Глава 48. Раскрытые преступления и скрытые отношения
3 июля 2024 г., 17:07
________________________________________
Глава 48
Раскрытые преступления и скрытые отношения
________________________________________
— Знаешь, что странно? — сказал Кайден, разворачивая одной рукой анисовую трубочку и засовывая ее в рот. — Нет. Что? — спросил Турайс, открывая «Ежедневный пророк» на второй странице, посвященной украденному философскому камню. Третья страница была исписана теорией о Диком огне, а четвертая — его биография. Можно было бы предположить, что к этому моменту появились и другие более достойные внимания новости, нежели его случайное вмешательство во взрыв на складе, но это было явно не так. — Я просто чувствую себя непобедимым… как будто могу взвалить на себя все проблемы мира! — Это называется фаза медового месяца, Кайден. Поздравляю, ты влюбился. — Нет… — прошептал Кайден. Не глядя, Турайс понял, что его лицо залито красным румянцем. — Нет… Это не так! Причина не в этом. — Не волнуйся. Это пройдет. — Я не волнуюсь! — Как скажешь, — поддразнил Турайс и снова принялся за чтение газеты. На пятой странице репортер Энди Смаджли составил официальную хронологию событий согласно отчетам авроров. 10 минут ужаса 12:30 — Свидетели в пабе Кабанья голова видят Верховного чародея Гарольда Минчума, который идет к месту взрыва. В это же время Аврорат получает сигнал бедствия и отправляет на место происшествия группу из 5 авроров. 12:32 — Аврорат получает второй сигнал бедствия. 12:33 — По словам одного из очевидцев, изнутри строения слышны крики — идет дуэль. Тем временем авроры прибывают на место. 12:34 — Яркая вспышка, за которой последовали вспышки меньшего размера, была замечена несколькими очевидцами поблизости. Пиро-зельевары сообщают, что яркая вспышка могла быть заклинанием, поразившим Дикий огонь. Последующие более мелкие вспышки, скорее всего, были вызваны воспламенением горящих высокотемпературных соединений, обычно используемых в алхимической взрывчатке. 12:35 (менее чем через минуту) — второй, более мощный и разрушительный взрыв, когда детонирует Дикий огонь, давая яркую неоново-зеленую вспышку, поскольку взрыв создает ударную волну. Через несколько секунд после этого полусферическая ударная волна, движущаяся быстрее скорости звука, прокатывается по Хогсмиду, разбивая окна и стекла. Бордовый огненный шар — цвет, уникальный для сгорающего порошка философского камня, — вырывается наружу. Взрыв слышен по всему Хогсмиду, а также на территории Хогвартса. 12:38 — Первая группа авроров пытается сдержать взрыв, пока прибывает подкрепление. 12:40 — Авроры успешно локализуют взрыв, в то время как в больницу Святого Мунго поступают первые пациенты. Турайс посмотрел на первые две записи и нахмурился. Он знал, что он был единственным, кто посылал сигнал бедствия в Аврорат, так как он точно заметил бы огромную красную искру в небе. — В этом нет никакого смысла, — пробормотал себе под нос Турайс. Затем он вспомнил, что видел в своих видениях. В старой временной линии, где его не было, Карлус и авроры прибыли на место без его вмешательства. Это означало, что кто-то еще, кроме Турайса, каким-то образом оповестил Аврорат. — Что тут непонятного? Турайс попытался объяснить свои мысли. — Ты понимаешь, о чем я говорю? — спросил Турайс, закончив. Кайден поднял палец и закрыл глаза. — Я понимаю, — сказал Кайден. — Дай мне минутку. — На мгновение воцарилась тишина, прежде чем он открыл глаза и склонил голову в сторону. — Нет, ответ ускользнул от меня. — Похоже, кто-то не идет по стопам отца, — вздохнул Турайс, почувствовав удар обиженного мальчика. Сложив газету, он продолжил: — Возможно, это у меня паранойя. Возможно, я схожу с ума после того, как читаю одну и ту же историю снова и снова на протяжении последних двух недель. — Тогда перестань ее читать. Информационная передозировка вполне реальна, — сказал Кайден, отправляя в рот очередную анисовую палочку. — Усиливает тревогу. Турайс положил газету на прикроватную тумбочку и опустился в кресло: — Передозировка сахара тоже очень реальна. Я вижу, как твои мышцы становятся мягкими, а живот увеличивается. — Напомни мне, почему мы все еще друзья? — В голосе Кайдена слышалась обида. — Не знаю. Он ожидал раздраженного ответа от Кайдена, но, к удивлению, не получил его. Прислушавшись к тишине в комнате, Турайс вдруг почувствовал нечто странное. Отсутствовал не только голос Кайдена, но и вообще какие-либо посторонние звуки. Посреди дня в шумном Лондоне не было слышно ни гудков машин, ни отдаленных разговоров пешеходов. Турайс открыл глаза и понял, что его движения стали вялыми. Ощущения были похожи на те, что он испытал во время взрыва на складе. Наконец, подняв голову достаточно высоко, он увидел оживленное выражение лица Кайдена. Его рот частично приоткрылся, как будто он сделал паузу на середине фразы. Турайс попытался встать, но воздух словно превратился в патоку, сопротивляясь его движению под каждым углом и при каждом повороте. С огромным трудом он добрался до окна и увидел город, словно неподвижную картину. Дым из труб вздымался в столбы воздуха. Крошечные точки снега застыли на месте, как пылинки на стекле. Пауза во времени была гораздо длиннее, чем в прошлый раз. — Минчум, — выдохнул Турайс, когда все в мире вернулось в нормальное состояние. — Тебе повезло, что ты мне нравишься настолько, что я терплю твое поведение… — раздался голос Кайдена. Оглянувшись, Турайс увидел, что растерянный парень указывает между ним и креслом, который он раньше занимал. — Погоди, как ты попал оттуда сюда… У меня крыша поехала или что? — О чем ты говоришь? — Турайс притворился удивленным. — Это из-за зелий? — Нет, это не зелья, Турайс, — запротестовал Кайден. — Ну, я просто вспомнил, что мне нужно кое-куда зайти, — сказал Турайс, направляясь к двери. — Я вернусь позже. — Вернись! Я просто пошутил, что ты грубиян! — крикнул Кайден, когда за Турайсом закрылась дверь. Интуиция подсказывала Турайсу, что с участвовавшими во взрыве на складе, может произойти что-то ужасное. Если это не направлено против него, то самой вероятной жертвой должен стать Гарольд Минчум, поскольку он был главным свидетелем по делу. Турайс поднимался по этажам и направлялся к палате мистера Минчума, когда увидел целительницу Дейли, вышедшую из двери, ведущей на запасную лестницу, с изящной деревянной шкатулкой в руках. Поведение целительницы показалось ему подозрительным, Турайс приостановил шаг и спрятался за колонной, чтобы понаблюдать за ней издалека. — О, целительница Дейли, я… — окликнула ее вдруг помощница целителя, сидевшая в регистратуре. — У меня сейчас важное дело, Паркер, — жестко ответила целительница, не останавливаясь, и завернула за угол. — О… Хорошо… Сбитая с толку Паркер, села в кресло и начала шептаться со своей соседкой. — Целительница Дейли