Они не делают хрустальные туфельки/They don't make glass slippers

* Ранний подъем имел свои преимущества. Минни могла бы наслаждаться чаем на диване, спокойно просматривая свои соц. сети, а Соён могла бы выделить несколько часов на работу над своим новым плейлистом. Эти двое не разговаривали слишком много друг с другом.Никто из них не чувствовал в этом необходимости, так что все было в порядке. К тому же, Минни не посмеет нарушить рабочий покой Соён. Но сегодня первой заговорила автор песен. «Как ты думаешь, Вуги все еще злится на меня после вчерашней ссоры?» — спросила она, не снимая наушников и не отрывая глаз от экрана. «Нет, ты знаешь, какая Юци». Минни быстро ответила, тоже не отрывая глаз от своего экрана. «И сейчас Рождество». Соён промурлыкала в ответ, и в комнате снова воцарилась тишина. Однако это длилось всего одну секунду, когда из коридора послышался громкий голос. "С Рождеством!" — произнес он громко, а затем последовало то же предложение на китайском языке. Низкий голос Юци приближался все ближе и ближе, пока не оказался прямо позади них. Младшая обняла Минни, чтобы пожелать ей доброго утра или счастливого Рождества, никто не узнает. Затем она подошла к Соён и сделала с ней то же самое. Соён не нравилось такое проявление привязанности, независимо от того, перед кем это было, и Юци это знала. Но, тем не менее, она не могла удержаться от того, чтобы прижаться губами к Соён. Старшая ответила, как и полагается девушке, но тут же покраснела, когда Юци отстранилась. Соён даже не могла смотреть на Минни, которая, по мнению тайки, была очаровательна. Она бы стиснула щеки, если бы не знала, что это только усугубляет смущение. — Что ж, меня радует что ты счастливая сегодня. Сказала Минни с усмешкой. "Рождество!" радостно взвизгнула. Через несколько секунд она исчезла в коридоре, напевая на ходу. Соён снова посмотрела в свой телефон, а Минни ухмыльнулась. — Я не думаю, что она на тебя злится. — сказала старшая дразнящим тоном, заставив кореянку нахмуриться на нее. Юци вернулась так же громко, как и в первый раз, и мгновенно открыла все шкафы на кухне, которые смогла найти. Ее руки бродили по полкам, и Минни знала, что она слбирается спросить, еще до того, как Юци открыла рот. — Что у нас на завтрак? — спросила младшая. Минни закатила глаза с игривой улыбкой. «Я собиралась дождаться Миён». Словно по сигналу, старшая зевнула, и она вошла в комнату. «Миён уже проснулась». — сказала она хриплым голосом Волосы на голове были спутаны, а глаза были едва открыты. Она потянулась на ходу. Вероятно, она проснулась, когда вставала с кровати. «Счастливого Рождества, Миёни!» - сказала китаянка и подбежала, чтобы обнять ее. "С Рождеством." Миён зевнула. Когда Юци отпустила ее, она плюхнулась на диван. Ее глаза тут же закрылись, и Минни не удивилась бы, если бы девушка действительно поспала бы еще. Ее тело даже наклонилось к Минни и упало на диван, потому что тайка была не достаточно близко. Но Миён не предприняла никаких усилий, чтобы встать. Минни усмехнулась и наклонилась, чтобы поцеловать ее, прежде чем встать с дивана. — Думаю, нам придется начать без нее. — сказала тайка, и Юци последовала за ней на кухню. * * * Если бы Шухуа курила, сейчас было бы идеальное время, чтобы выкурить сигарету. За пределами красной хижины, вокруг нее бегают собаки, и вокруг нее нет ничего, кроме густого леса. Она почти могла представить эту сцену в кино. Внутри рождественская вечеринка была в самом разгаре. Все громко болтают, чокаются бокалами и дико смеются. А снаружи она дышала воздухом. Идеальное время для зажжения сигареты. Кто-то внезапно откашлялся позади нее, заставив Шухуа подпрыгнуть. Кто был посреди леса в Рождество? Когда она обернулась, то