Карл Маркс Штадт

— Ты только посмотри, что написано в «Бильд»: «Тилль Бруммер из «Kraftklub» арестован за употребление наркотиков!» Так и знала, что ничего хорошего из него не выйдет! Фрау Тиде читала «Бильд» от корки до корки и свято верила в каждое слово. Герр Тиде был не столь легковерным. « Тебе — твоё мнение», — цитировал он девиз «Бильд».— А я хочу иметь своё собственное.» Фрау Тиде отмечала день рождения. Ей исполнялось 55 лет. Накануне она устраивала вечеринку для своих подружек в стиле 50х годов и теперь была одета в легкомысленное платье в синий горошек явно не по возрасту. Она сидела во главе праздничного накрытого стола. По правую руку сидел герр Тиде, по левую Штеффен. Было ровно четыре случая, когда Штеффен виделся с родителями: дни рождения и Рождество. И каждый случай был тяжким испытанием. Штеффен, как и обещал, ушёл из семьи сразу после окончания школы. Его уход ознаменовался грандиозным скандалом. Он получил огромное удовольствие, глядя как вытянулись лица родителей, когда он сообщил, что заниматься булочной не будет, но и в Консерваторию тоже поступать не собирается, а собирается полностью сосредоточиться на рэп панк группе «Kraftklub». — Рэп — это такой речитатив, не имеющий отношения к стихам? –уточнил герр Тиде. — Да. — И кто же из вас будет его читать? — Феликс! — Ужас! — фрау Тиде без сил откинулась на спинку стула. — Не бойся, мама! Я не буду позорить безупречное имя Тиде. Моё сценическое имя Штеффен Исраэль. И вот тут силы у фрау Тиде откуда-то сразу появились! — Да ты что, сдурел что ли! Отец, скажи ему! — И правда, Штеффен, почему Исраэль? — Феликс сказал, что я на еврея похож. — Феликс сказал! Так это была идея Феликса?! — Пригрели змею на груди, а? —с нескрываемым удовольствием произнёс Штеффен. — Я вам уже сказал, что имя Тиде останется незапятнанным, так не всё ли вам равно? — Я категорически против того, чтобы ты был Исраэлем, ты слышишь, ка-те-го-ри-че-ски! И раз Феликс это придумал, пусть Феликс тоже будет будет Исраэль, чтобы ему, если что, тоже досталось! –Мама! Если он тоже будет Исраэль, люди подумают, что мы пара, раз носим одну фамилию! И ты в своём «Бильд» прочтёшь крупными буквами: «Стали ли Феликс Бруммер и Штеффен Исраэль действительно семьёй? Где состоялась церемония их бракосочетания?» К такому повороту событий фрау Тиде была не готова. — И я Исраэль уже очень давно, —продолжал втолковывать Штеффен, — поздно уже что-то менять. Можешь себе представить, чтобы сестры Якоб стали вдруг ни с того и ни с сего сёстрами Дитер? — Тебя убьют крайне правые. Тебя убьют крайне правые, ты понимаешь это?! — Чему быть, того не миновать. Джон Леннон не был евреем, но его всё равно убили. — Для тебя мать всегда была главный враг! А ты представь себе: вот я иду перед тобой и вдруг вижу огромную яму. Неужели я тебя не предупрежу? — Мама! Ты меня достаточно предупреждала, когда я был маленьким. — Да ты и маленький меня не слушал! Помнишь, как я тебя учила кататься на двухколёсном велосипеде? — Не помню, я такие вещи не запоминаю, — с раздражением ответил Штеффен. — Я тебе сказала: « Штеффен, не надо ехать прямо, осторожно, там ежевика», но ты разумеется поехал прямо и со всей дури въехал в колючий куст! Ну и кто плакал после этого? — Мама! С тех пор я уже вырос. Я уже очень большой мальчик. — Мне нужны внуки, — вдруг решительно сказала фрау Тиде, — и немедленно! — Привет! — изумился Штеффен. — Мама, ты что, серьёзно? — На случай, если тебя убьют, чтобы род Тиде не прервался! Начинать надо прямо сейчас, не откладывая! В вашей богемной среде есть хоть одна приличная девушка? — Мама, но я не хочу прямо сейчас детей! — Не бойся, внуков будем воспитывать мы, а не вы! — Но я не уверен, что приличной девушке это понравится, может она сама хочет воспитывать своих детей. — Ах, значит девушка все-таки существует? — с надеждой спросила фрау Тиде. — Нет у меня никакой девушки! Всё это бесило необыкновенно.Он бы с удовольствием заплатил за доставку дорого букета и подарков… но на день рождения матери следовало являться лично. Штеффен угрюмо подумал, что за эти годы с ними случилось много хорошего. Первая крупная удача произошла с ними, когда совершенно неожиданно «Kraftklub» стал обладателем музыкальной премии «New Music Award» Они буквально остолбенели от счастья, а Штеффен сделал глупость, о чём впоследствии немало сожалел. В тот же день он примчался к родителям, поделиться новостью с матерью, сказать ей: «Ну вот, а ты в нас не верила!». Но мать радости не разделила и весь вечер он слушал про «действительно выдающиеся успехи» Ахима Ментцеля. Так что, когда первый дебютный альбом «Mit K» поднялся в немецком чарте сразу аж до первого места, он был уже учёный и предпочел отметить это дело с друзьями. А потом группа играла на разогреве у Каспера*, «Beatsteaks», «Rammstein», и тадам! «Die Ärzte». Потом был их собственный тур и все билеты неизменно были проданы. И наконец, прошлым летом они выступили на «Rock am Ring» перед 80 тысячной аудиторией. Это было настоящее чудо, если учесть, что это были те же самые люди, на выступление которых пять лет назад пришло десять человек! Но мать, естественно, больше, чем их все успехи, заинтересовал «инцидент с Тиллем.» Тилль, конечно, редкий придурок! Он и прежде был склонен ко всяким сумасшедшим выходкам. Пальцев на руках не хватило бы, чтобы все их сосчитать. Но особенно хорошо Штеффен помнил один, уже давний случай. В тот день было тепло, даже слишком тепло для апреля. В каморке было душно, там разумеется, никого не было, зато на крыше стояли пришедшие первыми братья Бруммеры. С крыши открывался дивный вид на город. Особенно эффектно выглядела одна из немногих достопримечательностей Хэмница — белая высотка «Конгресс отеля», которую можно было увидеть из любой точки города. — Смертельный номер! — торжественно провозгласил Тилль, увидев Штеффена. — Сейчас Тилль Бруммер пройдет по самому краю крыши, а Феликс Бруммель сфотографирует его в красивых позах на фоне «Конгресс отеля»! Нервных просят не смотреть! Алле гоп! Крыша в доме, где жил Феликс, была плоской, как все современные крыши и имела мощное ограждение, опиравшееся на высокую и широкую ступеньку. Тилль встал на ограждение, сначала приложив руку ко лбу, как бы вглядываясь вдаль, потом показал какие у него мощные бицепсы и, наконец, перемахнув ограждение, сделал вид, что хочет шагнуть вниз. — Ну как, тебе понравилось? — поинтересовался Тилль, когда вернулся обратно. — Понравилось?! — обрушился Штеффен на Тилля. — А что мне должно было понравиться?! Что ты чуть не полетел с девятиэтажного дома?! Феликс нахмурился. —Хватит на него орать! — накинулся он на Штеффена. —Он не мог упасть! Это совсем не опасно! Там ещё много места! Смотри! С этими словами Феликс тоже перемахнул через ограждение и прошел за ним, балансируя разведёнными в сторону руками. Штеффен отвернулся, сел, закрыл глаза и зажал уши. Он не знал, отчего его больше трясёт от страха или от негодования. — Да посмотри же ты! — настаивал Феликс. — Сволочь! Иди в жопу! И тут на крыше очень вовремя появились Карл и Макс. — Что здесь происходит? — Феликс балансирует на краю крыши! — Во-первых, не на краю, а во-вторых уже не балансирует, а давно уже слез, — недовольно сказал Тилль. — Я тоже балансировал. Если хотите, могу повторить на бис. — Зачем? — искренне удивился Макс. — Ты решил основать «Клуб до 27»? * Лавры Сида Вишеса* покоя не дают? — Ты проспорил? — в свою очередь спросил Карл. — Почему обязательно нужно проспорить? — возмутился Тилль. — Просто так! Интересно же! — А мне неинтересно, — отрезал Штеффен. — Развлекайтесь без меня! Я поехал домой! Штеффену очень хотелось напоследок как следует швырнуть железной дверью, а потом ещё и дверью подъезда, но он знал, что к добру это не приведёт, швырять двери можно только у себя дома. что он несколько раз с наслаждением и сделал, когда приехал к себе. Если бы рядом со Штеффеном жили соседи, они