в последнее время ведет себя очень необычно, не так ли? — Паркер зашептала, как раз когда из другого коридора появилась другая помощница Целителя. — Мой пациент пропал. Опять, — объявила она. Протянув руку над стойкой, она что-то нажала и заговорила: — Целительница Дейли, это помощница целителя Фонда. Пожалуйста, передайте мистеру Маклаггену, что мы будем вынуждены приковать его к кровати, если он снова сбежит. Спасибо. Произошли небольшие помехи, после чего голос сказал: — Принято. — Он один из них, — сказала Фонда, закатив глаза. — Я слышала, у целителя Селвина тоже есть такой. Ребенок Блэков тоже, похоже, не может оставаться в своей палате. — Ну, у него только магическое истощение, так что физические нагрузки — меньшая проблема по сравнению с почти смертельным отравлением, — заметил Карл. — Но я не хочу слышать, как вы втроем сплетничаете здесь о пациентах. Это непрофессионально. — Конечно, целитель Селвин, — мрачно сказала Паркер. — Но мы хотим спросить вас о целительнице Дейли. Вам не кажется, что она не похожа на себя? — Что вы имеете в виду? — спросил Карл. — Я не знаю… это просто ощущение, — сказала Паркер. — Она только что назвала меня по фамилии… а она никогда так не делает. — Может, это просто оговорка по Фрейду, — сказал Карл. Постучав по стойке, он произнес: — А теперь прекратите болтовню и давайте вернемся к работе. — Конечно, — с готовностью ответила Паркер. — И еще, вот ваш чай. — Спасибо, — сказал Карл, уходя. Как только он скрылся из виду, две помощницы целителя снова принялись сплетничать. — Вы видели, кто оставил эту коробку? Целительница Дейли очистила ее, там написано… — Турайс краем уха услышал, начало тирады Фонды, пока огибал стойку целителей, направляясь к проходу в сторону палаты Минчума. Он нашел целительницу Дейли, выходящую из палаты Минчума с несколькими документами в руках, и кивнул ей, но она проигнорировала его и ушла. — Мистер Минчум? — прошептал Турайс, проскользнув в палату. Ответа не последовало, лишь послышалось царапанье кончиков пера о пергамент. — Целительница Дейли позволила вам работать? — небрежно заметил Турайс, устраиваясь рядом с кроватью Минчума. Втайне он вздохнул с облегчением. Стопки бумаг и коробок на полу, доходившие Турайсу до плеча, окружали мужчину. Прикроватный столик теперь служил рабочим столом: два самопишущих пера яростно заполняли куски пергамента, то и дело окунаясь в чернильницу и создавая мелкие брызги. Минчум, надев очки для чтения в золотой оправе, поднял вверх палец, его глаза летали по книге, левитирующей перед ним. Внезапно его сосредоточенность рухнула, и его захлестнула волна кашля. — О, мистер Блэк, вы вернулись, — сказал Минчум, снимая очки и вытирая рот носовым платком. Книги захлопнулись, и все пергаменты сложились в две аккуратные стопки. — Простите, я тут был немного занят. Вы пришли с обычным визитом или… Он слегка наклонил голову, и Турайс увидел на прикроватной тумбочке крошечное комнатное растение, которое слегка загнулось в сторону мужчины. — О, да, просто обычный визит. — Что ж, вы пришли в самое подходящее время… — Минчум потянулся в сторону, вытащил из середины стопки какие-то бумаги и протянул их Турайсу. — …Вот, пожалуйста. Он увидел заголовок «Закон о Субсидировании Зелий для Непривилегированных Лиц (ЗСЗНЛ)», а затем пролистал документ с множеством знакомых предложений. Заметив выжидательный взгляд Минчума, Турайс спросил: — А… это закон о Волчьем противоядии? — Да, — взволнованно ответил Минчум. — Мой помощник закончил работу над окончательным вариантом и сегодня доставил его мне. Как только я закончу его рассматривать, завтра мы представим его на рассмотрение Визенгамота. — Вас завтра выпишут? — Целительница Дейли только что подписала бумаги. Разве вы не видели ее, когда она выходила? — сказал Минчум с взволнованной улыбкой на лице. — Что ж, вернемся к нашему разговору. Видите ли… мы не предельно прямо указали в законопроекте Волчье противоядие. Тем не менее, ваше зелье попадает под него, так как оборотни уже определены в предыдущих законах как непривилегированный слой населения. — Это интересно, — усмехнулся Турайс. — Но я все же думаю, что сначала вам стоит отдохнуть, тем более что завтра вы снова приступаете к работе. — Тем более мне следует усерднее готовиться. Я многое пропустил за последние две недели, — сказал Минчум. — Сомневаюсь, что целители это одобрят. — Ну… Похоже, я не очень-то умею следовать инструкциям. — Значит, нас двое, — сказал Турайс, найдя розовый конверт, зажатый между двумя страницами. — Что это? Перевернув конверт, он заметил неровный почерк, на котором было написано: «Моему дорогому другу Гарольду Минчуму. От единственного и неповторимого Тиберия». Минчум взглянул и усмехнулся: — О, вот куда делась его карточка с пожеланиями выздоровления. Я долго не мог ее найти. — Это письмо написал он? — спросил Турайс, передавая все обратно мужчине. Его взгляд задержался на конверте. Что-то зашевелилось в глубине его сознания, хотя Турайс не знал, что именно. — Что вы имеете в виду? — нахмурившись, спросил Минчум. — Полагаю… Я ожидал какого-то снобизма в его почерке. Курсив с причудливыми петельками и хвостиками, или что-то в этом роде, — пожал плечами Турайс. В глазах Минчума что-то изменилось, когда он достал письмо. Задумчиво хмыкнув, он сказал: — Довольно странно… раз уж вы об этом заговорили… не то чтобы у меня была возможность так глубоко анализировать его почерк раньше. — Он наклонил письмо к Турайсу, чтобы тот прочитал, и в тот момент, когда в дверь постучали, глаза Турайса остановились на неправильно написанном слове. — Войдите, — сказал Минчум и в палату вошел Карлус. Вслед за ним вошел Дункан, второй аврор. — О, что привело вас сюда, Карлус? И Дункан? Карлус нашел глазами Турайса и сказал: — Ты тоже здесь, Турайс. Я был рядом и решил навестить сына. — Ах, конечно. Как он? — Он идет на поправку, — просто ответил Карлус. — А, Турайс, ты не против навестить Гарольда позже? Мне нужно кое-что с ним обсудить. Однако Турайс его не услышал, поскольку все еще был зациклен на конкретном слове на странице. — Вы хорошо себя чувствуете, мистер Блэк? — Голос Минчума вывел его из ступора. — Я… я… да, — улыбнулся Турайс. — Просто в голову пришла странная мысль. Я… Я пойду обратно. Берегите себя. — О… хорошо, — неуверенно сказал Минчум. — Вы уверены? — Да, конечно, — рассеянно ответил Турайс и вышел из палаты. Однако он наклонился поближе к двери, чтобы подслушать разговор. — Гарольд, мы можем извлечь вашу память? — спросил голос Карлуса. — Но целительница Дейли сказала… — Мне все равно, что скажет целительница Дейли. Вы должны поступить правильно здесь и сейчас, — сказал Карлус. — Три человека были сожжены, мой сын практически лишился руки, а остальные едва не лишились жизни! Мы должны знать правду! Задерживать нас дальше слишком опасно