увидела Суджин, одетую в одну из тяжелых курток Минни. В ней она выглядела крошечной, какой она и была. Ее руки были засунуты в карманы, а щеки покраснели от внезапного холода после столь долгого пребывания внутри. — Ты меня напугала. — тихо сказала Шухуа. Разве Суджин не слишком часто проявляет к ней внимание в последнее время? Сначала она заставила Шухуа остаться на несколько часов, пока они ждали своих друзей в квартире, затем вчера она взяла Шухуа за руку из ниоткуда, а теперь это. "Мне жаль." — сказала старшая, как обычно, тихо. «Мне нужно было отдохнуть от истерики Юци». Шухуа усмехнулась. Сладкий звук сразу же заставил старшую улыбнуться. Но это было все. Одна секунда счастья, а затем снова всё сменилось неловкой тишиной. Суджин ненавидела это. Когда-то они были лучшими друзьями, почти настолько близкими, насколько это возможно, проводили вместе почти каждый день, но теперь они были просто неловкими незнакомцами. Теперь в Шухуа было гораздо больше того, чего тогда не существовало, и о чем Суджин хотела ее расспросить. Но каждый раз, когда она пыталась, у нее в горле возникал комок, который мешал ей вообще что-либо сказать. Еще вчера она знала, как сильно ее сердце и мозг хотели произнести эти слова, но рот ей не позволял. Ее тело двигалось само по себе. Ее подсознание даже выговорило слова, а Суджин — нет. То, что сделало ее подсознание, попросило руку Шухуа из ниоткуда, Суджин, тем не менее, могла выдержать. Да, она осознавала замешательство Шухуа и, возможно, дискомфорт, но для нее это был важный шаг, и ее подсознание только что позволило ей сделать это. Итак, когда Шухуа спросила- «Вчера… почему ты держала меня за руку?» - она ​​точно знала, что хотят сказать ее разум и сердце. И по какой-то волшебной причине ее рот позволил ей это сказать. С парой ошибок. «Хуэй сказал мне… он сказал, что я не могу ни к кому прикасаться, потому что это…» начала она, ее голос дрожал при первом же слове. «Я просто хотела доказать, что он не прав». Хотя ее ответ был расплывчатым, и Суджин сомневалась, что Шухуа истолковала половину его, младшая все же кивнула. Она не смотрела на Суджин с тех пор, как впервые увидела ее, но кивнула. И через пару минут этого обжигающего молчания младшая снова заговорила. — Как ты думаешь, нам следует... поговорить... о чём-нибудь? — спросила она, и Суджин услышала неуверенность в ее голосе. Она боялась спросить. — О ч-чём? — спросила она, проклиная себя из-за заикания. «Знаешь…» Шухуа глубоко вздохнула. "О том что было..раньше." Суджин прикусила нижнюю губу. Она знала, что рано или поздно им придется это обсудить, иначе это будет мучить их всю оставшуюся жизнь. И Суджин не имела никаких намерений относительно их будущего, но, если бы они хотели установить более глубокую связь, им пришлось бы вспомнить то что происходило. Но Суджин также точно знала, что она еще даже близко не была готова. Если бы это было так, ее мысли не пожирали бы ее, как только она начала об этом думать. Да, ей становилось лучше, но ещё не до конца. "Думаю, пока не стоит." — ответила она, на этот раз громче обычного, поскольку действительно знала, что не готова. "Ох, ладно." Шухуа кивнула. Суджин не думала, что Шухуа отреагирует плохо. Казалось, она поняла или, по крайней мере, попыталась понять. По мнению Шухуа, они, вероятно, все еще стояли на первом месте. Но для Суджин они сделали большой шаг вперед. * * * «Почему взрослые каждый раз заставляют себя проходить через это?» — со вздохом спросила младшая, плюхаясь на стул. Ее лоб был вспотевшим, а ноги устали. — Шу, ты буквально ничего не сделала. Юци выглядела невозмутимо. «Я приготовила кимчи!» она спорила. «Я приготовила кимчи». Минни вмешалась: «Ты просто выложила его на