Они не делают хрустальные туфельки/They don't make glass slippers

* Глаза Минни распахнулись, и она быстро села. От резкого движения у нее заболела голова. Почему она проснулась так странно? Она посмотрела в сторону и увидела, что Миён крепко спит, отвернув голову и спрятав под ней руки. Несмотря на то, что Миён выглядела как ходячая богиня, когда бодрствовала, она была похожа на бурундука, когда спала. Правда, очень милая, достаточно милая, чтобы заставить Минни улыбаться из стороны в сторону. Поскольку она не хотела будить свою спящую девушку, и она услышала громкие звуки из гостиной, она осторожно вышла из спальни, чтобы проверить что происходит снаружи. Там была кастрюля, до краев наполненная зеленью..., в кастрюле булькает что-то розовое, а дверца шкафа болтается. На полу также были две черноволосые девушки. Одна собирает вручную осколки стекла, а другая окунает салфетки во что-то белое (надеюсь, молоко). Глаза тайки расширились на несколько размеров, особенно когда она посмотрела в сторону, где Соён спокойно сидела со своей клавиатурой. "Что за черт?” Воскликнула Минни, заставив все взгляды встретиться с ней. И у Юци, и у Шухуа были напряженные лица, в то время как у Соён была ухмылка. "Что ты делаешь?” - крикнула тайка-шептун, осторожно закрывая за собой дверь и направляясь в беспорядок, который был кухней. "Юци хотела приготовить для нас завтрак!” Воскликнул Шухуа и указал на китайца. “Нет, это была ее идея!" - возразила старшая. Двое младших продолжали обвинять друг друга, но Минни проигнорировала сильную головную боль, которая вот-вот должна была начаться, посмотрев на диван, где улыбка Соён исчезла, как только они встретились глазами. "Почему ты не остановила их?” Спросила Минни. "Я не их нянька”. Соён пожала плечами. “Ты так думаешь?" - спросила тайка, на что Соён снова пожала плечами, прежде чем спрятаться в свой телефон. “Почему вы все вообще встали?” Она направилась к двум младшим. Юци, с салфетками в руках, начала подниматься с земли, в то время как у Шухуа осталось несколько сплиттеров, которые нужно было убрать. Это определенно был не самый безопасный способ, но Минни позволила бы Шухуа разобраться в этом самостоятельно. “Она хотела приготовить тебе завтрак”, - сказала Юци. “Это была буквально твоя идея!” - Крикнула Шухуа. Минни поспешно заставила их обоих замолчать, приложив палец ко рту. “Заткнись, мы не хотим будить Миён!” - крикнула она шепотом. Оба младших посмотрели на дверь спальни, за которой спала старшая. “Пойдем, я помогу тебе убрать это, пока она не проснулась”, - сказала Минни и вошла в кухню. * * * Суджин прислушалась к звону своей ложки о тарелку, прежде чем громко проглотить большой глоток кофе. Его движение повторилось несколько раз, когда он уставился на стол с кривой усмешкой. Его глаза были усталыми, как и всегда в эти дни. Казалось, что он вложил всю свою энергию в то, чтобы быть идеальным человеком. Он был добрым, умным и красивым для других. Для Суджина он не был ничем из этого, по крайней мере, сейчас. Она часто задавалась вопросом, как она согласилась снова пойти с ним на свидание после того, через что она прошла в первый раз, когда была с ним. Когда его кулак соприкасался с ее кожей, или у нее болел живот от неоднократных ударов, именно тогда она больше всего сожалела о своем выборе. Особенно той ночью в старой квартире Миён. Почему она не побежала за Шухуа? Или даже не смогла позвать ее? Когда Соён вошла в комнату и сказала, что Юци злится, потому что Шухуа явно грустит, хотя она и пыталась этого не показывать, почему она не подошла к Шухуа, вместо того, чтобы выбежать из квартиры? “О, подожди, у меня есть кое-что для тебя!” Внезапно воскликнул Хуэй и вскочил со стула, прежде чем побежать в спальню. Все ее сожаления были быстро стерты, когда он сказал что-то подобное. Или когда он обнимал ее, как будто она была самой важной вещью в мире, или когда он говорил ей комплименты, пока она не покраснела. Но особенно, когда он заставил все ее уродливые мысли исчезнуть. В конце концов, все, что он делал, было для ее же блага. Суджин выжидающе сидела на своем стуле. Она съела всего пару ложек завтрака, но у нее редко появлялся аппетит после таких ночей, как вчера. Она вспомнила, как он впервые ударил ее. Прошло несколько недель после той ночи, и он уже посоветовал Суджин не разговаривать с Шухуа. Ну, она бы все равно не заговорила с девушкой, не тогда, когда та снова разбила ей сердце. Причина, по которой он избил ее, заключалась