для всех. — Целители постоянно твердят, что моя память повреждена, — с легким раздражением сказал Минчум. — Карлус, вы знали, что память могла быть фрагментирована, но все равно попросил об этом. Я понимаю ваше разочарование. Это был травматический опыт для всех нас, но, пожалуйста, отнеситесь к этому разумно. — Я стараюсь быть терпеливым, Гарольд, — сказал Карлус. — Правда. Но если вы останетесь при своем мнении, я буду вынужден привлечь вас к ответственности за препятствование правосудию. — Я не могу заставить себя вспомнить моменты, которые были повреждены. Так не бывает, Карлус. Я обещаю, что отдам свою память, когда целитель одобрит такую процедуру… — Гарольд… — Карлус, это я пытаюсь быть терпеливым. Но как вы не можете заставить руку Кайдена снова играть в квиддич, так и не можете заставить мои воспоминания собраться воедино. Когда что-то повреждено до неузнаваемости, это уже не исправить. Дункан тихо произнес: — Гарольд, это было лишним. — Я бы извинился за бестактность, но это правда. — Кого вы пытаетесь защитить, опуская части своей памяти? — спросил Карлус, явно контролируя громкость своего голоса. Минчум замолчал и отказался отвечать. — Гарольд, я искренне верю, что вы не сделали ничего плохого во время взрыва Дикого огня, но мы все знаем, что вы что-то скрываете. Не стоит также рисковать своей карьерой и делом всей жизни ради того, кого вы пытаетесь прикрыть. Если этот человек шантажирует вас, мы можем помочь. — Мне не нужна ваша помощь, Карлус, — резко сказал Минчум. — Пожалуйста, доверьтесь мне. У меня есть свои причины. — Но вы должны понять, что сейчас мне очень трудно доверять вам. И ваши действия ничуть не облегчают ситуацию. — Минчум молчал и Карлус вздохнул. — Я вернусь завтра утром, прежде чем вас официально выпишут с ордером на арест. Пожалуйста, хорошо подумайте, что вам стоит сделать. Обдумывая слова Карлуса, Турайс отошёл от палаты. Если бы Минчум был как-то замешан во всем этом, все было бы гораздо логичнее. Именно он отправился на склад; он же был единственным свидетелем того, что произошло внутри склада; он же был единственным выжившим, кроме «четвертого человека», который, по его словам, сбежал… Он был стержнем во всей этой истории. Кроме того, когда у Минчума появилась возможность, он наложил антиаппарационные чары вместо сигнала бедствия Аврорату. Это решение тоже было сомнительным, а значит, он либо что-то скрывал, либо был в чем-то замешан. Но соучастник он или невиновный, кроме Минчума должен был быть еще кто-то, кто написал письма, приведшие Турайса и Минчума на склад. Это и был тот самый решающий кусочек головоломки, который положил начало всем событиям. Внезапно на него снизошло озарение. В голове всплыл образ письма, которое он получил во время отборочных по квиддичу, и которое, казалось, было написано много лет назад. «Мы должны воспользоваться этим шансом, пока не потеряли его», — вспомнил он последнее предложение того письма. Глаза Турайса расширились, когда до него дошел смысл написанного. Развернувшись, он помчался обратно в палату мистера Минчума, но обнаружил, что она пуста. Он тут же бросился к каминам в вестибюле. — Карлус! — крикнул Турайс, мужчина только шагнул в камин. — Карлус! — В чем дело, Турайс? — спросил мужчина, когда Турайс остановился перед ним, пытаясь отдышаться. — У вас есть анализ… двух писем, написанных мистеру Минчуму… — пытаясь выровнять дыхание, Турайс сделал паузу, — …и… и мне? — Я не могу разглашать эту информацию… Турайс махнул рукой. — Нет, нет… Я просто хочу, чтобы вы провели сравнительный тест между ними и магической подписью Тиберия Маклаггена. Карлус нахмурился: — Почему? — Я… я думаю… он причастен к взрыву на складе, — пояснил Турайс. — Я только что видел почерк Маклаггена в его поздравительной открытке для мистера Минчума. Он идентичен тому, что использовался в письме для меня. Готов поспорить, что и в письме, полученном мистером Минчумом, он такой же. Карлус почесал подбородок, раздумывая, прежде чем заговорить с Дунканом: — Давай вернемся в палату Гарольда и заберем открытку в качестве доказательства. Лишняя проверка не повредит. Я также вызову подкрепление, чтобы присмотреть за Маклаггеном. Турайс молча надеялся на то же самое. Пока авроры вдвоем шли к палате Минчума, Турайс решил посетить комнату Маклаггена, и услышал голос Минчума изнутри. — Признайтесь в своих преступлениях, Тиберий, — умоляюще прошептал Минчум. — Я не приму вину на себя. — Я не понимаю, о чем вы говорите, Гарольд. — Я знаю, что вы написали два письма Турайсу и мне, — сказал Минчум. — Турайс Блэк тоже заметил это и, скорее всего, рассказал об этом аврорам. Они, вероятно, конфискуют вашу поздравительную открытку, пока мы разговариваем. Скоро они закончат сравнивать магические подписи, и вы будете арестованы. Ваше время истекает, и вам лучше пойти со мной и сдаться. Скорее всего, они примут это во внимание и сократят… — Нет, — проворчал Маклагген. — Этого не случится. Вы обещали… — Не используйте мое обещание вашему отцу против меня! — сурово прошептал Минчум. — Я лишь обещал ему присматривать за вами, а не помогать вам избежать наказания за незаконную торговлю зельями! Я дал вам более чем достаточно шансов поступить правильно. С тех пор как я очнулся, Тиберий, прошло уже больше недели, а вы все еще думаете, что вам повезло, и что вас не подозревают? — Ну, если вы сейчас расскажете об этом аврорам, — в голосе Маклаггена послышалась улыбка, — они заподозрят вас в сговоре со мной, если уже не заподозрили. — Очевидно, я совершил ошибку, — печально сказал Минчум. — Когда сегодня придут авроры, я расскажу им все, включая то, как я утаивал информацию, надеясь, что вы поймете свои ошибки и признаетесь в своих преступлениях. Если они проведут расследование и решат, что я лжесвидетельствовал, я приму на себя всю ответственность. Турайс услышал, как Минчум повернулся, чтобы уйти. Не успел Минчум дойти до выхода, как раздался голос Маклаггена. — Нет, — его голос звучал низко, опасно и кипел от ярости. — Нет, у вас не будет возможности сделать это. Авада… Турайс выскочил из тени, как раз в тот момент, когда раздался громкий взрыв. Мгновение спустя Маклагген закричал в агонии. Турайс увидел Минчума, который стоял с дрожащей палочкой, направленной на застывшего Маклаггена. — Вы… — дрожащим голосом спросил Минчум. — Вы… пытались убить меня? Человек с безупречными манерами и безукоризненной, но возбужденной внешностью, исчез. На его месте стоял неузнаваемый Маклагген с горящими холодной яростью убийственными глазами и почти дьявольской усмешкой, кривящейся на тонких губах. Минчум осторожно отпихнул палочку Маклаггена, пока тот боролся со своими путами. Глаза мужчины метнулись к кончику палочки, приставленному к его лицу, затем к Турайсу, а потом снова к лицу Минчума. Он захихикал, переходя в издевательский