тарелку». «Хватит со мной спорить! Рождество!" Шухуа подняла руки в знак защиты. Они, наверное, уже раз сто использовали защиту «сейчас Рождество». Но это срабатывало, так что.. Громкость в комнате была безумно громкой по всей кухне. Суджин была уверена, что ни уловила ни один разговор. Казалось, все говорили о разном. Юци могла спросить что-то об одном предмете, а Соён отвечала на совершенно другую тему. Она чувствовала себя так, словно все старшие пытались устроить чаепитие, поскольку все снова и снова кричали «что?». Рождество в ее доме никогда не было таким, когда она росла. Всегда была приглашена вся семья, приличные платья и прически, изысканные беседы. Единственным положительным моментом на вечеринках в то время было то, что там была Миён. В этой комнате все были одеты в спортивные штаны, не принимали душ и вспотели. Волосы у них были немытые (потому что у них не было теплой воды, но это не имеет значения). Суджин предпочитала такое Рождество. Когда девочки наелись настолько, что у них могли лопнуть животы, Юци слишком громко заявила, что пришло время подарков. Суджин не могла купить подарки остальных, но Соён пообещала, что позаботится об этом, если Суджин даст ей список того, что нужно купить. Проблема заключалась в том, что Суджин отсутствовала много лет, и она понятия не имела, чего хотят девушки. Но поскольку все рвали свои подарки, казалось, что танцовщица была не так уж далека. Шухуа даже слегка улыбнулась ей в знак благодарности за подаренную ей одежду. Юци сразу пожаловалась, когда увидела, что самый старший подарил Шухуа три подарка, а она получила только один. «Это набор». объяснила Миён, но Юци все равно надулась. Однако, когда китаянка открыла свой подарок, завернутый в розовую бумагу, и увидела картинку с жирафами, ей стало все равно, что получила Шухуа. А потом Соён подарила ей ожерелье в виде сердечка. Шухуа и Юци издавали звуки рвоты, пока двое старших обменивались подарками. Минни прижала к себе свою фиолетовую толстовку, а Миён надела синюю шляпу на голову, и их губы встретились в долгом поцелуе. — Прекрати, пока меня не стошнило. Шухуа пожаловалась. Юци удалось поймать момент, когда ее девушка подарила Суджин подарок. Она не могла понять, что это было, но старшая выглядела так, будто сейчас заплачет. В ее руку было помещено что-то маленькое и синее, и она резко сжала это в кулаке. Затем они оба похоронили себя в объятиях друг друга. Соён даже прошептала что-то на ухо Суджин, на что старшая кивнула. Младшая хотела подойти к ним и раздвинуть их, но успела вовремя сдержаться. * * * Шухуа и Юци общались со своими родителями, демонстрируя еду, оставшуюся после ужина. Суджин заметила, что с ними обоими что-то не так. Они не казались такими веселыми, как обычно, и их голоса были намного тише. Возможно, они скучали по дому. Старшая снова перевела взгляд на окно. Было темно, деревья только добавляли этому. Единственное, что светилось, — это толстый слой белого снега на земле. Еджин любила снег. Ей нравилось смотреть в окно и видеть, как он падает, и протягивать руку, чтобы почувствовать его на своей коже. Суджин всегда думала, что это потому, что Еджин все детство не могла выходить на улицу и играть в снегу. Теперь сейчас и каждый день ей нравится снег, потому что Еджин любила его. "Эй." автор песен появилась у окна. Суджин кивнула в знак приветствия, но не обратила на нее особого внимания. Соён села и промолчала, пока другая продолжала путешествовать в своих глубоких мыслях. Старшая незаметно протянула руку другому, не задумываясь об этом, и Соён с легкой улыбкой схватила ее. Юци, которая только что опустила телефон, заметила этот разговор. Во рту у нее сразу почувствовался кислый привкус, и она, вероятно, разбила