Danganronpa: The Truthful

      Будучи совсем несмышлёным мальцом, Кокичи искренне не понимал, почему сестра заставляет его буквально выжимать из себя всё во время тренировок. Выворачивая руку, ногу, да что, мать твою, угодно, мальчишку раз за разом заставляли вставать, пытаться отразить удары вновь и вновь, пока само тело не научится выворачиваться из любой хватки. Страдавший раз за разом Ома поначалу чуть ли не рыдал от непереносимой боли, умолял прекратить и отказывался верить, что за пределами их убежища намного хуже…       А потом он сбежал, прибился к банде таких же беспризорников со всего острова и перестал реагировать на рассекающие кожу порезы. Лишь собиравшиеся брови на переносице напоминали, что получать шрамы, так-то, не очень приятно.       Душевные раны в любом случае ощущались намного сильнее физических.       В том числе поэтому резкий выпад Кайто, укол боли в заломанных руках и встречу лица с грубым деревянным полом глава банды встретил спокойно. Не первый раз низкого паренька крутили противники, в разы больше его самого. Да боже, это даже не первый раз, когда в атакующих вновь Момота! Достаточно выждать момент и хорошенько дать головой по нагло ликующей роже, дабы освободиться.       Впрочем, сейчас он так делать не будет. Неподходящий момент. Особенно во время разразившейся перепалки, где выигрывала явно не сладкая парочка «культурных»:       — Слышь, ты берега не путай… Думаешь, раз больше, то имеешь право кого попало крутить?! — ох, Маки и так не особо нравилась затея пойти прямиком в лапы «Надежды», но заступаться за ненавистного младшего братца? Странное чувство, похожее на благодарность, опалило грудь Омы, из-за чего тот не сдержал усмешки.       — Ага, ещё б я стал слушать незнакомую тёлку! Этот ублюдок и сейчас смеётся над всеми нами!.. — а вот не стесняющийся в выражениях разведчик уже бесил. И сестру обозвал, и понижал процент интеллекта своим присутствием. Придурок, одним словом.       — Момота-кун! — вклинилась и Каэде, правда, больше от неё ничего не прозвучало. В критических ситуациях люди ведут себя по-разному, задача хорошего лидера — сохранять хладнокровие. К стыду Омы, и его, и Акамацу нельзя назвать хорошими.       — Что? Накаджима — наш враг, как иначе я должен действовать? Терпеть? Да ни в жизнь!       — М-Момота-кун, — наконец, ещё более неуверенно начал Саихара и подошёл, после чего хватка на руках немного расслабилась. Шуичи с Корекиё, пожалуй, были единственными, кто не собирался кричать. — Момота-кун, пожалуйста, прекрати. Ни у Харукавы-сан, ни у Омы-куна нет злых намерений. Мы здесь не для того, чтобы навредить. И в целом… Ома-кун даже не сопротивлялся, чего ты не мог не заметить.       Возможно, разумные мысли путает влюблённость, однако Кокичи посчитал, что нет на свете речи убедительней, чем эта. Сказанная со сквозящим напряжением и внезапной уверенностью, она всё же заставила Кайто громко цыкнуть и перестать заваливаться на давнего врага. Тотчас легко вскочив, бандит встряхнул руками и не удержался от комментария:       — М-да, мне больше самому доминировать над мужиками нравится, чем подчиняться… — с непринуждённой улыбкой он без зазрения совести подошёл к столу и уместился на краю, закинув ногу на ногу. Отсюда пробежаться взглядом по находящимся в комнате людям было проще простого. — Иди, вон, со своей Акамацу-чан обжимайся, моё сердце уже занято! — от последних слов Саихара устремил глаза в пол, благо никто не обратил на это внимание. Скрывать только недавно начавшиеся отношения — сложная штука.       