смех. — Почему ты выглядишь таким удивленным? — прорычал Маклагген. — Ты не первый человек, которого я бы успешно убил. — Что… что вы имеете в виду? — спросил Минчум, его голос испуганно дрогнул. Маклагген снова рассмеялся и с ненавистью посмотрел на Минчума: — Ты должен был умереть еще несколько месяцев назад. Ты должен был просто съесть булочку. Глаза Минчума расширились: — Вы… вы стояли за всеми этими убийствами? — О, мне нравятся ваши удивленные лица, — усмехнулся Маклагген. — Почему? Разве я не похож на серийного убийцу? — Что? Но… почему?! — вздохнул Минчум. — Зачем вы это сделали, Тиберий? — Зачем? Ради власти! — закричал Маклагген, его выпученные глаза безумно вращались вокруг. — Все в Министерстве сломано. Нужно что-то радикально изменить! И у меня были для этого средства, поэтому я воспользовался своей законной возможностью. И все было прекрасно… Все подозревали Малфоев, а на меня никто не обращал ни малейшего внимания. И я был так близок… но ты. Я не смог убить тебя. — Я наблюдал за тобой, Гарольд, — мягко продолжил МакЛагген. — Ты единственный человек, который каждый день заказывает в кафе булочки с черникой. Какая обыденность! Я также знаю, что хозяин печет и резервирует их специально для тебя… поэтому в тот день я добавил в них немного чего-то особенного… — Но… но вы же сами съели булочку, — сказал Минчум. — Вы бы умерли, если бы я не принес вам безоар. Маклагген снова рассмеялся: — Я бы выжил и без твоего безоара. Я заранее выпил противоядие. — Вы были в коме с тех пор! Вы не могли симулировать это… если только… если только… — Минчум сделал паузу, прежде чем сокрушенно выдохнуть ответ: — Целительница Дейли. — Да… — сказал Маклагген, не отрывая взгляда от глухой стены. — Я наложил на нее Империус… дал ей немного свободы воли, но позаботился о том, чтобы она лгала для меня… Она была великолепной целительницей, хотя и немного слабоумной, но это хорошее сочетание для моей цели… она хорошо мне служила… — Вы использовали ее, чтобы шпионить за мной? Маклагген повернул голову и посмотрел на Минчума исподлобья. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет. Ты ошибаешься. Сначала я использовал ее, чтобы убедиться, что ты ничего не выдашь аврорам… но потом это стало слишком опасно для меня… и я приказал ей отравить тебя. Но ее разум так доблестно сопротивлялся… тогда я придумал, как это сделать… — Я заставил ее сделать тебе подарок! Красивый срез дьявольского силка… она не смогла отличить его от совершенно невинной Цветокрылки. И тогда, когда бы ты спал, его усики потянулись к твоему горлу и оборвали твою жизнь. — Подарок на выздоровление от моего сторонника, — осознал Минчум, когда Турайс вспомнил о засохшем растении у кровати Минчума. — Ты чудовище! — Я? — Маклагген невинно моргнул. — Я думаю, мы очень похожи. Мы оба амбициозны. Мы оба стремимся занять более высокий пост. Мы просто делаем вещи… по-разному… но конечный результат — это единственное, что имеет значение. — Нет! — яростно крикнул Минчум. — Не сравнивайте себя со мной! Я должен был сдать вас аврорам… Моя снисходительность была моей единственной ошибкой. — Почему ты сдерживаешь себя? — продолжал Маклагген. — Почему накладываешь на себя все эти ограничения? Другие не играют по правилам. Почему мы должны? — Ложь, — голос Минчума дрогнул. — Я не стану слушать ваши ядовитые слова. — Ложь или правда, какая разница? Правдой всегда было то, во что люди хотели верить. — Вы связаны с рыцарями?! Террористами?! — Кто бы ни предоставил мне возможность достичь высшего поста и добиться перемен, я воспользуюсь ею, — спокойно сказал Маклагген. — Рыцари — это просто люди, которые верят во что-то так же сильно, как и ты. Разница лишь в том, во что ты решил верить… — Но они убийцы, воры, лжецы! — крикнул Минчум, заставив парня замолчать. Отдышавшись несколько мгновений, он спросил: — Итак, где же философский камень? — Маклагген лишь коварно улыбнулся. Минчум подошел к кровати, перевернул одеяло и матрас, открыл все ящики и ничего не нашел. — Где философский камень?! Минчум освободил мужчину от чар. — Его украли… — Когда?! — крикнул Минчум, когда в поле зрения появились Карлус и Дункан, а за ними несколько авроров. — Где вы спрятали камень, и кто еще поддерживает вас? — Не можешь поверить, что я сделал все это своими силами? Ты недооцениваешь меня, Гарольд! — сказал Маклагген, а затем издевательски рассмеялся. — Ты ошибаешься, так сильно и жалко ошибаешься! Минчум с недоверием покачал головой, убирая палочку. Отступив назад, он сказал Карлусу дрожащим голосом: — Маклагген признался, что это он виновен во всех убийствах в Министерстве. Он также был тем, кто заманил нас с мистером Блэком на склад. Запись есть у меня на палочке. — Мистер Тиберий Маклагген, я — заместитель главного аврора Поттер. Вы арестованы за убийство, заговор с целью совершения убийства и незаконную торговлю зельями, — объявил Карлус, доставая из внутреннего кармана мантии ордер на арест. — Вы будете помещены в камеру Министерства на время дальнейшего расследования и до суда. Вы можете хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Все, что вы сделаете, может быть приведено в качестве доказательства. Маклагген молча лежал на полу, пока двое авроров поднимали его. — Уведите его, — приказал Карлус, глядя, как Маклагген исчезает в коридоре. — Вот моя палочка, — Минчум протянул Карлусу свою палочку. — У вас так же есть ордер на мой арест? — Есть… — сказал Карлус. — Но сначала я хотел бы, чтобы вы рассказали мне правду. Всю правду, без каких-либо недомолвок. — Конечно… — сказал Минчум, садясь на кровать Маклаггена. — Я получил письмо якобы от мистера Блэка с предложением встретиться в «Кабаньей голове». Однако я должен был заметить, что это почерк Маклаггена, но в то время я не понимал, что это значит. Прибыв в Хогсмид, я определил характерный запах Дикого огня и направился к складу, где обнаружил большой тайник с этими веществами. Пройдя дальше на склад, я увидел трех человек, работающих в лаборатории зелий. Я подошел слишком близко и сработали Воющие чары, и они узнали о моем присутствии, поэтому я попытался сбежать. Все, что я говорил до этого, было правдой. Минчум закрыл глаза и тяжело выдохнул, а затем продолжил, словно вспоминая какое-то болезненное воспоминание: — Все, кроме того, что, когда я добрался до выхода, я столкнулся лицом к лицу с Тиберием, который возвращался на склад. Как только он увидел меня, он развернулся и скрылся. Я наложил антиаппарационные чары и попытался помешать ему сбежать, но нападавшие начали стрелять в меня. — Я знал, что если хоть один шальной выстрел попадет в одну из бочек, весь склад превратится в ад. Поэтому я отказался от погони за Тиберием и трансформировал кокон из известняка, чтобы заключить в него себя. А остальное… ну… вы и сами все знаете. — Значит, вы откладывали