вкус страха

«В корейском языке слово "будущее" состоит из двух частей. Первая часть означает "не", а вторая значит "наступит", в этом смысле "будущее" означает то, что оно не наступит. Это говорит о том, что: будущее – это сейчас, а наше сейчас – это мы, живущие своим будущим» Ким Намджун

На часах одиннадцать утра, дом как обычно опустел еще пару часов назад, но вот один человек здесь все-таки присутствует. Чимин с серьезным видом сидит за столом в зале и что-то внимательно рассматривает в ноутбуке. Настолько отстранился, что не чувствует присутствия альфы рядом. В последнее время Чимин активно ищет себе работу, потому что, откровенно говоря, устал ничего не делать, да и дом не загрязняется с той скоростью, чтобы ежедневно его вылизывать. А еще он с удовольствием бы съехал… Одним из пунктов заключенного с Чонгуком договора была полная безопасность омег, проживающих в его доме. И оба искренне удивились, когда позже Сухо рассказал, что теперь это дело в принципе то закрыто, никто никого не ловит и не продает. Это был основной бизнес клана Чон, а теперь его нет, спустя много лет. Как и привычно жестокого клана. Конечно, все прекрасно понимают, что незаконные дела продолжаются, но они больше не связаны с жизнями людей. И, честное слово, Юнги не хочет даже знать, чем теперь занимается этот клан, какие дела ведутся в новом офисе, который в разы уменьшился. Главное, что это никак не связано с насилием. Некоторые омеги уже перебрались в свои собственные квартиры, кто-то вернулся, наконец, домой, кому было куда возвращаться. А таких не особо то и много… Теперь дом практически пуст, а оттого тут скучно больше, чем обычно. Чимин не хочет жить в таком большом месте, ему хочется в квартирку, где места для двоих вполне хватит. Для двоих это для него и гостя. Гостя, который еще не знает о планах омеги, с которым они с недавних пор официально в отношениях. А еще хочется оплачивать жилье самостоятельно, не надеяться на кого-то, не зависеть ни от кого. Хочется быть самостоятельным человеком, а не вот это вот всё… Нет, он, конечно, очень благодарен Юнги, но все же поймите его. Жить, как птица в золотой клетке не очень желанно. — Чем занят? — голос звучит негромко, но прямо возле уха, опаляя горячим дыханием кожу и заставляя дернуться от неожиданности. Чимин поворачивает резко голову на виновника быстрого сердцебиения от испуга, встречаясь с ним на мгновение глазами, а потом возвращается к экрану, продолжая рассматривать варианты вакансий. — Ищу работу, — листает дальше, потому что флористикой он заниматься вряд ли сможет, да и не очень нравится ему подобный вид деятельности. — Чтобы съехать от тебя, — выдает с полной серьезностью, но его манеры разговора уже выучили наизусть, а потому улавливают нотки игривости в голосе. И не то чтобы он врет, но подает все же не с той интонацией, чтобы восприняли с чистой правдой. Альфа знает, что Чимину некомфортно в таком большом доме, но все же хочет даже если переезжать, то в свободную и просторную квартиру. В этом их планы немного отличаются. — Надоел тебе уже? — переводит взгляд на омегу. — Думал тебя на дольше хватит, жаль, — качает головой, мол другие планы у него были на него. — Я, знаешь ли, личность непостоянная, — жмет плечами, встречаясь с чужим взглядом, повернув к нему голову. — Интерес быстро пропадает. Юнги рассматривает его со столь близкого расстояния, делает копию в своей памяти, чтобы не забыть ни единой клеточки никогда. Останавливается на губах и в порыве игры вперед поддается, впивается жадным поцелуем, чтобы показать им обоим, что интерес этот, кажется, никогда на самом деле и не пропадет вовсе. Отвечают с желанием, сминают губы в ответ, холодные руки быстро обвивают шею альфы, а тело оказывается поднято со стула, оторвано от земли. Его подхватывают ловко и уверено, в пару движений, и поражаются, каждый раз, как в первый, чужой легкости. Куда-то несут, Чимин не смотрит куда именно. — Лжецов нужно наказывать, ты знаешь? — ведет носом по тонкой шее, усаживаясь на мягкий диван, чтобы поудобнее разместить на своих бедрах этого человечка, что совсем ничего не весит. — И как же? — мягко улыбается, стоит встретиться с игривым взглядом. — Медленно, — шепчет лишь ему и кладет руки на колени, что находятся по обе стороны от него. — И долго целовать, — забирается выше плавными движениями ладоней, под легкую кофту, что свободно висит на парне, касается спины отчего омега прогибается немного и прижимает к себе. — Чтобы этот наглый язычок не мог больше ничего говорить. — Тогда нужно очень хорошо постараться, — касается кончиком своего носа чужого. — Чтобы довести меня до такого состояния, — расплывается в улыбке, не имея возможности ее сдержать, потому что этот альфа делает его слишком счастливым каждый божий день. Омега никогда ранее не ощущал ничего подобного, он жил мечтами о будущем, ему некогда было думать о настоящем глобально, кроме разве что оплаты жилья и покупки небольшого количества продуктов на себя. Ему хотелось лишь сбежать от той жизни, хотелось переехать с того места, оставить все позади. И ему очень жаль, что, чтобы ощутить счастье и позабыть о мыслях о будущем, ему пришлось пережить тот кошмар, который теперь ежедневно помогают забыть. Очень бы хотелось встретиться при других обстоятельствах. Но, повторимся, время, к сожалению, перемотать назад нельзя, как и все это изменить. Можно лишь жить настоящим, купаться в любви и наслаждаться теплыми касаниями немного грубых рук, что каждый раз, как к хрусталю прикасаются. Юнги о нем заботится, как о самом драгоценном сокровище на земле, и почему-то мелькает мысль о Тэхене. Чонгук ведь относится к нему точно также, а от того и это «особенный». Чимин для Юнги тоже… особенный… — Ты сомневаешься в моих способностях? — Юнги усмехается такому поведению парня, который с каждым днем все свободнее себя рядом с ним чувствует, открывается и расслабляется. — Не то чтобы сомневаюсь, но и на практике не проверял. Альфа снова поддается вперед, захватывая манящие пухлые губы в плен сладких поцелуев. Его хочется целовать до потери сознания, чтобы лишиться кислорода, забыться в нем. И сейчас у него лишь одна задача – показать омеге на практике способности целоваться, чтобы больше не сомневался. А о том, что его конверт, переданный Тэхену, сделал свое дело так, как он того хотел, Юнги расскажет после, чтобы настрой не спадал, чтобы не отвлекался от него. Чтобы был сконцентрирован лишь на нем одном.

