Далёкий путь

      Я поднялся к Жене. Он растягивал спину, ноги — начинал тренировку. Благо с погодой ему сегодня повезло. Утром было пасмурно, видать, ночью тучи ещё не выплакали все слёзы. И сейчас к полудню лучше не стало — поднялся ветер.       Я присел на кровать. Женя разминал кисти, по-всякому их вертел, выгибал. Выполнял упражнения руками, будто вырисовывал волны. Он повторял некоторые сложные элементы из его номера для батла. Танцевал сначала медленно, добавлял темп, оттачивал чёткость движений. В какой-то момент я перестал за ним наблюдать. Сосредоточенность на Жене будто бы испарилась. Я вглядывался в окно, как бушевал ветер, сдувая остатки листьев с деревьев, как утомлённые птицы улетали по своим домам. И спустя время в мою голову постепенно стали взбредать мысли о том, как из тысячи людей в жизни я выбрал именно Женю. Неужели остальные померкли на его фоне? Почему же я не смог найти лучше? Или же это и называют идеалом? Я свалился на кровать, раскинув в стороны руки. Женя заметил мою незаинтересованность в происходящем. Он выпрямился, поставил руки в боки и, изогнув бровь, подошёл ко мне.       — Ты чего разлёгся? Я думал, ты на меня смотришь!       — Я и смотрел! А потом что-то задумался…       Енюша упал рядом со мной, устраивая голову на моей выброшенной в сторону руке. Он лёг ко мне лицом и долго всматривался в мои черты лица. Подобные его взгляды долго выдерживать я не мог, поэтому произнёс слова, сам того не ожидая, с которыми изначально пришёл к Жене.       — Мне Паша сказал маме сознаться, — я глянул на товарища.       — Да, знаю я. И мне он об этом говорил.       Долго размышлять не пришлось. После этих слов уже было понятно, что именно Павел подтолкнул Женю к выводу об отношениях. Сам бы тот не додумался, а если и так, то не решился бы.       — Вечером поговорим с ней вместе?       — Обязательно поговорим, — Женя обнял меня, закрыл глаза и, похоже, забыл о тренировке.       Я был спокоен до поры до времени, когда Енюша не обнял меня. Меня окатило волной чувств, будто к горлу подступило сердце, будто мне не хватало воздуха. Я понимал, что подобное со мной впервые, потому лежал в оцепенении и надежде, что это скоро прекратится. Но сердце наращивало темп. За окном прозвенели первые стуки капель, застонал ветер. Мне казалось, что дождь вторил моим переживаниям. Я не мог расслабиться. Это нечто не было похожим на наивные знаки о влюблённости, ощущения были плаксивыми, ноющими, а бойкое сердцебиение только учащалось. Я задержал дыхание, не понимая как ещё поступить, и, услышав громкий стук в груди, резко выдохнул.       — Лёш? Чего это с тобой? — Женя приподнялся, убрав обнимающую меня руку.       Удушающие чувства прошли. Я пытался переосмыслить только что произошедшее. Я вылупил глаза на Женю, схватился за сердце и услышал привычный размеренный ритм, глянув за окно, показались утренние унылые тучки. Нет ни дождя, ни показателя моих припадков.       — Я будто сознание терял, — еле выдавил из себя я. — Мне что-то сейчас показалось, что я на тот свет иду.       — Глупости!       — Нет, не глупости! — перебил я. — Жень, я что-то подумал. Сколько я ждал тебя, был готов любить до смерти. Но сейчас… Будто после достижения цели у меня кончаются силы.       — Лёш, это обманчивые чувства. Такое возможно, когда выходишь из зоны комфорта.       — Но я не хочу переставать любить! А мой разум вынуждает меня!       После моих слов Женя потух. Его удивление переросло в уныние, напряжение в теле ушло и слов не находилось. Он исподлобья глянул на меня. Его зелёные глаза буквально впились в мой разум и мысли. Он пришёл к выводу:       — Лёш, твоя паника началась после моих объятий? — я кивнул. — Значит, тебе не понравился мой прикосновенный контакт, верно? А с этим ты встречался единожды…       Женя указал на ответ к разгадке. Он упомянул тот случай, что происходил с моим родным отцом.       — Но в прошлые разы я реагировал иначе!       — Тогда мы не были в отношениях, может, именно этот факт повлиял. Ведь раньше мы шутили, а сейчас наши действия воспринимаются более серьезно, — товарищ замолк. — В таком случае давай, чтобы я лишний раз не наделал делов, ты будешь сам выполнять первые шаги к подобному, а я уменьшу свою страсть к прикосновениям и буду проявлять её постепенно, чтобы ты смог абстрагироваться, идёт?       — Идёт.       Я ещё пребывал в прострации. Дождь снова заколотил, предвещая неминуемую бурю. Енюша продолжил отрабатывать связки движений, но уже не заостряя на мне большого внимания.       Я всерьёз задумался над словами товарища. Я никогда не думал, что буду страшиться отношений. А ведь раньше мы просто развлекались и нам нравилось. А теперь я чувствую, что на мне лежит ответственность, и это пугает. Так день близился к ночи. Вечерние концерты Павла продолжались, и к нему ещё подключилась мама. Вместе они распевали песню «Старый клён», танцуя в паре, кружась и обнимаясь.       