передачу своей памяти, потому что пытались защитить личность мистера Маклаггена? — мягко спросил Карлус. — Я… да, — с горечью ответил Минчум. — Я признаю, что воспользовался тем, что целительница не рекомендовала извлекать мою память, чтобы потянуть время, но я никогда, никогда не лгал ради него. Я просто думал, что, может быть, Тиберий поймет ошибочность своего пути. Но никогда… никогда в своих самых смелых мечтах я не думал, что он даже поручил целительнице следить за мной и убить меня. — Вы хотите добавить что-нибудь еще? — спросил Карлус. Минчум на мгновение замолчал, а затем медленно покачал головой. — Тогда у меня к вам следующий вопрос. Это вы послали первый сигнал бедствия в Аврорат? — Нет, — покачал головой Минчум. — У меня не было времени. Как я уже сказал, я наложил антиаппарационные чары, и они начали обстреливать меня проклятиями. У меня не было времени подать сигнал, но я должен был. — Тогда кто же послал первый сигнал бедствия, если второй подал Турайс? — спросил Карлус. У Турайса возник тот же вопрос. Ни три мертвых Пожирателя смерти, ни Маклагген не были заинтересованы в этом. У Минчума тоже не было причин лгать. Да и согласно хронологии, ни у кого не было причин приводить авроров на нелегальную оружейную фабрику… разве что… их специально заманивали туда по какой-то особой причине. Но по какой? И был ли кто-то нацелен на Карлуса или это просто невезение? У Турайса не было четких ответов. — Но вы были правы, Карлус, — сказал Минчум. — Полагаю, это было в некотором роде воспрепятствование правосудию, и если Аврорат в конце концов решит выдвинуть обвинение, у меня не будет никакой убедительной защиты. Последовала долгая пауза, прежде чем Карлус вздохнул. — Вообще-то есть, — тихо сказал Карлус, доставая из внутреннего кармана еще один ордер на арест. — Ваше признание — единственное приемлемое доказательство того, как вы пытались помешать нам получить доступ к вашей полной памяти. Поскольку на целительницу Дейли было наложено проклятие Империуса, ее слова и воспоминания не могут быть приняты в качестве доказательств. Поэтому, согласно составу преступления, мы не можем обвинить вас в преступлении только на основании вашего собственного признания. Кроме того, вы никогда не лгали нам открыто, поэтому… Думаю, это уже устарело. Инсендио. Карлус постучал палочкой по пергаменту, который начал гореть, края загибались сами собой, пока все не превратилось в пепел. — Карлус, я… — сказал Минчум, потрясенный. — Это не значит, что на этом дело закончилось, — предупредил Карлус. — Если вы сейчас представите свою полную, неизмененную память, я могу сделать вид, что вы действительно потеряли память на две недели и только сегодня все вспомнили. — Я… я понимаю, — устало сказал Минчум. — Спасибо, Карлус. Я… Я просто подумал, что делаю одолжение и ему, и себе. Его отец передал его на мое попечение, и я просто… Я просто хотел дать ему последний шанс поступить правильно. — Предательство близкого друга ранит больнее всего, — мрачно сказал Карлус. Затем он положил руку на плечо Минчума: — Я разочарован тем, что вы утаили информацию, несмотря на свои добрые намерения. Однако я с облегчением понимаю, что мое доверие в итоге не было напрасным. — Спасибо, Карлус. Я буду сотрудничать со следствием. Расскажу вам все, что от меня нужно, но вы должны узнать у него, где находится философский камень, — обеспокоенно сказал Минчум. — Кроме того, несмотря на его настойчивость, должно существовать нечто большее, более зловещее, действующее скрытно. Для чего они планировали использовать Дикий огонь и есть ли еще тайники в других местах? — Если он что-то знает, мы это выясним, — пообещал Карлус. — Это только начало нашего расследования. Мы докопаемся до сути. Турайс был рад, что эта бурная глава подошла к концу и преступник был взят под стражу. Однако за мгновенным чувством облегчения скрывалось растущее чувство сомнения. Все разрешилось слишком просто, объяснения были слишком прямолинейны, а самые важные вопросы, как заметил Минчум, так и остались без ответа.***
Турайсу наконец-то разрешили вернуться в Хогвартс, несмотря на яростный протест Ориона. Однако было решено, что его магия вернулась к исходному уровню, так что причин для более длительного пребывания в больнице не было. Турайс был доволен тем, что все произошло вовремя, ведь он узнал об этом деле все, что мог. Теперь он хотел вернуться на место взрыва склада, и его возвращение в Хогвартс предоставляло для этого прекрасную возможность. В его планы не входило расследование дела, вместо этого он хотел проверить, нет ли там следов устройства, манипулирующего временем. А это было то, чего авроры никак не могли найти. Турайс быстро освоился в привычных комнатах Слизерина и уже собирался отправиться в Хогсмид, когда увидел, что дверь комнаты распахнулась, и в нее вбежал Джонти: — Турайс! Джонти подбежал к нему и крепко сжал его плечи: — Взрыв был самым страшным, что я видел за всю свою жизнь. Я думал, что вижу тебя живым в последний раз. — Я жив и здоров, как ты можешь убедиться, — усмехнулся Турайс. Через плечо Джонти Турайс увидел Алекса, который стоял в нескольких метрах от него. Он немигающе смотрел на Турайса, словно пребывая в состоянии шока. — Ты должен перестать оказываться на волосок от смерти, — продолжал Джонти, отступая назад. — Ты не чертов гриффиндорец. Перестань влипать во все неприятности! Турайс рассеянно кивнул и подошел к Алексу. — Привет, — сказал он. — Привет. Они смотрели друг на друга в течение долгого неловкого момента. — Ты ведь знаешь, что у тебя большие проблемы? — Голос Алекса немного дрогнул. — Да, я знаю, — ответил Турайс, виновато отводя взгляд. — Ты также должен знать, что напугал нас до смерти своим трюком. — Мне очень жаль, что я напугал вас всех, но я не могу сожалеть о том, что, возможно, спас жизни людей. Алекс кивнул, крепко обняв Турайса. — Это лучшее обещание, которое мы когда-либо получим от тебя, — сказал Алекс, отступая назад. — Как… как Кайден? — неловко спросил Джонти. — Он… он поправляется, — деликатно ответил Турайс, понимая, что чувство вины, должно быть, гложет сознание мальчика с того рокового дня. — Я… я слышал, что у него искалечена правая рука… — Я… да… — Это все моя вина, не так ли? — пробормотал Джонти. — Мой большой толстый рот, который никак не научится затыкаться. — В этом нет ничьей вины, и ты не должен спускаться в эту кроличью нору, — сказал Турайс. — Никто, даже Кайден, не винит тебя. И если подумать, если бы ты не погнался за ними, я бы тебя не увидел и не смог бы их спасти. — Но как ты смог это сделать? — тихо спросил Джонти. — Сдержать взрыв. Это практически неслыханно. — Полагаю, люди могут совершать невероятные подвиги в критической ситуации, — неубедительно сказал Турайс. — А ты слишком часто оказываешься в таких ситуациях, — устало вздохнул