* * *

— То есть, ты хочешь сказать, что знал о том, что было в том конверте, который этот мелкий паршивец передал ему?! — Чонгук в ярости, ходит туда-сюда по кабинету, пока Сухо сидит на небольшом диванчике у стены словно перед расстрелом. Пришла очередь разобраться во всем, как, откуда и почему. Чонгуку всю ночь и утро покоя не давала информация о том, что Тэхен узнал все от Чимина, который раздражал его все то время, пока он находился в том чертовом доме. И ладно камеры в их доме, но видео с той ночи… Никто кроме друга не мог ему их передать. Как он только смог додуматься до того, чтобы дать такое видео этой мелкой белобрысой ведьме. — Ты мозгов лишился или как?! Передать ему компромат на меня, Сухо! Ты чем вообще думал?! — в голове просто не укладывается, а потому злость накатывает волнами в огромном количестве, ее все больше и больше становится. — Честное слово, я еле держу себя в руках, чтобы не навредить тебе, — останавливается, смотря прямо на друга. На своего единственного друга. Дыхание частое, тяжелое. Он совершенно не шутит. Ладони сжаты в кулаки. А Сухо, видя всю эту картину, не предпринимает ничего, словно и не боится за собственное здоровье. Чонгук способен на многое и это факт, в ярости он не осознает даже, что делает. Но мужчина почему-то четко уверен, что ничего не произойдет, что на него не сорвутся. Он, возможно, и совершил большую глупость, доверился этому человеку, передал ему то, что может засадить собственного друга за решетку на пожизненное, но чуйка его еще никогда не подводила. И Чонгук прекрасно знает, что Сухо еще ни разу не ошибался в своих решениях. Чимин не передаст это видео никому, у него даже копии не осталось. В этом уверены на все сто процентов, верят в чужие слова, даже проверять не стали. Омега сразу дал понять, что хочет сделать, пообещал, что никто ничего не увидит, кроме него и Тэхена, если второй решится посмотреть. Вчера вечером Тэхен рассказал Чону, что знает о том, что он сделал, знает абсолютно обо всем. Что видел видео. Но на том видео не Чонгук, там монстр, которого лишь остерегаться, избегать, держаться как можно дальше. Там зверь, готовый зубами рвать плоть, убивать голыми руками. И Тэхен в этот момент сидел у него на коленях после того, как сам поцеловал… Чонгук даже не знал, что сказать, потому что в голове даже сейчас не укладывается, как можно после увиденного так спокойно себя вести. Этот омега ненормальный, у него с головой проблемы! Чонгук сам прекрасно понимает, что он страшный человек, что с ним связываться не нужно, а этот омега… — Он так спокойно отреагировал на это гребаное видео, — выдыхает шокировано, садясь на кресло рядом. — Вы вообще все ненормальные! — снова подрывается с места. Чонгук никогда не был в таком состоянии, никогда не был в такой масштабной растерянности от полученной информации. Даже пережив со всем тем, что узнал, целую ночь, не смог успокоиться. Сухо это даже веселит, но он очень сильно старается не показать этого, а то мало ли… Чонгук снова начинает ходить по кабинету туда-сюда, кусает губы, сжимает и разжимает кулаки. Пытается взять себя в руки, разложить информацию по полочкам. В момент он понимает, что Сухо изначально ведь и не знал, что в конверте, потому что был против той сделки с Юнги, которая действительно очень не выгодная, которая лишает их очень хороших денег. Он останавливается и смотрит на друга. Его движения резкие, а оттого пугающие, непредсказуемые. Мужчина напрягается под взглядом альфы. — То есть Юнги использовал этот конверт, чтобы мы подписали договор, но на самом деле не собирался никак вредить Тэхену? — вскидывает одну бровь, находясь в полном шоке от всех мыслей, что его атаковали. Сухо кивает и боится реакции. Он сам то был в бешенстве, когда эта парочка неадекватов сообщила ему обо всем, стоило заявиться в дом с конвертом с документами. — А ты, вероятно, узнал это после того, как мы согласились с условиями и поставили подписи? Снова кивок и раздается разочарованный крик на весь кабинет, пока со стола летят все документы на пол. Вероятно его было слышно на весь этаж. Чонгук просто не может поверить, что повелся на все это. Нет, он действительно сделает все, если дело касается Тэхена, да хоть все свое имущество перепишет на другого, лишится всего, но то, как его обвели вокруг пальца… Так легко, а он даже и проверять ничего не стал. Это просто уму непостижимо, невозможно, не верится! Чонгук начинает смеяться, а Сухо смотрит на него и весь напрягается еще побольше. У друга крыша съезжает, это довольно таки жуткий момент. Поразительно, как он еще жив рядом с таким человеком. Сухо с Чонгуком знакомы с детства, он был единственным, кто не боялся наглого и сильного мальчика, который забирал у детей игрушки на детской площадке. Потому что их никогда не забирали с собой. Чонгук всегда был один, всегда выглядел очень устрашающе, взрослым не по годам, и с ним никто не хотел знакомиться, но Сухо, который отличался сообразительностью и умственными способностями с ранних лет, быстро понял, что мальчик этот на самом деле никакой опасности не несет, на тот момент точно не нес, и к нему лишь надо найти подход. Он сам делился с ним игрушками, потом делился и телефоном с играми на нем, позволяя играть лишь ему, а потом с Чонгуком уже нельзя было подружиться, все опоздали, он вырос окончательно. Сухо был первым и единственным человеком, который решился быть рядом, который дарил человеческое тепло, не причиняя совершенно никакой боли. С возрастом Чонгук стал жестче, сильнее, никого к себе не подпускал. Его воспитали