бы свой телефон, если бы Шухуа плавно не взяла его из ее рук. «Твоя голова сейчас взорвется». — прошептала младшая. Она заметила, насколько покраснела другая. Вероятно, это было последней каплей для Юци. Когда китаянка направилась к этим двоим, Шухуа поняла, что ей следует остановить ее. Но она так и не сделала этого. И она не знала точно, почему. Возможно, это произошло потому, что она тоже почувствовала кислый привкус во рту, но она предпочитала игнорировать это. «Соён!» китаянка закричала во все горло. Обе девушки и Шухуа солгали бы, если бы они сказали, что не чувствуют, что ее сердце вот-вот разорвется. Даже собаки, которые оба отдыхали на диване, вдруг оживились. "Ага?" — осторожно спросила Соён, вставая. Юци быстро открыла рот, и девочки ожидали нового рычания, но ничего не последовало. По правде говоря, китаянка понятия не имела, что она хотела сказать. Ну, она знала, что ей хотелось накричать на Соён за то, что она такая глупая и не видит того, чего хочет Юци. Она хотела убедиться, что другая чувствует себя виноватой из-за того, что игнорирует ее. Но на самом деле она не хотела ничего этого говорить. Она хотела, чтобы Соён разобралась сама. Так почему же она решила накричать на нее, оставалось загадкой, которая навсегда останется неразгаданной. "Что?" старшая нахмурилась. Юци прикусила челюсть и вздохнула, прежде чем решить оставить все как есть, поскольку ей все равно там нечего было делать. Она обернулась, но твердая рука, схватившая ее за руку, быстро остановила ее. «Ты не сделаешь этого». — строго сказала старшая Младшая снова вздохнула. Она позволила плечам опуститься и повернулась обратно. Соён отпустила ее и вместо этого скрестила руки на груди. «Это из-за собственничества?» — спросила автор песен, почти насмехаясь, потому что думала, что это такая глупая ссора. "Нет." Сказала Юци сквозь губы. Соён собиралась изменить свое поведение, чтобы стать немного более доступной. Прямо сейчас она, вероятно, выглядела так, будто могла в любую секунду перервать кому-нибудь глотку, а это был не лучший способ решить ссору. Особенно с таким чувствительным человеком, как ее девушка. Она собиралась это сделать, но это было до того, как Юци снова заговорила. — Ты же понимаешь, что когда-то был такой, да? — спросила она самым язвительным тоном, каким только могла. «И мне это нравилось. Это одна из причин, почему я так сильно влюбился в тебя. Соён вздохнула. — Что, ты злишься на меня, потому что я не буду бить всех, кто на тебя смотрит? — Я не это сказал! Юци нахмурилась. «Я просто говорю, что сейчас ты отличаешься от того, какой ты была раньше ». Шухуа села на спинку дивана и заметил, как двое старших осторожно пробираются в комнату. Они пришли незамеченными для спорящей пары. — Ну, конечно. Сказала Соён, пожав плечами. «Это была не совсем я. Ты знаешь, у меня были… — она сделала паузу, пытаясь подобрать подходящее слово, —… тогда проблемы. Я просто хотел чего-то для себя». «Значит, ты просто позволил мне влюбиться в тебя, чтобы у тебя было что-то для себя?» младшая закатила глаза и покачала головой. "Нет-" «Не отвечай». она покачала головой. «Это не имеет значения, потому что речь даже не об этом!» Соён пришлось сделать паузу на секунду, чтобы восстановить свою позу. Если бы Юци была кем-то другим, Соён наверняка уже избила бы ее. Но продюсер никогда не била людей, которые ей нравятся, и Юци оказалась одной из них. Как бы Соён ни желала этого сейчас. "О чем тогда?" — спросила она после глубокого вздоха. — Пожалуйста, просто скажи мне, что происходит. Юци посмотрела в сторону, а Шухуа посмотрел прямо на нее. "Скажи ей." - сказала тайванька. Соён изо всех сил старалась улыбнуться, несмотря на волнение, и даже спокойно