Danganronpa: The Truthful

      Потратив всего полчаса на успокаивание Кайто и дав откашляться Оме, глава «культурных» максимально кратко описала текущую ситуацию остальным и предложила, внезапно, гостям на время расположиться в бывшем отеле. Весьма неплохом даже по меркам «Надежды», что удивило Шуичи ещё больше. О чём же они там говорили, раз произошла такая разительная перемена в поведении подруги? За месяц отсутствия могло произойти многое, но чтобы сама Каэде внимательно слушала рассуждения лидера «DICE», ведя остальных по разбитой временем асфальтовой дороге? Картина, достойная отдельной странички в учебнике по истории.       Ещё больше Саихара растерялся, когда та же самая Каэде, прежде чем уйти и дать своему возлюбленному отдохнуть от бесконечных подколов, дёрнула за рукав старого друга:       — Слушай, Саихара-кун, — она старалась быть как можно тише, правда, вновь сцепившиеся из-за ерунды брат с сестрой и так никого не слышали, — а это, ну, правда?       — Что именно? — конечно, бывший разведчик уже имел предположение, о чём его под покровом тайны хотят спросить, однако уже по привычке осторожничал. Дома нельзя расслабляться ни на секунду.       — Эм… А вы с Омой-куном действительно, что ли… Ну, того? — нелепый румянец на пухлых щеках впервые заставил Шуичи усмехнуться искренне, а не нервно. Раньше любые расспросы он встречал в штыки, боясь сказать что-то не так. Сейчас же… Никто не придёт и не начнёт раз за разом повторять шарманку про разочарование семьи. Больше не придёт.       Поняв, что глупо улыбается, парень кашлянул и прикрыл рот рукой. Живые искорки в глазах, к сожалению, так быстро скрыть не получилось.       — И даже если «того»… Думаешь, это неправильно, да?       Шуичи, безусловно, был мечтателем, но не глупцом. Вдобавок, прожил здесь всю свою жизнь. Рано или поздно между людьми всё равно пошёл бы слушок о «порочной» связи лидера бандитов и отпрыска одного из глав. Иначе никак, особенно среди стариков, любящих перемывать косточки взбалмошной молодёжи. И честно? Лучше уж пусть его друзья узнают истину от него самого, чем перемолотую в ступке людской молвы ложь. Хватит уже позорно извиняться за любой лишний шаг.       Тем временем Акамацу нахмурилась, будто плохо смазанные шестерни в её голове нехотя начали работать в другом направлении. Лиловый взгляд быстро очертил невысокую фигурку бандита, показывающего язык мускулистой женщине. Ох, если бы она только знала, сколько всего скрыто в этих небольших ста шестидесяти сантиметрах!..       — Тут, знаешь, вопрос не в наличии, прости боже, члена. Скорее… — девушка с явной неловкостью начала сминать рукав кимоно между пальцев. — И я, и Момота-кун скорее удивлены с кем именно ты решил строить… Эм… Что конкретно между вами? Было… «Это»?       Ещё пара секунд — и они оба убегут по разные концы Сёдо, лишь бы больше никогда-никогда не разговаривать. Серьёзно.       — Можно я не буду отвечать?..       — А, ну, можно? Я не заставляю…       — Вот и решили…       — Ага…       — А чё мы решили? — резко вклинившийся в разговор Кокичи, сам того не зная, спас ситуацию. Видимо, стало скучно продолжать третировать старшую сестру и тот решил переключиться на жертву поинтереснее: любимого «Шуйку». Даже невзначай приобнял, одновременно выглядывая из-за спины высокого Саихары.       На мгновение Шуичи позволил себе расслабиться и перестать сжимать руки в кулаки, однако тотчас вновь собрался, ведь они всё ещё находились на улице. На улице, в «Надежде», на обозрение любому зеваке и старым друзьям, один из которых впал в истерику от одного намёка на «неправильные» отношения.       — Что ночевать будете каждый отдельно, вот что решили, — до сих пор шмыгая носом, провозгласил Кайто и рывком закрыл за собой раздвижную деревянную дверь. Он, «как мужчина», любил лишний раз решать пустяковые вопросы за Акамацу, и сам самоотверженно вызвался добыть у нынешнего владельца отеля жильё и пропитание для… Странноватых гостей. Судя по блеснувшему в руках разведчика металлу — сделка удалась. Ключи с точностью слепого снайпера чуть не пролетели мимо Шуичи, благо, стоявший позади Ома среагировал быстрее. — Я, надеюсь, не стоит говорить, кому я шею сверну в первую очередь, если увижу шляющимся вне отеля после заката?       Почти все взгляды мгновенно устремились на главу банды бандитов. Фыркнув простое «Да пошли вы!», он в ответ спрятал испещрённое шрамами лицо в ткани рубашки любимого умника. Саихара искренне всем видом старался показать, что его это совершенно точно никак не колышет. Честно. Ни капельки.       — В общем… После завтрака мы вернёмся, дабы продолжить разбираться со всей этой кутерьмой, — хлопнула в ладоши Каэде, подытоживая сегодняшний день. — Пожалуйста, не шумите сильно после заката и, кхм, постарайтесь насладиться вашим пребыванием у нас. До завтра!       Казалось, оба «культурных» только и ждали нужного момента, чтобы поскорее смотаться, оставив гостей в тишине незнакомых улочек и таких же незнакомых порядков. Хотя, точнее было бы выразиться — незнакомым половине их необычной компании.       — Если нас потравят, то я их род на семь поколений прокляну, — пробурчал наконец высунувшийся из-под защиты чужой спины Кокичи и хорошенько потянулся. — Так и знал, что логово умников — самое занудное место на свете. Как ж ты тут жил-то и не сдох со скуки, а, Шуйка?       В ответ Саихара лишь пожал плечами. Как-то защищать родные места он перестал уже давно, пропуская мимо ушей любые описания, от хвалебных до матерных. Сейчас, честно говоря, его мысли занимала совершенно другая вещь, резко вспыхнувшая и не желающая почему-то уходить…       — Пошли уже, я скоро сама себя поедать начну, — привычно проворчала Маки, ступила на крыльцо и, на миг замерев в нерешительности, всё же открыла дверь. Дощатый пол, судя по скрипам, чуть ли не прогибался под тяжёлой обувью одиночки.       В конце концов, это всего на пару ночей, пока они «в гостях».

***

      Что ж, Кайто не соврал: четыре совершенно одинаковых комнаты с не менее одинаковым слоем пыли на мебели радушно приняли постояльцев в свои объятия. И, казалось бы, нет ничего сложного в том, чтобы вновь засыпать в тишине, однако… Саихара вот уже около часа не мог сомкнуть глаз, ворочаясь на старых простынях. Даже будучи пленником, он не волновался так сильно, как сейчас. Это липкое, вязкое чувство неизвестной угрозы в сумерках «Надежды» присуще временам, когда Шуичи ещё был разведчиком, и сейчас, после пережитого опыта, оно ощущалось… Дико? Неестественно?       Трудно подобрать слово более подходящее, чем «страшно».       Он искренне думал, что наконец-то избавился от бремени, преследовавшего его без остановки столько лет. Смог отбросить все опасения и принять, что любим и может любить. Даже начал отстаивать свободу действий, а не выслушивать и терпеть нападки! И в итоге, стоило лишь перестать ощущать тепло чужой руки в своей во время маленького ужина под столом, стоило внимательному разноцветному взгляду исчезнуть за дверью… Реальность решила напомнить, кто же тут на самом деле хозяин.       И если бы страх был единственным пятном на палитре эмоций у Саихары, возможно, тот бы не придал этому сильного значения. Не первый, не второй, не двухсот восемьдесят пятый раз, в конце концов. Проблема крылась в другом. В том, что, честно говоря, он и не думал когда-либо в жизни ощутить.       