как «настоящего чистокровного альфу». Только не уследили, не заметили, что постоянно сбегая из дома, он нашел себе верного друга. Ну, а Сухо все еще иногда поражается, как остался в живых с такими перепадами настроения, с такой психикой, с таким воспитанием. — Сраный уебок, — резко прекращает смеяться, уставившись в одну точку перед собой, опираясь руками на опустевший стол. — Да я этого чертового смельчака на фарш пущу, — буквально рычит, не верит, что его так легко провели. — Но сейчас мы вернемся к истории с видео, — возвращает в очередной раз взгляд на друга. — Ты передал запись с камер этому… В дверь раздается негромкий стук, снова отвлекающий альфу от того, чтобы, наконец, разобраться с этой ситуацией. Его ведь могут посадить за решетку и хрен он выберется оттуда с таким-то компроматом. Там никак не отделаешься, даже деньги и власть не помогут. Вот Чонгук, а вот десять трупов людей, которых он лишал жизни на протяжении нескольких часов, без смс и регистраций. А тот, кто его отвлек, кажется, хочет лишиться жизни тоже. — Вы здесь все что ли отупели?! — сам распахивает дверь, понимая, что не сможет удержать сейчас себя в руках, точно размажет кого-то по стенке. Или не размажет… Перед ним стоит напуганный Тэхен, распахнул свои большие глаза от испуга, хлопает ресницами, и делает шаг назад, предполагая, что пришел ну очень уж не вовремя. Не просто так отказались предупреждать альфу о его приходе, не хотели разрешать ему самому войти. Чонгук рвет и мечет. Но при виде Тэхена замирает во всех смыслах. Совершенно ничего не говорит, смотрит, как на призрака. Никак не ожидал его увидеть здесь, в своем новом офисе, в котором омега ни разу не был, не видел его даже. У альфы пропадает весь запал, осталось лишь тяжелое дыхание от криков и погасающей злости. Тэхен пришел к нему сам. Снова. Застал альфу во всей своей красе, каким лично бы никогда не увидел. Чонгук бы себе не позволил кричать на омегу в порыве сильной ярости. Тот протягивает ему флешку, которую достал из кармана, и спешит удалиться, когда Чонгук так же, как и младший, растерянно забирает маленькую вещицу. Тэхен не сказал и слова, очень испугался такого Чона, побоялся попасть под удар и поспешил удрать, как заяц, завидевший волка, а теперь стоит посреди рабочей зоны окруженный работниками и прижатый к широкой груди намертво. Не отпустит. Не позволит ему сбежать. Чонгуку искренне плевать, что его сотрудники видят эту картину, видят единственную существующую на свете слабость, перед которой будет каждый раз на колени опускаться, если потребуется. Он прижимает омегу к себе, слышит, как часто тот дышит, и уверен, что сердце колотится очень быстро, но не чувствует из-за количества одежды. Напугал своего драгоценного одним лишь видом. — Не убегай, — на ушко негромко, чтобы никто не услышал. — Идем обратно, — разворачивает к себе лицом, встречаясь с растерянностью. И он прячет его в своем кабинете от посторонних очень любопытных глаз, видит, что Сухо быстренько прибрал весь бардак, который тут устроили, только вот сам не сбежал, сидит все на том же месте. Ну точно ждет наказания. Приговора к казни! Тэхен с ним здоровается, немного кланяется, потому что мальчик воспитанный, а потом говорит: — Спасибо, что сказали, куда я могу прийти, — заставляет Сухо широко раскрыть глаза и нервно улыбнуться, переводя взгляд на альфу. Ну все, сейчас точно убьет, разорвет на мелкие кусочки, скормит своим собакам, как лучшее мяско, чтобы полакомились. Чонгук ничегошеньки не понимает, все больше и больше теряется в мыслях, даже не доводит омегу до дивана, останавливается, впиваясь взглядом в друга. Какого черта он сливает о нем всё и всем? Что дальше уготовил ему этот день? — Чонгук, — нервно усмехается, выставляя руку вперед. — Он, честное слово, сам мне написал, — поднимается с места уже Сухо, понимая, что тут срочно нужно объяснить всю ситуацию, защитить свою светлую душеньку, что не заслужила смерти. Сегодня Чонгук чувствует себя в каком-то цирке, где ему совершенно не смешно. Все в настроении приподнятом, а он вот… А он даже не знает, что он чувствует! Всё это откровенно похоже на какую-то шутку не очень то смешную. Чонгук уже открывает рот, чтобы одними словами прибить Сухо, потому что физически точно не может из-за присутствующего здесь Кима, но не успевает. — Мне номер Чимин в письме оставил, — влезает Тэхен, чувствуя неладное. — Ты вчера так быстро уехал, я уже не стал писать, решил лично принести видео. Чонгук разворачивается к парню и, честное слово, он ненавидит это чувство. Ревность просыпается в нем мгновенно, зверь внутри порыкивает, разнервничался. Не может удержать язык за зубами. Сам он написал… — То есть, — прерывается на пару секунд, запрокидывает голову к потолку, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, подобрать слова и сделать вдох. — Мне ты написать не мог, чтобы узнать, куда приехать? Неожиданно для всех омега расплывается в улыбке. Смотрит на Чонгука и нагло лыбится, пока в глазах звездочки загораются. Тэхен знает этот тон голоса, эту раздраженность, его это откровенно веселит. Ревность Чонгука забавна, не считая первого такого случая в магазине. Он не может ее контролировать и каждый раз слишком очевиден. Для омеги уж точно. — Ты ревнуешь? — прямо в лоб, при свидетеле. Сдает с поличным. Чонгук пытается не показать виду, пытается сделать невозмутимое лицо. Переводит взгляд на друга и головой кивает ему на дверь, чтобы ушел отсюда сейчас же, чтобы не стал свидетелем чего-нибудь еще. И его слушаются. Несколько широких шагов, хлопок двери. И