Битва желаний (черновик)

Итак, путь наш лежал через такие славные города как: Уфа, Челябинск и Омск прямо к Алтайскому краю, к городу Белокуриха. Надо сказать, что проще и быстрее, конечно, было бы добраться туда самолетом, но, во-первых, спешить было некуда (сейчас в "медвежьей долине" происходит такая ннеразбириха, что, кажется, лучше уж переждать. Недаром же гласит пословица: "тише едешь - дальше будешь"), а во-вторых, аэропорты сейчас забиты бесконечными очередями и купить билеты попросту невозможно. Так что отправиться туда на минивэне было хорошей идеей, по пути готовясь ко встрече с опасностями, которые могут поджидать нас в "медвежьей долине". Да и следить за событиями вокруг колодца удобнее и безопаснее издалека: выгоднее ехать медленно, чтобы переждать, пока закончатся все эти непонятные события и давка, заодно передвигаясь всё ближе и ближе к колодцу. Как и было сказано, собрав все вещи, необходимые для путешествия, мы выехали вечером в путь. Павел Иванович сидел за рулём, я - на переднем сиденье справа от него, а Леха уселся на заднем сиденье, очень этим недовольный, потому что хотел ехать впереди. - Певал Иваныч, мне кста восемнадцать есть. - сказал Леха, схватившись руками за передние сиденья и просунув свою кудрявую голову к нам, мешая Павлу Иванычу. - Так почему ты не пустил меня вперёд? А Костяну почему-то разрешил. Павел Иваныч, который уже постепенно стал привыкать к назойливым вопросам Лехи, на этот раз просто устало вздохнул и сказал: - тебе, сопляк, повезло, что я не усадил тебя на детское кресло, так что спасибо скажи. А лучше сиди да помалкивай там. Леха от такого ответа ошалел и откинулся на спинку сиденья. А потом отклеился от спинки и язвительно усмехнулся на Павла Ивыныча, прищурив глаз. - Павел Иваныч, так мне "спасибо" тебе сказать или помалкивать? - лучше помалкивай. - сказал старик со вздохом. - У современного поколения совсем нет уважения к старшим. Этот вон на "ты" ко мне обращается. Теперь от вас и "спасибо" не добьёшься, а если и случится такое, что скажет кто из вас "спасибо", то это будет звучать не искренно, вымученно и фальшиво, лишь бы отделаться. Ненавижу ваше поколение. Одни дэбилы растут. И курят эти... Как их... Ну курилки-парилки эти... - он ищущим взглядом посмотрел на меня, чтобы я ему подсказал. Я ответил: - Вы про вэйп, Павел Иваныч? - Да-да! Вэйп! Ничего святого не осталось! Раньше мы с ребятами после школы в футбол играли, в хоккей, в "туки-луки" да в "казаков-разбойников", а сейчас только и вижу - идут школьники, а от них пар валит. Подхожу поближе, чтобы рассмотреть хорошенько, а там оказывается, что у них у каждого во рту по вэйпу. Вот, чем они занимаются после школы! Куда смотрят их родители?! - Павел Иваныч, - намеренно спокойным и обкуренным голосом сказал Леха, чтобы позлить его, - школьники курят вэйп даже на уроках. Да и вообще, не трогай вэйп, это святое. А ты говоришь, что ничего святого не осталось. Сейчас формируется новая культура, в которой старикам нет места. Они в этом не шарят, отстают от трендов и моды, становятся никому не нужными и невостребованными у молодёжи. Но наше поколение таково, что мы не умеем сюсюкаться и подлизываться к старикам. Мы говорим правду в лицо, а потому и со стариками мы не возимся, потому что нам это не интересно. Тут в беседу вступил я, усмехнувшись. - Вот ты говоришь, что сейчас формируется новая культура, где нет места старикам. А я поспорю с тобой: сейчас действительность такова, что без помощи старших нам (и в особенности тебе) не выжить в этом мире. Как бы вы, зумеры, отправились бы в путь, к колодцу, без денег, без опыта путешествий, без машины... Вы даже банально собрать палатку или развести костёр не можете. Я уж молчу о готовке пищи. Без мамы вы это не сделаете. Если б среднестатистический зумер оказался бы в "медвежьей долине", то в первую очередь он конечно запишет тик-ток, станцует на камеру, покривляется, пофоткается, но не предпримет ни малейшей попытки к выживанию. Он попросту этого не может. Ни рыбачить, ни охотиться он не умеет. Итогом путешествия будет: погиб в качестве корма для медведей. Или не смог остановить кровотечение