, которого я ожидала, и не придумывай всякого, например, что Том уже мне изменяет.       На лице Джинни появилась подозрительное выражение.       — Это он сам тебе сказал, что у него полно работы?       — Нет, он всего лишь почти не появляется дома, и остальных тоже часто нет, — поспешила я заверить Джинни, а то она подумает невесть что.       — Даже Валерио?       — Между прочим, вот он хотя бы пытается сблизиться со мной, и я даже благодарна, так я хотя бы не чувствую себя одинокой когда он рядом, — я улыбнулась, и Джинни отзеркалила улыбку, а еще у нее появился блеск в глазах. — Это он отвез меня в новый дом, показал и рассказал как все устроено, даже помогал мне с ужином. Точнее, он его просто заказал. И, быть может, я смогла бы назвать его своим братом. Не совсем, конечно, но…       — Я поняла тебя, — перебила Джинни. — Еще на вашей свадьбе с Томом, Валерио сказал мне, что рад видеть тебя в их семье, упомянул, что он будто обрел маленькую сестренку.       Я посмеялась, а потом добавила: — Учитывая, что я старше.       — Ему все равно.       В этот момент нам принесли напитки: холодные вкусные лимонады с цитрусовыми нотками и дольками грейпфрута, нанизанными на край стакана.       — Погоди, от меня чуть не ушла одна деталь, — пришел мой черед подозрительно сощуриться в сторону подруги, которая в этот момент аккуратно отвела взгляд и принялась потягивать лимонад. — Вы на свадьбе были вместе.       Джинни замычала, и я заметила, как у нее покраснели уши.       — Что между вами случилось там? — спросила я в лоб. — Валерио на завтраке носом клевал в тарелку, и я не одна это подметила, и успела сделать выводы.       Подруга посмотрела на меня, раскрыв глаза, а потом, тихо выругавшись, прямо как Рон, когда его ловят с поличным на его косяках, сказала громче правду:       — Да, в ту ночь мы были вместе, довольна?       — Охренеть, — ахнула я от переполнявших меня эмоций и удивления. Во-первых, это был шок, что они уже так скоро перешли на такой уровень отношений, а во-вторых, это произошло на моей свадьбе! — Ну, хоть у кого-то та ночь прошла как надо.       Сказав это, я вздохнула, вспомнив, как Том порезал мою мать, а потом хлебнула большой глоток лимонада.       Мы пару секунд помолчали, и мне стала интересна вся эта тема Валерио и Джинни, потому что, как никак, эти двое были мне близки. Да и я не забыла рассказ парня в машине.       — А он… был с тобой аккуратен?       — Еще спрашиваешь, — Джинни закатила глаза, а потом, придвинувшись ближе, облокотилась на руки, повторив мою позу. — Не знаю точно, какая у него репутация в ваших кругах, но догадываюсь, и поэтому я даже не была удивлена тому, каким он оказался опытным.       — А я знаю точно, какие ходят о нем разговоры, и даже не удивлена, что у вас все, — я замялась, — прошло хорошо. Ведь так?       — Не то чтобы. — Я посмотрела исподлобья и начала придумывать способы кастрации Валерио. — Спокойно, это был мой первый раз, так что я ожидала боли, но он был очень чутким и нежным, а еще таким горячим, что я ни о чем не пожалела.       — Ну раз ты так говоришь, поверю на слово, — сказала я, отодвинувшись. Меня чуть скукожило от подобного описания в адрес Валерио. — Рада, что вы так сблизились. После этого вы больше не виделись?       — Нет, только по видеосвязи, — чуть грустно произнесла она, а потом оглянулась в сторону кухни ресторана, слово хотела поскорей уже поесть чего-нибудь, как и я.       — Я скажу ему, что ты в Лондоне.       — Спасибо, дорогая, но мы ушли от темы. Что там с остальными братьями, особенно твоим мужем? — перевела разговор с себя на меня Джинни, вновь обратив внимание на мою фигуру.       Я распласталась в кресле и продолжила говорить про Реддлов.       — Насчет Ричарда ничего сказать не могу, он тоже много работает, мы почти не разговариваем. Редко можем пересечься на ужине, но при этом молчим.       — Заметила еще раньше, что он немного нелюдим и мало говорит, — задумчиво произнесла подруга, постукивая пальцем по накрашенным красной посадой губам. — Интересно, что с ним.       — Мне сказали, что я сама пойму, но скажу так: все в семье видят Ричарда таким каким ты его описала, он по натуре такой, и правду о нем знают только Том, который, как я поняла, следит за ним в оба глаза, и Валерио. Может еще их друзья.       — Странно это все.       — Постепенно привыкаешь к странностям в этой семье, у всех свои скелеты в шкафу, — я подавила маленькую ухмылку. — Но я видела, как Ричард играл с Живоглотом, и у него была такая лыба, как будто он в ребенка превратился.       — О, кто знает, может твой кот его вылечит, — заразительный смех Джинни передался мне, и мы тихонечко продолжали смеяться, держа в голове образ Ричарда с моим котом.       Еду нам все не подавали, так что разговор плавно перетек в рассказ о моей жизни с Томом.       — Так что же все-таки было в ночь свадьбы? — спросила Джинни прямо.       — Он сам сказал, что подождет, мне понравилось то, что он чтит мои границы и мнение, понравилось, как он сказал, что будет по возможности держать меня в курсе некоторых дел мафии, чтобы я не волновалась.       Джинни вдохнула сквозь зубы: — Не сдержал обещание, получается.       — Получается так, — после паузы я продолжила. — Но в ту ночь еще кое-что произошло, и я не только про самый лучший поцелуй в моей жизни.       — Ах, и как ты отреагировала? — Джинни аж подпрыгнула.       — Я ответила, и еще сказала, что готова двигаться дальше и прорабатывать свои травмы, — увидев гордый взгляд подруги, я перешла к самому главному: — Потом он узнал, что мне всякого страшного наговорила мама.       — Так, это немного настораживает, — нахмурившись, Джинни спросила: — Что он сделал?       Продолжать мне пришлось шепотом:       — Попросил Ричарда привести мою мать, а потом порезал ей руку прямо над нашей постелью. Швырнул кровавую ткань в нее, сказал, что это ожидаемые ею кровавые простыни, и что никто не смеет идти против его приказов.       Джинни зависла. На ее лице был написан шок, и она словно язык проглотила. А потом, оторопев, добавила:       — Я обожаю Тома Реддла. — Я почти взвизгнула. — Нет, я серьезно, это что за горячий папочка.       От ее слов я засмеялась от души, потому что такого я еще не слышала о своем муже.       — Слушай, я думала твой дед тот еще сексуальный папочка, но Том… — Джинни закатила глаза.       — Джинни, черт, это очень смешно, — я демонстративно прошлась пальцами по уголкам глаз.       — Ладно, что потом?       — Потом началась рутина. Я впервые увидела, как живут братья Реддл, и была приятно удивлена их образу жизни, который мне достаточно импонирует. В первый вечер мы сели вместе ужинать, точнее, изначально они сели перед телеком и вели себя как обычные братья, будто у них нет семейного бизнеса и дел на плечах.       Когда я была на середине рассказа, увидела как к нашему столику несут еду. Официант-мужчина заменил девушку, которая брала у нас заказы, и спокойно положил оба блюда на стол. Тарелки сверху были накрыты крышками, которые сверкали из-за хорошей начистки, что было странно, потому что на другие столики подавали без них. Почему-то такая мелочь меня смутила. А в конце официант как-то странно осмотрел нас. Не знаю, как описать эти испуганные глаза, будто он приготовился, что мы сейчас что-то выкинем или как-то не так отреагируем.       Джинни открыла крышку первой, и там было обычное мясо, без какого-либо «сюрприза» в виде костей дохлой рыбы, не знаю. У меня резко возникло чувство, что что-то не так. Когда официант как-то быстро отошел от нашего столика, я открыла свое блюдо.       