бы непременно пришли и поинтересовались, что происходит. Но соседей ни сверху, ни снизу, ни даже сбоку не было. Штеффен жил в квартале, который городские власти предназначили под снос. Однажды ночью он и Макс сбились с дороги и заехали в уже снесённый квартал. В чистом поле горели фонари, освещая дорожки, которые когда-то вели к домам, а теперь никуда не вели. При тусклом свете дорожки выглядели совсем новыми, только что выложенными. И вокруг стояла ужасающая, прямо-таки свинцовая тишина. Они быстренько развернулись и как можно скорее покинули это жуткое место. Вот такая же судьба ждала эти дома. Они были построены ещё при ГДР, когда кругом были заводы и в домах жили рабочие. А когда Германия объединилась, все, кто мог уехали отсюда, и квартал опустел. Зато здесь никому не было дела, кто Штеффен и чем занимается. И это был такой контраст по сравнению с тем, к чему он привык у родителей! Родительский дом, хотя и был собственным, но был окружен домами жилищного кооператива, а там жили в основном старички и старушонки, которые с утра до вечера, подложив подушку под локти, сидели около окон. Месячную акцию немецкой полиции «Бдительный сосед» они превратили в бессрочную, зорко наблюдали за тем, что происходит во дворе, и не дай бог было поставить в неположенном месте машину. Штеффен пошёл на кухню, выпил чай, а потом поплёлся в спальню, чтобы лечь. Страшно болела голова, она буквально разрывалась, пришлось взять болеутоляющее. Через некоторое время лекарство подействовало, но после него неудержимо захотелось спать.Он повернулся к стене, мгновенно заснул и увидел на диво реалистичный сон. Он и Феликс стояли на видовой площадке Старой ратуши Хэмница. Здесь, наверху, гулял холодный ветер и Штеффен никак не мог понять какого черта они пришли сюда в такую плохую погоду. — Хочешь, я залезу на самый верх башни, туда, где флюгер? — предложил Феликс. — Не хочу! —от всей души ответил Штеффен. —Пойдём отсюда! — Не бойся, я на эту башню уже несколько раз лазал. Там наверху так хорошо, так просторно и так спокойно!.. — Послушай, не лезь туда, сегодня ветер, сдует!.. — торопливо начал Штеффен. Но Феликс уже не слушал, а проворно лез наверх и через минуту встал на черепицу около флюгера. —Видишь, все в порядке! —Вижу! — поспешно сказал Штеффен. —Это было очень здорово! А теперь спускайся! —Сначала сфотографируй меня. Феликс обнял флюгер и сделал вид, что его целует. В руках Штеффена откуда-то появился очень хороший Canon, такой же, как тот, который они с матерью дарили отцу на его юбилей. Он быстро сделал несколько снимков. —Всё! — закричал он. —Спускайся же наконец! — Сейчас! Жди меня внизу! — отозвался Феликс. Мгновенно, как это бывает в снах, Штеффен оказался около входа в ратушу. Он поднял глаза и вдруг увидел, что флюгер вместе с Феликсом падает на землю. Он похолодел от ужаса. Ему казалось, что Феликс падает медленно-медленно и он поднял руки вверх, чтобы его удержать. Но Феликс пролетел мимо и упал на землю, а спустя минуту рядом с ним грохнулся флюгер. На негнущихся ногах Штеффен подошел к распростёртому на земле Феликсу. Он понимал, что человек, свалившийся с такой высоты, уже умер, но всё равно сел перед ним и положил его голову себе на колени. —Погоди, не умирай, —уговаривал он Феликса, — сейчас приедет скорая. Всё будет хорошо… Скорая действительно ехала, потому что Штеффан слышал её сирену совсем близко. Но вдруг одновременно с сиреной он услышал гулкий перезвон колоколов и в ужасе подумал, что колокола звонят по Феликсу… Штеффен проснулся в холодном поту. Звонил мобильник, кто-то решил во что бы то ни стало дозвониться до него. Он схватил трубку. — Да? Кто это?.. — Это я, Феликс!.. Штеффен плохо соображал со сна. — Ты жив?.. — Жив, конечно. Открывай. Штеффен открыл дверь. На пороге стоял Феликс, а в руках у него был ящик «живого» нойкирхенского пива. Для того, чтобы купить такое пиво, надо было смотаться в маленькую деревушку под Хэмницем Нойкирхен. «Живое» пиво варили частные маленькие пивоварни по окрестным деревням, но пиво из Нойкирхена считалось самым лучшим.Так что Штеффен оценил и подарок, и желание помириться. Пива хватило на всю ночь. Посидели они основательно: с чувством, толком и расстановкой. А перед рассветом Штеффен рассказал Феликсу о своём сне. —Любое падение вниз Фрейд сравнивает с риском оказаться жертвой сексуальных домогательств, —задумчиво сказал Феликс.— Конечно, можно представить, что тебя изнасилуют твои фанатки. Их много, ты один. Но это маловероятно. Скорее могут задавить, если всем скопом полезут на сцену. Но на этот случай есть полиция и секьюрити. Спасут… — Думаешь, не стоит верить снам?.. Несмотря на то, что они помирились, а может и благодаря этому, Феликс не удержался от соблазна устроить «маленькую месть за большие обиды». — А я вчера ночевал у Штеффена! — сказал он с самым невинным видом на следующий день на репетиции. Все с удивлением уставились на Феликса. — Да ну! В самом деле? — Штеффен, ты так и живешь в этой халупе? Когда-то, когда на новоселье Штеффен пригласил всех своих друзей, никому и в голову не приходило его квартиру назвать халупой. По тем временам квартира казалась роскошной: три комнаты и кухня с окном. Но теперь квартира не вызывала такого восторга, скорее наоборот. Абсолютно все, даже легкомысленный Тилль, настойчиво советовали ему найти что-нибудь получше. Штеффен терпеть не мог эти разговоры. — Да, я там живу! Нет у меня времени на переезды. У меня кошмарно много вещей! Откуда они только берутся? Как подумаешь, что надо разобрать три комнаты — тоска берёт. К тому же есть польза: ни одной фанатке не придёт в голову, что её кумир живет в практически расселённом доме. — У него во дворе под деревом сидят алкаши, — продолжал ябедничать Феликс. — Да, сидят, — подтвердил Штеффен. — И обижаются, если я с ними не здороваюсь. А кстати, ты с ними вчера поздоровался и они сегодня передавали тебе привет. — Им тоже привет! А с другой стороны — помойка и крысы там величиной с кошку! — Не знаю я про крыс, я почти дома не бываю, — вяло отбивался Штеффен. — К тому же они по земле бегают. А я большой и страшный, они меня сами бояться. —У тебя обитают интеллектуальные крысы, которые умеют карабкаться по стенам на третий этаж. Я вышел на твой балкон, а там сидит жирная крыса с голым хвостом и принюхивается. У Тилля вытянулось лицо. — Фу, гадость какая! А если она в квартиру проберётся? — Может и пробраться! Я уверен, что в вашем подвале их навалом. А ещё там рядом лесопарк. С утра мы собрались уезжать. Я вышел первый, жду Штеффена в машине. Он долго копался, наконец, вышел. Вижу, идёт Штеффен, медленно так, мечтательно, а неподалеку от него собачка серенькая бегает по парковке. Пригляделся, а у неё глаза звериные. Я открыл дверь машины, ору: « Иди быстрее!», а он мне: «Время ещё есть, мы успеваем!» Не собачка это, Штеффен, понятно? И алкаши эти… сегодня привет передают, а завтра ограбят квартиру! Поэтому ты пока поживёшь у меня. Пока другую квартиру не найдешь. — Это правильно, — одобрили остальные. —Тем более, что ты вчера скандал устроил, что, мол, гулять по ограждениям крыш нехорошо, а сам, оказывается, живёшь в компании крыс, волков и алкашей! Штеффен взял на первое время два чемодана и все гитары. —Это всё? — удивился Феликс.