Дело №117

Мори остался в кабинете один. Оду он отправил по делам. Ещё несколько часов, до того, как начнется прием новых пациент, рассмотрение старых или наоборот потенциальных дел, курирование студентов-практикантов, а также банальная бумажная работа. Обычно в это время он завтракает вместе с дочерью, возможно даже помогает ей с обучением, хотя чаще всего этим занимается гувернантка. Также он любит в это время перечитывать старые дела, наиболее трудные и интересные. Иногда даже, если была такая просьба, он навещал ещё одну дочь, Кьюсаку. На самом деле, нельзя сказать, хорошая у них семья или нет. Мори Огай, отец трёх детей. Эти дети от разных матерей, связывает их только отец. Дазай, самый старший из них, его мать была больна шизофренией, ему она по наследству не передалась. Единственное, что он получил от неё, кроме внешности, так как на отца он толком похож не был, это суицидальные наклонности и возможно даже не ярко выраженная депрессия. Кью родилась в один год с Элис, но разница у них около месяца. Кью от той же матери, что и Дазай. Огай жил с этой женщиной не в браке, но вместе, они делили один кров и даже одну кровать. Сначала Мори думал, что с ней все в порядке, странностей за ней он не замечал, хотя он всегда пропадал на работе, поэтому логично, что он ничего не заметил. Мори был буквально женат на своей работе, оставив быт и детей на любимую. Завести ребенка они хотели очень долго, когда наконец-то у них все получилось, прошло 7 лет, когда они решили завести второго. Потом, когда у второго ребенка, появились признаки аутистического поведения, Мори, который уже заведовал своим отделением, повел ребенка по всем своим врачам. Также, провели полный анамнез его самого и матери и оказалось, что та больна шизофренией. Конечно, после этого, он не хотел её видеть. Поскольку с детьми он справиться не мог в домашних условиях, пришлось привезти их на работу. Дазай быстро освоился среди других, больничных детей, а Кью пришлось устроить отдельно. Позже, когда она подросла, получилось поставить точный диагноз, шизофрению. Спасением стала кукла, в которой ребенок видел маленького, живого друга. Выглядела она не очень опрятно, но Кью не выпускал её и не оставлял, проявляя большую любовь. Элис считается дочерью приемной. В год, когда они пытались завести второго ребенка, Мори также предложил рассмотреть суррогатное материнство, партнёрша не была против. Элис была выношена здоровой матерью, поскольку с именем они не могли определиться очень долго, то оставили это самой матери. Она в это время читала родным детям "Алису в стране чудес" и имя главной героини стало именем дочери. Позже, через месяц, оказалось, что и любимая Огая была беременна, но поскольку уже было поздно, что-то делать, они решили оставить обоих. Кью была недоношена на полтора-один месяц, Элис наоборот была выношена даже с задержкой на одну неделю. Она родилась с маленькими, волнистыми, блондинистыми волосинками, прекрасное дитя. Стоило им подрасти, как стало ясно, что Кью нездорова, пришлось их разделить. Уделять равное внимание им обеим было практически невозможно, а рядом ещё был Дазай, у которого начинался пубертатный возраст. К счастью, Кью занимались врачи, отец лишь иногда посещал её, как родственник, хотя ребенок уже давно не проявлял к нему детской привязанности. Элис получилось воспитать наиболее нормально, конечно с помощью нянь и гувернанток, но все же отец вложил свою долю в её моральный рост. Только жизнь Дазая пошла на самотёк. И вот, он изучает его анализы, данные которые дали воспитатели и думает, что с ним делать. Спустя час, приходит