Глава 50. История двух сестёр
23 апреля 2026 г., 12:03
________________________________________
Глава 50
История двух сестёр
________________________________________
28 февраля 1972 года (понедельник)
К ПОДОЗРЕВАЕМОМУ В СЕРИЙНЫХ УБИЙСТВАХ ПРИМЕНИЛИ ПОЦЕЛУЙ ДЕМЕНТОРА
Энди Смаджли
Главный Аврор оказался под шквалом критики со стороны общества и собственных подчинённых
За последние несколько лет компетентность департамента Аврората неоднократно подвергалась сомнению. Серия громких смертей в Визенгамоте усилила эту критику, поставив авроров под огромное давление — им нужно было доказать свою эффективность.
Действительно, собрав воедино все доказательства по делу громких убийств, связанных с заговором в Визенгамоте, аврорам оставалось лишь найти подозреваемого. Месяцами им не удавалось выявить таинственного преступника, стоявшего за всеми событиями. Однако неожиданным поворотом стало появление записанного признания Тиберия МакЛаггена.
Стремясь закрыть дело, главный Аврор санкционировал применение «Поцелуя Дементора» к подозреваемому через два дня после его задержания, назвав это «беспрецедентной угрозой безопасности нашему сообществу, требующей решительных действий».
Реакция общественности была мгновенной. Наблюдательные организации и комиссии по этике резко осудили решение, назвав его вопиющим злоупотреблением властью…
***
— Что произошло? — прошептал Турайс в шоке. Он опустился на стул, прижимая к себе перепуганного Сириуса, и уставился на ужасное зрелище. Тед Тонкс лежал на кровати, лицо и тело полностью покрыты бинтами. Те немногие участки, что оставались видимыми, были усеяны огромными фиолетовыми синяками и неглубокими порезами. Он выглядел словно после катастрофы, но ни одна из ран не была смертельной. При таком усилии нападавший мог бы легко убить его. Казалось, будто кто-то просто играл с ним или использовал это как угрозу перед чем-то ещё более страшным. — Команда Рейвенкло нашла его на поле для квиддича, когда пришла на тренировку, — тихо сказала Андромеда. — Они обнаружили его раздетым, с ранами почти на каждом участке тела. — Кто мог это сделать…? — Кто же ещё… как не моя дорогая сестра. Её голос был ровным и спокойным. Однако Турайс уловил под ним холодную ярость, от которой по его спине пробежал озноб. — Кто? — мягко спросил Турайс, но Андромеда не ответила. Турайс оторвал взгляд от лежащего без сознания мужчины и посмотрел на девушку рядом. Андромеда сидела неподвижно, словно мраморная статуя; её лицо было пустым, как фарфоровая маска, а суровые глаза были устремлены на Теда. Единственным признаком её внутренних мыслей были крепко переплетённые пальцы с побелевшими костяшками. — Сириус? — Кузина Андромеда спорила с кузиной Нар… — Не произноси имени этой жалкой ведьмы! — резко перебила Андромеда, заставив и Турайса, и Сириуса вздрогнуть. — Но… она… не могла бы этого сделать, — сказал Турайс. Он никогда не слышал от Андромеды в прошлой временной линии, что Нарцисса нападала на Теда. Это было несвойственно её характеру. Вероятно, произошло недоразумение. — Она и Беллатриса — единственные, кто знают о моих отношениях с Тедом. Конечно, она не запятнает свои руки подобным преступлением, — презрительно усмехнулась Андромеда. — Зато её милый будущий муж имеет множество приспешников, которые не откажутся показать маглорождённому его место. — Значит, у тебя нет точных доказательств, что твоя сестра причастна, — осторожно сказал Турайс. — Это всего лишь предположение… — Она никогда не одобряла наших отношений, — резко ответила Андромеда. — Не так уж трудно представить, что она могла совершить подобное. Более того, думаю, она давно мечтала о