в том, что Суджин встретила Соён, и Хуэю это не понравилось. Он сказал ей, что она не поправится, если будет разговаривать с такими людьми, поэтому она прекратила все контакты со своим самым старым и близким другом. В конце концов, это было для ее же блага. Она просто возвращалась к Соён, когда ее мысли исчезали. Конечно, это означало, что я не разговаривал ни с Юци, ни с Минни. Миён, однако, была исключением, потому что они были семьей. Иногда Суджин думала, что это потому, что Миён была единственной девушкой, в которую она не могла влюбиться, но он всегда отрицал это. Через год после начала отношений он попросил ее переехать к нему в квартиру. Первоначально он хотел переехать в другой город, но эти желания развеялись, когда он возглавил компанию своего отца в Сеуле. Суджин подумала, что это хорошо, потому что тогда она осталась в колледже. Хотя это означало, что она начинала беспокоиться каждый раз, когда проходила по кампусу, потому что Шухуа и Юци ходили там. Но она делала все возможное, чтобы избежать их, и это срабатывало. Сейчас она прошла почти половину своего последнего года, и она ни разу не встретила их. Соён пыталась звонить ей хотя бы раз в день, но она не могла ответить. Хуэй увидит это в их телефонных счетах, и выздоровление Суджин отступит на слишком много шагов. И молодой автор песен часто пыталась заговорить с ней, пока она разговаривала с Миён, и Суджин слишком часто сбивалась, поэтому Хуэй взяла за правило, что она не может разговаривать с Миён, если его нет в комнате. Это правило вскоре переросло в то, что ей не разрешалось ни с кем разговаривать, если Хуэй не мог слышать все, что было сказано, и он сказал ей, что она могла сказать, а что нет. Суджин не сопротивлялась ничему из этого, она знала, что так будет лучше для ее выздоровления. Размышления Суджин были прерваны, когда мужчина вернулся, улыбаясь, с сумкой для покупок в руках. Он положил его перед ней на стол, прежде чем провести большим пальцем по щеке Суджин. “Я увидел это на витрине и просто не смог устоять", - сказал он. Танцовщица широко улыбнулась ему в ответ, прежде чем открыть сумку. Подарок был обернут розовой бумагой, которую она аккуратно оторвала, пока он смотрел на нее сверху вниз. Она часто получала цветы, украшения или что-то еще, что, по его мнению, нравилось женщинам, поэтому она не удивилась, когда увидела цену красной одежды. Она предположила, что это была ночная рубашка, учитывая, как мало она прикрывала, но кружева говорили ей об обратном. “Красиво, не правда ли?” - спросил он и положил обе руки ей на плечи, когда она держала подарок перед ними. Суджин прикусила внутреннюю сторону щеки и нахмурилась, и была счастлива, что Хуэй не мог видеть этого из-за ее спины. "Оно идеально подойдет твоему телу, ты так не думаешь?” Мужчина опустил голову и коснулся губами ее уха. Суджин чувствовал его дерзкую улыбку, и его мозг уже сходил с ума. “Одень это сегодня вечером, хорошо?” его голос был низким, шепотом. “У меня встреча сегодня днем, так что я..приду поздно ...” Последнее слово прозвучало приглушенно, Суджин даже не знала, было ли оно произнесено вообще. Единственное, что она могла услышать, был глубокий, хриплый вздох прямо у нее над ухом. У нее по спине пробежали мурашки. Последнее сжатие ее плеч, пока он не отодвинулся. Она почувствовала его тень, скрывающуюся за ней, прежде чем он вышел из комнаты. Конечно, он не позаботился принести свою посуду на кухню. “Мы уезжаем через десять минут!” - крикнул он из ванной. Но ему и не нужно было, Суджин уже знала свои правила. * * * Соён была невероятно благодарна за то, что ноты давались ей легко в наши дни. Они не только крутились у нее в голове взад и вперед, а позже выплеснулись на ее клавиатуру. Но они также звучали как Чон Соён, а не как личность, за которой она пряталась, чтобы пережить день. Соён чувствовала себя хорошо, даже очень хорошо. Вероятно, лучше, чем когда-либо прежде. Многие бы сказали, что Соён жила скромно, учитывая все, что она могла иметь. Но у нее было все, чего она когда-либо хотела. Ее музыка и семья. Ее глаза закрылись, когда она напевала мелодию снова и снова, пытаясь получить правильную комбинацию нот. Пока это была спокойная песня. Но она хотела чего-то грандиозного для мелодии, ей нужно было только придумать, как этого добиться. Соён нравились ее песни. По крайней мере, большинство из них. Она могла бы поработать над некоторыми из них чуть больше, но, в конце концов, ее жизнь вращалась не только