Ода, чтоб получить указания - Извините, сэр.. вы что-то решили? Мори быстро состроил свою улыбку и отложил документы. - Хм.. я так подумал, разделять их нецелесообразно, как никак, они наверняка друг к другу уже привязались.. - Вы.. хотите оставить все так? - Нет, что ты.. - она ещё минуту помолчал и наконец-то огласил свой вердикт. /Палата №9/ - Ты переезжаешь в восьмую палату и Фукудзава берет тебя под свою опеку. Чую под свою опеку берет Коё - Вы.. что?! Это отец так решил? - Дазай держал Оду за предплечья, сдавливая их со всей силы, из-за манеры речи он плевался, а в глазах была видна паника - Успокойся, это для вашей же пользы - Но! Но..! - Дазай.. не спорь, это официальное решение глав. врача - Это решение моего отца в первую очередь! Как он посмел такое сделать?! Ода! - Тише.. мне кажется он спит Дазай с мужчиной одновременно переглянулись и посмотрели на рыжика, тот и вправду заснул. Пришлось выйти и ругаться шепотом в коридоре, хотя и в той же позе. - Лучше собери свои вещи и переедь сам. Бывшая хозяйка комнаты вроде уже съехала - .. - он поджал губы и ушел собирать вещи. - Это правда должен был сказать я? - вдаль сказал мужчина - Спасибо, что делаешь за меня грязную работу, у меня бы воли не хватило на такое - сказал Мори, подойдя и похлопав его по плечу. Прошло полтора месяца. Чуя не особо продвинулся в том, чтоб начать двигаться, но он самостоятельно начал выполнять разминку верхней части тела. Коё ему показалась ему очень даже доброй, хотя и строгой. Единственное, что его смущало, это то, что когда он разминался и хрустел почти всем телом, она всегда говорила ему, чтоб тот не переусердствовал и так далее. Это конечно приятно с одной стороны, но учитывая то, что ему нужно возвращаться в форму, такие слова только отвлекали. Поскольку он пациент тяжёлый, то с ним она находилась почти все время, лишь иногда уходила на обходы своих палат, в туалет и за едой. Иногда она приводила с собой свою племянницу, Кеку Изуми, она была достаточно апатичной и депрессивной, болтать с ней было тяжело, да и не хотелось. Иногда они все же могли пообщаться, но зачастую она не могла продолжить диалог, так как просто пыталась угодить Рыжему, говоря то, что он хочет услышать. У Дазая все шло, не гладко, даже не близко. Скорее так, будто вы едете по проселочной дороге, каждые 15 минут застревая в грязи в лесу. Небожители, как он обозвал Достоевского, Гоголя и Сигму, трахали его мозг по несколько раз в неделю, каждый. Достоевский с Гоголем, делали это вместе, так как его тело в большинстве своем зависело от его ментального здоровья и им нужно было проследить, чтоб медикаменты созданные для него, поддерживали в нем стабильное эмоциональное состояние. Осмотр, проверка и сравнение физических данных, симптомов, по вторникам, четвергам и субботам. Сигма как психолог, сводил его с ума на протяжении часа или двух по понедельникам и средам. Иногда, по пятницам, если у него были силы и настроение, он дополнительно посещал Гоголя, хотя даже если сил у него не было, доктор приходил сам, с кружками чая и конфетами, в этом были свои плюсы, но минусов больше. Николай Васильевич, по образованию психиатр, но также имеет благодаря Сигме, хорошие познания в психологии. Сеансы с ним Дазай любил больше всего, что было в списке этого ада, так как на них, они в большей степени просто общались и шутили. О чем-то серьезном они толком-то и не говорили. Только пару раз, они затрагивали какие-то более глубокие темы, но в таких случаях, Дазай быстро уходил, так как понимал, что в таком темпе, он скоро сойдёт с ума. Все его контакты с врачами записывались