— Я думал, ты наймёшь грузовую машину. Штеффен вздохнул. На прощание он демонстративно поцеловал дверь своей квартиры. — Я был здесь счастлив…— сказал он. — Давай я буду переезжать постепенно, ладно?.. Феликс не любил архитектурных изысков. Он купил дом без всяких завитушек. Обязательных цветов около двери тоже не наблюдалось. Нет, в принципе Феликс совсем был не против цветов, если бы кто-то другой бы их поливал и о них заботился… —Заходи, — пригласил Феликс. Вдвоём они перетащили гитары и чемоданы в прихожую. —Ну как тебе дом? —Здорово, — искренне сказал Штеффен, — хороший дом, мне нравится. —Сейчас я тебе проведу по нему экскурсию. И он действительно показал Феликсу что где находится. — А это что за дверь? — Там спальня. Штеффен заглянул в комнату. В спальне ничего не было. Совсем ничего, только задернутые шторы на окнах. —Я спальню решил поменять, — объяснил Феликс. — Вовремя! Зачем ты меня тогда жить позвал? Тебе не понравились крысы? —Главным образом, волк. Если тебя он загрыз, мир лишится бы прекрасного гитариста. Штеффен невольно засмеялся. — Где ты будешь спать? — спросил он. — У меня две гостевые, но одна теперь вся загромождена. Там коробки. Так что будем пока спать вместе. Вторая гостевая была отличной стильной комнатой, но с одним недостатком: кровать там была полуторная. Штеффен с сомнением посмотрел на кровать. — Как мы сможем здесь вдвоём поместится? — Отлично поместимся. Мы же не сестры Якоб, те бы да, вдвоём бы не поместились. — Они были и на двуспальной не поместились, им на полу надо спать, чтобы они кровать не проломили. Штеффен давно бы уже забыл о сестрах Якоб, которые ему даром не сдались. Но мать продолжала смотреть шлягеры и четыре раза в год Штеффен лицезрел сестёр Якоб, которых совали во все передачи подобного рода. И с каждым годом они становились всё толще и страшнее. И каждый раз видя их, Штеффен невольно размышлял о том, что уходить со сцены надо вовремя. Особенно женщинам. — Это ненадолго, — успокоил Феликс.— Уже в понедельник мне должны привести спальню и собрать её. Но в понедельник с утра Штеффена проснулся оттого, что Феликс громко разговаривал по телефону. Разговор закончился на таких повышенных тонах, которых Штеффен ещё никогда от него не слышал. —Эти деятели что-то напутали.Теперь кровать привезут только через две недели, а может и позже. Очень сильно сожалели и обещали одеяло из настоящего пуха в подарок! Я им очень сильно посочувствовал и пообещал им развернутый отзыв на их странице. — Не трать зря нервы, —меланхолично заметил Штеффен. — Всё равно потрут. Или в ответе напишут: « Ваше мнение очень важно для нас». Я выспался. А ты? — Тоже. — Ну и всё. Немного тесно. Ничего, привыкнем. Мебельная фирма отправила по ошибке кровать в Халле (земля Заксен Анхальт), где была точно такая же улица. Фирма объяснила это тем, что название земли (Заксен) было похожим, а название города они случайно не заметили. А дальше заблудившаяся мебель пробиралась обратно к Хэмницу через какие-то просёлки, так сказать, партизанскими тропами. Макс посоветовал обратиться к менеджеру, но Феликс отказался. Сказал, что такого развлечения у него ещё в жизни не было и он не намерен его портить!.. В общем, через месяц рабочие таки собрали спальню. — Смотри-ка как быстро! —прокомментировал долгожданное событие Феликс. — Я думал, полгода пройдёт… Штеффен посмотрел на него как на ненормального. — Ты что, хочешь им благодарность написать?! — Я собираюсь их поблагодарить в первом же интервью. Им понравится! Главным предметом спального гарнитура была огромная, сделанная на заказ, кровать. — Какая большая!.. —удивился Штеффен. Феликс плюхнулся на кровать так, что застонали пружины у матраса, и вытянул ноги. — Наконец-то я буду спать как нормальный человек! А то обычные кровати почему-то предназначены для карликов! — А одеяло прислали? — Прислали. Могу дать. — Зачем? У меня теперь две подушки и два одеяла. Ты же у меня их не отберешь? — Не отберу, — подтвердил Феликс. Но среди ночи Штеффен внезапно проснулся.У кровати как привидение стоял одетый в белую пижаму Феликс и тянул с него одеяло. — Пошли, — сказал он. Штеффен с трудом разлепил глаза. — Куда?.. — В спальню. Мне без тебя не заснуть. Я уже привык, что кто-то под боком сопит. Они добрались до кровати и Штеффен сразу подгреб к себе подушку и безумно дорогое одеяло, присланное компанией во искупление своей вины.Феликс заворочался, поудобнее устраиваясь. Его рука привычно лежала у Штеффена на бедре. — Наконец-то… — Что ты будешь делать, когда я найду квартиру?.. — Эта плохая идея, она мне не нравится…— сонным голосом сказал Феликс.— Спокойной ночи… На последнем концерте атмосфера была полностью наэлектризованная. Уже был анкор, но фанаты никак не успокаивались.Наконец все пятеро опять вышли на сцену и заиграли одну из самых любимых своих песен, которую приберегли под конец. «Я не хочу в Берлин! Я не хочу в Берлин! Я не хочу в Берлин! Я из Бёблингена под Штутгартом (и это не круто) Теперь я живу в Берлине уже восемнадцать месяцев И я должен сказать, что я здесь действительно устроился (ага) Моя одежда подчеркивает мой характер Мои очки не винтажные, черт возьми, они ретро. У меня порезанные джинсы и джутовый мешок. Я пью «Club Mate» Или «есть ли вот такое же кофе латте, но с соевым молоком?» (какое мне нравится) Самый главный вопрос: «Кто-нибудь включит меня в список гостей?» «Ну да» «Включите меня, пожалуйста, пожалуйста. пожалуйста!» Но даже если все другие города отстой Я не хочу ехать в Берлин Потому что я там абсолютно один Я не хочу ехать в Берлин Даже если все мои друзья там Я не хочу ехать в Берлин Я не хочу ехать в Берлин Я не хочу ехать в Берлин У меня есть проект прямо сейчас (супер) Пока ничего конкретного, но очень круто С точки зрения бизнес плана, я еще не решил, что это будет. Что-то креативное (В любом случае!) Только это не будет работой с девяти до пяти (ноль желания) Меня такая работа очень раздражает. Точно, я решил, что просто буду вести блог о моде (круто) Я прогуляюсь по Фридрихсхайн со своей зеркалкой И сделаю фото стрит-арта и интересных людей Самое главное, что здесь, в Берлине. Но даже если другие города отстой Я не хочу ехать в Берлин Даже если все мои друзья там Я не хочу ехать в Берлин Даже если все мои друзья там Я не хочу ехать в Берлин Я не хочу ехать в Берлин Я не хочу ехать в Берлин Там я полностью один» К тому времени Феликс был в состоянии невероятного куража. Поэтому, когда он подошёл к Штеффену и с жаром поцеловал его, он совсем не удивился, что Штеффен ему ответил. Да что там поцелуй! Он был готов нарушить законы притяжения и вместе со Штеффеном взмыть в небо… Неожиданно музыка смолкла. Карл подошёл сзади и похлопал Феликса по плечу. —Эй, Феликс, мы продолжаем? Феликс опомнился и отодвинулся от Штеффена. А тот улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой: мол, вот что у нас иногда случается… —Это Феликс в Берлине побывал! —громко сказал он. В зале грохнули! Это было достойное завершение концерта. Все пятеро поклонились публике, гитаристы кинули медиаторы, Макс барабанные палочки и ушли со сцены. Разбор полётов начался, когда любимцы публики приняли душ, переоделись и менеджер объяснил им, что у служебного входа их поджидает большая толпа. — Мы только что вышли на новый уровень… — недовольно сказал Макс, — утешает только то, что не мы одни такие. Добро пожаловать в клуб! — Феликс, если ты и дальше будешь целоваться на сцене — будешь отвечать журналистам на вопросы об сексуальной ориентации. Имей это ввиду, — сказал Тилль. — Я скажу: «Без комментариев». Моя бы воля — вообще бы интервью не давал. — Правильно, — согласился Штеффен. —Пусть Макс интервью дает. Один за всех. Он-то точно найдёт, что сказать. — Не понимаю, что за паника? — сказал Карл. — Можно подумать, что никто из вас ни разу аниме не смотрел! А там яойные персонажи на каждом шагу. И даже в «Neon Genesis Evangelion»! * Яойные манги выпускаются пачками. И даже журнал о яойных мангах выходит. Все читают, никто ещё не умер. Ну вот и у нас теперь тоже яой. Расширяем…как это называется? зрелищную составляющую. Идём в ногу со временем… — Только меня не целуй, — предупредил Тилль. — Яой яоем, а инцест — это нехорошо. Прикроют нашу лавочку… Второй разбор полетов произошёл уже дома, за ужином. Феликс посмотрел на Штеффена несчастными глазами. — Прости, я не знаю, что на меня нашло. — Тебе объяснить, что на тебя нашло? В двух словах? — Ну? — Ты хочешь со мною переспать. — Это неправда…— неуверенно сказал Феликс. — Ты целовался слишком долго и натурально. — Это была актёрская