Чонгук не удерживается, сокращает расстояние между ними мгновенно, впиваясь в сладкие губы, на вкус виноградные от бальзама. Тэхен в зимней одежде выглядит слишком уютным, хорошеньким. Хочется зацеловать и заобнимать до смерти, потому что невозможный, мягкий, нежный. Чонгук забывает сразу же, что кричал, какой этот омега ненормальный, раз вместо того, чтобы сбежать и держаться подальше, наоборот рядом находится, улыбается ему в губы, держась за плечи, чтобы не упасть. Тэхен полностью переворачивает настроение альфы, буквально с ног на голову. Никакой злостью и не пахнет. Да, он ревнует. Так сильно, что внутри собственнические замашки наружу просятся. Только друга спасти успели, выпроводив из кабинета, а Тэхена никогда нельзя обижать. Его лишь любить, осторожно и трепетно. Чонгук тянет свои проворные руки к замку на теплой куртке, расстегивает ее, стягивает и откидывает на недалеко стоящий столик, снимает и шапку. Хочет раздеть его полностью, хочет тело к телу, но держит зверя на цепи. С Тэхёном же осторожно и трепетно, его теплых касаний и отдачи достаточно. Его раздели не для того, чтобы удовлетворить собственные потребности, а чтобы не спарился в помещении. Нежные касания к щекам пускают разряды по телу, хочется скулить от удовольствия. Тэхён запускает руку в густые черные волосы, напирает сам, темп поцелуя меняется, становится более желанным, горячим. И Чонгук ведет его к дивану, толкая стол ногой, который так мешает, и укладывает осторожно на мягкую поверхность, позволяя делать все, что вздумается. Тэхен кусает его нижнюю губу, оттягивает, зализывает, поднимает свой невинный взгляд и несдержанно выдыхает, стоит Чонгуку опустить руку на живот омеги, пробравшись под одежду, и нежно огладить. Его кожа нежная, бархатная, ее лишь ласкать. Смотрит прямо в душу, чего-то требует, но не понимает, что черту переходить не намерены. Тэхен опускает руки к краю теплого свитера, немного приподнимается, собираясь снять его с себя, но его останавливают, прижимают обратно к дивану, хмурясь. — Нельзя, — Чонгук смотрит строго, показывает, что не шутит. — Что ты делаешь? Он Тэхена не узнает, не понимает его действий. Отчетливо ощущает легкое желание исходящее от него, раньше такого не замечал за ним, а сейчас… Ему кажется это странным, потому что уверен, что после пережитого он не то что заниматься сексом не будет, он никого к себе не подпустил бы, но сам Чонгук исключение в этом случае. Перехватывает его руки, сам садится и перетягивает его на себя, усадив на бедра. В лице младшего что-то отрицательное, что-то грустное, и это нужно срочно исправлять. — Ну что ты, — кладет ладонь на щеку и сам прикрывает глаза, прижимаясь своим лбом к его. — Почему так неожиданно загрустил? Раздается всхлип и альфа уже не знает, что делать. Может лишь дарить ему ласку, показывать свои искренние чувства, заботу и волнение. Убирает спавшие на лицо пряди волос, заглядывает в глаза, но те зажмурены до боли, чтобы не дать слезам скатиться. Он ведь столько дней не плакал! Нельзя позволить им оказаться на собственном лице вновь. — Тэхен, пожалуйста, поговори со мной, — волнуется, атмосфера в комнате изменилась слишком быстро, стоило только сказать ему «нельзя». — Это потому что я использованный? — смотрит в ответ, подняв голову. Его голос заставляет сердце сжаться, болезненно заныть, потому что… как он вообще мог так подумать? Еще слово такое подобрал отвратительное. Чонгук понимает, что даже не догадывается о том, какие мысли вертятся в его голове ежеминутно. Его действие, подразумевающее под собой заботу и волнение, вызвало слезы и мерзкие мысли. Чонгук этого не хотел. — Это не так, — голос чертовски нежный, взволнованный. Сейчас бы слова подобрать правильные, не ошибиться. — Ты не использованный, кто тебе такие ужасы сказал? — прижимает к своей груди, поглаживая по голове. — Ты все еще мой самый невинный и чистый мальчик, все еще самый особенный, драгоценный и красивый. Я все еще сильно нуждаюсь в тебе, люблю и никогда не захочу отпускать, — Чонгук говорит медленно, не торопится, пытается донести до омеги свои чувства. И не хочет даже упоминать то, что произошло. — Ты же моя язвочка маленькая, как ты мог так подумать? Тэхен всхлипывать не перестает, потому что никак не может разложить эти слова в своей голове на полочках. Он сам для себя теперь грязный, не нужный никому и отвратительный. Разве может Чонгук продолжать любить его так сильно даже после того, что случилось? И из головы сейчас совершенно вылетело то, что он сделал с теми, кто заставил его все пережить. — Но ты меня не хочешь, — как упрек. И Чонгук усмехается, не смог удержаться. — Ты решил, что я тебя не хочу только потому, что не дал снять тебе свитер? — в ответ угуканье. Хотя еще вчера вечером получал наслаждение от того, как Чонгук не знал, куда деть свои руки, можно ли класть их на тело, как он отреагирует. Тэхен забыл совершенно все. — Тэхен, я хочу тебя с первой нашей встречи, — выдыхает, признаваясь в своих желаниях. — Но сейчас мы можем навредить тебе, поэтому… — Нет! — резко выпрямляется, вытирая слезы рукавами. — Врач в последний раз сказал, что осторожно можно и все хорошо зажило! И что-то с Тэхёном все-таки не так, но Чонгук не понимает, что именно, как и его внутренний зверь, что продолжает подозрительно круги наворачивать. Или понимает…? — Хорошо, — кивает, сдерживая улыбку из-за такого детского поведения. — Но я все-таки переживаю, поэтому пойми и ты меня, ладно? — Да уже чертов месяц прошел! — восклицает, а запах усиливается, показывает свое раздражение. Запах… Тэхен