Битва желаний (черновик)

- ты полный кретин! - вскричал Константин. - У тебя всё точно не в порядке с головой, раз ты хочешь забрать все желания себе. И знай, что я тебе в этом деле помогать не буду, если ты позвал меня за этим. Хоть убей - всё равно не буду. Ты сволочной какой-то. Взгляд Святослава при последних словах Константина как-то помутился, погрустнел и обратился во внутрь. Но он хотел выдержать характер пред ним и стал громко и напускно смеяться. - славно защищаетесь, ваше высочество, - съязвил Константин, - вам бы еще в качестве своей индивидуальной защиты использовать иероглифы с колодца. Не успел он докончить фразы, как над его головой воткнулся в стену тончайший нефритовый клинок, вылетевший из руки его высочества. - замечательно, что ты никак не защищаешься, - медленно проговорил Святослав. - Ты ведь понимаешь, что если я захочу, то смогу легко убить тебя здесь? А я хочу. Ведь это должно помочь мне в кое-каком деле... Но так не интересно. Это низко. Таким образом я не буду достоин ЕЁ. Ты, конечно, понимаешь, о ком я говорю. - здесь он замолчал и стал мучительно что-то соображать, потом тяжело вздохнул и стал говорить как в горячке: - Полина. Я о ней говорю. Моя райская роза. С первого же взгляда на неё я определил её место: она должна была прислуживать во дворце. Но она казалась мне до того прекрасною, что я не мог ЗАСТАВИТЬ её даже силой мысли, - чего уж там говорить об электрическом ошейнике, - настолько я не хотел портить её. Я боюсь, что от моего вмешательства её характер изменится, и это-то всего хуже! Я не могу так с ней поступить. Вся её душевная организация, внутренний мир... Этого может и не стать. Я посмотреть на неё боюсь... - он остановился и погрузился в свои мысли, чтобы вспомнить и описать чувства, которые она в нём вызывает, затем он продолжал: - это так странно. Мне кажется, я не вполне здоров... - это уж точно, - вставил Константин и усмехнулся. Святослав же продолжал, не обращая на него внимание: - Она роковая женщина. Вот это слово. К такой и приблизиться страшно! Я даже испытываю некоторое мазахистское удовольствие от невыносимого страдания, что она для меня недоступна... Вот до какого исступления я дошёл! - ну так и поделом. Мечта должна оставаться мечтой, иначе жизнь потеряет смысл, - полушутя заключил свою мысль Константин. Святослав наклонил слегка голову и зло вперился глазами в него. - Я знаю, почему ты так говоришь! Она тоже тебе небезразлична. И тебе известно, что она тебя любит. - с какой болью для себя он признал эту мысль. - Да, давай, прими же лавры. Почему ты не радуешься? В этом мире все против меня, никто меня не любит и я никого так сильно не любил до сей поры... Я весь ужасно покраснел... Фух. Как бы я хотел, чтобы она тебя не знала или разлюбила. Я вполне мог бы загадать такие желания, но тогда я потеряю вкус к призу. Это уже станет бессмысленно. Теперь я скажу тебе, для чего ты здесь. Ты здесь для того, чтобы убить меня! Это твоё предназначение. Отныне это твоя миссия жизни. Ты должен это сделать, понял? Я даю тебе свободу действий и доступ к колодцу, делай что хочешь, но убей меня. Но знай, что так просто я тебе не дамся, Константин. Я буду защищаться и сам приложу все усилия, чтобы убить тебя, - лишь тогда я испытаю сладость победы... Лишь тогда я докажу себе, что я чего-то стою. - Знаешь, несмотря на всю мою неприязнь к тебе, - недолго соображая, начал говорить Константин, - я всё же сопереживаю тебе. Ты отвратительный, но несчастный человек, который совершенно потерялся. Я не хочу убивать тебя. Вместо этого я могу предложить тебе руку помощи, если, конечно, ты её освободишь. Ты исправишься... - нет, - отрезал холодно он, и, казалось, слезы от жалости к себе выступили у него под глазами, - я уже слишком далеко зашёл. Все военные силы страны в данный момент ведут на меня охоту, я преступник государственного, мирового