игра! —возмутился Феликс. — А что у тебя играло в ширинке? И хорошо так выпирало! — Это случайно… — То есть, я тебя неправильно понял? — Совсем неправильно! — Извини, я не хотел тебя обидеть! Тогда я сегодня буду ночевать в гостевой, ладно? Не хочется давать тебе повод для новых обид… — Как хочешь… —Я всю ночь не спал, — угрюмо сообщил Феликс за завтраком. — Ну а я-то причем? — удивился Штеффен. — Я тебе не мешал. — Я привык, что рядом кто-то спит. — Найди себе девушку и пусть она спит с тобой. — Я не могу себе найти девушку с сегодня на завтра. — Почему не можешь? Вон их сколько у служебного входа стоит, выбирай любую. — Она может оказаться несовершеннолетней… — Попроси Карла, пусть познакомит тебя с какой-нибудь подругой Софи. Софи была балериной в театре, где Карл когда-то работал и по мнению окружающих, им можно было уже покупать обручальные кольца. Но Феликс худел и бледнел, но к Карлу почему-то не обращался. В конце концов и остальные тоже заметили, что фронтмен выглядит не лучшим образом. — Ты последнее время стал какой-то помятый, — сказал ему Макс на одной из репетиций. — Сплю плохо… — А ты гуляй почаще, —посоветовал Карл, — а то до пенсии не доживёшь. Тилль пожал плечами. — Говорят, пенсия скоро будет в 70 лет, так что мы так и так не доживем. — Это ещё неизвестно будет или не будет, пока только в 67 лет. — А разница? По статистике музыканты всё равно умирают раньше обычных людей… Макс хмыкнул. — В «Клуб 27» ты можешь попасть, Тилль. Но лучше не надо. Феликс не жалел усилий, чтобы затащить Штеффана обратно к себе в постель. За ужином он завёл привычку демонстративно тяжело вздыхать и грустно рассказывать об утрате вдохновения и неверии в завтрашний день. Но Штеффен твердо решил игнорировать все намёки. Поэтому, когда в один прекрасный вечер Феликс вышел к ужину в пижаме, Штеффен сначала решил, что он видит очередную демонстрацию начинающейся депрессии. — По какому случаю у нас пижамная вечеринка? — весело поинтересовался он. Феликс и Тилль недавно были у родителей и их младшие сёстры Нина и Лота как раз собирались на пижамную вечеринку и общение с ними ограничилось их восторженным щебетом о пижамных вечеринках, что вообще это такое и что на них делают. Из целого набора интересных конкурсов, характерных для таких вечеринок, девочки выбрали немногое: они собирались устроить спа салон на дому и главное, посмотреть на большом экране «BTS» (как сказал Тилль: «какую-то корейскую попсу, у шести участников которой почти одинаковые имена, а седьмого, главного вокалиста, зовут Чингачгуком») Естественно, о явлении под названием «пижамная вечеринка» и о развлечениях на ней было рассказано на следующий же день на репетиции и доставило слушателям немало радостных минут. — И что мы будем делать на этой пижамной вечеринке? Биться подушками? Гадать на кофейной гуще? Выбирать пижамного короля из нас двоих? Мои штаны за пижаму сойдут? Дома Штеффен носил майки и старые, вытертые на коленях, бархатные штаны на резинке. — Сойдут. Пойдём в спальню… В спальне было полутемно. Единственный источник света— ночник находился на прикроватном столике. Около него лежал большой тюбик с гелем. Феликс взял тюбик и кинул на кровать. — Это я купил в секс шопе. Мне показалось, что это лучше, чем что-нибудь не такое подходящее…крем для рук… или что-то в таком же роде. — То есть, вот именно сейчас я тебя правильно понял? Феликс вызывающе посмотрел на Штеффена. — Правильно. Ты вообще когда-нибудь с кем-нибудь это делал?.. У тебя опыт есть?.. — Есть, — уверенно сказал Штеффен. Штеффен вообще и когда-нибудь с кем-нибудь это не делал, но кое-какой опыт у него всё же имелся. Дело в том, что в одиннадцатом классе он как-то раз пропустил контрольную и очень неудачно выдумал симптомы болезни, из-за которой он её пропустил. Мать перепугалась и немедленно потащила его к врачу. Врач осмотрел его, ничего не нашёл, но ради профилактики назначил ему массаж. Массаж должна была делать медсестра высокого роста, сурового вида и предпенсионного возраста. —Сними штаны и трусы, ляг на кушетку, подними зад и расставь ноги —скомандовала она и одела одноразовые печатки. Штеффен покраснел и весь сжался. — Шире ноги, я же так не достану. Откуда вы только берётесь, такие беспомощные? — раздражённо сказала старуха и бесцеремонно всунула ему палец в задницу. И вдруг ему стало приятно, очень приятно, и ощущения были очень-очень интенсивные… но он старательно делал вид, что ему весь этот массаж ужасно противен. Впрочем, старуху его эмоции нисколько не волновали. Через полчаса она закончила, сняла перчатки, выкинула их в помойное ведро, потом подошла к раковине, тщательно вымыла руки и продезинфицировала их. Штеффен стоял и почему-то за этим наблюдал. Медсестра обернулась. —Ты ещё здесь? — сказала она — Одевайся! Штеффен поспешно оделся. — Иди сюда, —велела старуха.— Распишись. Дела здесь велись по старинке, без новомодных компьютеров: Штеффен должен был расписался в толстой книге, где отмечались все процедуры. У него дрожали руки. В результате он перепутал и подписался на другой строчке. —Ты где расписался? —медсестра посмотрела на него с нескрываемым презрением. — В гимназии учишься? Штеффен поспешно кивнул. —Расписываться тебя там не научили! Штеффен стоял с остолбенелым видом, явно не зная, что дальше делать. — Извините… Я очень сожалею… — Ладно, —смилостивилась старуха.— Но чтоб ты больше так не делал! — А что это было? — осмелился спросить он. — То, что тебе прописал врач — массаж простаты, — сурово ответила медсестра. Прописанные шесть сеансов массажа пролетели быстро. В дальнейшем лечении врач не видел смысла и ничего не продлил, хотя Штеффен тайно на это надеялся.Так он и остался с воспоминаниями. Впрочем, впечатление от массажа, который ему сделали, было основательно подпорчено злобной медсестрой. Может быть поэтому ему хотелось, чтобы не ему ещё раз сделали массаж, а он сам его кому-нибудь сделал. Он даже купил учебник по массажу, в котором кроме прочих видов массажа, имелся и массаж простаты, соврав матери, что хочет стать массажистом. Сначала он попытаться вообразить в качестве пациентки какую-нибудь красивую девушку из класса, но у неё точно не было простаты, а воображать кого-то из парней он не осмелился. Пришлось воображать собирательный образ. А дальше завертелось: «Neon Blocks», «Kraftklub», куча дел, куча поклонниц у служебного входа. С одной из них, очень умелой любовницей, Штеффен лишился девственности. Новых впечатлений было по горло и Штеффен полностью забыл про массаж. И вот неожиданно представился шанс осуществить давнюю мечту. Феликс сбросил с себя одежду, хотя особо снимать было нечего. — Зачем? — тихо сказал Штеффен.— Я хотел тебя раздеть сам… — Я не знал…— так же тихо ответил Феликс. — А ты хочешь меня раздеть?.. — Да… — Сделай это… Они говорили полушёпотом, хотя их услышать никто не мог. Глаза Феликса при неверном свете ночника выглядели огромными и нервными. — Наверно, всё равно будет больно?.. — Больно не будет, а наоборот, будет очень приятно. — Думаешь? —с сомнением в голосе сказал Феликс. — Знаю, —ответил Штеффен, вспоминая как во время массажа он смертельно боялся кончить прямо в кабинете и этим навлечь на себя гнев старухи. Конечно, за это время как делать массаж он забыл, но он всегда держался твёрдого убеждения, что если человеку есть что вспомнить—он это обязательно вспомнит. Штеффен медленно и нежно начал целовать его губы, потом шею, одновременно гладил плечи, потом его руки ненадолго задержались на сосках и скользнули дальше вниз к паху… Он осторожно уложил Феликса на кровать и прижался к нему сзади. — Прогни спину, — прошептал он. Феликс лежавший ничком на подушках, приподнялся. Соблазнительней зрелища Штеффен ещё не видел. Он никак не мог оторваться, гладил и гладил его по спине, по ногам и по ягодицам. Наконец Штеффен взял валяющийся рядом тюбик, щедро смазал гелем пальцы и осторожно ввел их в задний проход. Простату