на диктофон, потом запись проходила через Сигму, а результаты с вырезками необходимых моментов, в формате документа, к Мори на почту. Тотальный контроль, сменивший полную свободу, не давал ему спокойно жить. - Николай Васильевич, мне долго ещё мучаться в таком режиме? Врач с косой, которую ему заплели дети помладше, не успел войти к шатену в палату, как его уже застал вопрос - Мучаться? Разве это мука? Твои показатели растут, ты набираешь в весе и почти дошел до минимально-нормлаьного ИМТ. Цвет кожи порозовел, кровообращение улучшилось и питание вместе с ним, губы здоровые и больше не трескаются от желудочной желчи, даже твои волосы и ногти стали более здоровыми. - с каждым фактом он все напирал и приближался к парню, тот же наоборот отодвигался пока не упёрся в стену. - ты начал отличать день от ночи, у тебя стабилизировался режим сна, дорогуша, полагаю - Наконец, когда они чуть ли не сблизились до поцелуя, Гоголь отодвинулся и сказал - Я бы не назвал это мукой, даже нет, скорее счастьем. Для тебя, думаю, это точно счастье, а не мука. Да ты и сам это знаешь, не так ли? - Зачем вы пришли? - исподлобья спросил Дазай - Я? Просто, для дружеской беседы! - Пожалуйста, хватит играть клоуна! Меня уже коробит от этого! - Почему? Ты же сам постоянно в него играешь? Постоянно обводишь вокруг пальца, моего дорого Сигму, не даёшь и слова ему вставить и постоянно мелишь какую-то ахинею! А медсестры?! Ты же постоянно с ними заигрываешь, хоть и в шутку! Ты тоже ведёшь себя как клоун, так почему мне стоит остановиться? Ответа не последовало, Дазай лишь увел взгляд, вспоминая все, о чем он говорил - А я тебе скажу ответ. Просто ты прекрасно понимаешь одно, я веду себя как клоун, потому что работаю с детьми и так им будет гораздо легче меня воспринимать. А ты, потому что давно привык и думаешь, что это твоя настоящая личность. На самом деле, ты её давно потерял, хотя я даже не уверен, была ли она у тебя вообще. Тебя никто не воспитывал, поэтому высосать чей-то чужой опыт поведения тебе было не из кого, ведь ты ни к кому не привязался в достаточной степени, чтоб считать его подходящим объектом для подражания. Исходя из этого, для тебя, мое постоянное поведение ставшее привычкой, кажется агрессией и высмеиванием в твою сторону. Так? Или хочешь ещё подискутировать на эту тему? Дазай на момент его речи, чтоб не полностью погружаться в это дерьмище, полез разбирать свой ящичек с вещами. Наружу вылезли бумажные зарисовки, заранее перевёрнутые изображением вниз, кружка с приборами гигиены и другой хлам. - Нет.. не надо - ну ладно! Кстати, я заметил, ты тут ещё и рисовать учишься потихоньку? Ну.. - Гоголь немедля обошел кровать и выхватил рисунки до того, как Дазай успел их все выхватить. Часть все таки осталась в его руках, правда это были самые убогие работы среди которых прятался один самый лучший рисунок. Он был даже раскрашен, правда кроме красного, новых цветов там не было. Его палитра была ограничена цветами ручек на посту, которые он иногда крал пока шел у туалет. - Мда.. учиться тебе ещё долго, но на самом деле, даже хорошо, видны некие намеки на стиль. Правда, лицо везде одинаковое и очень даже знакомое.. ах дай подумать.. о! Вспомнил! Это же тот мальчик из соседней палаты! Чуя, верно? Я не веду его дело, поэтому не много о нем знаю. Неужели наш малыш Дазай влюбился? Аэх.. я помню тебе с твоих пелёнок..! - Мы познакомились когда мне было 14.. - Не перебивай! Толку от тебя тогда было как от ребенка в пеленках! На чем я остановился? Ах да! Я помню тебя ещё с твоих пеленок! Ты покорял всех пациенток и даже некоторых пациентов, но