масштаба... Знал бы ты, какие беспорядки сейчас везде. Меня не простят люди, даже со вмешательством в их головы. Я переубивал миллионы людей. Поэтому, даже если бы я, как ты выразился, исправился бы, отпустил людей, разрушил бы стены... меня все равно поймают и казнят за все преступления, которые я совершил здесь при помощи колодца... Так что нет смысла останавливаться на достигнутом, мне придется продолжать свою пластинку... Я отвратительный монстр, достойный смерти. Если я начал бежать, то меня уже не остановить. Есть только один способ. Я освобожу твою руку, но только для того, чтобы ты нанёс ею смертельный удар мне. - он заметил, что Константин стал о чём-то думать, и с помощью телепатии, приобретенной с помощью колодца, прочёл его мысли. - Вспомни тех людей, которых я расстрелял только потому, что они отказались подчиняться мне и отдавать желания. И таких людей много. Они всё ещё приезжают сюда на том адском поезде. Особенно много китайцев! Я очень поражаюсь их неимоверной выносливости и работоспособности. Они большею частью работают в шахтах и на рудниках, и некоторые на плантациях. Причем они всерьез уверены, что если будут добросовестно вкалывать, то добьются повышения и через некоторое время получат доступ к колодцу. Я стараюсь распространять среди них эту пропаганду через клонов... Адский поезд... Кажется, так называлась одна из глав в твоем дневнике? О, я его внимательно прочёл и изучил. И ты мне очень через него понравился. Где-то в первых главах ты писал о том, что любишь жизнь и всё сделаешь, чтобы сохранить порядок и мир на земле. Где же этот пыл сейчас? Представь, что я - величайшая угроза миру. Попытайся остановить меня. Прикончи. Я почту за честь умереть от твоей руки. И в то же время я восторжествую, когда убью тебя. - ежели ты мой враг, зачем же мне потакать твоим желаниям и делать тебе хорошо? - спросил, усмехнувшись, Константин. - Ты, как ни крути, во всяком случае в выигрыше останешься. Я лучше ничего делать не буду, ведь тогда я прикончу тебя морально. В конце концов ты сам сведешь счёты с жизнью, я это вижу. Так зачем же мне прикладывать какие-то усилия? Константин, своим умудренным жизненным опытом глазом видел, что перед ним лишь ребёнок с чрезмерным эго и юношеским максимализмом, и оттого посмеивался над ним, относился полушутливо и снисходительно. Святослав прочёл его мысли и разозлился, но пуще всего на себя самого. Это очень его раздражило. - Почему ты не хочешь вступать со мной в противостояние?! - вскипел он. - Тебя запечатлеют как героя в тех записках, которые ведёт сейчас мой клон. Потом ты окажешься на страницах школьных учебников по истории. Ну как заставить тебя возненавидеть меня?! А! - он приосанился и сделал хищное выражение лица. - В твоей голове особенный уголок уделен твоим друзьям. Я буду убивать их одного за другим, пока ты не возненавидешь меня в конец. Ах, какое это унижение! Я перед тобой чуть не на коленях ползаю, распинаюсь, а ты смеешься надо мной! Но я вижу, что ты боишься за своих друзей, хоть и пытаешься скрыть это от меня за слоем других мыслей. Знай же, что я непременно займусь ими... - да я давно уже хотел надрать тебе зад, щенок, ещё вначале нашей встречи. - Константин молодецки засмеялся. - Напрасно ты здесь распинаешься предо мной. Я уже давно принял твой вызов, просто хотелось поиздеваться над тобой морально. Я готов убить тебя, несмотря на то, что все-таки сочувствую тебе; но я также сочувствую затоптанному мной цветку, зная, что я наступлю на него в своей жизни ещё не раз. Давай, освободи мои руки. И я примусь за дело. В этот момент послышались громкие взрывы и удары за стенами медвежьей долины. Похоже было на то, как будто стену пытались пробить. - танкисты. - коротко сказал Святослав. - идиоты. Они идут на верную смерть. Жди меня здесь, я скоро вернусь, - сказал он Константину и удалился во внутренние палаты дворца.