и умер. Тебе крупно повезло, что вместе с тобой к колодцу едут не дети с вэйпами, колонками и панамками, а двое взрослых мужчин, жизнь которых уж конечно гораздо более полна опыта, чем твоя. Так что давай не гони на Павла Иваныча, слушай его внимательно и выполняй всё, о чем он тебя просит. - Вот ведь заладили... - сказал Леха, закатив глаза, - что за динозавры со мной едут... - Кто-то умный сейчас вылетит из моей машины. - строго сказал Павел Иваныч и грозно посмотрел на Леху в зеркало заднего вида. Тот поспешно поправился, сказав с сарказмом: - Вернее, я хотел сказать, со мной едут очень опытные и умные люди... - ну-ну, смотри тут у меня! - погрозил пальцем Павел Иваныч. Мы, наконец миновав пробки, выехали на большую трассу, ведущую из города, которая хоть и считалась скоростной, но тоже иногда была забита машинами. Пока Павел Иваныч смотрел в навигатор, я решил заглянуть в группу новостей и мемов по колодцу. Кликнул на видео, в котором кто-то снимает, что происходит сейчас вокруг колодца: кругом грязь, пожар, неразбириха, драка. Снимающий мужчина вышел из своей палатки, навел камеру на палатку, потом отошёл от неё и оказалось, что рядом с его палаткой ещё много палаток. - Вот они - люди, ждущие, когда колодец освободится от железного занавеса (спасибо президенту), мы разбили в окрестностях колодца палаточный лагерь. - пояснил он усталым, измученным и недовольным голосом. Мужчина потряс пустую пятилитровку на камеру. - моя питьевая вода закончилась, а посылать за водой мне некого: у многих моих соседей есть сыновья, которые бегают в лес, к роднику, чтобы пополнить запасы воды. Сам я не могу отойти от своей палатки - ограбят всякие мрази. А если я дам кому-нибудь деньги, чтобы тот сбегал до родника и набрал мне воды, то этот человек не возвращается! Как я могу доверять здесь кому-то? Даже если я прошу помощи у тех отцов, которые посылают своих сыновей в лес к роднику, то и они отказываются, ведь в тамошних лесах опасно и их сыновья могут не вернуться из-за большой нагрузки, не хватит сил убежать от медведей или от этих убийц - иностранных дикарей, которые бесчинствуют здесь. Даже полиция не справляется. Что касается колодца, - продолжал он, наведя камеру на огромную железную башню высотой примерно в 300 метров, вокруг которой на километр растянулись толпы людей, палатки и костры, - то здесь мы бессильны. Железную корку ничем не пробьёшь - мы пытались. Некоторые даже пускали в ход динамит - земля разрыхлилась, но никакого результата. Тогда мы стали копать землю, чтобы сделать подкоп к колодцу, но как бы глубоко мы ни копали - железный занавес всё равно уходит глубоко в землю и не даёт сделать подкоп. Но мы продолжаем копать. И попомните мои слова: честное слово, я не знаю, что затеял этот придурок-президент, но мы когда нибудь докопаемся до этого чертового колодца! И тогда ему будет несдобровать! Я не сдохну здесь от жажды, пока не доберусь до колодца! Видео закончилось на этом моменте. И в ленте новостей было много таких видео, которые снимали люди, доведённые до отчаяния долгим ожиданием колодца. Когда мы выехали за пределы нашего города, Леха поинтересовался, зевнув: - Павел Иваныч, а Павел Иваныч, мы ведь остановимся переночевать в какой-нибудь гостинице или отеле? - нет, - ответил я за Павла Иваныча, поскольку тот был очень увлечен картой в навигаторе, - мы остановимся где-нибудь у леса, сойдём с дороги и ляжем спать в машине, откинув кресла. Да, это очень неудобно, но делать нечего - дорога займёт много дней, но не будем же мы каждый вечер останавливаться на каком-нибудь постоялом дворе. Денег у нас и так мало, а с учётом быстро растущих цен из-за того, что люди богатеют благодаря колодцу, - вскоре нам еле будет хватать на бензин. Этого-то я боюсь больше всего. А ещё нам надо как-то покупать продукты для пропитания. Так что потерпи, пока мы не приехали до "медвежьей долины". - прибавил я и достал из рюкзака флягу, чтобы отхлебнуть немного воды. - Есть, кэп. - сказал Леха, приставив ладонь к виску. Горизонт осветился красным заревом от заходящего солнца, которое уже совсем спряталось за чёрные зазубрины леса. Мы ехали дальше.