его совершенно не скрывал все это время, даже рядом с альфами он был насыщен. И Чонгук, кажется, начинает понимать. Он приближается к запаховой железе, принюхивается. Либо у него скоро течка, либо все-таки крыша немного да поехала. Потому что Тэхен ведет себя не типично для самого себя. — А скажи-ка мне, мой драгоценный мальчик, — склоняет голову к плечу, прищуривая взгляд. — Когда у тебя течка? И на его коленях прекращается всякое движение. Замирают, уставившись распахнутыми глазами в ответ. Вычислили хитреца. Тэхен опускает взгляд на свои руки, что перебирает между ними. Не подумал, что будет столь очевидным. Но его впервые в жизни так сильно тянет к кому-то в этот период, впервые хочется ощущать, чувствовать ладонями чужое тело. Он буквально сражался с самим собой, разделившись на две части. На омегу, у которого течка на носу, и на адекватно думающего человека, переживающего буквально за каждый сантиметр своего тела. Сидеть на крепких бедрах приятно, находиться в окружении человека, окутывающего своим запахом ради чувства безопасности, тоже приятно. Тэхену с ним так хорошо, что он боится стать брошенным. Эти чертовы мысли так сильно давят на него, что сейчас он не смог сдержаться, испугался. Смотреть на него стыдно, потому что омега внутри подставил его, хотел воспользоваться, ощутить желаемую близость. Чонгук понял все слишком быстро, а Тэхен мысленно выдыхает, благодаря высшие силы за адекватность своего альфы, у которого есть голова на плечах. — Твой юный омега поступает очень нехорошо, а ты позволяешь ему брать над тобой верх, — поднимает голову за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Неужели у вас до сих пор нет взаимопонимания? — Есть, — отворачивает голову, стыдясь смотреть на мужчину. — Просто… в последнее время он сильнее меня самого, — бурчит, чувствует себя провинившимся щенком. Альфа хмыкает, складывает два плюс два, и понимает, в чем собственно дело. Тэхен в последнее время ослаб, а потому и контролировать не может. Щёк ласково касаются, обхватывая лицо, притягивают к себе и целуют в лоб, позволяя расслабиться. — Я понял тебя, — произносит негромко. — Но, Тэхен… Не забывай о моих словах, пожалуйста. В глазах омеги столько чувств, что разобрать все невозможно. Но понятно лишь, что в данный момент все хорошо и больше не собирается плакать. Его кидает из крайностей в крайность, и от этого страшно. Непонятно, как себя можно вести, что можно говорить. Тэхён не работал со специалистами, не озвучивал свои мысли и страхи, держит все в себе. Его хочется огородить от всего вокруг, чтобы ни одного чужого человека, чтобы лишь знакомые запахи. Чонгук за него переживает, за его мысли в голове, за дальнейшие действия. И он даже не думает об омегах, которым лично боль предоставлял, считая, что они созданы разве что для утех, чтобы альф ублажать. Ему плевать на чужую боль, не вспоминается даже. Но этот омега… О нем невозможно не думать, никак не выбросить из головы. Тэхён у него под сердцем, никак не достать, лишь защищать, заботиться, оберегать. И собственно поэтому Чонгук оставляет все свои дела другу, чтобы расплачивался за свой проступок, и везет Тэхена домой. К себе. В голову ничего лучше не приходит, кроме как поместить его в место, которое точно будет наполнено запахом альфы, которого внутренний омега желает. Раз у Тэхена скоро течка, ему опасно разгуливать одному, поразительно, как бесстрашно он дошел до него, распуская собственные феромоны. Чонгук заезжает в магазин за продуктами, но Кима из машины не выпускает. Просит остаться в ней ради собственной безопасности. А сам себе признаться не может, что боится не сдержаться, если заметит хоть один взгляд на нем. Он действительно им одержим, не хочет никому показывать, запереть бы в собственной квартире и никогда больше не выпускать. Только вот осознает, что так отношения не строятся, так себя вести нельзя. Даже если воспитывали с установкой «можно все». В квартире Тэхён остается предоставлен сам себе, поскольку Чонгук принимается самостоятельно готовить им что-то между обедом и ужином. Сначала ему было любопытно наблюдать за альфой на кухне, мешать ему и таскать овощи, но интерес быстро спал. Поэтому захотелось осмотреться в столь просторном помещении. Квартира действительно большая, и Тэхён никогда не поймет, зачем человеку, который живет один, жить в таком огромном для него месте. Тут даже вдвоем слишком свободно или… Тэхён понимает, что здесь практически нет мебели, совсем неуютно, пусто и одиноко. Возможно, будь квартира обставлена, то действительно выглядела покомфортнее. И незаметно для самого себя он представляет в голове, что и куда бы еще поставил. Пока не добирается до спальни… Комната, совмещенная с гардеробом и ванной, пропитана ароматом альфы сильнее всех остальных. Здесь хочется остаться. Как и с Чонгуком в принципе. Ощущение, словно находится рядом с ним, в его объятиях. Слишком хорошо. Гардероб оказывается очень большим, но в комнате еще целая половина пуста, что вызывает любопытство. Тэхён снимает с себя свитер, бросив на пол, стягивает с вешалки черное худи и надевает на себя. Ткань мягкая, будто новая, но не это вызывает бурю эмоций. Омега внутри слишком удовлетворен, чувствует себя очень хорошо. И Тэхён, наконец, ощущает себя в равных условиях с ним, нет этого перетягивания каната. Ощущать запах альфы на себе для предтечнего омеги слишком интимно. Тэхена нельзя было привозить сюда. — Все почти готово, — сообщает Чонгук, когда слышит чужое приближение. — Пока сядь посиди. На Кима не оборачиваются, потому что