положила руку на плечо Юци, чтобы подбодрить ее. Но младшая закусила нижнюю губу и покачала головой. «Это не имеет значения». «Конечно, это имеет значение, если это так сильно на тебя влияет». старшая пыталась рассуждать, но ей все еще приходилось контролировать свой характер. Младшая покачала головой. На этот раз Соён закатила глаза, но не сдержалась. Она была слишком раздражена, чтобы даже попытаться, и Юци почувствовала, что это приближается. «Расскажи мне, что, черт возьми, происходит!» - прорычала она. «Я не позволю тебе — я не знаю — делать что-то за моей спиной, а потом не говорить мне! Мы в отношениях, если ты забыл! Мы должны общаться и все такое!» «Ты такой лицемер!» Юци прорычала в ответ. «Ты говоришь, что нам нужно поговорить, но никогда мне ничего не говоришь! Я здесь жертва, а не ты!» «Я вам говорю буквально все!» "Действительно?" младший громко фыркнул. «Почему я понятия не имею, каким было твое детство? Что сделало тебя... такой какая ты есть? Юци помахала рукой вверх и вниз в сторону Соён, и сказать, что старшая обиделась, было бы преуменьшением. Но самое худшее было еще впереди. «Почему именно она знает о тебе все, когда я тот, кто был рядом с тобой каждый день, а она даже не удосужилась взять трубку?» От слов Юци рот Соён упал. И она чувствовала, как Суджин неловко ерзает, что только еще больше разозлило ее. «Нет, тебе нельзя так о ней говорить!» старшая сделала несколько шагов ближе к младшей, заставив ее отступить. — Ты понятия не имеешь, через что ей пришлось пройти! «Потому что вы все отказываетесь мне говорить!» Юци указала на комнату. «Откуда я могу узнать, если мне никто не скажет?» «Может быть, тот факт, что у нее все в синяках, должен прозвонить в какой-то колокол?» «Соён…» — девушка, о которой идет речь, решила подойти, но когда ее рука потянулась к плечу Соён, другая девушка просто оттолкнула ее. «Боже, ты такая глупая! Должно быть, за эти годы ты потеряла много мозговых клеток. Шухуа почувствовала жжение в груди и, взглянув на Юци, заметила, что нижняя губа девушки дрожит. Она не могла больше молчать. — Ты понимаешь, что только что сказала? младшая встала между ними, главным образом для того, чтобы скрыть слезы Юци. — Ты понимаешь, насколько это было неуважительно? — Не больше, чем она только что сказала о Суджин. — усмехнулась старшая. Миён и Минни переглянулись между собой и четырьмя девушками у окна. Они наблюдали, как Юци вскочила через плечо Шухуа и закричала на Соён, как Шухуа краснела с каждой секундой всё больше и больше, как Соён кричала в ответ на них обоих и как Суджин снова и снова пыталась оттащить Соён назад. Если бы поблизости были соседи, они бы подумали, что происходит землетрясение. Когда кулак Соён взлетел в воздух, двое старших проснулись и решили вмешаться. Незадолго до того, как быстрая рука коснулась лица Шухуа, Минни успела схватить руку, и резко оттолкнула их обоих. «Все заткнитесь!» — произнесла старшая голосом, которого она не говорила со школы. Это сразу заставило всех замолчать. Все опустили головы, а двое младших даже тихо извинились. «Вы все сейчас ведете себя как дети». Минни отругала и отпустила девушку, которую держала. «Я думаю, мы услышали достаточно, чтобы знать, что никто из вас двоих, — Миён указала на Суджин и Шухуа, — не причастен к этому. Пусть они решают это сами». Миён почти хотелось рассмеяться, когда ей пришлось решать драку между двадцатилетними женщинами, как если бы они были детьми в школе, в которой она работала. — А вы двое, — старшая переложила ругательство на пару, — идите и решайте свои проблемы сами! Ради бога, вы уже взрослые. У девочек были румяные щеки, и они даже не могли посмотреть двум другим в глаза. Миён усмехнулась, но не сказала