Никогда в жизни я не была так напугана как в этот момент. За мои восемнадцать лет жизни, я не видела ничего подобного.       Крик вырвался из моей глотки так резко, что Джинни ударилась рукой о стол и только потом она обратила внимание на меня. Я вскочила, опрокинув стул и задев белую скатерть, на которую начинала стекать кровь с тарелки.       С тарелки, на которой лежала отрубленная голова змеи, с воткнутым маленьким ножом в район лобной доли.       Кровь стекала с обрубка тушки, на запах которой вдруг слетелись мухи. И это была не простая змея, у нее были маленькие острые светлые рога.       Рогатая змея, изображение которой я с детства разглядывала на руке дедушки.       Вокруг начался переполох. Посетители, те, кто увидел с первого раза ужас за нашим столиком, уже выбежали с криками из помещения, мужчины старались накричать на персонал, прося объяснить, что это за херня вообще. Кто-то все еще сидел на своих местах, но поддаваясь панике, они тоже вскакивали со своих сидений, и выбегали наружу, пугая прохожих на тропинке.       Охранник позади меня подбежал ко мне как только я вскочила, и с пистолетом наготове устремился в сторону кухни чтобы догнать того парня, что принес мне сюрприз. Второй же зашел в ресторан с пушкой наготове, направлял ее на людей, и весь оставшийся персонал старался спрятаться от него за столиками или за диванчиками. Человек моего мужа оглядел обстановку вокруг меня, а затем проверил есть ли у меня повреждения.       О да, еще какие. Мой мозг точно повредился после такого представления с головой змеи.       — Вы в порядке, донна? — обратился он подойдя ближе, смотря то на меня, то на змею в моем блюде.       Я даже не сразу заметила то как он назвал меня. Донна. Жена дона мафии.       — Да, я цела, — со сбитым дыханием произнесла я, вдыхая и выдыхая с болью в груди. — Иди на кухню, вдруг там понадобиться помощь, а я пока.       Господи, что мне делать? Звонить Тому?       — Позвоните боссу, — сказал мафиози, а потом снова наставив пистолет перед собой начал продвигаться к кухне, оглядывая каждый закуток.       Как только он ушел, я посмотрела на Джинни, и та была белее смерти. Черт возьми, я не хотела втягивать ее в это все. Так не хотела.       — Джинни, все хорошо, сейчас мы во всем разберемся.       Следующее, что я сделала, это позвонила Тому. Гудки шли несколько секунд, прежде чем голос оператора сказал, что он вне зоны доступа. Краем глаза, пока я пыталась до него дозвониться в третий раз, при этом еще уверяя себя мыслями, что это просто кошмарный сон, я наблюдала, как моя подруга пересела за другой столик. Джинни не спускала глаз со змеи и этого чертового ножа в ее черепе.       Это точно объявление войны. Потому что рогатая змея это символ «Volo della morte».       Не дозвонившись, я поскорей набрала номер Ричарда, мечтая о том, чтобы он не оказался в этот момент рядом с Томом тоже в какой-то глуши.       Трубку он взял почти сразу.       — Гермиона?       — Ричард, срочно приезжай в ресторан «Valori di Roma» в Гайд-парке, — я это протораторила, не сводя глаз со стола. — На меня, можно сказать, напали.       — Что? — в голосе прозвучала паника, кажется, впервые я услышала от него такой высокий тон.       — Просто приезжай, двое наших людей пошли разбираться, но…       Мой голос сорвался, потому что с уголка глаза упала слезинка. Черт, надо держаться, не поддаваться панике.       — Уже еду, я недалеко, — на фоне прозвучала возня, и звук хлопания двери.       Я сбросила телефон, а потом положила его на стол подальше от растекающейся крови.       Откуда в такой маленькой голове было столько жидкости? Может они еще долили что-то.       