Алекс. В этом вздохе чувствовалась покорность, от которой Турайса передернуло. — Ты уже говорил с Сириусом? — Нет, еще нет. Я найду его потом. Мне нужно сделать кое-что невероятно важное. — Нет, не нужно, — твердо сказал Алекс с блеском в глазах. — Сначала тебе нужно найти его, он очень скучал по тебе, пока тебя не было. — Но… — Никаких «но», — настаивал Алекс. — Тебе нужно немедленно отправляться. Турайс сверился с часами и отметил, что у него недостаточно времени, чтобы сделать и то, и другое. Но, на решительный протест Алекса, Турайс вздохнул и зашагал к гриффиндорской башне. Помня о том, что Полная Дама все еще в ярости от того, что ему удалось дважды ступить в гостиную Гриффиндора, Турайс спрятался за углом и помахал рукой удивленному гриффиндорцу, когда тот вышел из проема. — Не мог бы ты передать от меня пару слов моему брату? — спросил Турайс у изумленного мальчика, который смотрел на него, как на знаменитость. — Конечно! — с нетерпением вскрикнул мальчик. — Кстати, меня зовут Кристофер Брумрайт! — Привет, Кристофер, — сказал Турайс, слегка опешив. — Пожалуйста, попроси его выйти на минутку, если сильно не спешишь. — Считайте, что дело сделано! Что-нибудь еще нужно? — Нет, это все. Спасибо за помощь. — Готов помочь в любое время! Мальчик бросился назад, и через несколько мгновений навстречу ему торопливо побежали несколько человек. — Турайс! — восторженно закричал Сириус. Он подпрыгнул и вцепился в Турайса, чуть не опрокинув его от неожиданности. — Я так давно тебя не видел! — Привет, Сири, — ласково сказал Турайс, поглаживая мягкие волосы брата. — Давно не виделись. Оглянувшись, Турайс увидел Джеймса и Ремуса, которые смотрели на него с широкими улыбками на лицах. — Теперь с тобой все в порядке, да? — пробормотал Сириус. — Конечно. — Тогда почему они так долго держали тебя в больнице? — обвинил Сириус, и Турайс заметил, что тело брата начало дрожать. — Ты же знаешь, какие у нас целители. У меня было магическое истощение, но они хотели убедиться, что я восстановил свою магию, прежде чем меня выпишут. Но мне ничего не угрожало — ай! Внезапно он получил резкий удар в живот. В недоумении он отпустил Сириуса, но увидел его со слезами на глазах, дрожащими губами и сияющим выражением лица. Сириус начал наносить ему множественные удары по рукам и пинать его. Джеймс и Ремус тоже выглядели шокированными, не зная, стоит ли им вмешиваться. — Сириус, — крикнул Турайс, отбивая шквал диких ударов и пинков. Сириус наконец остановился и уставился на него, тяжело дыша. — Что ты делаешь, Сириус… Сириус бросился на Турайса, который в полной растерянности схватил брата. — Я ненавижу тебя, Турайс, — прокричал Сириус в мокрую мантию. — Я действительно, действительно ненавижу тебя прямо сейчас. — Мне жаль… — Ты чуть не убил моего единственного, неповторимого и самого лучшего старшего брата! И ты хочешь отделаться одним сожалением?! Сириус начал всхлипывать, а Турайс почувствовал, что ещё немного и сам расплачется. — Я… ты прав… — сказал Турайс, крепче прижимая Сириуса к себе. — Так скажи мне, пожалуйста, как я могу это исправить? Наступила долгая пауза, затем Сириус пробормотал: — Я не думал об этом. — Турайс не удержался и хихикнул, и Сириус слабо ударил его в плечо. — Не смейся. Турайс сразу же опомнился и сказал совершенно искренне: — Прости, что заставил тебя беспокоиться, Сири. — Еще бы. Я знаю только, что все еще очень зол на тебя, — проворчал Сириус, вытирая лицо рукавом. — С облегчением, но очень злюсь. А еще я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня плакать. Это все твоя вина. — Мне жаль, — сказал Турайс. — Ты мне кое-что должен за это, — фыркнул Сириус, скрестил руки и вызывающе посмотрел в сторону. — Я не решил, что именно, но я скажу тебе, когда придумаю. Турайс покорно кивнул, а Сириус продолжал обороняться, молча размышляя. Тем временем Джеймс и Ремус переглядывались между братьями, пытаясь понять, безопасно ли присоединяться к разговору. — Итак… Турайс… — Джеймс поднял руку и осторожно сказал: — …каково это — прогуливать столько занятий? — Ремус неодобрительно толкнул своего друга. — Что?! Мне на самом деле любопытно! Уверен, никто из нас не будет против пропустить несколько уроков Бинса. Ремус положил руку на лоб и вздохнул: — Это первое, что пришло тебе в голову из всей этой ситуации? Пропустить занятия? — Я имею в виду… плохие ребята сгорели дотла, а хорошие остались живы. Конец истории, — нахмурился Джеймс. — Сириус вернул своего брата, так что все закончилось хорошо! Вообще-то, это напомнило мне… Джеймс выпрямился и с насмешливой авторитетностью спросил: — Итак, ты случайно не знаешь, что означает Диссендиум? Турайс слегка вздрогнул при этом слове. Он не ожидал такого поворота разговора. Ремус еще раз хлопнул себя по лбу и пробормотал: — Только не это. — Где ты услышал это? — спросил Турайс. — Пивз. — Пивз? — недоверчиво повторил Турайс. — Он упомянул его во время нашего небольшого разговора, — ответил Джеймс без обиняков. — Как тебе удалось? — вздохнул Турайс. — Я думал, что он устроит для тебя от шести до десяти ежегодных отработок, прежде чем решит поговорить. — У нас, можно сказать, синергетические отношения, — самодовольно сказал Джеймс с озорной ухмылкой. — Так или иначе, он упоминал об этом… но он не использовал его уже несколько столетий и забыл, для чего он нужен. Но ты хоть знаешь, что должно делать это заклинание? Я пытался просмотреть все книги заклинаний, но не смог найти ничего похожего. — Ну… — осторожно сказал Турайс. — Может стоит поискать какие-нибудь подсказки в латинском происхождении этого слова? — Я искал… но ничего существенного не нашел, — надулся Джеймс. — Я просто думал, что ты что-нибудь знаешь. — Он проводил все свое свободное время, выкрикивая это слово на все подряд, — добавил Ремус. — Пока что это не принесло никаких результатов, кроме того, что мы с Сириусом сходим с ума. — Это потому, что он считает, что это должен быть код для какого-то тайного хода или комнаты, — добавил Сириус, закатив глаза, и наконец-то снова присоединился к разговору. Джеймс был всего лишь в одной важной детали от того, чтобы раскрыть секрет Одноглазой ведьмы. — Что ж, — кашлянул Турайс. — Тогда удачи в поисках. — Ты действительно ничего об этом не знаешь? — Джеймс прищурился, с подозрением вглядываясь в лицо Турайса. — Нет. Турайс постарался принять самое стоическое выражение лица, какое только возможно, пока Джеймс внимательно наблюдал за ним. Наконец он разочарованно вздохнул и сказал: — Ну и ладно. Я просто подумал, что ты, как никто другой, можешь что-то об этом знать… Притворись, что я ни о чем не спрашивал. Турайс неловко кивнул, а затем сказал: — Ну, тогда увидимся. — Подойдя и положив руку на плечо брата, он продолжил: — Сири, до встречи. Турайс повернулся, чтобы уйти, когда услышал торопливые шаги, преследующие его. Это был Сириус, который остановился на расстоянии вытянутой руки и тихо спросил: — Так ты завтра присоединишься к нам на трибуне Гриффиндора? — тихо спросил Сириус. — А что будет завтра? — спросил Турайс, искренне недоумевая. — Матч Гриффиндор-Хаффлпафф… — пробормотал Сириус. — …Но тебе не обязательно присоединяться к нам, если ты занят. Поскольку вся школа будет на квиддичном поле, Турайс понял, что это лучший шанс сбежать в Хогсмид незамеченным. Однако, взглянув на выражение лица Сириуса, он сдался. — Конечно, я буду там, Сири, — с улыбкой сказал Турайс, взъерошив волосы брата. Услышав ответ, на лице Сириуса засияла сияющая улыбка: — Тогда увидимся завтра за завтраком! — крикнул Сириус, бросаясь обратно к друзьям. — Увидимся, — крикнул в ответ Турайс и с улыбкой на лице пошел прочь.***