вокруг ее музыки. И во время написания большинства из тех песен, которые она не закончила, ее мысли переместились на определенный номер в ее телефоне. Мысли привели бы только к тому, что она подняла бы свой телефон. Конечно, то же самое произошло и на этот раз. Автор песен вздохнула, прежде чем взять свой телефон, который лежал на диване рядом с ней. Стекло блестело, и ее пальцы скользили по нему, как по пустяку, хотя она купила его более двух лет назад, а такие телефоны никогда не служили слишком долго. Минни купила свой в то же время, и стекло уже треснуло. Просматривая свои контакты, она наткнулась на нескольких людей, чей номер она сохранила. Помимо всех контактов, которые были связаны с ее работой, она сохранила девять номеров. По одному на каждого из членов ее семьи, и она не могла точно вспомнить, кем были остальные четыре человека. Соён не могла вспомнить, чтобы когда-либо добавляла "Ким Чжон Ги" в свой телефон. Ее большой палец снова коснулся экрана, и имя ее подруги всплыло в ее поле зрения. Она спросила, должна ли она щелкнуть ее контакт и отправить ей сообщение, если это то, что требуется, чтобы быть хорошей девушкой. Но сердце звало ее куда-то в другое место, поэтому она быстро отбросила эти мысли. Вместо этого она нажала на контакт своей лучшей подруги. И тут же поднесла телефон к уху. Гудки продолжались, как обычно, но она ждала до конца. Не то чтобы она ожидала, что Суджин случайно ответит ей через три года, не считая тех нескольких раз. Это был голос после последнего сигнала, голос, который принадлежал лучшей подруге Соён. Именно этот голос заставил ее ждать до конца. Всегда говорилось одно и то же, скучные вещи, но это была Суджин. Если бы кто-нибудь спросил, почему Соён решила, что ее лучшая подруга внезапно прервала всю свою социальную жизнь, продюсер не смогла бы ответить. Она не хотела думать о худшем, поэтому никогда не думала. Она позволяла своему разуму возвращаться к этому несколько раз, но это только заставляло лезвия кричать о ее руке, и она дала обещание. Надеюсь, Суджин просто нужно было немного времени, чтобы подумать и двигаться дальше. Или просто переварить и вернуться сильнее. Это то, во что Соён хотелось верить. Автор песен много раз думал о том, чтобы побегать по городу, чтобы найти другую, или подождать несколько дней за пределами ее класса, пока она не появится, но Суджин ушел по какой-то причине. И старшая никогда не пыталась искать Соён, когда она это делала, так что младшая тоже не собиралась этого делать. В любом случае, в конце концов они всегда находили друг друга. Когда милый, тихий и спокойный голос исчез из ее ушей, Соён положила телефон обратно на диван и снова пробормотала мелодию. Только на этот раз это казалось пресным. Чего-то не хватало. Это была еще одна песня, которую она никогда полностью не закончит. * * * Юци подумала, что Шухуа сошла с ума, когда младшая выбрала два курса в их университете, чтобы учиться одновременно. Быть студентом-ветеринаром на полный рабочий день было бы достаточно сложно, но тогда она хотела еще и уроки актерского мастерства? Юци думала, что она сошла с ума. Шухуа не думала, что это будет слишком сложно, когда она впервые обратилась, но это быстро изменилось в первую неделю. Она любила животных, с которыми ей приходилось работать, и особенно ей нравилось, когда она работала в клинике с настоящими "клиентами", или как там вы бы назвали кошку со вшами. Но она также презирала это. Она пришла на свои уроки актерского мастерства, пахнущая аквариумной водой, собачьим шампунем и гранулами. Большинство людей не возражали, но все еще были те, кто смотрел на нее. Они не только думали, что она каждый день катается по конюшне, они также думали, что она самая большая оптимистка всех времен. Видите ли, когда она работала волонтером в клинике, на самом деле невозможно было сказать, когда она выйдет. Пять было самым ранним временем, но всегда что-то происходило с кошкой, желающей попасть в клетку мыши, или рептилией, внезапно исчезающей. Последнее случалось слишком часто в неделю. Поэтому она часто бежала самыми быстрыми шагами, которые у нее были, через кампус, но ей все равно удавалось опоздать по крайней мере на десять минут. В настоящее время она перестала бегать по кампусу. Она просто шла очень, очень быстро. И она, конечно, опоздала. Все взгляды снова были устремлены на нее. Но это было прекрасно. Ее волосы были в беспорядке, время от времени высыпалось несколько семян, и от нее пахло