Со стороны кухни послышались возня и грохот, как будто упало несколько больших кастрюль. Надеюсь, это кипящий суп упал на того, кто организовал срыв моего обеда.       Подойдя к Джинни, я взяла ее за дрожащие руки и присела перед ней. Поправив брюки, я села на колени перед подругой, вглядываясь в ее лицо, но она не отводила взгляда с того кошмара позади меня.       — Гермиона, — обратилась она тихо, — и теперь у тебя будет вот такая жизнь? Каждый твой шаг будет сопровождаться опасностью и угрозой твоей жизни и твоих близких?       Облизнув губы, я проговорила так же, едва ли поднимая голос: — Она и раньше была полна адреналина, сейчас просто все вышло на новый уровень.       Без понятия, откуда во мне это мертвецкое спокойствие. Возможно я и вправду закаляюсь благодаря ситуациям, в которых оказываюсь. Или это внутренняя миссис Реддл думает, говорит и делает все за меня в данный момент. Точная копия своего мистера Реддла.       Джинни оглядывала полупустой ресторан, персонал куда-то ушел, было слышно их возню. А потом с кухни вышел один из моих охранников, который сидел все это время у меня за спиной. Его угрюмый взгляд и быстрая походка, которая могла смести все на своем пути, немного испугала Джинни, и она отдернулась от меня. Я встала, чтобы послушать, что произошло.       — Консильери едет сюда, насчет капо ничего неизвестно, — сказала я в лицо своей охране, вид которого был неважен. — Что там случилось?       Можно было бы поразиться тому, как мне удается себя держать на глазах людей моего мужа, но сейчас не время.       — Мы схватили того официанта и двух поваров, — мафиози чуть склонил голову, но от этого ниже он не стал кстати. — Еще нескольких на всякий случай закрыли в холодильнике, но не думаю, что придется долго разбираться с ними, раз сюда едет консильери.       Интересно, как быстро Ричард развяжет им языки.       — С вами точно все в порядке миссис Реддл? — в его словах прозвучала нотка беспокойства.       — Да, — потом меня осенило. — Правда теперь стоит вопрос, не отравили ли они еду. Надо будет провериться.       Мафиози передо мной стал еще мрачнее, не хватало только туч над головой. Его нахмуренные темные брови сложились домиком, а пистолет в руке заскрипел от сильного сжатия. Джинни позади меня всхлипнула.       — Они объявили нам войну, — холодно произнес мой охранник. — Преподнести донне отрубленную и насаженную на нож голову рогатой змеи, символа нашего синдиката, это прямой знак к действию.       — Я это поняла сразу, — убито произнесла я, потому что вмиг у меня словно забрали все силы.       Один мафиози оставался рядом с нами, пока другой добывал информацию у персонала, и не прошло и полу часа, как приехал Ричард. И, боже мой, он сделал это эпично.       Сначала в парке за окнами раздался шум голосов людей, а затем мы услышали как едет машина на большой скорости. Я выглянула в окно, и увидела как спортивная машина, которую я видела у нас в гараже, остановилась недалеко от кафе, и оставила под собой разрытую землю.       В Гайд-парке нет места машинам. Ричард Реддл пронесся в парк на машине, хотя это запрещено.       Они все безбашенные.       В следующее мгновение, я увидел, как Ричард вбежал с пистолетом наготове, а за ним Валерио, тоже готовый, видимо, к перестрелке.       — Валерио! — воскликнула Джинни и вскочила с кресла, привлекая к себе внимание, и в ответ мой деверь подбежал к ней, сжимая в своих объятиях.       — Все хорошо, вы в безопасности, — прошептал он в ее волосы, но и я тоже услышала это и выдохнула от облегчения.       Ричард тем временем разглядывал обстановку. От него чувствовалась энергия убийства, словно еще шаг, и точно полетят головы всех, кто встанет у него на пути. При этом Ричард выглядел внешне спокойным и собранным. Его холодные глаза осмотрели помещение, людей и наконец остановились на мне.       