— ВПЕРЕД, ГРИФФИНДОР! — ликующе закричал Джеймс, когда команда Гриффиндора забила очередной гол. Даже когда на их глазах проходил матч по квиддичу, Турайс чувствовал на себе не слишком заметные взгляды и перешептывания студентов, обращенные непосредственно к мальчику, который неделями занимал первые полосы газет. Турайс очень хотел уйти, чтобы скрыться от внимания и исследовать склад в Хогсмиде, но знал, что Сириус будет разочарован. Половина его сознания была отвлечена вопросами о взрыве, и он с трудом мог сосредоточиться на самом матче. Однако, взглянув на табло, он понял, что гриффиндорцы имеют солидный перевес и вполне могут одержать победу. Внезапно его похлопали по плечу. Турайс повернул голову и увидел Андромеду, которая смотрела на него. — Можно тебя на пару слов? — спросила она. — О, конечно, — ответил Турайс. — Сейчас? — Не здесь, — пробормотала Андромеда, ее голос заглушила очередная волна бурных криков. Она жестом велела Турайсу следовать за ней. — Я собираюсь поговорить с кузиной Андромедой, — крикнул Турайс на ухо Сириусу, и его брат лишь кивнул, не отрывая глаз от игры. Пробравшись сквозь толпу, он спустился по лестнице и обнаружил Андромеду, которая вышагивала по деревянному коридору. — В чем дело? — спросил Турайс. — Давай пройдемся, — сказала Андромеда, неловко подняв руку и жестом указывая на выход. Турайс уловил нервозность и страх в ее суетливых движениях. Сквозь щели между досками просачивался слабый свет, а отдаленный рев оживленных студентов то стихал, то усиливался вместе с изменением хода матча. Несколько минут они шли бок о бок в напряженном молчании. — Я беременна, — сказала она. Турайс повернул голову и в полном шоке посмотрел на Андромеду. Однако это длилось лишь долю секунды, когда он вспомнил возраст Нимфадоры Тонкс и прикинул, что она была зачата примерно в это время, если должна была родиться в конце 1972 года. — О, — кивнул Турайс, когда все вдруг обрело смысл. Испуганное выражение лица Андромеды частично сменилось растерянностью. Сделав дрожащий вдох, она сказала: — Я… Я думала, ты отреагируешь более… ну, не знаю… бурно? — Я… — Турайс сделал паузу, решив не рыть себе еще более глубокую яму. — Я… думаю, ты сейчас очень встревожена, и я не хочу… усугублять твой стресс. Кроме того, спасибо, что рассказала мне, должно быть, это было очень трудное решение. Он увидел, как она прислонилась плечом к колонне. Слезы навернулись ей на глаза, и она захлебнулась словами: — Я… я не знаю, что делать… Я не знаю, к кому… к кому обратиться… Ты единственный человек, которому я доверила эту тайну, и… и ты был в больнице Святого Мунго… — Теперь я здесь, — успокаивающе прошептал Турайс. — И я обещаю никому не рассказывать. Все будет хорошо. — Ты же знаешь, что это неправда, — сказала Андромеда, в ее глазах блестели злые слезы. — Моя жизнь просто перевернулась с ног на голову. — Так и есть, — согласился Турайс. — Но это не значит, что все не изменится. Ты рассказала Теду о ребенке? — У меня не было возможности… — Андромеда замолчала, сузив глаза. — Как ты узнала, что это он? — Ты очень сильно поссорилась с сестрой из-за него, — сказал Турайс, быстро придумывая легенду. — И я не думаю, что у тебя была связь с кем-то еще. Я ошибаюсь? Андромеда устало покачала головой: — Нет… прости, я не хотела срываться. И да, Тед отец ребенка. Но я узнала об этом всего два дня назад, и у меня еще не было возможности… или смелости сказать ему об этом. — Думаю, вам нужно поговорить об этом как можно скорее, — сказал Турайс. — Вам двоим нужно будет решить, что делать. Все начнет проявляться через пару месяцев, если не раньше. — Я… я знаю… — Андромеда закрыла лицо руками. — Мне плевать на выпускную церемонию, но я действительно хотела сдать Ж.А.Б.А… теперь это кажется невозможным. — Скорее всего, невозможно, — согласился Турайс. — Но это не такая уж большая проблема. Ты всегда можешь сдать экзамен в Министерстве. — Хорошо… — Андромеда рассеянно кивнула. — Но больше всего я беспокоюсь о своем ребенке. Если моя семья узнает, что у меня будет внебрачный ребенок, да еще и от маглорожденного… — Андромеда вздрогнула, положив руку на живот. — Мне все равно, если они отрекутся от меня, но я знаю, что они сделают все возможное, чтобы помешать мне выносить ребенка до срока. Они сочтут это мерзостью. Турайс ни капли не сомневался в словах Андромеды. — Единственный выход — покинуть Хогвартс до того, как они поймут, что происходит, — сказал Турайс. — Ты уже совершеннолетняя, так что сможешь уйти из Хогвартса в одностороннем порядке. И самое главное, Теду придется уехать вместе с тобой. Я даже представить себе не могу, что твоя семья сделает с ним, если он останется. Турайс почувствовал, как в Андромеде вновь поднимается тревога, поэтому он перестал озвучивать свои мысли и сказал: — Но все это будет позже. Первым делом нужно откровенно поговорить с Тедом и узнать его мнение. Звучит как план? Андромеда одарила Турайса улыбкой и кивнула: — Звучит как план. — Что ж, позволь мне проводить тебя обратно в секцию Хаффлпаффа. — Спасибо, Турайс, — сказала Андромеда, вытирая слезы с лица, — За все. — Я просто рад, что могу помочь тебе в трудную минуту, — сказал Турайс. — Мне также очень жаль, что меня не было рядом, когда ты узнала об этом. Должно быть, это было так тяжело для тебя. — Так и было… — сказала она. — Но теперь ты здесь, и спасибо, что не отвернулся от меня. — Глупости, я бы никогда так не поступил. — В нашей семье все так… никогда нельзя быть уверенным… Турайс знал, что она говорит о Нарциссе, и ему нечего было сказать в утешение. — Когда у нее однажды появится свой ребенок, она тоже поймет твое положение. Когда они свернули за угол и начали подниматься по лестнице, ведущей обратно к трибунам, Турайс краем глаза заметил человека. Этажом ниже он увидел Майкла, который направлялся к выходу. Уходить с матча по квиддичу до его окончания было в высшей степени необычно, но чтобы так поступил Майкл, это было просто шокирующе. — Тогда я вернусь на гриффиндорскую