Мы с Женей переместились на кухню под темп вальса, прихватили Лерку с собой да заварили чай. Она то и дело елозила перед Женей, постоянно лезла к нему, обнимала. Я всегда старался хорошо относиться к Лере, показывать пример, быть для неё опорой, но она, похоже, не ценила мои старания, частенько отвергая мой контакт. Иногда она была такой назойливой, противной маленькой девчонкой, что хотелось вышвырнуть её на улицу. Но до такой степени она меня ещё не выводила!       — Женя, — подлезала со всех сторон Лера, — вот я вырасту, и тогда мы сможем жить вместе, правда?       Енюша бросил на неё неодобрительный взгляд и с волнением покосился на меня.       — Ты чего это удумала? Тебе Мишки из класса не хватает? — я подсел напротив них с нервным смешком. Я старался сохранять спокойствие, но её улыбка так и стремилась к тому, чтобы вывести меня на агрессию.       — Мишка мелкий совсем! Хоть и милый, — она плутовато хихикнула.       Женя стал понемногу отталкивать от себя принцессу, а та всё напыщеннее лезла!       — Лер, ну не лезь ты к нему, давай чай спокойно попьём.       Сестра зыркнула на меня своими глазищами, но протестовать не стала. Она барски уселась на табурет, закинув ногу на ногу. Вот лиса! Мне бы брать у неё уроки соблазнения!       Я был вне себя от злости. Лицо моё раскраснелось, щёки вздулись, а голос подрагивал. Надо же! Ревновать сестру к парню, до чего же докатилась моя неоднозначная любовь.       Чаепитие заканчивалось. Мама отправила Лерку в душ. Женя спокойно сидел всё за тем же столом, где некогда виляла хвостиком лисица-сестрица, и поглядывал на меня. Я же мельтешил на кухне, гремя посудой. Меня окатило холодом и волнением. Похоже, пришло время для раскрытия всех карт! Мама вышла из ванной и на удивление пошла на кухню. Тут я её и перехватил.       — Мамуль, у меня к тебе есть серьёзный разговор.       Она удивилась, чего же ей такого сможет предложить сынишка?       — Я не знаю, как ты к этому отнесёшься. И знаю, через что тебе пришлось пройти, чтобы обрести своё счастья, я надеюсь, что и ты сможешь дать мне дорогу к свободному выбору, — я целый вечер оттачивал заученную реплику. — Мам, у меня есть романтические чувства к Жене, как и у него ко мне.       Мама вылупила глаза. Ни слова не проронив, она крепко обняла меня, тяжело дыша мне в грудь. Я не слышал её слёз, хоть и предполагал истерику. Не чувствовал злости, хоть в моих вариантах с исходами событий такое тоже предусматривалось. Мама подняла на меня голову и тихо-тихо произнесла:       — Я так рада, что ты решился мне всё рассказать, — она искренне улыбнулась. — Мне Пашенька рассказал о твоих чувствах раньше, чем я узнала от тебя. Конечно, я расстроилась, даже обиделась на тебя, что узнаю не лично от моего единственного сынишки! Но я тебя прекрасно понимаю, спасибо тебе, — Она потянула меня за уши и поцеловала в лоб.       Я ожидал всего, но чтобы всё так легко закончилось… Какие-то чудеса! К тому времени из душа вышла Лера, которая единственная не догадывалась, что будущего с Женей у неё точно не будет, и защеголяла на второй этаж в свою комнатушку.       Мама отвела Женю в уголок для разговора; о чем они болтали я понятия не имел, но от любопытства меня распирало. После принятия душа я увалился в постель, где уже чуть ли не храпел Женя. То, что я чувствовал сегодня при его объятиях, до сих пор не выходило из головы. Я не мог с точностью вспомнить свои чувства, но главным фактором запомнился именно страх. Мне безумно хотелось его побороть! Невыносимо чувствовать, что человек, которого ты любил годами, будет уходить от тебя из-за твоего же страха.       — Жень? — я заполз к нему под одеяло. Съежившись, парень вяло промычал. Он спал в тёплой пижаме, но даже через неё можно было почувствовать его холодное тело.       Я приобнял Женю сзади, сжимая его холодные ладони. Он вздрогнул, я не видел его эмоций.       — Лёш, мне тёть Оля сказала беречь тебя. А как я буду беречь, если ты сам того не желаешь?       Его голос дрогнул, послышались всхлипы. Женя высвободил одну свою руку из моего ручного обогревателя и стал вытирать ей щёки. Сквозь слёзы он продолжил мысль:       — Я так хочу тебя обнять.       После его слов я действительно растрогался и прошептал ему на ушко: «Повернись ко мне». Он покорно выполнил просьбу. В полумраке было мало что заметно, но уличный фонарь, протиснув свет через деревья, смог немного показать красные заплаканные щёчки Жени. Я крепко заключил его в объятия. Настолько тёплые и искренние.       Всё повторялось как в прошлую ночь. Только тогда я ещё не мог понять всего могущества проблемы. А сейчас и впрямь убедился, что ответственность мне нужно брать однозначно!       Ветрище то утихал, то вновь подымал всех на уши. Женя быстро заснул. Но перед тем он смущенно поцеловал меня в щёку, и я довольный продолжал думать о своём…