больше ни слова, прежде чем уйти. «Какой хороший способ закончить Рождество». — пробормотала Минни, прежде чем последовать за своей девушкой. Четверо младших были ошеломлены, но Шухуа и Юци не потребовалось много времени, чтобы вернуться в свою общую спальню. * * * Когда Миён легла на их кровать во второй раз, Минни уже была на ней. Она обняла ее, уткнулась головой в шею и массировала любую часть тела Миён, к которой могла получить доступ. Миён вздрогнула и рассмеялась. — Как, черт возьми, у тебя есть силы на это после того боя? — спросила она, проводя рукой по волосам Минни. «Я не виновата, что ты выглядишь так сексуально, когда кричишь». — пробормотала тайка, уткнувшись в кожу девушки Однако младшая довольно быстро поняла, что Миён не испытывает ни одного из тех чувств, которые испытывала она. Так что, поцеловав ее кожу в последний раз, Минни легла рядом с ней и обняла старшую. Миён положила голову ей на грудь и несколько раз вздохнула за минуту. «Я думаю, что мы единственные здравомыслящие люди в этом доме». — сказала старшая, еще раз вздохнув. Минни немного рассмеялась. «Обычно я бы с этим поспорила. Но не сегодня вечером. — сказала она и поцеловала Миён в макушку. Старшая несколько минут молчала, поэтому Минни поняла, что пора спать, и выключила лампу на тумбочке. Однако, после того как она это сделала, Миён снова заговорила, теперь уже в темной комнате. "Минни?" она тихо позвала. «Хм?» Кореярка подождала еще пару минут. "Как ты?" Минни, как бы она ни была удивлена, вынуждена была спросить, действительно ли она услышала то, что, по ее мнению, она услышала. "Что ты имеешь в виду?" она спросила. И Миён снова вздохнула. «С другими девочками явно не все в порядке, и когда одна из нас чувствует себя так, все мы чувствуем то-же самое». — объяснила она, и Минни кивнула. "Ну и как ты?" Младшая притянула другую ближе. «Я… немного в стрессе». она ответила. Миён кивнула и собиралась что-то сказать, но Минни опередила ее. «И я беспокоюсь, что мое прошлое скоро вернется». Кореянка подняла голову и посмотрела Минни в глаза. Она повернулась, легла на живот и начала играть с волосами младшей. — Меня это тоже беспокоит. она сказала. "Тебя?" Минни нахмурила брови. "Конечно." Миён кивнула. Младшая помолчала, и кореянка увидела в ее глазах, что она что-то обдумывает. Она позволила Минни не торопиться, продолжая играть с волосами. — Миён, я должна тебе кое-что сказать. старшая склонила голову набок и кивнула в знак одобрения. «Недавно я виделась с отцом… в кафе». Рот старшей опустился, на ее лице появилась хмурая гримаса, когда она медленно подняла голову. «Я не хотел тебе говорить, потому что ты и так занят своей работой и Суджин. Я не хотел усугублять стресс». — объяснила она, но уже закрыла глаза, потому что знала, что будет дальше. «Ты не должна была этого делать». — жаловалась Миён, снова и снова слегка ударяя себя в грудь. "Знаю, знаю." - сказала Минни. — Мне очень жаль, что я скрыла это от тебя. Старшая вздохнула, а младшая протянула руку, чтобы провести рукой по ее щеке. Миён слегка улыбнулась, но затем повернулась и снова легла на грудь Минни. «Давайте поговорим об этом завтра». она сказала. "Мне жаль." Минни повторила. Они лежали в комфортной тишине. Миён почувствовала, что ее веки стали тяжелее, чем когда-либо прежде, и через несколько секунд ее дыхание стало тяжелым. «Миён?» — прошептала девушка. "Да?" «Нет абсолютно никого, кого я люблю больше, чем тебя». — сказала она, прежде чем поцеловать Миён в макушку. — Я не сомневалась в этом. ответила старшая, почти связно, поскольку она была слишком уставшей, чтобы сформулировать свои слова. «Счастливого Рождества, Миёни». Сказала Минни с широкой улыбкой, но старшая уже заснула. *