сосредоточены на завершении готовки. Но его присутствие ощущается слишком ярко, Чонгук чувствует сильнее обычного. Запах постепенно раскрывается, становится гуще, скоро его невозможно будет выдерживать. Даже Чонгуку. Он всегда мог сдерживать себя и свои желания, особенно по отношению к Тэхену. Но всему всегда нужен выход. Чонгук не железный, а усилившийся запах омеги начинает кружить ему голову. Пробирается глубже, щекочет внутренности. — Сейчас ты поешь, и я отвезу тебя домой, хорошо? — оборачивается на парня, пытаясь не показать виду, как на самом деле напряжен, и замирает. Тэхён сидит в его одежде, но не это заставляет остановиться. Ладони, полностью спрятанные рукавами, прижаты к лицу, пока их активно обнюхивают. Глаза устремлены на Чонгука, а в них пробуждается желание. Еще легкое, но уже сильнее, чем в кабинете. Им срочно нужно отдалиться друг от друга. Чонгук не сможет находиться с ним долго, это будет невыносимо сложно. Он перед ним слишком слаб во всех смыслах, а когда дело касается приближения течки, то невозможно предсказать действий собственного зверя, который, если сорвется с цепей, будет неконтролируемым. Не хочется обидеть парня, ведь он не очень соображает, что делает. А его запах… Тэхена забирает отец, шокированный присутствием сына у этого мужчины, который все еще кажется ему неадекватным человеком, жутким собственником, который ничего хорошего омеге дать не сможет. Ким старший с усилием заставляет сына снять чужую вещь с себя прямо на пороге квартиры, не позволяет надеть ему свой свитер обратно, потому что тот уже успел сильно пропитаться запахом альфы. Он знает, что делать, его сыну двадцать два, он, так сказать, отец с опытом. Чонгук же без лишних свидетелей оставляет ключ-карту в кармане чужой куртки и больше к парню не подходит. Присутствие и запах Чонгука ускоряет приближение течки. — Черт, — раздраженно утыкается лбом в дверь, которую только что закрыл за Кимами. Запах Тэхена сносит ему башню окончательно. Этой ночью Тэхён должен был ночевать у него, с ним нужно было поговорить на все возможные темы. Только вот Чонгук ни разу за всю свою жизнь настолько тесно не взаимодействовал с омегами. А потому он и понятия не имел, что может ускорить течку, если привезет его в так называемое «место скопления собственного запаха». Нет, он, конечно, не дурак, знает, многие основы. Но этого вот не знал… В руках остается чужой свитер, который тянут к собственному носу. Чонгук чувствует себя полным кретином, но ничего не может поделать со своими желаниями. Тэхён пахнет настолько очаровательно и желанно, что в паху уже предательски болит. Брюки давят, жмут. Его забрали вовремя, иначе неизвестно, что бы было. Чонгук взрослый альфа, привыкший к почти ежедневному сексу, ему никогда ранее не приходилось отказываться от него. Да и не то чтобы он сейчас воздерживается прям специально. Ему никого и не хочется давно, только Тэхена требует тело. Он лишь не позволяет себе лишнего, ждет омегу, которого никогда не обидит. Тот сам должен попросить, дать свое разрешение. Пряжка ремня с характерным звоном ударяется о бедро. — Блядство, — выдыхает от меньшего ощущения давления, когда и ширинка оказывается расстегнута. — Какой-то бред, — шепчет в неверии от собственных действий. Чонгук крайне редко мастурбировал, но все последние разы были как раз из-за Тэхена. Редкие, но слишком желанные… Белье приспускается вместе с одеждой, освобождая налитый кровью член, что прижимается к животу сразу же. Сочится смазкой слишком обильно, такого за собой еще не замечал. Ведь ему не требовалось ранее такое количество для омег. Они готовились для него самостоятельно. Рукой размазывает по всей длине с частым дыханием и прикрытыми глазами. Невозможно терпеть, кажется, что вот-вот и сразу кончит. Перед глазами омега и от этого стыдно, но никак не убрать его образ. Тэхён смотрел слишком откровенно, моргал своими глазками с пышными ресницами, сводил с ума слишком открыто. И альфа прекрасно понимает, что еще не знаком с омегой, что сидит в нем. Со спрятанной стороной Тэхена. Чонгук взял бы его жестко, прямо на том кухонном столе, если бы он просидел здесь еще десять минут. В него хочется грубо, со следами от пальцев на теле. Чтобы кричал и срывал свой голос. Рука движется уверенно, наращивает темп, не обделяет вниманием и головку, обводя уретру большим пальцем и собирая капли смазки, которая выделяется густыми каплями. Чонгук уверен, что этого им с Тэхёном хватило бы с головой, чтобы всё действительно прошло гладко. Все мысли лишь о нем. Упирается лбом в проклятую дверь сильнее, когда ускоряет движения рукой, мечтая, чтобы это не его собственная была. Второй свитер до побеления костяшек сжимает, от него запах яркий исходит, невозможно не дышать им. Хочется сорваться, догнать, присвоить себе, поставить метку, чтобы все знали, этот омега занят! Чонгук дышит жадно, порыкивает, чувствуя, что вот-вот кончит, а в мыслях уже впивается появившимся клыками в сгиб шеи и плеча, разрывает тонкую кожу, фантомно скулеж болезненный слышит, а сам стонет, кончая обильно. Его до такого только Тэхён довести может, только он заставляет его самому себе дрочить прямо в коридоре, только-только выпроводив его с отцом. Грязные картины перед глазами рассеиваются. Чонгуку ничего не остается кроме как вытирать дверь, мысленно извиняясь перед омегой за собственные фантазии. Он не позволит себе так с ним обойтись. Никогда жестокости вырваться наружу не даст, потому что с Тэхёном нужно трепетно и осторожно, помните? Разве что, если только сам омега даст свое разрешение.