он нашёл сразу. И вспомнил всё…тем более в мечтах он делал это столько раз… сердце у него билось как бешеное, сумасшедшими рывками, стоны Феликса казались ему райской музыкой, а их двойной оргазм последней безумной точкой в конце ослепительно прекрасной мелодии. Какое-то время они утомлённо лежали рядом. Штеффену было непередаваемо хорошо и он не сразу услышал шепот Феликса. — И это… всё? — Да… Ну как, тебе понравилось?.. —Это было потрясающе! А… как же всё остальное?.. — Какое остальное? — деланно удивился Штеффен. В полутьме было не видно, но он почувствовал, что Феликс заалел, как маков цвет. — Но я думал… я считал…мне казалось… — Выражайся яснее, а то я не понимаю, о чём ты говоришь! — Я думал… всё равно же мыться… может вымоемся вместе?.. Было ясно, что он сказал первое, что пришло в голову, но имел в виду совсем другое. — А ты спать совсем не хочешь?.. — Расхотел… — Это хорошо. Чувствую я, до кровати мы доберёмся нескоро…если встанем с неё, конечно… На первых порах Штеффену нравилось вгонять Феликса в краску, заставляя того озвучивать свои желания. В дальнейшем, когда Феликс привык и перестал стесняться, выяснилось, что это очень удобно — знать, что конкретно хочет твой любовник. Штеффен, конечно, вносил свои коррективы, поскольку у него тоже возникали всякие желания, но тем не менее, это сильно упрощало дело. На людях они, разумеется, держались как хорошие друзья. Никого не удивляло, почему они так долго живут вместе. Штеффен, как и ожидалось всеми, забил на поиски квартиры, временное у него уже превратилось в постоянное, а Феликс потакает ему и считает, что пусть всё идёт как идет. А впрочем, какая разница, если обоих это устраивает? Все были довольны и счастливы, пока не случился «инцидент» с Тиллем. Всё началось с того, что Тилль позвонил и сказал, что не придёт на репетицию. — Что-то случилось? — Я заболел, — сказал Тилль нестерпимо томным тоном. — Что с тобой? — Слабость. Хочу спать. — За тобой есть кому ухаживать? — Да… — Наверно, с ним Карина, — предположил Феликс, — надо бы ей позвонить. Карина уже полтора года была девушкой Тилля и это было большое достижение. Обычно Тилль менял девушек каждые три-четыре месяца. Он всегда с легкостью изменял, а когда ему иногда изменяли, тут же находил другую. Фанатки звали его «ледяной басист», потому что на сцене он был настолько сосредоточен на игре, что его лицо ничего не выражало. Остальные, узнав о таком прозвище, смеялись до упаду, а Карл притащил ему диск с лучшими фильмами Бастера Китона. Вопреки ожиданиям, Тилль смотрел фильмы очень внимательно и, видимо, взял на вооружение кое-какие приемы «комика без улыбки». Словом, растопить «этот лёд» хотелось многим. Феликс набрал номер и поставил телефон на громкую связь. — Мы с ним расстались два месяца назад, — огорошила их Карина. — Очень жаль, — от души сказал Феликс. Карина ему нравилась. Ей каким-то образом удавалась удерживать свободолюбивую натуру Тилля в приемлемых рамках.– Я хотел узнать… Но если вы расстались, наверно, в этом нет смысла… Последнее время Тилль стал пропускать репетиции и всё по болезни. Сегодня он тоже не пришёл, позвонил и опять сказал, что заболел, но голос у него при этом был каким-то странным. Карина ничуть не удивилась. — Так он, наверное, из притона тебе звонил. Феликс и Штеффен переглянулись. — Как это из притона? — У него есть приятель Хайко и у этого Хайко есть дом.Там собирается большая компания. Курят травку. А может и не только курят и не только травку. Я была там всего один раз. Меня Тилль туда привёл, сказал, что будет весело. Уже в прихожей стоял очень характерный запах. У меня от него сразу же заболела голова. Там был балкон, я вышла подышать свежим воздухом, потом вернулась. Смотрю, а он курит кальян и уже вовсю сосётся с какой-то девкой. Ну, я оделась и ушла. В тот же вечер удалила его телефон и везде отписалась от него. — А где живет этот Хайко? — поинтересовался Штеффен. — Он себя Пьером называет. — Ах, Пьером! Тогда другое дело! Так где живёт Пьер? — Бергштрассе, 30. Это под мостом, там, где железнодорожные пути. Штеффен прекрасно знал это место.Под мостом находился великолепный рыбный ресторан и парочка частных домов. Кроме них, поблизости располагалось два борделя и три студенческих общежития. Найти Бергштрассе, 30 Штеффену не составило никакого труда. Он позвонил в дверь. Она немедленно открылась. На пороге стоял высокий мускулистый парень. Такие обычно стоят на концертах перед сценой и на спинах у них крупными буквами написано «Секьюрити». Он явно ожидал увидеть кого-то другого. — Привет. Ты кто? — спросил он. — Привет. Я Штеффен. Парень цепко оглядел его. — У нас есть общие знакомые? — Есть, —уверенно ответил Штеффен, — Тилль. Я ему сказал, что хочу забористую траву. Он мне посоветовал сходить на Бергштрассе, 30 и найти Пьера. У него, мол, всегда есть и самого высшего качества. Парень ещё раз его внимательно оглядел. — Ладно, входи… — А Тилль уже здесь? Я вообще-то с ним договорился встретиться… Парень усмехнулся — Ты опоздал. Сдается мне, он сейчас в таком состоянии, что может тебя и не узнать. Штеффен повесил куртку, скинул обувь (тапки гостям не полагались, но на полу было ковровое покрытие) и пошёл вслед за парнем. Тот открыл первую дверь по коридору. — Тилль, к тебе. В комнате была устроенна кальянная. В глубине её, около стены, на мягком полукруглом диване, сидел Тилль и какая-то девица в красной кофточке с огромным вырезом.На низком столике перед ними стояли кальяны.Они оба курили и время от времени целовались. Штеффен подошёл к ним. — Ого! Смотри-ка кто пришёл! Любовник моего братца, собственной персоной, — возгласил Тилль на всю комнату. Штеффен почувствовал, что на него оглядываются. Он покраснел. Даже в полутьме комнаты это было заметно. — Ой! Он стесняется! — захихикала девица.— Как мило! — Можешь расслабиться, — важно сказал Тилль, — все уже давным-давно знают, что вы любовники. — Братец велел привести тебя домой, —сказал Штеффен обманчиво спокойным тоном.— Давай, вставай. Тилль показал ему неприличный жест. — Вот! Так ему и передай! Я болею! — Болеешь, значит… — Болею, —сказал Тилль вызывающим тоном. — Сейчас я тебя вылечу! И Штеффен закатил Тиллю одну за другой две оплеухи. Девица, сидевшая с Тиллем, истошно заорала и на её крик вышел парень из прихожей. — Слышь, друг, —сказал он Штеффену, — мы так не договаривались. Сдрысни отсюда, пока я тебя не вытолкал! Тут к столику подошёл ещё один парень. Он был одет в обтягивающие кожаные брюки и в прозрачный топик на голое тело. — Всё в порядке, Джон! — сказал он.— Я разберусь. — Как скажешь… — флегматично ответил Джон и ушёл обратно, в прихожую. — А у тебя тяжёлая рука, —сказал парень в прозрачном топике, глядя на покрасневшую физиономию Тилля.— Что случилось? Ты приревновал? — Да, я ревную! —зло сказал Штеффен. —Мне нравится Тилль, а он завел себе какую-то шлюху. Я хочу забрать его домой… а уж дома мы с ним поговорим по душам!... — Зачем тебе он? …Он не любит мужчин… Может я смогу его заменить? Я буду покорен твоей воле… Ты будешь доминировать надо мной. Я буду звать тебя Господин… Ну что ж, в этом бардаке было бы неплохо иметь своего человека. И парень… не вызывал отвращения. Вот с качком из прихожей он бы точно не смог бы. Одна мысль о сексе с ним вызывала тошноту. А этот… чем-то на Феликса похож… только, конечно, ниже ростом. Роль доминанта Штеффен представлял по БДСМ порно, которое они недавно смотрели с Феликсом и решил идти прямо по сценарию, никуда не сворачивая. Спрашивать как зовут незнакомца в сложившихся обстоятельствах было глупо и Штеффен решил звать его просто раб. — Пойдёмте, Господин, — сказал парень и открыл неприметную дверцу. За ней скрывалась винтовая лестница, ведущая на второй этаж. Они прошли по ней и сразу же попали в специфически обставленную комнату. Там стояла огромная кровать. На ней сверху и снизу которой были ремни для рук и ног. Парень распахнул двери шкафа и Штеффен мысленно ахнул. Широкий выбор БДСМ приспособлений напомнил ему выставку достижений порнографического хозяйства «VENUS», на которую он и Феликс как-то ездили в Берлин. Из всех аксессуаров Штеффен выбрал ошейник, цепь, две плётки: короткую и хлыст и зажимы для сосков с цепочкой между ними. —На колени, — приказал он. Раб с готовностью опустился на колени. Штеффен надел ему на шею ошейник и прицепил к нему толстую цепь. —Ты можешь стонать, но я запрещаю тебе кричать. За каждый твой крик ты получишь удар плёткой по заднице. Ты понял? — Да, Господин. Штеффен наклонился к парню и избавил его от топика, потом стал гладить легко гладить его соски, ожидая, когда он расслабиться, и, когда он стал постанывать от удовольствия, вдруг неожиданно надел зажимы на оба соска. Парень невольно охнул. Штеффен покачал цепочку между зажимами. — Как красиво, тебе идёт, —сказал он. — Больно? — Да, Господин… — Ничего, потерпишь! —безжалостно произнёс Штеффен и скомандовал.