Когда он дал знак кивком головы моему охраннику, тот все объяснил, показав и рогатую змею в тарелке. Оба Реддла вмиг обратили на это внимание, Валерио отошел от Джинни, приблизившись к столу, а я уступила место Ричарду.       — Морфин развлекается, — чуть ли не выплюнул это Ричард, тыкая дулом пистолета в змею. — Я пару раз видел этот его трюк.       — Теперь я понял, почему вы говорили, что нет никого противней вашего дяди, — голос Валерио прозвучал почти загробно, у меня побежали мурашки. — Вот урод, его руки точно дошли до владельца ресторана, без этого никак не провернуть такое.       — Да пошел он, — сказал как отрезал Ричард и повернулся лицом к брату. — Отвези Уизли и Гермиону по домам, я доеду как-нибудь сам.       Он кинул Валерио ключи от машины и успел повернуться к ожидавшему солдату, но я не дала ему двинуться и с места.       — Стой, я останусь, — заявила я твердо, внимательно вглядываясь в глаза Ричарда, который повернулся ко мне вполоборота. — Я хочу узнать причину, и все же кто именно это организовал и как.       — Гермиона, — умоляюще сказала Джинни позади Валерио, и я ее успокоила, сказав, что все хорошо и что последний о ней позаботится.       — Я справлюсь, Ричард, не впервой смотреть на вашу работу.       Оба Реддла явно удивились моему заявлению остаться и посмотреть на допрос, но, что бы они ни сказали, я не отступлю. Один раз уже прошла через подобное, со вторым будет полегче. В конце концов, я не могу бежать от темной стороны мафии бесконечно, будучи женой Капо и мишенью для наших врагов, а еще крайне хочется самой задать интересующие меня вопросы.       Стоявший рядом с нами солдат оглядел меня с явным одобрением или гордостью. Не каждый день девушка хочет сама взглянуть на методы добычи информации мафии, тем более Ричарда Реддла.       — Как хочешь, — Ричард вскинул плечо и пошел на кухню. — Уже предвкушаю крики Тома из-за твоего присутствия здесь.       — Его я возьму на себя, не переживай.       Я собрала волосы в хвост резинкой, что лежала в сумочке, собрала вещи и пошла вслед за братом мужа, готовясь к откровенным сценам, буквально вышедшим из книги, что я читала недавно.       Когда мы вошли на кухню, в принципе обычную, как показывают в кино или в любой другой кухне ресторана, кафе, то первое, что бросилось в глаза, это бардак на полу. На светлом кафеле повсюду были разбросаны ложки, ножи, всякие лопаточки и половники, опрокинута большая кастрюля, и суп, все еще плескающийся отчасти в ней, растекся по полу. Смешались ингредиенты каких-то блюд, и сами некоторые готовые обеды лежали плашмя на грязном полу. Когда мы с Ричардом перешагнули лужу бульона, он по-джентльменски поддержал меня за руку, чтобы я не поскользнулась на каблуках, то увидели второго моего охранника, испачканного какой-то жижей. Он направлял пистолет на двух сидящих перед ним на коленях, связанных работников, чьи головы сразу же вскинулись, как только мы приблизились.       — Ричард, — обратился этот мафиози, — эти двое еще не до конца сознались, но успели сказать, что их попросили это сделать люди не из Лондона, даже не с этого графства, а с...       — Бирмингема, — прервал его мой деверь, а потом обратился к связанным, где только веревку нашли, хотя, может, использовали ремни. — Я ведь прав? Вас послал Морфин Мракс?       Оба охранника не слишком-то и подали виду, но они были удивлены и сразу напряглись. Ведь даже я знала уже давно, что мужчина с фамилией Мракс был не только дядей Тома и Ричарда, но и предателем семьи, переметнувшимся на сторону врага в Бирмингем.       Все в помещении молчали, ведь никто не хотел говорить правды и не хотел мешать Ричарду. Меня все немного напрягало, поэтому я попытала удачу сама, шагнув чуть вперед, отчего каблук звонко ударился о кафель.       — Это Морфин Мракс приказал подать мне голову змеи? Как вы узнали, что я приду?       Мне, естественно, никто не ответил, но один пойманный посмотрел на меня как на мусор, а потом плюнул под ноги, сказав со всем неприкрытым отвращением:       — Он так поприветствовал тебя в семье, Реддлова шлюха, — сказал он, подтверждая предположения про Морфина, и сразу же встретился с несколькими ударами кулака Ричарда, откинувшими его на спину.       Удары сыпались, а кровь разбрызгивалась на светлый кафель, оставаясь там красными бусинами. Звуки ломающихся костей и рвущихся сухожилий записывались на пластинку моей памяти, как мелодия, которую в будущем надо пропускать.       — Повтори еще раз, что ты сказал? — прорычал Ричард, а потом, взяв за воротник рубашки свою жертву, произнес: — Повтори.       Тот ему лишь улыбнулся кровавой улыбкой сумасшедшего.       — Ты ведь тот самый Ричард? Консильери. Морфин рассказал про тебя, — еле-еле промямлил связанный. — Каким ты был ребенком, когда он...       Даже меня задело это незаконченное упоминание о прошлом Ричарда. Оно прозвучало так лично, словно мы вообще не должны были знать об этом. А еще неестественно мерзко, и я не знаю почему.       Ричард не выдержал. Он молниеносно вытащил нож из кобуры под расстегнутым клетчатым пиджаком и вонзил лезвие в открытый рот пленника.       Я ахнула и отшатнулась, потому что это было слишком неожиданно, грубо и мерзко. Слишком графично и жестоко для моих глаз. Послышались звуки ломающейся гортани и тихие хрипы умирающего вместе с мычанием второго пленника, наблюдавшего за этим. Ричарду было все равно в этот момент на этого второго: он одной рукой, держа за голову свою жертву, потянул ножом в бок, тем самым разрывая мышцы и все ткани на лице. Кровь была уже повсюду, она испачкала рубашку и пиджак Ричарда, полилась на его ботинки, и я отвернула голову от этого вбок.       Все же у меня все еще есть рамки.       Бросив труп, Ричард встал на прямые ноги и, сняв свой пиджак, отдал приказ подготовить раскаленную лопатку повара и достать лед из морозильника. Так как я стояла рядом с каким-то алюминиевым ящиком, он положил пиджак на него и спросил, в порядке ли я.       — Все хорошо, просто к этому, оказывается, нельзя привыкнуть.       Я не могла взглянуть на него, поэтому Ричард сгорбился, взял меня за локоть и потянул к себе. Наконец увидев всю его фигуру полностью, я перевела дух от запаха крови на его одежде и взглянула на его лицо.       Ричард меня буквально сканировал.       — Ты точно в порядке? — задал он вопрос, явно волнуясь. — Судя по твоему затрудненному дыханию и расфокусированному взгляду, не очень.       Не дав договорить, я заверила, что со мной полный порядок.       Ричард в конце концов отошел от меня и занялся допросом второго пленника. К счастью, тот оказался более разговорчивым, и когда ему один раз успели прижечь грудь лопаткой и приложить лед прямо к ожогу, он все выложил, перед тем, как отключиться.       Оказалось, то, что я забронировала столик заранее, сыграло нашим врагам на руку. Владелец ресторана не был партнером Реддлов, а наоборот — предателем. Именно он доложил в Бирмингем, что я собираюсь посетить ресторан, и там в срочном порядке организовали доставку змеи. Они хотели сделать мне «подарок» на свадьбу, Морфин так хотел сказать «Добро пожаловать в семью», напугать донну английского синдиката и вывести из себя Тома и Ричарда.       Кто еще замешан в этом было неизвестно, и поэтому под подозрение попали все работники заведения, не считая владельца.       Когда Ричард убил и второго, он спросил, подъехал ли еще кто-то из наших людей, и ему ответили, что еще пятеро. Кивнув скорее самому себе, он оглядел обстановку и, разглядев в дальнем углу какой-то коридор, ушел в ту сторону.       