трибуну, — сказал Турайс, подавляя чувство поспешности в своем голосе. — Пожалуйста, держи меня в курсе всех событий и не стесняйся спрашивать, если тебе что-то понадобится. — Я буду держать тебя в курсе, — улыбнулась Андромеда. Как только она скрылась в толпе, Турайс тут же бросился к выходу. Выйдя со стадиона, он начал было идти обратно в замок, как вдруг увидел, что Майкл направляется к хижине Хагрида. С любопытством Турайс спрятался за деревом и наблюдал, как капитан Слизерина прошел мимо хижины и остановился на опушке Запретного леса. — Что он делает? — задался вопросом Турайс. Майкл долго стоял на месте, потом развернулся и направился обратно в замок. Турайс появился у ворот замка одновременно с Майклом и притворился удивленным. — Привет, Майкл, — сказал Турайс. Парень заметно подпрыгнул, услышав свое имя. — Ты напугал меня до смерти, Турайс, — вздохнул Майкл. — Почему ты не на матче? — Я мог бы задать тебе тот же вопрос. — Ну тогда давай представим, что мы не виделись, — нервно сказал Майкл и быстро зашагал прочь. — Странно… — отметил себе под нос Турайс, присоединившись к остальным на матче по квиддичу за мгновение до того, как было объявлено о победе Гриффиндора. К счастью, казалось, что его долгое отсутствие не было замечено. Благополучно оставив гриффиндорцев праздновать, Турайс быстро направился к Одноглазой ведьме. Дважды убедившись, что все чисто, Турайс постучал палочкой по каменной статуе и прошептал пароль: — Диссендиум. Проблуждав в темноте полчаса, Турайс наконец вышел из подвала Сладкого королевства. Накинув на себя мантию-невидимку, Турайс подкрался к витрине магазина и увидел, что у открытой двери стоит хозяин, мистер Флюм. Незаметно проскользнув мимо него, Турайс заметил мадам Розмерту, шедшую по пустой улице в сторону Трех метел. С наступлением ночи тусклое небо сделало обычно оживленную деревню еще более безжизненной, чем обычно. — Как дела? — спросила барменша, проходя мимо мужчины. — Ужасно, — ответил мистер Флюм. — Я давно говорил, что надо снести эти склады. А теперь посмотри! — Министерство никогда ничего не доводит до конца, — рассмеялась Розмерта. — А у тебя? Вялый день? — Пара посетителей и все, — сказала она. — Гаффер снижает цены. Тебе стоит заглянуть к нему на пару пинт позже. — Тогда увидимся после закрытия магазина, — согласился мистер Флюм, направляясь обратно в свой магазин. Турайс продолжал идти в сторону Кабаньей головы, когда услышал, что дверь Трех метел открылась. Из заведения вышел высокий мужчина с длинной белой бородой. — Дамблдор? — удивленно спросила Розмерта. Следом вышел хрупкий мужчина в толстом меховом пальто, которое, казалось, весило больше, чем он сам. — О, благословите мое сердце. Для меня большая честь познакомиться с вами, господин Фламель. Что привело вас в это ледяное царство? Фламель слабо улыбнулся, плотнее натягивая плащ. — Боюсь, это дурной ветер, — серьезно сказал Дамблдор. — Взрыв Дикого огня? — Это был тяжкий поступок, — голос Фламеля был мягким, как легкий ветерок. — И особенно когда я являюсь заинтересованным лицом в этой конкретной ситуации. — Значит, все подтвердилось, — вздохнула Розмерта. — Философский камень был украден. — Я ожидал, что после всего, что произошло, это станет общеизвестным, — мудро заметил Фламель. — Нет нужды разъяснять очевидное. — Полагаю… но можете ли вы сделать больше Камней? — Это единственный и неповторимый Камень, который когда-либо будет существовать. — Что ж, смею заметить, вы воспринимаете все это довольно спокойно, — сказала Розмерта. — Учитывая, что вы потеряли такую ценную вещь. Я была бы опустошена. — Это самая волшебная субстанция в мире, — признал Фламель. — Но то, что он редкий, могущественный или легендарный, не делает его ценным. Если Камню нет применения, его ценность исчезает. Разумеется, это лишь мое скромное мнение. — Полагаю, у многих найдется для него множество применений — гнусных, самообогащающихся или и тех и других, — мрачно сказала Розмерта. Затем она посмотрела на входную дверь Трех метел и сказала: — Что ж, тогда я возвращаюсь к работе. Берегите себя и всего хорошего вам обоим. После того как Розмерта вошла в паб, Дамблдор повернулся к своему собеседнику и спросил: — Вы возвращаетесь в Париж, Николас? — Нет, у меня еще одна встреча здесь сегодня вечером, — ответил Фламель. — Может быть, мне подождать с вами, пока ваши спутники не подойдут? В наше нестабильное время нельзя быть опрометчивым. — В этом нет необходимости, Альбус, — сказал Фламель. — И я настаиваю на этом. — Очень хорошо. Я прощаюсь с вами и желаю счастливой дороги, — сказал Дамблдор и с громким хлопком исчез, оставив мужчину стоять в одиночестве посреди пустой улицы. Любопытствуя, Турайс последовал за уходящим человеком, ничем не выдавая себя. Они прошли по главной улице и свернули на дорогу, которая вела в район заброшенных складов. Последние лучи солнца медленно исчезали под холодными холмами, когда они приблизились к месту взрыва. В сумеречной дымке он разглядел потемневшую сажу и пепел, осыпавшиеся на землю и покрывавшие близлежащие строения. Кислотные потоки химикатов и серы, образовавшиеся в результате взрыва, впивались в ноздри и обжигали легкие. Они добрались до места, где когда-то находился двор, и обнаружили, что все вокруг полностью разрушено. На месте склада теперь был большой грязный кратер, заваленный обломками. Все было сожжено и разрушено без малейшего намека на свое прошлое. Фламель, держа перед собой светящуюся палочку, стоял на краю и молча осматривал все вокруг. Неподалеку он подобрал длинный кусок расколотого дерева и медленно спустился в руины. Турайс наблюдал, как алхимик прощупывает почву и переворачивает камни, словно в поисках чего-то. В одном месте он остановился, достал свою палочку и взмахнул ею. Из земли поднялись ослепительные красные частицы, мерцающие, как световое покрывало, они собрались в потоки, которые устремились ввысь, а затем попали в пузырек в руке Фламеля. Однако во время этого процесса Турайсу показалось, что он видит мерцающий тусклый золотистый контур склада, где он когда-то стоял. Кроме того, перед ним возникли призрачные образы взрыва, а затем он перемотался назад, как будто смотрел фильм в обратном порядке. Когда потоки частиц остановились и изображения исчезли, Турайс подумал, не мираж ли он только что увидел. Тем временем Фламель выбрался из кратера со стеклянным пузырьком, наполненным рубиново-красными частицами. Затем его взгляд остановился на том месте, где молча стоял Турайс. Проницательный взгляд старика заставил Турайса задуматься, не обнаружили ли его, но, перепроверив, он убедился, что плащ по-прежнему скрывает все его тело. — Невежливо подкрадываться и наблюдать в темноте без предупреждения, — негромко сказал Фламель, опуская деревяшку на землю. — Пожалуйста, покажитесь, мастер Блэк.