— Встал на четвереньки и ползи к окну! Парень полз, а Штеффен шёл рядом и время от времени сильно стегал хлыстом по туго обтянутой черной кожей заднице.Тогда парень вскрикивал и пытался ползти быстрее.Наконец он добрался до окна и встал на колени, ожидая следующих приказаний. — А теперь назад! Парень так же медленно, подгоняемый хлыстом, дополз до постели. Штеффен велел ему подняться и снял с него зажимы. Парень вздохнул с облегчением, видимо, зажимы причиняли ему сильную боль, но он не осмелился просить Господина их снять. Штеффен дернул раба за цепь и тот опустил голову. — Сколько раз ты орал? — Мне кажется, Господин, шесть раз… — Десять. Ты получишь десять ударов за крики и пять за неправильный ответ. Снимай брюки! Раб решил угодить своему Господину. Он медленно расстегнул молнию, положил руки на бедра и стал покачивать ими сначала неторопливо, а потом всё быстрее и быстрее, давая брюкам упасть на пол. Под брюками оказались стринги. Раб повернулся задом, наклонился и плавным движением снял их, встав так, чтобы были видны яички и покачал ими.Зрелище было неприличным и соблазнительным. Штеффену оно чрезвычайно понравилось, но он сидел с каменным лицом. — Я приказал тебе снять штаны, а не устраивать стриптиз, — бесстрастно сказал он. — Ты не слушаешь, что я говорю и получишь за это ещё пять ударов. — Хорошо, Господин, — покорно сказал парень. — На кровать! — велел Штеффен — и подними зад. Он зафиксировал кожаными наручниками руки и ноги раба. — Считай удары вслух! — приказал он и взял короткую плетку. Он очень сильно увлекся процессом и не обращал внимания на то, что раб считая, стонал от боли, и под конец порки умолял о прощении. Наконец Штеффен остановился. Кажется, раб получил больше пятнадцати ударов. Задница у него была красная и вся исполосована. Возбуждало это неимоверно. Устроить ему ещё и грубый секс, чтобы окончательно его осчастливить или всё-таки воспользоваться смазкой? Порнофильм на этот вопрос ответа не давал… Так или иначе снимать штаны в этом бардаке Штеффену почему-то не хотелось. И тут он вспомнил один момент из прелюдии, который он пропустил. Он отвязал парня и велел ему сесть.Тот присел на краешек кровати. — Я сказал «сядь!» — приказал Штеффен, —Это означает: «сядь, как ты обычно сидишь»! Тебе, видно, одной порки недостаточно. Хочешь вторую? — Простите меня, Господин! — смиренно сказал раб. Штеффен видел, что ему больно, но не собирался давать ему разрешение переменить позу. Он встал перед ним, одной рукой с силой схватил его за волосы, наматывая их на кулак, а другой расстегнул ширинку и вынул член. — Возьми его в рот! —приказал он. Надо наверно было заставить парня сделать минет, но Штеффен уже так завёлся, что просто стал грубо двигаться, вбивая член рабу в глотку. — Другой рукой дрочи себе! —последовал новый приказ. К этому времени Штеффен был настолько возбуждён, что нескольких движений хватило, чтобы он кончил прямо в рот рабу. Тот безропотно всё проглотил. Впрочем, раб был уже тоже на пределе и из его сжатого кулака сочилось белое. —Оближи свою сперму! Парень, преданно глядя на Штеффена, вылизал сначала липкую ладонь, а потом обсосал каждый палец. — Молодец, хороший мальчик, — сказал Штеффен и погладил его по щеке.— Ну, как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя прекрасно использованным! — парень смотрел на Штеффена восторженными глазами. — Вы сногшибательны! Я счастлив, что у меня такой строгий Господин! — Поставь всё на место! — сурово произнёс Штеффен. — Сейчас, Господин, — сказал раб и поспешил исполнил приказание. Он поставил обе плетки рядом с остальными, положил на место приспособление для сосков и уже хотел повесить ошейник в ряд с другими, когда Штеффен приказал ему подойти. Парень поспешно подошёл. Штеффен взял у него ошейник, размахнулся и постарался забросить ошейник в другой конец комнаты так, чтобы его было бы трудно достать. — Откуда у тебя вся эта дрянь? — брезгливо спросил он. —У тебя должен быть только один ошейник, тот, что оденет на тебя твой Господин. Чтоб я больше никогда не видел этой выставки! — Простите меня, Господин, — парень опустил голову, всем своим видом изображая глубокое раскаяние. — Если в следующий раз я увижу здесь хоть один ошейник, ты будешь безжалостно выпорот. — Слушаюсь, Господин… А когда будет этот следующий раз?..— моляще спросил он. Штеффен взял лицо парня обеими руками за подбородок. — Когда я сочту нужным! Тебе ясно? — Да, Господин. Я буду очень ждать. Тилль окончательно накурился и лежал на спине, блаженно улыбаясь. Штеффен пошевелил его ногой, но не добился никакой реакции. — Надо что-то делать с этим телом… — с отвращением сказал он. — Зачем тебе Тилль? — спросила девица в красном. Она тоже уже была хороша, но, в отличии от Тилля, ещё что-то соображала. — Мне он вообще не нужен. Его брат просил его привести, он от него удрал, — выдал Штеффен вторую и более правдивую версию событий.— Будет наказывать его за непослушание. — А, инцест, — разочарованно произнесла девица в красном, — инцест не одобряю. — Выпорет он его. В эту минуту Штеффен очень жалел, что у Тилля не было ни малейшей склонности к мазохизму. Сколько проблем могло бы это решить!.. — Его брат будет пороть его при Вас? — обеспокоенно спросил раб. — Вы будете на это смотреть, Господин? — Нет, не буду. — Это потому что я Вам нравлюсь?... — Разве ты можешь не нравиться?... Штеффен подъехал к дому, но долго сидел в машине, несмотря на то, что после посещения притона, ему очень хотелось как можно скорее вымыться и переодеться.В его душе бушевала целая буря чувств. Он смутно ощущал, что именно так и выглядит сексуальное домогательство, причем домогались именно что к нему. Сам Штеффен с этим рабом трахаться не планировал… он никто и звать его никак— в самом прямом смысле этого выражения. А вот только «сучка не захочет, кобель не вскочит» — об этом Штеффен тоже прекрасно помнил. И его роль как доминанта… он так и не понял понравилось ему самому или нет. С одной стороны приятно, когда ты можешь с рабом сделать всё что душа пожелает. Это очень возбуждает. Но не встречая никакого, даже слабого сопротивления, человек быстро звереет. Вот лично он озверел. Буквально с одного порно. А что было, если бы он посмотрел их десяток? И ведь всю жизнь окружающие считали его милым и весёлым человеком. Так может это и есть его настоящая сущность? Этот раб наверняка выбирает в партнеры только тех, в ком чувствует жестокость. Штеффен похолодел. Нет, нет, с Феликсом такое ни за что и никогда, даже если сам попросит. Первое, что он сделает, когда придёт домой, это удалит всю папку с БДСМ файлами, чтобы Феликс даже случайно не смог на неё наткнуться. Бережёного бог бережёт!.. Он вынул мобильник и посмотрел на часы. Час ночи! Феликс, наверно, уже психует, не зная где он. Штеффен поспешно нажал на самый первый телефон в длинном списке телефонной книги. — Это я. Я привёз Тилля. Помоги мне вытащить его из машины. Тилль вышел из ванной и направился в гостиную. Белый пушистый халат Феликса, разумеется, был ему длинен и волочился за ним по ковровому покрытию.