не многие удостаивались покорять тебя.. неужели он один из этих немногих?! Какая красота! - Да вы издеваетесь.. - Ну ладно.. ладно, признайся, мастурбировал на него уже? Ну точно мастур.. - Хватит! Хватит нести всякую ахинею! - Ладно-ладно, не хочешь признаваться, тогда ловить мне здесь нечего.. Эх! Ладно, пойду тогда! - Наконец-то.. Гоголь ушел, оставив парня одного. Дазай собрал рисунки и убрал обратно в ящик. - Какой стыд.. ! - а потом в голову ударила мысль: "какая нормальная мысль!" - и отчасти был прав. Все полтора месяца, он боролся с тем, что ему и вправду становится лучше, как говорится: " Подростковый бунт - первый самостоятельный поступок подростка, противоречащий желаниям его опекуна" - поэтому, то, что он противился желанию своего отца помочь ему, было вполне логично. Аргументы врачей были для него лишь пустым звуком и он до последнего отрицал эту правду. Только сейчас он понял, что все слова о том, что ему лучше - правда, только наполовину. Его телу и вправду становилось лучше, но разум до сих пор страдал. Он не понимал себя, хотелось идти против родителей, поскольку он подросток, но не хотелось ещё больше саморазрушаться и погружаться в эту пучину. Также, его начали заглатывать эмоции, но при этом он это отрицал, так как не верил, что его ум может быть ниже его тела. Это было отвратительно. Дазай снова остался в палате один. Улёгся на кровать и смотрел в потолок, ему даже на минуту хотелось кричать во весь голос. Желание оставалось попеременно долго. - Я хочу увидеть его.. Дазай боролся с этим желанием ещё несколько часов, пока не стемнело. Наконец-то сдавшись, он пошел в соседнюю палату попутно наблюдая за воспитательницей на горизонте. Никого не было, наверняка Коё пошла навестить племянницу или Акутагаву, чтож её дело. Раздался стук в фанерную дверь, рыжая бестия по ту сторону встрепетнулась и немного собралась пока никто не зашел - Чу-у-я! - Дазай! Что ты тут делаешь? Я думал тебе ещё неделю назад намекнули, чтоб ты так не делал! Дазай перешёл порог палат, сразу увидев как она изменилась. Ширма окончательно скрылась из горизонта за шкаф. Появилось будто больше пространства, да и вещи наконец-то не валялись как попало, что тоже добавляло несколько баллов к чистоте. Ему и вправду запретили появляться в палате, но когда его это останавливало? Парень быстро повернул щеколду и проскользнул к Чуе. - Что-о де-ела-а-е-ешь? - спрашивал он растягивая гласные. - Ем, будто не видишь... - огрызнувшись, сказал парень. Под вечер его уже заставляли есть и поэтому делал он это с ещё большим недовольством. Еда была на подносе, на столике, а он лежал под ним, от скуки держа ноги в планке. - будешь огрызаться, пожалеешь..! - Ха! И что ты мне сделаешь?! Еда все ещё была свежей, поэтому Дазай аккуратно переставил горячую тарелку рыжему на ноги. Тот почувствовав жар закрыл рот и сквозь ладони крикнул - Дазай! Ты что делаешь?! - А? А что такое? Ты же у нас спортсмен, должен выдержать такие маленькие пытки, хех.. Было невыносимо жарко, ощущение будто кожу подожгли напрямую, будто его ноги обвивало ужасное, горячее пламя, в какой-то момент он даже перестал их чувствовать. Сами конечности начали дрожать - Д-Дазай! Я.. нгх! Я больше не могу! Убери! Не успел Дазай даже приблизиться к нему, как рыжий опрокинул тарелку и горячий рис упал ему на ноги. Он снова закрыл свой рот руками и даже зажмурил глаза. - Ох.. какая неаккуратность.. - вытри меня быстрее! Не хватало, чтоб кто-то ещё меня таким увидел! - да ладно, я помню как ты выглядел и гораздо хуже..) Парень окончательно приблизился к Чуе и в особенности к его ногам. Парень