Осознав влюблённость в невысокого лидера бандитов, бывший инвалид столкнулся с кое-чем совершенно новым. А именно: Шуичи начал ловить себя на мыслях, присущим, скорее, его ровесникам-разведчикам, заглядывающимся на смазливого товарища. То, как солнечный свет играл на чуть загорелой коже покатых плеч, ранее скрытых одеждой или копной беспорядочно вьющихся волос… Как живо тонкие, искусанные губы расплывались в усмешке, а в глазах загоралась искорка интереса, начни Саихара рассуждать о чём-либо… И насколько прекрасен оттенок розового, появляющийся на щеках от простой похвалы…       С тяжёлым вздохом парень повернулся и спрятал лицо в изгибе подушки, которая ударила в нос отдалённым ароматом мыла. Воспоминания о своеобразном заключении постепенно принимали иной смысл, задерживая в памяти отнюдь не важную информацию, способную пригодиться дяде. Его острый взгляд с самого начала старался подмечать любые детали в дневном охраннике, неспособный оторваться хоть на секунду. Они часами могли болтать, делиться накопленными знаниями, ненужными никому, кроме них самих, и это почему-то никогда не казалось странным. Перед Саихарой всегда был жестокий и беспринципный глава «DICE», так от чего же именно Накаджима… Нет, Ома стал единственным, кто увидел в забытом остальными инвалиде личность?       «Умникам я дам разве что шанс принять это и жить дальше. Не смогут перестать рожи кривить — не мои проблемы. Точка», — то, с какой серьёзностью Кокичи проговорил эти слова, надолго запомнилось Шуичи. Возможно, навсегда. Мародёр был готов драться с остальным миром за их странноватые отношения, взамен требуя… Ничего? После стольких посягательств на собственное тело, Саихара искренне ненавидел людей, думающих головкой, а не головой, встретив же человека со схожими взглядами… Он растерялся. Пусть Ома считает иначе, на деле тот являлся настоящим сокровищем среди бандитов. И чем же ему удалось заинтересовать подобную личность? По уму они равны, на внешность оба особо не смотрят…       «Кого пытаешься обмануть? Будто не ты откровенно пялился на него весь вечер», — услужливо поправила совесть, которая, в отличие от половины острова, у Шуичи действительно была. И от этого хотелось лишь сильнее накрыться лёгким одеялом, больше никогда не вылезая наружу. Всё же, стыдно признавать, что как бы ты не старался отличаться от мужчин вокруг, гормоны возьмут своё. Он ощущал себя законченным извращенцем, когда желал послать к чёрту любые условности и вновь заткнуть язвительного лидера поцелуем. Пытался прогнать навязчивую идею проигнорировать существование четвёртой комнаты и смять простыни, плюхнувшись на них в объятия изящных, но в то же время смертоносных рук. Игнорировал скопившийся жар, медленно спускающийся в низ живота, стоило Оме ненавязчиво провести пальцами по внешней стороне его ладони…       Им, блять, надо думать о сохранении мира, так какого хрена голова забита сплошной похабщиной?!..       Ответ на этот вопрос наверняка бы нашёлся спустя ещё час безуспешных попыток отрицать очевидную истину, правда, поток мыслей прервал торопливый стук в дверь. Слишком лёгкий для Харукавы и слишком быстрый для Шингуджи. Либо в коридоре топчется необычно вежливый незнакомец, либо…       Саихара сам не понял, как молниеносно встал и рванул ручку двери на себя, будто куда-то опаздывая. На пороге, скучающе ковыряя заусенец на ногте, стоял Кокичи собственной персоной и даже чуть дёрнулся, стоило им пересечься взглядами. Видимо, не ожидал, что ему откроют так скоро.       — Слух, Саихара-чан, тут проблемка нарисовалась… — непринуждённо начал мародёр с улыбкой, которая сквозила неловкостью. — Я тут, походу, это, кровать случайно разъеба…       Честно говоря, уставший за день Шуичи уже был сыт по горло вынужденной стеной, негласно возникшей между ними двумя, стоило сделать первый шаг в лагере «Новой надежды». Приходилось обходиться мимолётными касаниями да игрой в гляделки, когда, смотря на ухаживания Момоты, хотелось гораздо большего. Просто взять за руку, дёрнуть на себя и вдохнуть знакомые нотки табака, защипавшие нос.       Судя по тому, как Кокичи расслабил плечи и крепко обнял в ответ — мысли у влюблённых были схожи.       — Хах, чёт не в норме, Шуйка? Глаза у тебя бешеные больно, — приглушённый смешок без намёка на издёвку заставлял краснеть лишь сильнее, активно прогоняя желание захлопнуть дверь и поддаться сладкой иллюзии, что в этой пыльной комнатке они одни. Никто не придёт утром, никому нет дела, что именно происходит на десяти квадратных метрах второго этажа. Только Саихара и Ома…       Щелчок по носу заставил бывшего разведчика спуститься с небес на землю и взглянуть на невысокого парня рядом, который чуть отстранился и с явным сомнением смотрел на Шуичи. Неужели его забитый непотребствами мозг уже что-то вычудил?       — Я… Это… Думал, что… Прости, — постыдные желания спутывали мысли не хуже хорошего алкоголя. Если раньше Саихара еле связывал слова перед дядей из-за подступающей паники, то теперь внутри плескался слишком сложный коктейль чувств, не поддающийся описанию.       Интересно, а Кокичи ощущал что-то похожее тогда, в день рождения?..       — За чё извиняешься-то? — уже с проскользнувшей иронией поинтересовался глава банды, после чего как бы невзначай бросил: — Любовь моя, тыкаться стояком в человека, с кем ты, вродь как, в отношениях, будучи наедине — нормально. Главное, чтоб ваши желанья совпадали.       — Я не… А?       — Сам смари.       Будто сегодняшнего неловкого разговора с Акамацу было мало, Шуичи с явной неохотой опустил взгляд, дабы засвидетельствовать ту самую очевидную истину: его влечение к любимому бандиту отнюдь не платоническое. Зелёные шорты с трудом помогали скрыть бугорок, ни разу не возникавший все двести восемьдесят пять раз. И, прижавшись почти вплотную, не заметить подобное было бы сложновато.       Какой же позор…       — Извини, у меня не было намерений… В плане… — щёки почти что пылали от смеси смущения и стыда, Саихара выпутался из тёплых объятий и скрестил руки на груди, пытаясь отмести ненужные мысли. — Просто забудь, ладно? Утром меня точно отпустит…       Правда, тяжело убегать от того, кто прямо сейчас с тобой в одной комнате. Вдобавок, прослывшего самым быстрым бойцом в округе. Поэтому Шуичи и оглянуться не успел, как его притянули за воротник рубашки, а собственное дыхание смешалось с чужим.       — Шуйка, Шу-чан, милый, сладкий, любимый, мой ненаглядный Саихара-чан, — тихий, шипящий шёпот Омы шёл настолько вразрез с его привычным поведением, что не оставалось ничего, кроме как внимательно слушать: — Я люблю тебя в самом, блять, приторном смысле этого слова. И, как бы мне не хотелось бы отрубить пальцы всем тем мразям, кто тебя касался ранее… Меня больше волнует, что хочешь ты.       — Ну, не думаю, что «Надежда» обрадуется потере почти трёхсот дееспособных людей… — неосознанно вырвалось с губ бывшего инвалида, уже вновь прижимавшего бандита к себе.       Хватка Кокичи усилилась, а в чуть прищурившихся глазах заиграл недобрый огонёк:       — Этот вопрос мы позже обязательно решим. Сейчас речь не о мусоре, в конце концов, — пальцы, намертво вцепившиеся в ткань рубашки, наконец разжались и удобно устроились на шее, пробегая до линии челюсти и обратно. — Так чего ж ты хочешь, Саихара-чан?       