Из гостиной доносился запах только что сваренного кофе. Он заглянул в гостиную. За столом сидели Феликс и Штеффен и пили кофе с берлинерами*. — А, собрались уже, долбоклюи… Ну что, будете выносить мне мозг? — Непременно. Штеффен считал, что вчерашний вечер удался на славу! Он изменил Феликсу с каким-то наркоманом. Потому что это была именно измена, как не рассуждай, это было сделано из самых лучших побуждений и виноват в этой измене был именно Тилль. И он ещё претензии какие-то предъявляет, ублюдок!.. —Можно хоть кофе сначала выпить?.. — Нельзя, —отрезал Штеффен. —Сперва ты ответишь мне на парочку вопросов. — Началось! — Этот, в кожаных штанах и блядском топике, кто это? — Пьер. Меня с ним познакомил Каспар. Он его друг. — И давно ты с этой компанией? — Не так давно, — уклончиво сказал Тилль. — Ты в курсе, что вы курите травку? — Я всегда могу соскочить. Так сказал Пьер, а он знает, что говорит. Он сказал, что травка — вещь совсем безобидная. — Соскочить? Ах ты наш дорогой, доморощенный Сид Вишес! Травка, к твоему сведению, нехило бьёт по мозгам, по сердцу и по репродуктивной системе. Или это для тебя непринципиально? Так не встанет же когда-нибудь, в самый ответственный момент! Тилль с нескрываемой ненавистью посмотрел на обоих. —Хорошо! Я курю травку! Признаюсь! Что вы мне сделаете? В полицию сдадите? Не сдадите! Выгоните из группы? Не выгоните! А на ваши морали мне плевать. — Это в обе стороны работает! — заметил Штеффен. — Так и ты в полицию не пойдёшь! Он подошёл к Тиллю и неожиданно сильно ударил его костяшками кулака по губам. Из губы Тилля потекла кровь. Он оттер кровь рукавом белоснежного халата. — Подонок, что ты сделал?! — Ты ещё мало получил! Мне очень хотелось поставить тебе бланш под глазом, я еле сдержался! — Пьеру своему морду бей, — угрюмо сказал Тилль. — Он такой же мой, как и твой. — Ну уж нет! Какого черта Пьер вчера называл тебя господином? Похоже, все-таки связываться с Пьером была так себе идея.Теперь этот… шантажирует! Неужели всё-таки что-то знает? И теперь даже не поймешь про что он знает: про него и Феликса или про него и Пьера. —Вы там все под кайфом были, может этот Пьер думал, что он консьерж где-нибудь в пятизвёздочной гостинице, наверно, он с меня чаевые хотел получить. — А куда ты с ним ходил? — подозрительно спросил Тилль. — Он мне показывал, где туалет. — А туалет совсем в другой стороне. — А я, знаешь, не в курсе, где у вас туалеты, я не завсегдатай. В какую сторону мне показали, туда я и пошёл. — Там тоже есть туалет? Интересно посмотреть. Вот в следующий раз и посмотрю. — Нет, Тилль, — твёрдо сказал Феликс, — никакого следующего раза не будет. Ты больше туда никогда не пойдёшь. Что ты на меня так злобно смотришь? Не пойдешь и всё! Говоришь, в любой момент можно соскочить? Вот и соскакивай! А теперь иди, умойся. Ты весь в кровище… Дальнейшую судьбу Тилля было решено передать в руки Макса. Макс дружил с Тиллем. Он никогда не читал ему мораль, но часто предлагал ему после репетиции остаться и ещё раз прогнать материал. Тилль соглашался и в результате появлялся дома в районе девяти часов вечера. Вроде бы он должен был уставать, но то ли сил у него хватало на двоих, то ли у него открывалось второе дыхание, но его личная жизнь била ключом. — У меня роман, — загадочно говорил он. — Познакомь, — как-то предложил Макс. — Не хочу… Ещё отобьёшь. — Вот это любовь! Не иначе подменили Тилля, — как-то раз выразил общее мнение Феликс. — Вы все думали, я не способен на глубокое чувство? —важно произнёс Тилль. — А я способен! Все только диву давались подобной верности и стоили разные предположения. Наиболее правдоподобной была версия о том, что Тилль нашёл себе красавицу старше и намного умнее его самого. Пару раз Штеффен думал, что надо бы сходить на Бергштрассе, 30 и узнать, не появлялся ли там Тилль. Но за эту информацию надо было платить. Пьеру он явно понравился и Штеффен понимал, что как только он появится в притоне, Пьер вцепится в него мертвой хваткой и не отстанет, пока не получит желаемое. И Штеффен решил, что пойдёт туда только в самом крайнем случае. Всё складывалось хорошо, лучше некуда. И вершиной удач, прямо вишенкой на торте, был не объявленный концерт в Хэмнице. Он стал самым крутым за время существования группы. Отдельно можно было похвалить дуэт Тилля и Макса. Не зря они постоянно гоняли материал. И такое было грех не отметить! — Ну что, идём к Андреасу? — предложил Макс. Андреас был владельцем ресторана под названием «Обыденное— скучно» и большой друг «Kraftklub». — Ну вы сегодня зажгли, ребята! — закричал он как только пятерка оказалась на пороге бара.— Всем вам выпивки и закуски за счёт заведения! Гуляем! Я угощаю! Приблизительно часа через полтора Штеффен, заметил, что Тилль время от времени смотрит на часы. — Что ты ерзаешь? И не пьёшь. — Ты тоже не пьёшь. — Я на машине. — Меня дома ждут. — Та самая загадочная красавица? — Да. — А, ну иди тогда. Дело святое. Тилль явно обрадовался. Он проворно одел куртку и уже от двери обернулся к остальным. — И вот что, мобильник я выключаю. На случай, если кто-то, альтернативно одарённый, соберётся мне позвонить в самый ответственный момент. Уход Тилля почему-то скомкал всю вечеринку и где-то минут через сорок все стали собираться по домам. Андреас позвал Феликса к стойке. —Это тебе от меня, —сказал он и снял с полки сувенирную бочку в виде миниатюрной копии знаменитой саксонской гигантской винной бочки, которой король Август Сильный когда-то утёр нос своему главному конкуренту из рода Виттельсбахов. Тот имел нахальство соорудить бочонок для вина объемом 118 500 литров. Такого Август не снёс и его бочка вместила 238 000 литров. Можно было для симметрии купить и проигравшую «гейдельбергскую бочку». Но Андреас Дальман был большим патриотом Саксонии, поэтому бочка стояла одна. Впрочем, она воспринималась Феликсом и посетителями как часть интерьера. В ней было какое-то хитрое вино, но она не продавалась.Владелец не раз заявлял, что выпьет её в честь какого-нибудь неординарного события. — Спасибо, — растроганно сказал Феликс. — Не стоит, — ответил Андреас, — это всё, чем я могу тебя отблагодарить… Феликс подошёл к машине. — Смотри, мне Андреас свою бочку подарил. —Да… —сказал Штеффен рассеянно.— Это здорово… Феликс ожидал гораздо более бурной реакции, но решил, что Штеффен просто очень устал. Он бережно уложил бочонок в багажник, завернув её в два одеяла, забрался в машину и пристегнулся. — Поехали! Они проехали уже полпути, когда Штеффен вдруг перестроился в другой ряд, развернулся у светофора и поехал совсем в другую сторону. — Куда ты едешь? — удивился Феликс. — К Тиллю домой. — Зачем? — Что-то не сходится. Тилль… демонстративно выключил мобильник… — Он же там со своей загадочной красавицей. — Я уверен, что там никого нет. — А если всё-таки есть? — Вали всё на меня. Феликс вынул ключи, выбрал подходящий и вошёл в дом. Минут через десять он вернулся. — Ну как? — Ты прав. Его нигде нет. А где же тогда он? — Сейчас увидишь. Но сначала надо зарулить в секс шоп. Он подъехал к одиноко стоящему зданию, на вывеске которого красными светилась надпись «Беата Узе», зашёл туда и вернулся минут через тридцать минут с большим, совершенно непрозрачным пакетом. —Что ты там так долго делал? — недовольно спросил Феликс. — Ошейник выбирал. Феликс заглянул в пакет. В нём действительно были кожаный ошейник со стразами и плётка. — Плетку я быстро подобрал, а насчет ошейника всё никак не мог решиться. Я сказал продавщице, что хочу купить ошейник в подарок своему рабу и попросил мне что-нибудь посоветовать. Продавщица вынесла весь ассортимент, в конце концов, мы сошлись на стразах. — Что за бред, —нахмурился Феликс, — что ещё за раб? — Сексуальный. — У тебя есть сексуальный раб? — Есть. Пьер. Я его Господин. — Так, значит он все-таки не чаевые хотел? Штеффен посмотрел Феликсу прямо в глаза. — Нет. Он хотел меня. Причем очень сильно и настойчиво хотел. Послушай, Феликс, ревность, упрёки и всё прочее оставь на потом. Хотя я бы предпочёл бы обойтись совсем без них. Надо быть полным идиотом, чтобы променять тебя на этого наркомана. Сейчас мы поедем в притон. Я разбираюсь с Пьером и выясняю у него, насколько часто Тилль приходил в последнее время, и что он, кроме травки, употребляет. Похоже, он нас всех обвёл вокруг пальца как последних придурков. Нет никакой загадочной красавицы, он всё свободное время околачивался в этом притоне. А ты в это время вытаскиваешь оттуда Тилля и берёшь тачку. — А давай ты здесь, в машине останешься? — предложил Феликс.