Пока ресторан наполнялся солдатами синдиката, я пошла вслед за Ричардом, потому что не могла найти себе места и чувствовала желание с кем-то поговорить.       — Куда ты? — спросила я.       — В ресторанах такого типа есть раздевалки для официантов и вешалки с запасной рабочей одеждой, хочу сменить рубашку.       В итоге мы нашли то, что искали в одной нише коридора с дверьми в другие помещения. Я учтиво отвернулась, когда Ричард начал снимать свою одежду, и услышала дерзкое хмыкание за спиной.       — Хочешь, чтобы Том был первым Реддлом, которого ты увидишь полуголым?       Ричард умеет шутить?       — Да, и разглядывать других у меня нет желания, — осадила я его. — Владелец точно знает об этом всем, значит, он в сговоре с нашим врагом. Что будете делать? И со всеми остальными. Может, нам позвонить Тому?       — Ты в первый раз не дозвонилась, потому что он сегодня весь день то на переговорах с иностранцами, то на созвоне с властями Нью-Йорка и Малфоем по поводу отеля.       — Давай я попробую с твоего телефона, — предложила я и повернулась к Ричарду лицом, когда он уже застегивал последние пуговицы.       Он почему-то застыл. Закинув одну руку на вешалку, на ней, кстати, опять была кровь, и оперевшись на одну ногу, снова просканировал меня, оглядев всю фигуру.       — Хватит так делать, Ричард, нам надо двигаться и что-то делать.       — Я просто поражен.       — Чему?       — В тот раз ты вела себя как мертвая кукла или, скорее, пустая оболочка человека, которого хорошенько выпотрошили, а сейчас, понаблюдав, как я допрашиваю людей, держишься бодро, даже ведешь со мной осмысленный диалог как сестра, которой не нравится поведение брата.       — Приму за комплимент, — я закатила глаза, — давай звонить Тому.       — Ладно, — сказал он, вымученно сильно вздыхая, потом, заправив рубашку в брюки, повел меня к выходу из ресторана, по пути забрав свои испачканные вещи.       Следующие несколько минут все вокруг разбирались с «Valori di Roma», его персоналом и трупами, лежащими на кухне. Могу предположить, что заведение перестанет быть столь знаменитым после сцены в зале и рассказа работников и посетителей в интернете. Наши люди, конечно, пригрозят молчать, но какова вероятность, что все так и будет.       Ричард дозвонился до Тома, и, стоя рядом с ним в этот момент, я слышала, как мой муж ругается прямо в трубку, задает вопросы о моем благополучии. Он демонстративно отвел телефон от уха, дождался, пока голос Тома поутихнет, а потом включил громкую связь. Мне было смешно с его поведения. Еще не видела Ричарда таким несерьезным.       — Может, спалить это место? — предложил он Тому, удивив меня еще сильней, чем прежде.       — Нет, привлечем слишком внимания, — высказала я свое мнение.       — Гермиона права, сам потом будешь сидеть у Макнейра в офисе несколько суток, разруливая эту ситуацию? — Том поддержал меня.       — Тогда просто заберем трупы с собой, используем черный ход, — предложил альтернативу Ричард.       — Попадемся на камеры.       — Не впервой, mia cara, — голос Тома в телефоне смягчился на обращении ко мне, а потом снова стал как у настоящего босса. — Следуйте этому варианту, а вы двое уходите оттуда, сразу езжайте домой, с общественным мнением разберемся потом, я тоже сейчас же выхожу из офиса, здесь меня все заебали.       Я редко слышала, чтобы Том ругался, да и в своей речи подобное допускаю редко. Но с его уст это даже горячо. А еще это его «mia cara»...       Соберись, Гермиона, не теряй мозги из-за мужчины.       После звонка Ричард начал отдавать приказы, а я, направившись к своей машине в десяти метрах, принимала сочувствующие взгляды наших людей. Среди солдат так быстро передалась новость об угрозе в мою сторону? Оперативно.       