* * *

Вот непонятно даже, что действительно лучше. Отсутствие Чонгука сейчас ничего хорошего не дает, с ним было легче, спокойнее. А сейчас… Конечно с ним тоже неизвестно, что вообще могло бы произойти, но все же есть уверенность в том, что нужно бы к нему, что там помогут, облегчат эту тянущую боль, которая только начинается. Даже не хочется думать, что будет завтра или через пару дней… Тэхена медленно и верно ломает изнутри. Словно наркоман без дозы, которую можно с легкостью получить, стоит только прийти к нужным дверям. Но к ним не спешат. Воздерживаются. В комнате снова пахнет лишь им самим, больше ничего не связано с Чонгуком. Это не нравится ни самому Тэхену, ни омеге, что снова с ним в перетягивание каната играет. Никак не наладят отношения. Не хочется сидеть здесь, в этом нет никакого смысла. Пока еще терпимо себя чувствует, может заняться домашними делами. Отец действительно оперативно сработал, заставив даже Тэхена удивиться скорости его приезда. Сорвался с работы, чтобы забрать из загребущих лап своего драгоценного сына. Спас. И непонятно, хотелось ли этого самому Тэхену. В доме больше не чувствуется дискомфорт, присутствие отца делает свое дело. Даже, когда тот на работе, ощущается безопасность. Никто не обидит. Ведь и за домом следят. Охраняют со всех сторон. Чонгук действительно устрашающий, Тэхён помнит его изначально, как тот его преследовал и пугал этим, как в итоге искал подходы к нему и становился мягче. Но несмотря на весь свой грозный вид, на то, как при нем прекращаются разговоры в его офисе, Тэхён больше не чувствует себя в опасности рядом с ним, разве что ощущает, когда тот разозлен, а потому старается не попадать ему под руку. Его злость бывает разной, а этого еще различать не научился. Но он уверен, что ему никогда не причинят боли, физической точно. Иногда моральная бывает тоже сильной, но Чонгук может разве что давить своей сильной аурой, что способна заставить человека задохнуться… И правда совсем не страшно… — Стираешь вещи? — в проходе в ванную появляется голова с любопытными глазами. Тэхён лишь угукает, улыбаясь отцу, что пришел с работы. И никак не ожидает следующего: — Тогда и это постирай, она продолжает пахнуть этим альфой, — ему сразу же протягивают куртку, в которой вчера был у Чонгука. — Паааап, — заламывает брови, но одежду забирает. — Он мне не нравится, Тэхён, — не дает сказать и слова, оставляя сына одного. Вчера Тэхён попытался объяснить, что делал у Чонгука, а потому не обошлось от раскрытия тайны, что они в отношениях. Отец радостно не отреагировал, что и требовалось ожидать. Чонгук с самого начала показал себя не с очень хорошей стороны, а потому и доверия никакого не внушает теперь. Тэхён уверен, что потребуется еще много времени, прежде чем смогут принять факт того, что этот альфа действительно является молодым человеком сына. Ему самому то много времени потребовалось. Карманы проверяются на автомате, не хочется постирать, например, наушники, которые оказываются в них, как и мелочь, и какая-то бумажка, которую вообще выбросить надо, как и… Чонгук сунул ему ключ-карту… И у Тэхена снова нет уверенности в своих будущих действиях. Действительно ли он будет воздерживаться от очередной дозы? А сможет ли, когда теперь можно не просто прийти к дверям, а попасть без взлома, с собственным ключом?

* * *

— Вечерок добрый, — в голосе насмешка, в действиях свобода. — Что тебя так потревожило, раз так срочно захотел видеть своего самого дорогого партнера? Юнги и правда наглец еще тот, ему хочется перекрыть доступ к кислороду, вырвать язык, переломать ноги и руки. Чонгук смотрит на него с нескрываемой враждебностью, следя за легкой походкой, с которой приближаются к дивану в одном из вип мест на втором этаже клуба. Хитрый лис, сумевший подобрать нужный ему момент, чтобы сыграть со зверем в игру, оставить его в дураках. Хочется прояснить все, разорвать договор. — Не льсти себе, — делает небольшой глоток алкоголя, что уже даже и не обжигает горло. — Лучше начинай готовить молитву, чтобы тебя пощадил Бог, которого не существует. Усмешка и уверенность с лица не спадает. Чонгук злится. И лучше Сухо оказаться правым, иначе головы лишатся все. Юнги закидывает ногу на ногу, покачивает носком в такт музыке и расплывается в улыбке–оскале, переводя взгляд на альфу, что начинает все больше заводиться. От этого удовольствие неописуемое в груди. Так долго ждал момента, когда сможет воспользоваться слабостью Чонгука, когда наступит этот момент. Плохое не забывается, люди помнят его всегда, и не важно, сколько доброго ты сделаешь потом. А если нисколько, то уж точно не забудется. — Ну ты же не глупый, Чонгук, — знает, по какой причине позвали, а потому и смысла играть нет. — Как я мог навредить омеге, если занимаюсь их спасением? Это против моих правил. Только тогда Чонгук был готов сделать все, лишь бы обезопасить Кима, лишь бы ничего с ним больше не случилось, особенно из-за него. Тогда все было бы действительно кончено. Окончательно. И было плевать, что сам в минусе окажется, только чтобы все хорошо с Тэхёном. Чонгук не глупый, поэтому и уверен, что есть что-то еще. Не могут люди так уверенно себя вести с ним, если ничего на руках не имеется. Это опасная игра, а спички детям не игрушки. И нужно выяснить, что на руках у этого человека, который чудом сумел себе что-то урвать. Чонгук нутром чувствует, что Сухо впервые в жизни прогадал, ему не просто так этот парнишка светловолосый не нравится. У него от него дрожь от раздражения, и не потому, что он омега, а потому, что чувствуется неладное с самого начала. — Именно по тому, что я не глупец, ты здесь, — Чонгук подается вперед, упираясь локтями в колени, широко расставив ноги. — Что у тебя на меня, м? Раскрой мне свои карты, чтобы я знал, насколько опасно убивать тебя и твоего ангельского мальчика, — Юнги в лице не