Момент истины. Поддаться или нет? Доказать, что ты выше простых желаний или перестать жить с вечным страхом? Ведь тогда, в темноте, разгоняемой лишь светом одинокой свечи, им было хорошо вместе… Почему сейчас не должно?       И будто предыдущего было недостаточно, до жути прекрасный искуситель еле слышно забил последний гвоздь в крышку гроба воздержания:       — Скажи всего пару слов, их услышу только я. Никто больше не узнает. Даже этот придурок у меня в башке.       К чёрту. Если после этого их выгонят взашей или застрелят — пускай. Он готов умереть, обнимая единственного на всём белом свете человека, которого полюбил.       — Тебя, — коротко выдохнул Шуичи и сделал то, о чём не переставал думать с самого утра: поцеловал невысокого бандита, стирая с его лица ехидную усмешку. Неважно, увидит ли кто мимо проходящий двух целующихся парней, нет, сейчас это не имело значения. Гораздо интереснее казалось поскорее переместиться на кровать, не отстраняясь друг от друга…       Конечно, даже в подобной ситуации Кокичи не мог остаться в стороне и не проявить характер. Играючи, он с тихими смешками специально отворачивался, отходил то назад, то в сторону, из-за чего их поцелуй превратился в своеобразный танец. Во время очередного неровного круга лидер умудрился толчком прикрыть дверь, после чего вновь попал прямиком в руки любимого пленника. Тот, не теряя ни секунды, повалил Ому на скомканные старые простыни, нависнув сверху. Огонь желания, который, как Шуичи искренне думал, никогда в нём не воспылает, опалял грудь лишь сильнее, стоило взгляду опуститься вниз.       Было неприемлемо, абсолютно неправильно смотреть на развернувшуюся под ним картину. Сизые, неровные волосы вились в разные стороны, так похожие на угольные закорючки от их обладателя. Испещрённое двумя жуткими шрамами лицо из-за подступившего румянца казалось темнее обычного. А чуть задравшаяся майка, всегда скрывающая подтянутую фигуру, обнажила живот, где виднелись старые порезы и следы от пуль.       И как вообще Саихаре достался такой шедевр…       — Эй, ну мы ж не в музее, — насмешливый голос немного отрезвил путаные мысли, когда Ома взял обе его руки и поднёс к собственной грудной клетке. «Злобное» и «скукоженное» сердце мародёра гулко билось, выдавая не менее сильное волнение. — Видишь? Не стеклянный, трогать можно. Ток тебе, естесна!       Последние слова заставили лишь сильнее прикусить губу. Он вообще понимает, что делает? Посмеивается, ёрзает на месте, дразнится… Будто специально хочет, чтобы Шуичи забыл все правила приличия и трахнул его прямо здесь. «Трахнул», конечно, слово, с которого бывший разведчик морщился от неприязни, но в данный момент лучшего описания подобрать нельзя. Не когда тебя в глубокий поцелуй затянул глава банды бандитов, одновременно залезая руками под рубашку.       Будь Шуичи наркоманом, может, смог бы сравнить нарастающую страсть с очередным приходом. Разум пьянеет, тяжёлые мысли отходят на второй, третий план, а пальцы… Боже, что вытворяют его пальцы, пытаясь не отставать от других, более опытных и ловких. Грязноватая рубашка благополучно затерялась среди складок одеяла, пока на изгибе шеи у вора расцветали первые засосы. Красные на светлой коже, они напоминали нераспустившиеся бутоны цветов, нарисованных в книгах. И, честно говоря, картинки явно уступали реальности.       Однако внезапно их слаженная симфония чувств оборвалась, стоило задрать майку бандита вверх, являя внимательному взору пусть и худое, но подтянутое тело. Лёгкие очертания пресса намекали о настоящей силе, сокрытой в невысоком парне с хитрой ухмылочкой, который теперь почему-то резко отвернулся и спрятал лицо в изгибе подушки. Он также еле слышно что-то пробурчал, из-за чего вмиг взволновавшийся Саихара приподнялся:       — Что? Что не так? Остановимся? — серо-золотой взгляд судорожно забегал по обнажённому телу в попытках отыскать рану или синяк. Последний бой нехило потрепал лидера, и неудивительно, что пара кусков съеденной рыбы не смогли заживить всё. И как только можно было подобное упустить?..       — Не… Не, сё норм… — тяжело выдохнул Кокичи, после чего нехотя повернулся к беспокойному возлюбленному. Его лицо вместо привычной усмешки или холодной отстранённости Сеичи выражало… Искреннее смущение? — Просто… Не знаю, не хочу, чтоб ты пялил на уродства всякие…       Шуичи моргнул один раз. Второй. Окинул взглядом сверху-вниз парня под собой. О каких «уродствах» идёт речь вообще?       Не дожидаясь ответа, глава банды ещё раз вздыхает и, чуть ли не выдавливая из себя каждое слово, объясняет:       — Понимаешь… Мне, как бы, положено быть сильным, да? Накаджима-чан сё, Накаджима-чан то… — дабы, видимо, хоть как-то успокоиться, он прикрывает лицо рукой. — А я, ну, как бы… Слабак тот ещё. Массы набрать не могу, ломаю ноги-руки легче палок, психую часто… Больше всего я ненавижу, что тощим из-за тренировок стал. И шрам этот громадный терь выглядит так, будто я проеденную молью занавеску на ся натянул… Не то, что у тебя, Шуйка…       Ох, ясно. Несмотря ни на что, Ома продолжал упорно ненавидеть себя за любую мелочь. Подобная непоколебимая уверенность в чём-то, не имеющим ничего общего с реальностью, напоминала Саихаре почившего дядю. Тот точно также варился в собственных придумках, не слушая ровным счётом никого другого. Будто иного мнения вовсе не существует.       Правда, в отличие от Ясуши, у Кокичи есть человек, который готов без остановки, снова и снова повторять то, во что настолько сложно поверить:       — Ома-кун, ты — не слабак. Иногда давать слабину и бежать от всех проблем — не одно и то же, — аккуратно соприкоснувшись лбами, Шуичи, как тогда, сидя на стволе дерева, решил дать волю чувствам: — Если кому-то есть дело до твоей внешности, то пусть идут далеко и надолго. Мы, прежде всего, личности, а уже потом кривые-косые. Ома-кун… Нет, Кокичи, пойми: я люблю тебя не за красивое личико. Ты для меня тот, кто не подведёт и без раздумий защитит. Кому можно доверять. Понимаешь?       Сказать, что лидер был в шоке — это ничего не сказать. Он был в полном ахуе, смотря на Саихару, как на идиота. И если раньше подобный дядин взгляд сквозил холодным презрением, то сейчас, всего на миг, в нём проблеснул робкий блеск надежды. Надежды на лучшее, присущей людям до катастрофы.       И кто такой Шуичи, чтобы не влюбиться в этот блеск лишь сильнее?       — Тебе кто-нить говорил, что ты немного головой тронулся? — появившаяся на лице улыбка лидера не была похожа на предыдущие. В ней отсутствовали сарказм, ирония или нервозность человека, загнанного в угол. Кокичи улыбался так на его памяти только один раз, во время их нескладного танца среди окраин лагеря. Это внезапное открытие заставило беспокойное сердце пуститься в пляс, руки же — чуть подрагивать от переизбытка чувств.       Так и не услышав ответ на вопрос, нетерпеливый мародёр внезапно толкает своего возлюбленного, и вот уже он сам плюхается на смятые простыни, когда сверху вновь нависает знакомая фигура. Правда, сегодня дела обстоят иначе: они не пьяны, находятся не на территории бандитов, а пробежавшие по бокам пальцы ощутили шершавую кожу старого ожога.       — Уж не знаю, как у вас, но мы, неотёсанные бандиты, привыкли завершать начатое, — один из «неотёсанных бандитов» с явным удовлетворением провёл ладонью от ключиц до зелёных шорт, оттягивая шлёвки на поясе. — И у меня есть маленькое предложеньице тебе, милый.       — Да? — зачарованный нехитрыми манипуляциями, Саихара пристально наблюдал за игривыми движениями, которые от любого другого мужчины вызывали отвращение. Может, пройдя бедствия и несчастья, у него всё же получилось встретить судьбу?       Улыбка Омы стала шире, отражая предвкушение.       — Ага. Раз уж мы вместе, не стоит ли сравнять счёт? Один раз — одна встреча, как сказал бы Киё-чан! — в довершение слов Кокичи, наверняка специально ёрзая, устроился на чужом возбуждении. Трение, заставляющее ловить ртом нехватающий воздух, не оставило никаких сомнений, о чём именно шла речь.       — А разве… — «А разве быть принимающим — не позор для сильных?» — Разве тебе не… Твою же… — возникшее противоречие продолжало ускользать вместе с остальными мыслями у Шуичи, пока рука нависающего сверху лидера не стеснялась откровенно массировать его пах сквозь одежду.       Фыркнув с толикой раздражения, Ома поднялся и начал развязывать тугой узел на кожаном поясе, который держал грязно-белые штаны на месте.       — Я чёт ещё не слышал о том, чтоб у кого-то хуй отваливался после секса с мужиком, — чёрная полоска в этот раз поддалась гораздо быстрее. — Да кому какое дело, как и с кем я ебусь? Никого пялиться не заставляю, пусть в свои трусы глядят, — знакомая ярко-красная ткань показалась лишь на мгновение, прежде чем также потеряться где-то в складках скомканного одеяла. — Иль на собственных парней. Как я щас.       И Кокичи действительно откровенно пялился, видимо, решая, к чему подступиться сначала. Разноцветный взгляд блуждал по гладкому, лишённому шрамов торсу, то и дело опускаясь к паху, где натяжение ткани стало более явным. Он смотрел, гладил по плечу и будто ждал чего-то. Полностью обнажённый и душевно, и физически, жестокий глава «DICE» не решался зайти дальше, пока…       Несмотря на горящие от смущения щёки, Саихара опустил глаза. Чуть поблёскивающий от смазки член стоял колом, ничуть не скрывая желаний его обладателя. Однако тот всё равно сидел на месте, не поддаваясь им. Человек, который снискал репутацию самого безумного и неуравновешенного бандита, хотел услышать согласие, прежде чем что-либо делать.       И почему-то осознание этого распаляло Шуичи лучше любых фотографий девушек в порно-журналах.       — Иди сюда, — в итоге выдохнул он, затянув обнажённого парня в поцелуй, быстро вышедшего за рамки приличия. Не без помощи кое-чьих ловких ручонок, его шорты вместе с бельём благополучно присоединились к остальной, ненужной сейчас одежде. Губы уже саднило от количества лёгких укусов, так полюбившихся разгорячённому лидеру, но Шуичи было плевать на подобное. Интерес привлекало скорее происходящее ниже, между ног.       Скажи кто тогдашнему ещё инвалиду, что тот по собственной воле будет не против засадить другому парню без подготовки — Саихара покрутил бы пальцем у виска. В полной мере прочувствовав, как ощущается полное игнорирование любых границ, он мысленно стоял на том, что не допустит дискомфорта партнёра в постели. И действительно был убеждён в крепости данного маленького обещания вплоть до момента, когда один невысокий бандит не начал сам откровенно насаживаться на его член, быстро мазнув по промежности вязкой естественной смазкой. Последовавший следом тяжёлый выдох не сделал ситуацию лучше, как и резкий толчок, погрузивший в невероятно тесную теплоту.       — О-Ома-кун… — боль от давления по-странному перемешивалась с опалившим удовольствием, принося воспоминания о двойственных ощущениях тогда, в кровати главы банды. Правда, если раньше нутро неприятно ныло от проникновения, то теперь… Сложно описать, как и выражение лица у Омы, опустившего голову.       