Названная тем временем девушка тяжело вздохнула, собирая разрозненные мысли в кучу после внезапного знакомства. Оно и понятно: две главы совершенно разных групп впервые встретились лицом к лицу, слыша раньше друг о друге из чужих уст. Странное чувство новизны мешалось с осторожным интересом и неприязнью, витавшей между «культурными» и бандитами годами.       Однако одно Ома мог сказать точно: он никогда не ненавидел Каэде в полной мере. И, судя по её озадаченному виду, это, скорее всего, взаимно.       — И в итоге… Что вы делаете здесь, а не, скажем, обиваете пороги глав? — неуверенно спросила полная девушка, сминая пальцами рукава розового кимоно с цветами. — Они — цивилизованные люди, поэтому… — слова были оборваны смешками со стороны Кокичи и Киё. Даже Шуичи прикрыл рот ладонью, чтобы не выдать нервную улыбку. — Э-эй, я не сказала ничего смешного!..       Ладно, насмехаться над недалёкостью людей, сильнее всего верящих в старпёрский бред, действительно глупо. И отпугивает их лишь больше. По-хорошему, лидер сейчас мог взять и раскрыть горькую правду о прогнивших насквозь засранцах, но что-то ему подсказывало, что сейчас эту тему лучше не трогать. Подерутся ещё, и о каком тогда мире может идти речь? Надо, пожалуй, свести фокус внимания на… Хм, что это за бумажки лежат тут рядом?..       Слава всем богам мира, у Каэде почерк был гораздо разборчивее угольной мазни среднестатистического бандита. Пробежавшись по паре строк и прикинув пару вариантов, Ома понял, как можно расположить неопытную девчушку к «врагам».       А тем временем Кайто никак не затыкался, вступив в спор с Саихарой, который полностью переключил агрессивного разведчика на давнего друга. Поначалу глава банды подумал вступиться за любимого, правда, услышав про «поедающих людей отбросов», понял, что Шуичи справится сам. В конце концов, ему нужен не тупорылый бугай, неспособный стрелять нормально.       Встретившись взглядами с Акамацу, он кивнул в сторону балкона, спрыгнул со стола и направился туда. Дневное пекло уходило, в воздухе витал запах прелой травы, костров и сырости, а солнце окрашивало мутноватую воду побережья в оранжевый цвет. Неплохой видок, надо сказать…       Позади послышались шаги, к созерцанию местных красот присоединилась глава «культурных». Вот уж действительно картина, достойная отдельного увековечивания: опираясь на деревянную перегородку, лидеры враждующих группировок стоят и вместе смотрят на зеленоватые очертания другого края острова на горизонте. Будто их подчинённые не готовы в любой момент разодрать друг другу глотки по первому приказу. Будто они — обычные парень с девушкой, повзрослевшие чересчур рано.       — Ты хочешь что-то мне предложить, не так ли? — с толикой напряжения спрашивает она, пока в комнате её возлюбленный и старый друг спорят о совершенно абсурдных вещах.       — Ага. Дай угадаю, никто тя толком не готовил заведовать этими дрочилами книг? — грубо, но иначе он и не умел. Не с людьми, которые бесили собственной глупостью.       — Выражаться было необязательно… — раздражённо пробурчала Каэде, однако отрицать очевидное не стала. Со вздохом к ней вернулась небольшая настороженность: — Многие вокруг до последнего верили, что отец выберет кого-то другого в наследники… И в итоге я всё равно здесь. В ворохе жалоб и среди людей, не считающихся с мнением женщины, пока та не родила хотя бы одного.       Знакомая шарманка. В мире, где представительниц прекрасного пола почти не осталось, отчаявшиеся мужчины в последний момент думали об уважении. Хорошенько потрахаться да восполнить стремительно сокращающийся человеческий род — что ещё нужно? Полностью свободный от порочных желаний и воспитанный сестрой, Кокичи этого никогда не понимал. После того, как разок увидел настоящие роды и тотчас проблевался, уж точно. Поэтому, постаравшись собрать под «DICE» почти всех женщин на острове, он отдал Чабашире особое распоряжение об отдельной защите для девушек. Тенко умом несильно блещет, но важные приказы понимает лучше всего.       «Новой надежде» же чужды новшества. Большинство из глав вообще застали мир до Вспышки, будучи студентами. Они зачем-то до сих пор цеплялись за старые порядки, закрывая глаза на нынешнюю обстановку. Даже игнорировали предложения связаться с главным островом!.. Вряд ли шестидесятилетние старики послушают кого-то вроде Омы. Тогда же не послушали…       Глава «DICE» вздохнул, прогоняя размышления, занимающие его голову с того рокового дня. Не стоит сейчас думать о прошлом. Тем более, когда стоишь рядом с дочерью дядьки, которому самолично сломал руку в порыве злости.       — Ну, ни я, ни вся наша верхушка так не считаем, поэтому я хочу тебе немножко подсобить. Вправлять мозги, можн сказать, моё хобби, знаешь, — Кокичи усмехнулся, после чего глянул на явно сомневающуюся девушку. — Достаточно сказать, скок под тобой людей ходят и на чё жалуются. И даж платить не надо!       С пухлых губ Акамацу также сорвался смешок, правда, тот получился скорее нервным:       — Да с чего бы мне нужна была помощь от бандита? Только ещё больше разворошишь это гнездо и убежишь, был уже случай…       — М-м-м… Лады, давай я поставлю вопрос так, как бы эт сделал мой старший братец Киё-чан, — и прежде чем Каэде успела удивиться странному родству, мародёр повернулся спиной к прекрасному виду и серьёзно добавил: — Ты хочешь жить, как полноценный человек, иль тебя устраивает гнить в тени?       Последовавшая резкая тишина, не считая копошения немногочисленных людей внизу да приглушённого спора, была лучшим ответом. Ома не мог знать наверняка, что это сработает, однако решил попробовать представить, что говорит с любым членом Правящей Семёрки, когда тот провинился. Такое бывало редко, лидер доверял им без раздумий, и всё же… Иногда приходилось становиться голосом разума. Холодным, жестоким, говорящим по делу. Наподобие Сеичи, не пытающегося хоть как-то смягчить углы. Подобное проворачивал и Шингуджи, когда ещё жил с братом и сестрой, и что младший взял на вооружение.       Каэде же, возможно, впервые столкнувшись с таким, искренне не знала, что сказать. Значит, разводить истерику непринятия правды не будет. Наверное. Честно говоря, не хотелось бы тратить время на объяснение очевиднейших вещей…       Наконец, тяжело вздохнув, девушка отвернулась и негромко начала перечислять:       — Из-за беспорядков на границе все подконтрольные мне рабочие защищают нас, особенно ночью. Недавняя буря изрядно потрепала дома, а залатать их, по сути, некому. Главы сказали, что в лагере и так нехватка рук, нечего из-за нескольких крыш созывать бригаду. Это началось как раз после похищения, когда остальные были заняты пропажей Саихары-куна…       — А кто взбунтовался-то? Наскок я помню, с вами граничат ток парочка мелких одиночек, которым нравится эта ваша культурная движуха.       — Верно, но после того, как у одной из них сменился главарь, всё не очень… — она на миг запнулась, подбирая, видимо, подходящее слово. — Гладко. Насколько нам известно, он очень повёрнут на блондинках, чуть ли не боготворит их. Я же раньше осветлялась, — для подтверждения пальцы девушки прошлись по волосам, где к концам русый мягко перетекал в желтоватый, — вот этот мужик и решил, что… Боже, я без понятия, что он там решил, его прихвостни просто пытаются добраться до меня, и всё! Ещё вандализмом занимаются! И конечно, конечно же, нельзя забыть о…       Пока Акамацу продолжала возмущаться, мозг невысокого бандита работал на полную катушку, пытаясь вспомнить, почему же это описание звучало так знакомо. За пять лет активного сотрудничества и драк (в целом, только драк) с такими же непутёвыми выжившими, он повстречал множество «интересных» личностей. В основном извращенцев, трясущихся над порно-журналами как над сокровищем мира, и всё же… Даже среди подобных попадались абсолютно неисправимые гады, которых Кокичи старался лишний раз не трогать. И, если не подводит память, когда он самостоятельно с Семёркой бегал по нейтральным территориям Сёдо, то пару раз в одном и том же баре встречали…       — Фамилия этого придурня, случаем, не Сода?       — Да… Вы знакомы?       В ответ Ома лишь неопределённо махнул рукой, пока воспоминания услужливо подсовывали картинку широко ухмыляющегося сорокалетнего весельчака с прямо маниакальной страстью к нарисованным блондинкам в журналах. Умом Сода Казуичи даже тогда не блистал, размахивая костлявыми руками туда-сюда в попытках что-то объяснить, сейчас вряд ли что изменилось. Он был тем, кого Киё презрительно бы назвал нахалом, а Маки — ебланом. Кокичи же посчитал его просто недалёким дурачком, который, кроме починки машин, ничему толком не научился. Теперь на старости лет Казуичи дорвался до власти и попутал берега? Вот уж и правда, жизнь — странная штука.       Тем не менее, Акамацу не назвала ничего такого, что лидер не был способен решить. Более того, стоит разобраться с одной проблемой, как вторая рассосётся сама собой.       А набивать наглые морды Ома умеет отлично.       — Ну, чё те сказать… Если я и, скажем, Маки-чан отвадим от тебя этого невъебически «прекрасного» ухажёра, то ты будешь готова попробовать убедить старпёров послушать молодёжь? Своих строителей тада сможешь забрать, и жалобы также прекратятся, — перестав облокачиваться, мародёр выпрямился и протянул левую руку Каэде.       — Их же там человек пятнадцать, если не больше, — сомнения всё ещё грызли главу «культурных» изнутри, подпитываясь взращённой внутри неприязнью к бандитам.       — И чё? Я ж не убивать их собрался. Так, расшугаю по углам, чтоб не лезли, и сё. Убьём птиц одним камнем, а? — дабы подчеркнуть свои слова, Кокичи широко улыбнулся, будто для него нет ничего невозможного. И пусть именно он, считай, привёл к смерти Акамацу-старшего, не вся правда сейчас важна.       Полная девушка, будучи в раздумьях, ещё пару-тройку секунд посверлила взглядом чужую ладонь, прежде чем с недоверием слабо пожать её. Комментарий о том, что, вообще-то, рукопожатие закрепляется правыми руками, она решила придержать.       Стоило только им разъединиться, как в проёме комнаты показалась высокая худощавая фигура, замотанная с ног до головы в старые бинты:       — Прошу прощения, что отвлекаю вас, но, полагаю, нам потребуется дальнейшее присутствие Акамацу-сан, — в глубоком голосе Киё проскакивали нотки иронии, что сразу означало либо полнейший абсурд происходящего, либо… Ома никогда не задавался вопросом, что вообще способно рассмешить брата, кроме полной неразберихи. — Ваш партнёр, Момота-кун, кажется… Немного не в себе, — пропустив мимо ушей тихое ехидное «Ток щас заметил?», он продолжил: — Если кратко, то их спор с Саихарой-куном ушёл от изначальной темы, была поднята тема гомосексуализма, Саихара-кун был неосторожен в своих словах и… Момота-кун рыдает на полу, скандируя что-то о несправедливости. Я уговорил Маки-тян не вырубать его ударом по голове, поэтому нам нужен кто-то более сведущий в делах душевных. Вдобавок, — янтарные глаза прищурились с намёком на улыбку в них, — я рад, что вы самостоятельно пришли к соглашению. Хорошая работа, Кокичи-тян.       И если раньше бандит думал, что сможет позорно покраснеть сильнее, чем сейчас от похвалы того, кого он искренне уважает… То в дальнейшем, закашлявшись от безудержного хохота при виде Кайто, тот убедился, что ещё есть куда стремиться.