меняется, но как напрягся чувствуется. От альфы Чона не скрыть эмоций, все учует. Люди всегда очевидны в своих эмоциях, чувствах, желаниях. Чонгук знает, как на него самого действуют слова о Тэхене, и не является удивительной реакция Юнги, который тоже за своего омегу захочет убить. На лице Чонгука оскал, и он заставляет беситься еще больше. Юнги сжимает кулаки, понимая, что его полностью чувствуют, раздражается. — Не стоит тебе говорить о моем омеге, — в голосе лишь серьезность смешанная со злостью. Они больше не играют. — Иначе твой останется без своей крепкой защиты. Чонгук молится, чтобы его догадки не оказались правдой. — Ведь видео с массовым убийством людей может случайным образом оказаться у полиции, а глядишь, так вообще в интернет на всеобщее обозрение выльется, — Юнги своим ответом доволен, потому что видит, как альфа напротив в ярость приходит. Чонгук не знает, как не убить собственного друга в порыве ярости. Не понимает, почему тот так искренне уверен, что копии этого видео не существует, почему кричал на него в ответ, повторяя вновь и вновь, что видео одно единственное и оно у него, у Чонгука. Ярость глаза вот-вот застелет, Юнги уже хочет уйти из-за усилившихся феромонов. — Подожди немного, — рычит Чонгук, поднимаясь с места. — И я тебя уничтожу вместе с твоим белобрысым пацаном, — уходит сам, сжимая руки в кулаки. Нужный номер находится сразу, последний входящий. На улице холодно, но погода совершенно не остужает разгоряченного альфу. Его мало что сейчас сможет остановить. Гудки раздражающе долгие, телефон опасно сжимается в руке. — Да? — голос спокойный, ничего не подозревающий. — Советую собрать шмотки и съебаться из города, пока я не добрался до тебя, — рычит, злость не может больше контролировать. Ее много, и он теперь опасен. — Потому что я еду по твою душу, дружище, — последнее слово пропитано ядом, отравлено злостью, поднявшейся из самого недра вулкана. Из глубины. Единственный человек, который всю жизнь рядом был, предал, совершил ошибку, которая может стоить ему жизни. И нет ничего, что может остановить эту ярость сейчас. Разве что чудо, которое свалится Сухо на голову. Движения резкие, отточенные, плевать на нарушение скорости, плевать на машины, что сигналят. Глаза пеленой разочарования и злости застелило. Ничего не волнует. Совершив свою глупую ошибку, Сухо встречает друга сам, открывает дверь и сразу же валится на пол от удара в челюсть. Его тут же подхватывают за грудки футболки, что начинает трещать по швам. Тяжелое частое дыхание обжигает лицо, глаза горят, ничего не видят, кроме желания уничтожить. Сухо лишь надеется, что сможет достучаться до друга, сможет рассказать, объяснить. Чонгук не понимает, что друг не дурак, чтобы без какой-либо защиты отдавать видео в чужие руки. Он взбешен до той стадии, когда способен лишь рвать и метать. — Что бы он тебе не сказал, он солгал, — хрипит альфа, прижатый за горло к стене. Не слышат. Его совершенно не слышат. Посторонний звук заглушает биение собственного сердца и лязг цепей сорвавшегося с них зверя. А зверь этот не ведает, что творит, не позволяет хозяину услышать чужих слов. У него красным пламенем все внутри горит, пробуждает все больше отрицательных эмоций, желание убить. — Чонгук, пожалуйста, — пытается сделать вдох, а в глазах лишь темнеть начинает от нехватки кислорода. Тяжелое тело летит на пол, врезаясь в угол спиной, от чего болезненный стон разносится по всей квартире. Сухо никогда не приходилось ощущать на себе ярость Чонгука, но он совершил ошибку, упустив важную деталь о невозможности сохранения этого видео куда-либо. И не время шутить, но как говорится, а слона то мы и не заметили. Альфа пытается подняться на локтях, но получает пинок в живот, падая обратно. — Ты предал меня, — кричит, так сильно напряжен, что вены вздуваются. — Единственный человек, которому я всецело доверял почти всю свою жизнь, — присаживается на корточки рядом с лицом, чтобы схватить за волосы и поднять к себе лицо. Из губы обильно сочится кровь, но это не приводит его в чувства. — Не могу поверить в это. — Послушай меня, прошу, — не оставляет попыток достучаться до сознания. — Что мне слушать?! — отбрасывает голову из-за чего та бьется о стену позади и встает на ноги, не зная куда всего себя деть от переполняющего гнева. — Всю эту ложь, что ты навешал мне на уши?! Что?! У него это ебаное видео, блять! С этим мне теперь что делать, а?! В ход идет все, что под руку попадается: полки, вазы, цветы, статуэтки. Чонгук сносит все, что только может. У Сухо, в отличии от него самого, квартира обжита, обставлена. И пускай разносит все в щепки, лишь бы не убил собственного друга. Тот все-таки поднимается на ноги, сгорбившись держится за стену, и смотрит на Чонгука, который кричит так, что в ушах звенит. Страшно представить, что ощущали те, кто умирал от его рук. — Я не лгу тебе, Чонгук, — ловит паузу, чтобы услышали. — Он не мог никуда перенести и сохранить это видео, — альфа замирает, а Сухо кашляет от всего вместе – от удушения, от удара спиной и в живот. — Там защита стоит на флешке, проверь сам. Не доходит эта информация до глубины сознания, потому что вырвавшуюся злость нужно куда-то деть, ее так много, что невозможно просто успокоиться, позволить себе понять, что вообще говорит друг. Единственное, на что оказывается способен, это покинуть квартиру, чтобы уехать в зал, игнорируя даже звонки на телефон, который отбросили на соседнее сидение. Если он убьет единственного друга в порыве гнева, не простит себе этого никогда в жизни. Этого не хочется совершать, не хочется его терять. Нужно вернуться к нему позже, остывшим и немного успокоившимся, потому что иначе все действительно закончится плохо. И совершенно плевать, кто звонил и для чего. Ответит на звонок – сорвется. Чонгук сейчас бомба замедленного действия, и лучше его не трогать.