И всё же, какие бы желания не были в голове Шуичи, смотреть на болезненные колебания любимого он не хотел. Однако, стоило его рукам только опуститься на талию парня сверху, тот сам приподнялся… Чтобы вновь резко опуститься вниз, выбивая из них обоих приглушённые стоны.       — Шу-чан, мой ненаглядный пленник, — несмотря на подрагивающие ноги, тон голоса Кокичи был ровным, пронизанным беззлобным сарказмом. — Меня кололи, резали, поджигали и даже подстреливали пару раз… Думаешь, твоя зубочистка способна разорвать моё тело пополам? Не переоценивай себя, сладкий, — в качестве подтверждения слов он ещё пару раз поднялся и опустился, судорожно вздыхая. — Видишь? Легче лёгкого!..       Нет, так дело не пойдёт. Пусть находящийся над ним лидер выглядел просто потрясающе, доминируя над ситуацией, Саихара не мог игнорировать проскользнувшую между ними неуверенность. Заботливый, ответственный партнёр должен остановиться и убедиться, что его возлюбленному точно хорошо…       Поэтому Шуичи рывком меняет их местами и продолжает двигаться уже самостоятельно, втянув Ому в очередной глубокий поцелуй, дабы заглушить ничуть не сдерживающегося мародёра. И он, судя по намертво вцепившимся пальцам в длинные волосы бывшего разведчика, против не был.       Ночную тишину окрашивала постыдная смесь сдавленных вздохов, шлепков кожи о кожу и проскакивающий скрип старой кровати. Смесь, которую, казалось, Саихара ненавидел, теперь ощущалась частью чего-то особенного, понятного лишь двум людям на всей земле. То, как когда-то один из главных его врагов изгибался под ним, хрипло просил ускориться, выглядел как чёртов шедевр… Почему они не нашли друг друга раньше? Почему не полюбили вопреки здравому смыслу? Столько потерянных лет порознь, когда им было достаточно пререкаться около месяца, прежде чем оказаться тут. В гостиничном номере, один уже буквально вбивает другого в постель, будто завтра не настанет. А настанет ли вообще? Может, через пару часов им перережут глотки помешавшиеся фанатики или главы «Надежды» решат пристрелить главный источник проблем…       Да какая разница? Им никогда не было настолько хорошо, как сейчас. Что ещё взять с влюблённой пары.       Первым, невзирая на отточенную годами тренировок выносливость, не выдержал Кокичи. Напоследок прокусив нижнюю губу Саихары до крови, он запачкал семенем их животы, руки безвольно опустились на матрас. Тяжело дыша, бандит молча наблюдал, как, выйдя из податливого тела, его партнёр парой движений тоже кончил и навалился сверху, уткнувшись в изгиб шеи.       Почувствовав на собственной талии пальцы, впившиеся в кожу так, будто были готовы разорвать любого за косой взгляд, Шуичи выдохнул и улыбнулся. Впервые за долгое время его наполняло отнюдь не напряжение, ожидающее угрозы из-за любого угла. Нынешнее чувство ощущалось гораздо приятнее.       Саихара сегодня точно заснёт спокойно.

***

      Наутро, правда, они оба проснулись не совсем спокойно: обнажённые, чутка замёрзшие и с болью в разных частях тела. Конечно, было невероятно забавно наблюдать активно отрицающего своё смущение Кокичи, вызывая у неожиданно невозмутимого Шуичи смешки, однако привести себя в порядок всё равно пришлось.       И это не помешало бывшему инвалиду вновь заткнуть любимого бандита чувственным поцелуем, который чуть не перерос во что-то большее… Пока ворвавшийся без стука Кайто не увидел, как его старый друг оставлял на шее его заклятого врага ещё один засос.       А, точно. Ома действительно сломал кровать у себя. Почему именно, он шёпотом рассказал Саихаре позже, прежде чем первым выйти из комнаты. И тот вновь вспомнил, какими иногда бандиты могут быть временами бесстыжими.