нервно ждал когда его начнут вытирать, но вместо этого Дазай начал делать что-то поистине странное. - Ч-что ты делаешь?! - а разве не понятно? Вылизываю твои ножки до блеска! - Аах! Да ты отвратителен! От такого поведения, Чуя весь сжался, а Дазай продолжил. Водил языком по аккуратным, белым ножкам, на них уже выросли короткие рыжие завитушки, которые Дазай больше всего любил накручивать на язык. - Я давно мечтал это сделать.. - ласкающим голосом сказал шатен. Он вылизал правую ногу, а когда закончил с левой то начал спускаться ниже, по внутренней части бедра. Чуя от такой неожиданности начал толкать его свободной ногой в голову, чтоб тот отстал, но его быстро остановили, схватит за лодыжку. - Д.. нгх! Дазай! Н.. Не смей! - начиная ощущать возбуждение, Чуя начал также невольно постанывать - Чуя.. ты же сам этого хочешь.. - ничего я не хочу! Это ты начал эту ерунду! Дазай положил голову на внутреннюю сторону бедра Чуи и посмотрел на него с неким непониманием. Ему хотелось удовлетворить и порадовать своего партнёра. Свободной рукой, он убрал столик на котором ранее стояла еда и убрал тряпку накрывавшую это прекрасное тело - Дазай.. ты же знаешь я не люблю когда ты так делаешь! - Да ладно тебе, а мне наоборот нравится.. Их глазам открылось худое, подтянутое, светлое тело. Живот и ниже был полон шрамов, которые особенно его смущали. Дазай прошёлся своим шершавым как у кота языком по каждому из них. Потихоньку, он отпустил лодыжку и упираясь в края кровати все поднимался и поднимался к лицу. Дазай вылизал его всего, он облизал шрамы и ребра, соски и ключицы, а потом по шее поднялся до ушей. После чего прошептал ему: - теперь я могу тебя хоть как-то удовлетворить? Ответа не последовало, Чуя был весь красный и не мог подобрать слов. - полагаю, этот ответ означает да. Дазай вернулся вниз и начал делать Чуе минет. Посасывая, полизывая, он мял рукой яички и другой поглаживал бедра или живот. - Д.. Дазай.. ты .. я! - можешь не сдерживаться - я.. я..! Я..! Дазай давно догадался, что Чуя хочет сказать, но делать вид глупца ему так нравилась. Чуя, чтоб сдержаться, сжимал пальцы на ногах, но Дазай предусмотрительно щекотал ему ступни. Наконец-то, Чуя кончил. Рыжему было безумно стыдно, что он сделал это ему в рот, а Дазай сразу полез с поцелуями. - Дазай!.. Нет! - на выдохе говорил он. Услышав недовольство, Дазай сделал пару движений и под крик Чуи: "выплюнь!" - проглотил. - Ты..! Ты..! Да ты отвратителен! - да ладно, я тебе нравлюсь! - Да, но ты всё равно отвратителен! Закончив последние ласки, Дазай накрыл чую нормальным одеялом, поставил рядом с кроватью стул и улёгся головой на край кровать. - обещаю.. когда мы выберемся отсюда.. я буду целовать тебя каждый день.. - зевая, полусонный сказал Дазай, накручивая рыжие пряди на пальцы. - Постарайся.. - последнее, что сказал Чуя перед тем как уснуть. Когда такое происходило, Дазай пытался быстренько убегать, но зачастую он засыпал рядом, а на следующее утро получал нагоняй за то, что шляется по палатам и не спит в своей. Его также обычно, относили на руках или кресле до его собственной палаты. Как давно у них такие отношения? Наверно уже недели две, а может три. Когда их разделили, стало ясно, что жить друг без друга им стало невыносимо. Поэтому они начали видеться вот так втайне ото всех. Но даже думая, что у них все хорошо и так, всегда появится плохая весть. Чуе становилось лучше, близилась дата его выписки и дня рождения, которое он хотел отпраздновать в больнице. Дазай, который младше его на пару недель тоже потихоньку задумывался об этом. - вот выпишут тебя, а я, что