Путь во тьму (рабочее название)

— Вот же черт! — выругался Энакин, со всей силы пнув дверь. — Она замок сменила!       Решив проверить, что же все—таки почувствовала Асока в их квартире, Энакин специально пришел сюда, но как оказалось, не судьба. Еще немного потоптавшись на месте, обдумывая, что делать дальше, он обнаружил записку, по—старинке засунутую в щель между дверью и откосом. Энакин достал и развернул ее. Листок был весь исписан косым размашистым почерком — было видно, что Падме торопилась, пока писала. Вид у него был не самый аккуратный — много слов было зачеркнуто и исправлено на другие, кое—где они расплывались. Плакала что ли? В конечном счете осталась лишь пара фраз. "Энакин, как ты мог заметить — я сменила дверной замок. Твои вещи можешь найти ящике рядом со входом." Энакин опустил глаза вниз, и увидел этот самый ящик, на который вначале не обратил внимания. "Я думаю, что в данный момент нам лучше пожить раздельно." — Да что с ней...? Что происходит?! — еще раз чертыхнулся Скайуокер. Падме и правда очень странно вела себя в последние месяца два. Он набрал ее номер на коммуникаторе. Не отвечает. Еще раз — опять нет. Значит надо действовать другим методом. ***       В своем кабинете ее не было, поэтому Скайуокеру пришлось пойти искать ее. Сенаторы и многие другие высокопоставленные чины сновали туда—сюда по узеньким проходам. Найти кого—то конкретного в этой толпе было очень трудно, но не для джедая. Каждый раз, замечая ее, он старался пробраться к ней, но каждый раз она ускользала. То ли она не хотела его видеть, и поэтому мигом скрывалась из глаз, то ли это была чистая случайность. Ему пришлось обойти чуть ли не все здание Сената, прежде чем подобраться к ней практически вплотную. — Падме! — одернул девушку за рукав платья Энакин. Вдруг ему стало дурно, как будто его лишили всех сил. — Сенатор. Амидала. — учтиво поправила его она, смахнув с себя его руку. — Нам надо поговорить. — Энакин взглянул на жену взглядом полным горечи. — Нам не о чем разговаривать. — отрезала Амидала. Энакин почувствовал что—то странное в ее голосе, да и вообще...Не то ли это, про что ему рассказывала Асока? Он попытался прощупать ее при помощи Силы, но это оказалось крайне неприятным, и он перестал. — Послушай, я понятия не имею, что с тобой происходит, объясни мне. — встряхнув головой, словно выбрасывая из нее все, что он только что учуял, сказал он. — Рыцарь Скайуокер, я не обязана отчитываться вам о своей личной жизни. — Но ты не отвечаешь на звонки, сменила дверной замок, черт возьми, ты вздумала меня игнорировать? — Извините, если вы сейчас же не перестанете, то я позову охрану. — Падме старалась держаться спокойно, но ее голос подрагивал, чем выдавал ее внутреннее состояние. — Ты обиделась из—за того случая, когда сама же на меня и наорала? Падме сглотнула и, набравшись смелости, крикнула ближайшему охраннику со слезами в голосе. — Охрана! Пожалуйста, выведите его отсюда. Громила—охранник подозвал своего приятеля и вместе они подхватили Скайуокера под локти. Тот и не думал сопротивляться. — Ты прекрасно знаешь, что я в легкую могу справится с ними, даже без оружия. — в отчаянии крикнул он ей вслед. — Да можете уже не держать, сам я выйду. — точно также, как Падме пять минут назад, он вырвался из их цепких рук. ***       Терзаясь угрызениями совести, что она так немного подло поступила по отношению к своему мужу, Падме старалась думать, что она все делает правильно. Несмотря на горькую правду об Энакине, которую Падме рассказал Палпатин, она все равно продолжала в глубине души любить его. Привязанность, как была, так она и есть. Поэтому она решила действовать самым что ни на есть ужасным образом — врать себе. Рубить так рубить! Прервать любой контакт.       Сегодня, она не собиралась задерживаться на работе, поэтому запланировала сходить в кантину, развеяться. По приходу домой, она обнаружила, что все ее наряды совершенно не подходят к такому времяпровождению, однако все же нашла самое "невзрачное" платье. Невзрачным оно казалось по сравнению с остальными, ибо не имело никаких пышных украшений, кружев, и прочих извращений, которым предавались дизайнеры. Платье было совершенно обычным — какие носят обычные девушки. Темно—синего цвета, по колено, ткань плотно облегала тело. Кулон, подаренный ей Энакином, как нельзя кстати подходил. Вспомнив про свое "бойкот" она уже намеревалась снять его, как вдруг передумала.       Она накрасилась по—ярче, хотя до этого редко когда себе это позволяла, оделась и пошла. ***       Свинцово—тяжелые облака и не думали расходиться, что не лучшим образом влияло на настроение жителей Корусанта. Дождя сегодня не было, зато падал снег и дул очень сильный ветер. Метель привела к многочисленным авариям.       Одинокая фигура в плаще стояла на одном из многоэтажных домов, с которого всегда простирался завораживающий вид города. Обычно дышащий жизнью и движением, Корусант сейчас выглядел безжизненным и угрюмым. Сумерки сгущались. Было довольно—таки холодно, крыши высоток забились снегом, который в течение дня чуть подтаял, а сейчас вновь замерз и образовалась наледь. — Грядет буря, Энакин. — Оби—Ван подошел к своему бывшему падавану, кутаясь в свой плащ. Вновь поднимался ветер. — Ты...ты тоже чувствуешь? — Энакин не оборачивался. Его отросшие волосы развевались, мешая глазам, но он даже не пошевелился. — Что—то грядет. — Неудивительно, что тебе сейчас так плохо, если пропускать через себя все, то здоровья не напасешься. — ответил на не прозвучавший вопрос Кеноби. — Это что—то очень странное, Оби—Ван. Это даже не Сила. Я не могу объяснить... — склонил голову Скайуокер, посмотрев на мужчину. Оби—Ван вгляделся в его лицо. Глаза Энакина были очень болезненными. — И это сводит меня с ума. Магистр сочувственно посмотрел на него. Паренек с детства был очень восприимчив к таким вещам, чему не позавидуешь. — Самая темная ночь перед рассветом, Энакин, и рассвет уже близко. — сказал он, и покинул Энакина.