— А я схожу за Тиллем. — У меня там раб и по совместительству хозяин притона, — ехидно сказал Штеффен, — так что меня туда в любом случае впустят. А у тебя там нет раба, тебя одного, без меня, могут и не впустить. Но когда они подъехали к Бергшрассе, 30, они увидели что перед домом стояли две большие полицейские машины. — Смотри-ка, там почему-то полиция стоит. — Может быть они там просто припарковались. — Может быть. Штеффен развернулся и поехал назад, до парковки у рыбного ресторана. Отсюда Бергшрассе, 30 был виден как на ладони. Они вышли из машины. Штеффен вынул сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой. Он старательно делал вид человека, решившего покурить перед посещением ресторана. Между тем к дому подъехали полицейский микроавтобус. — Фигово, — прокомментировал Штеффен, — притон-то, похоже, накрыли. Надеюсь, Тилля там нет. Сначала полицейские вывели из дома каких-то визжащих девиц, потом выводили по одному каких-то парней, затем вывели Пьера и последним Тилля, заливавшегося счастливым смехом. Штеффен докурил сигарету и бросил окурок в урну. — Всё, поехали домой. Нам уже ловить нечего. Утром жёлтая пресса всё доложит в подробностях, что там было и как. Прочитав утренний «Бильд», Штеффен понял, что всё очень плохо. Тилль обвинялся в употреблении наркотиков и теперь ему был нужен толковый адвокат. Так что мать насыпала ему соли на рану, а объяснять ей, что она могла бы проявить хоть немного такта и что им всем и так несладко, было бесполезно. Штеффен утешал себя тем, что от её сочувствия или злорадства все равно ничего не поменяется. — Феликсу привет, –ласково сказала фрау Тиде, когда уже Штеффен сидел в прихожей и одевал кроссовки. Мать таки выдала последний аккорд. Ну что ж, тигр не может быть вегетарианцем. — Передам, — коротко ответил Штеффен. Штеффен должен был забрать Феликса из репетиционного зала.Когда он пришёл, было уже поздно, все давно разошлись.Феликс сидел в маленькой комнате, там, где стоял компьютер. Он занимался тупейшим делом: смотрел в интернете страницы адвокатов по уголовным делам. Что толку? Этим должен заниматься менеджер, для того он и существует. Просто Феликсу надо было себя чем-то занять. — Иди сюда, — позвал он Штеффена. —Посмотри. Тебе нравится вот этот адвокат? — Не знаю. — Лицо у него такое, внушающее доверие… — Они у них у всех такие… — Нет, наверно, лучше вот этот. У него 30 лет стажа по уголовным делам. 30 лет— это весомо.Но этот старый, а тот более молодой и энергичный. Надо прочесть его отзывы, если человеку пишут отзыв — это уже что-то значит. Значит, кто-то не поленился, сел и написал отзыв. — Может ему отзывы его друзья пишут. Послушай, Феликс, ты пытаешься найти адвоката в интернете… ничего глупее я ещё не видел. Уж если ты хочешь в это дело вмешаться, ищи адвоката по знакомству. — Да, да, конечно… А вот этот специализируется именно на делах с наркотой. Восемь лет стажа. Как думаешь?.. и лицо такое… надёжное. Штеффен поморщился. — Хватит. Собирайся! — Едь домой один. Я посижу ещё здесь. — Мне не хочется тебя оставлять. И ты без машины… — Возьму такси. Штеффен поцеловал его в щёку. — Не задерживайся надолго. — Хорошо… Штеффен уехал. Феликс продолжал свою абсолютно ненужную работу: смотрел страницы адвокатов и сравнивал их между собой. Тут с близ стоящей церкви послышался колокольный звон.Часы пробили одиннадцать ударов. На последнем ударе в дверь постучали. — Можно войти? — спросил звучный голос за дверью. — Можно… В комнату вошёл худой человек в черном шерстяном, явно очень дорогом пальто, черных брюках и черных кожаных ботинках с узкими носами. Картину довершали кожаные перчатки и шарф кремового цвета идеально гармонировавший со светлыми, зачёсанными назад волосами незнакомца. — Добрый вечер! Извините за поздний визит. Меня зовут Макс Раабе. Каждое слово он отчетливо проговаривал и поэтому его манера говорить выглядела так, что он сам шутит над своей старомодностью. Никто ни смог назвать его красавцем, не покривив душой, но все-таки в нем было какое-то своеобразное обаяние. Феликс узнал его. Это был тот самый певец в смокинге, который когда-то пел про красные цветы в Карл Маркс Штадте. Появление Макса Раабе совсем не обрадовало Феликса. Меньше всего ему хотелось сейчас с кем бы то ни было общаться. — Очень приятно, — Феликс попытался выдавить из себя улыбку. — Феликс Куммер. Садитесь. Тот кивнул и сел на стул, положив ногу на ногу. Феликс подумал, что гостю явно не хватает трости, весь остальной костюм франта 20 годов прошлого века был соблюден. «Одет как косплеер …» неприязненно подумал Феликс. В те времена, когда он учился в школе, косплеили только аниме. Ну, или иногда японский вижуал-кэй… Теперь косплеили всё, включая «BTS» и персонажей «Гарри Поттера». — Можно в это время здесь куда-нибудь сходить? Я бы с удовольствием пригласил вас выпить. Выпивать в обществе человека, одетого как с картинки модного журнала 20х годов, Феликсу совсем не хотелось. — Я сейчас переживаю…сложную жизненную ситуацию и у меня нет желания развлекаться, — сказал он. Макс Раабе мельком глянул на фотографии адвокатов на мониторе. — Я в курсе ваших затруднений. И поверьте, я очень сочувствую вам. — Тилль, — с усилием сказал Феликс, — повёл себя крайне безответственно. — Что вы намерены теперь делать? — Возьмём паузу в деятельности группы, что же нам ещё остается?..Мы не будем играть без Тилля. — Займётесь соло? — Вероятно. Феликс не собирался отдавать отчёт о своих действиях совершенно постороннему человеку. Как бы его вежливо спровадить? — Мне бы хотелось сделать с вами клип, — неожиданно сказал Макс Раабе.— Заодно вы отвлечётесь. Феликс вздохнул. Ему предлагали явный бред. — Как мы будем вместе работать? У вас джаз банд, я рэпер. Наши жанры никак не сочетаются. — Я уже работал с рэперами и мы отлично находили общий язык. Для клипа, который я хочу снять, вы подходите идеально. Феликс решил, что этот странный разговор пора заканчивать. — Извините, но я сомневаюсь, что у нас может получиться что-нибудь стоящее. Гость встал. — Ваше право отказаться от сотрудничества. Жаль… Что ж! Не буду больше отнимать ваше время. Придется договориться с Мартерией. — С Мартерией? Феликс не любил Мартерию, хотя тот тоже был рэпером и тоже осси. Лично он был с ним не знаком, но ходили слухи, что тот буквально стелется перед вокалистом «Die Toten Hosen» Кампино и даже ездит с ним на рыбалку, несмотря на то, что рыбалка его совсем не интересует. И всё потому, что Кампино был кумиром Мартерии задолго до того, как они встретились. Феликс искренне не понимал, как можно одобрять такое поведение. Он ведь тоже играл со своими кумирами, с «Die Ärzte». С ними было легко и очень приятно работать. Но ему и в голову не приходило разделять увлечение Родом* «Kiss», к которым он был равнодушен, или пристрастие Белы Б* к ужастикам. Он презирал стремление Мартерии заискивать, ходить на полусогнутых и во всём угождать Кампино. При этом он неохотно соглашался, что он Мартерию не знает и характера его с Кампино отношений тоже. Тем не менее Мартерия был ему глубоко противен.При мысли, что Мартерия может занять его место, его аж передёрнуло. — Я согласен, — сказал он.