Когда я завела мотор, Ричард сел на пассажирское кресло, закинул вещи на заднее сидение, пристегнулся и включил навигатор. Думаю, нам обоим не хотелось сейчас стоять в пробке.       — Трупы заберут, с людьми поговорят, — начал он.       — Точнее, пригрозят расправой, если сболтнут чего лишнего?       — И это тоже. — Ричард растекся по креслу пассажирского кресла моей машины. — А вот с ажиотажем в интернете ничего не поделаешь.       В отличии от него я все еще была на иголках. Если смотреть на всю ситуацию целиком, то какой же легкой мишенью я являюсь для всех других мафий, с которыми Реддлы не в ладах, для предателей «Volo della morte». Я не могу так жить вечно. Но если невозможно контролировать количество этих нападок, то можно научиться отбиваться от них, ведь так? Возможно, мне нужна какая-то подготовка того, что делать в тех или иных ситуациях.              Пока я росла, мама или дедушка не задумывались о том, что со мной будет, если меня, например, похитят, потому что в их глазах я всегда сидела в золотой клетке подальше от опасностей. У меня не было каких-то тренировок: «что делать, если меня связали, украли, держат насильно», а сейчас они мне нужны.       Единственный выход — это попросить мою новую семью научить, как правильно защищаться, как вести себя, если вокруг враги сильней меня, и какое существует пошаговое действие в тех или иных ситуациях.       В этих размышлениях прошел весь путь. Ричард сам был неразговорчив сейчас, словно исчерпал лимит на эту функцию. Но, думаю, он все еще там, на кухне ресторана, слушает бессвязные слова о его дяде. И я не буду лезть к нему с вопросами касаемо этого, потому что мне хватило одной его реакции на имя Морфина Мракса, чтобы никогда не поднимать эту тему.       У меня травмированная семья.       Я припарковалась рядом с домом, не загоняя тачку в гараж. Кажется, Валерио еще не приехал, надеюсь, он сможет успокоить Джинни и как-то помочь ей понять сегодняшний день. Он должен был отвезти ее в отель, где она остановилась, потому что семья Уизли жили в другом графстве. Но был Том, моментально показавшийся в дверях, как только мы с Ричардом вышли из машины.       Мой муж ждал нас, такой спокойный и выжидающий, как пантера. Он был без пиджака и галстука, стоящий под солнцем и дуновением летнего ветра. Лишь подойдя к нему ближе я поняла, что это спокойствие — лишь маска.       Том прижал меня к себе, расположив руки на плече и талии, больно сжимая ее в тисках. Я не тянулась на носочках, поэтому он просто положил голову на мое плечо, громко выдыхая теплым воздухом на мою разгоряченную в пути кожу. Рубашка с широким вырезом на мне позволяла Тому губами касаться открытых участков. Лишь в его руках я наконец ощутила ту безопасность, которую потеряла, как только открыла блюдо в ресторане.       — Ты в порядке, — пробормотал он, констатируя очевидный факт.       Обняв мужа в ответ, я ответила: — Да, со мной все хорошо, только я теперь волнуюсь, не отравили ли они напитки — я успела выпить лимонад.       — Сейчас поедем к Северусу, проверим тебя.       — Я тоже в порядке, — вставил пять копеек Ричард позади нас.       Том, не отрываясь от меня, только слегка приподнял голову, так чтобы губы касались линии правого плеча.       — На тебя мне плевать.       — Обидно.       Конечно же это была шутка. Любой, проведя хоть день с этими братьями, скажет, что они каждую секунду беспокоятся друг о друге, а я провела три недели.       Сейчас я хотела сказать то, что крутилось у меня как идея фикс в голове всю дорогу до дома. Отодвинувшись от Тома, но не отпуская объятия, я предложила ему:       — Я хочу научиться защищаться. Покажите, как это сделать. — Сомнение и вопрос промелькнули на лице Тома. — Больше не хочу быть только добычей.