лошадью, но это ее не напрягало. Абсолютно нет. И ее руки не начнут дрожать, когда учитель вызовет ее на сцену в ту же секунду, как она войдет в класс, или когда он впервые накричит на нее за опоздание, прежде чем заставить ее выступать перед всеми. Нет, она держит себя в руках. Определенно. Только это было не так. Ей удалось остаться на весь урок, но в ту минуту, когда часы пробили шесть, она поспешила выйти из здания. Она почувствовала, как пот стекает по ее шее, что только еще больше ускорило ее темп. Оставалось надеяться, что Юци была в своем общежитии, а не с Соён, так что она могла поднять настроение Шухуа. Суджин наблюдал, как девушка пробежала мимо нее. Она не должна была смотреть. Она должна была надвинуть капюшон на лицо и отвернуться, чтобы не видеть девушку, даже если бы попыталась. Это были не правила Хуэя, это были правила Суджин. Но она нарушила их в ту минуту, когда увидела расстроенное лицо тайваньки, спешащую обратно в общежитие. Ее рот приоткрылся, а глаза широко раскрылись. На нее подействовала только Шухуа. Суджин даже продолжал смотреть, пока младшая девочка не исчезла за зданием, как будто она была в трансе. Но как только девушки больше не было видно, мозг Суджин отключился, и она начала ругаться на себя. Она не могла отступить, не тогда, когда так долго была такой хорошей. Сумка, которую она держала на плече, внезапно стала намного тяжелее, когда она спешила на свой последний урок танцев в этот день. * * * "А что насчет нее?” Спросила Юци, держа фотографию женщины перед лицом Шухуа. Они оба лежали на кровати Юци в ее общежитии, где они редко проводили время. Но Юци не хотела переходить к остальным, потому что “Соён не разговаривала со мной с утра, и я не собираюсь быть той, кто продолжает возвращаться!”, По словам Юци, очевидно. "Она слишком старая". сказала младшая, с трудом удерживая взгляд на фотографии на секунду. “Она?" - спросила старшая, показывая другую фотографию. "Слишком... скучно”. младшая вздохнула. Китаянка закатила глаза, но продолжала листать приложение для знакомств. У Шухуа во рту был леденец, который она время от времени вынимала и проверяла. "А что насчет него?” - Спросила Юци, приподнимая бровь и делая акцент на том факте, что это был мужчина. Шухуа пристально посмотрела на свою сестру, прежде чем перевести взгляд на телефон, где была показана фотография парня без рубашки, держащего топор на плече. Он явно напрягался, и на его лице была отвратительная ухмылка. “Фу, как он вообще сюда попал!” - простонала тайванька. Юци усмехнулась, прежде чем продолжить работу с приложением. “Это чушь собачья!” - воскликнула Шухуа. “Как я должна найти свою вторую половинку, глядя на ее фотографию?” Юци вскинула голову и успешно избежала удара ею о двухъярусную кровать над ней. “Чувак, я твоя родственная душа!” - сказала она, прежде чем ударить младшего розовым плюшевым мишкой. Шухуа решила полностью игнорировать ее и краем глаза увидела, как Юци закатила глаза, прежде чем снова лечь. Однако на этот раз она закрыла телефон и посмотрела на рядом лежащую Шухуа. "Но, например, почему никто не похож на меня?" - спросила младшая. Шухуа нахмурилась, глубоко погрузившись в свои мысли. Юци изучала ее, покусывая внутреннюю сторону щеки. “Я просто собираюсь купить собаку”. младшая внезапно заявила, со слабой улыбкой и решительными глазами. Юци усмехнулась, но больше не думала об этом. Пока не настала очередь Шухуа вскочить с кровати, а также успешно избежать удара головой. Миён ударила бы слишком много раз, чтобы сосчитать, если бы она была здесь. "Нет, на самом деле, они привели двух бездомных в клинику ранее сегодня". у младшего была широкая улыбка. "И они были такими милыми! Я думаю, они брат и сестра ”. Юци последовала за ней, смущенно нахмурившись. Она думала, что младшая поймет, насколько идиотски звучит этот план, просто взглянув ей в глаза, но Шухуа была слишком погружена в свой счастливый мир. “Шу, у тебя нет ни денег, ни времени, чтобы вырастить двух щенков”. Юци решила сохранить невозмутимость, когда поняла, что младший этого не поймет. "И ты не можешь попросить наших родителей, они не смогут себе этого позволить”. "У Миён, Минни и Соён есть деньги”. Шухуа пожала плечами. "Едва ли". старшая спорила. “Кроме того, ты просто собираешься бросить на них двух щенков?” Пока Юци все еще сидела, младшая упала на кровать и вздохнула, как будто только что нашла своего рыцаря в сияющих доспехах. - Может быть. - пробормотала она с очередным вздохом. *