То, чего нельзя исправить

Минхо молчит, выслушав этого врача. Голова сразу идёт кругом от новой информации. Как человечество могло так резко свернуть на другой путь, игнорируя обычные ценности. Ладно, допустим, без эмоций люди стали совершенней. Но что это дало? Однотипные дома и небо в проводах. — А как же вы тогда выражаете хоть что-то? — Цвета. Ты не заметил? Сейчас много внимания уделяется психологии. Чтобы показать что ты сейчас чувствуешь, ты надеваешь определенного цвета одежду. До 30 лет родители обязаны обеспечить ребенка цветовой гаммой. — А если у меня настроение поменяется, когда я буду идти куда-нибудь? — Исключено, — Хенджин поднимается с места и идёт к своему столу. — Частая смена ощущений – первый признак психологических расстройств. Нужно обращаться к специалистам. Ли закрывает голову рукой. Хван снова смотрит на него безэмоционально, но неотрывно. Минхо быстро мотает головой. Он должен исправить это в прошлом. Он должен сделать хоть что-либо, чтобы доказать, что без эмоций человек не выживет вообще. Вот только как? Он не учёный и вряд ли его идею будет кто-то рассматривать. Он из 21 века, в котором... настоящие эмоции уже начали притупляться. Черт. — Лучше жить меньше и часто болеть, чем жить, совсем не ощущая ничего. Хенджин моргает и опускает голову. У него сейчас тоже взрыв. Он работает уже несколько лет, сам вылечивал с десяток пациентов с эмоциями, но этот слишком сложный. А если он не врёт? Если он действительно из прошлого, живёт 15 веков назад. Хенджину 50 лет, он не застал тот период, когда началось зарождение идеальных людей. По поколению он 23-й, у него просто не было возможности попробовать увидеть последних людей с эмоциями, когда это считалось нормой. Но, видимо, его «гарантия» уже вышла. Он давно начал замечать, что его слишком тянет к больным пациентам с эмоциями. Ему интересно изучать это, видеть. На практике было жутко видеть счастливых, улыбающихся, грустных или злых людей. Но его это не оттолкнуло. Он стал глубже изучать эмоции. На сегодняшний день он – один из самых знаменитых врачей-эмоционологов. — Мне на самом деле интересна моя работа. Интересно общаться с больными и видеть, к чему приводят эмоции. — Как хорошо, что в моем прошлом люди умирают в 80-90 лет. Я не застану этот серый кошмар, — заключает Ли, поднимаясь с кушетки. Голова еще немного кружится, но он стойко терпит. – Связывать меня и бросать к другим «больным» или отпустить на волю – твое дело. Я так и не понял, веришь ты мне или нет, но совсем скоро меня выбросит обратно, в мое настоящее. У меня два варианта: либо я сижу тут, с тобой, либо пойду искать брата. Он тоже не в курсе, что эмоции здесь – заболевание. — Подожди! Хенджин резко поднимается с места и просит его подождать. Минхо даже бесит, что даже сейчас, при явно интересе, Хенджин все равно не показывает ничего. Но Ли ждет. Хенджин быстро снимает халат и оставляет его на вешалке. Потом он быстро подносит к его рту черную маску, на что Минхо только улыбается. Даже в будущем ему придется ходить в маске. — Раздевайся. Я дам тебе сейчас больничную одежду, а у меня дома ты переоденешься. Ходи в маске, чтобы скрывать эмоции. Хану скажем, что ты подцепил ОРЗ. Минхо вскидывает брови, но Хван только выдыхает. Что делать с его приступами игры бровями он не знает. — Доктор Хван? Оба резко оборачиваются на звук. В двери стоит молодой, на вид, мальчишка, в белом не застегнутом халате и ярко-зеленом костюме. Ли едва сдерживает себя, чтобы не фыркнуть и не свести брови вместе. Натягивает маску на нос и пусто смотрит перед собой. — Хан, вас не учили стучаться? – Хенджин оборачивается, так же пусто смотря на вошедшего медбрата. — Простите. Но я все слышал, вам придется потрудиться объяснить мне, что вы собрались делать с этим парнем. Хенджин шумно выдыхает, опуская голову и придерживая виски пальцами. Минхо срывает маску с лица и улыбается этому парню. Хан безэмоционально смотрит на это, захлопывая дверь. Минхо садится обратно на кушетку, ожидая, пока доктор Хван закончит свой рассказ о внезапно появившемся незнакомце. Хан слушал молча, не подавая признаков жизни. Минхо не может сказать, его это больше смущало или пугало. Возможно, ему стоит прогуляться по улице, чтобы понять, как на самом деле люди общаются друг с другом. Если все точно так же, как и у Хвана с Ханом, то Минхо больше не хочет находится тут. — Ли Минхо, это – Джисон Хан. Он работает тут медбратом. Тебе следует пойти с ним и он выдаст тебе одежду. Нормальную одежду. Ли кивает, снова поднимаясь. Хан встает следом, первым выходя из кабинета доктора Хвана. Минхо лишь спешит за ним, чтобы не упустить из виду. Теперь он сомневается еще больше. Если Хенджин хоть как-то располагал к себе и вызвал подобие доверия, то Джисон еще более странный. Возможно, все дело в том, что Хан не так впечатлен своей работой, как Хенджин. Но Минхо покорно идет, доверяя человеческим роботам. Хан быстро сворачивает в какой-то кабинет с ярко-голубой дверью. Минхо тормозит всего секунду, а когда входит следом, то Джисон резко толкает его вбок, быстро проворачивая ключ на пару оборотов. Ли в шоке, он еле поднимает голову от пола и смотрит на парня. Хан прислоняется лбом к двери и… — Ты психически больной, да? — А ты считаешь эмоции – болезнью? Хан поворачивается лицом к нему и улыбается более открыто. Минхо не скрывает удивления, находясь в шоке несколько секунд, а потом резко поднимается, подходя ближе. Джисон открыт сейчас. Он делает шаг на встречу и крепко обнимает его. Грудь Ли словно обжигает. Теперь он осознает, насколько холоден этот мир и как же, на самом деле, приятно обнимать человека.