делать буду? - потерпи немного и тоже свой др отпразднуешь. А потом ну.. не знаю. Найдешь себе колледж какой-нибудь или что-нибудь такое. - А ты? - я.. сброшу пару килограмм, начну тренироваться и вернусь в спорт. Как никак, мне ещё на Олимпиаде надо выступить. - но.. потом-то, что? - хм? Не знаю, может тоже найду какой-нибудь колледж или типо того. - Так просто..? Но ты же. . Ты же.. это ты! - И что? Я такой же как и все. Может лишь немного сильнее и лучше, ахах! - да ну тебя! Я же всерьез тебя спрашивал! А ты! - Да ладно, выкручусь как-нибудь, что мне, вообще думаешь вариантов жизнь не подкинет? - с улыбкой спросил Чуя На том и рассудили. Потом, наступил день выписки Чуи. На месяц раньше, чем Дазай думал, потому что оказывается, его родители затребовали экстренную выписку. Все утро парень сидел на крыше наблюдая за всем сверху. Он постоянно гадал, какая машина заберёт его любимого. - Так ты все таки тут - послышался со спины грубый, скучающий голос - А ты, что тут делаешь.. - Дазай сразу узнал этот голос. - Акутагава? - Пришел спасти тебя от твоей, самой тупой ошибки. - И зачем же? - Такие ублюдки как ты, должны страдать долго и мучительно. Не хочу позволять тебе вот так просто убежать. - Ты как всегда, ну и как же ты хочешь это сделать? Акутагава сел рядом с Дазаем на оградку отделяющую крышу и свободное пространство. - Если ты спрыгнешь, то я полечу за тобой. - И в чем же суть? - Ты совершишь двойное самоубийство со мной, а ещё расстроишь его. Кого "его", он решил не уточнять. "Его" одновременно был и Чуя, и Ода, и даже Мори. - знаешь куда жалить. - ага. Беги давай, пока его не забрали. Вот БМВ его отца подъезжает, видишь? - парень показал на подъезжающую, черную машину. Увидев в ней немного знакомое лицо, он тут же побежал вниз по этажам в палату е любимому. - ЧУЯ! ЧУЯ! - А?! Дазай! Ты что тут делаешь?! - было видно, что палата Чуи уже убрана и он просто ждёт, пока его посадят на кресло и отвезут к машине. - Я..! Я..! - Вдох-выдох, хорошо? Что ты хотел сказать? Выдахающийся на ходу Дазай подошёл к Чуе, поцеловал его в губы и сказал: - Я люблю тебя! И никогда не хочу покидать! Останься в моей жизни на подольше! - Я.. Дазай.. у нас.. "Только не говори, что у нас был всего лишь секс" - первое, что пришло к Дазаю в голову - .. Слушай.. лучше.. хм.. - парень быстро достал какую-то бумажку и начал что-то писать, после чего он отдал её и закончил - напиши мне позже, это мой инстаграмм и Твиттер. - Х-хорошо.. Потом за Чуей пришли. Мама надела на него теплую кофту, отец пересадил на кресло-каталку и повез к машине, пока мама разбиралась с документами. На удивление, они наконец-то стали также близки как и ранее. Бумажка ещё долго крутилась у Дазая в руках. Он подписался на его соц. сети, но так и не написал не разу. Пока вскоре не понял, что это было лишь временное состояние, которое прошло. Потом, наступил его день рождения. Отец оказывается, давно подготовил ему квартиру для жизни и деньги на обучение. Правда, вскоре, Дазай понял, что вообще не хочет жить в этой огромной студии, один. Поэтому спустя какое-то время, Йосано вместе с младшим братом под боком переехала к нему. Места много, никто не один, все в плюсе. Жизнь начала становиться обычной. Дазай живёт бок о бок, с младшим братом Йосано, в голове и тетрадях каждый день витает Чуя которого вроде и забыть хочется, а вроде и нет. Он также искал себе колледж, попроще, ближе к квартире, с небольшим баллом поступления и большим количеством бюджетных мест. В итоге, его взор пал на смешанную академию художеств и искусств, на факультет языковедения, отделение лингвистики.