таком. — Послушай меня, — умоляюще сказал Турайс. — Я знаю, ты сейчас зла, но тебе нужно мыслить рационально. У тебя есть доказательства? — Они мне не нужны. Я знаю, что это она, — коротко сказала Андромеда, её глаза опасно сверкнули. — Но зачем ей это делать? — спросил Турайс, и тут же понял возможную причину. Он поспешно добавил: — Анди, клянусь своей магией, я никому не говорил… Андромеда подняла руку, заставив его замолчать. — Я знаю, что это не ты, — сказала она. — Но, Анди… — Спасибо, что навестил нас, Турайс, — произнесла Андромеда, не слушая его. — Я хотела бы остаться одна. — Анди… — Я поговорю с тобой позже. Побеждённый, Турайс поднялся и вывел Сириуса из Больничного крыла. — Кузина Нарцисса правда… — робко спросил Сириус, когда они направлялись к башне Гриффиндора. — Я не знаю… — прошептал Турайс. — Что теперь с ними будет? Турайс не ответил, потому что сам не знал. Они молча дошли до гостиной Гриффиндора. Всё это время Турайс думал о том, что он может сделать, чтобы спасти стремительно разрушающиеся отношения между Нарциссой и Андромедой. В конце концов он понял, что должен найти Нарциссу и поговорить с ней. — У тебя есть время на партию в Плюй-камни? — спросил Сириус, когда они достигли лестничной площадки. — Я не очень хорош в этом… — сказал Турайс, уже размышляя, где может быть Нарцисса. — Ничего, я могу тебя научить, — охотно сказал Сириус. — Эм… может, в другой раз, Сири, — сказал Турайс, поворачиваясь, чтобы уйти. — Увидимся! — Пока… — тихо сказал Сириус, а Турайс скрылся за углом и исчез из виду. Турайс обыскал весь замок и наконец нашёл Нарциссу, сидящую на каменной скамье с видом на Чёрное озеро. Солнце скрывалось за плотными серыми облаками, заполнившими всё небо, а устойчивый зимний ветер обдувал холодный пейзаж. Кончики волос Нарциссы мягко колыхались на меховом воротнике её пальто, пока она молча смотрела вдаль. Крошечные снежинки плавали в воздухе и украшали её чёрные волосы белыми точками. Надвигалась буря — вероятно, последняя в этом сезоне. — Кузина Нарцисса, — выдохнул Турайс, подходя к ней. — Кузен Турайс, — ответила она, не глядя на него. — Можно? — он указал на свободное место на скамье. Нарцисса едва заметно кивнула. Турайс стряхнул слой рыхлого снега с поверхности и сел рядом. Он тихо выдохнул. Большое облачко пара закружилось вместе со снежинками и вскоре растворилось в сером фоне, словно его никогда не существовало. — Я слышал о том, что случилось с Тонксом, — сказал Турайс небрежно после долгой паузы. — То, что происходит с этим разрушителем семей, меня не касается. Тон Нарциссы был непреклонным. Турайс ощутил исходящий от неё холод и решил сменить тактику. — Давай поговорим о другом, — сказал Турайс примирительно, намеренно сохраняя лёгкий тон. — Я также слышал о твоей ссоре с Андромедой. — О какой именно? — насмешливо спросила она, блеснув глазами. — У нас их было немало за эти годы. Турайс успокоил себя долгим ровным вдохом: — Я имел в виду ту, что случилась из-за ран Тонкса прошлой ночью. — Ах… этот паразит… — Нарцисса кивнула с притворным внезапным узнаванием, насмешливо глядя на Турайса. — Да, и что насчёт этого? — Нарцисса… я понимаю, что после случившегося у обеих сторон могли быть сильные эмоции, — осторожно сказал Турайс. — Я не оправдываю Андромеду, но, возможно, вы могли бы поговорить снова, когда страсти улягутся. — Моя дорогая сестра была той, кто обвинил меня в заговоре против её магловского мальчишки, — сказала Нарцисса. — Не стану утверждать, что эта мысль никогда не приходила мне в голову за все эти годы, особенно после того, что произошло между нами в Больничном крыле, но я этого не делала. — Я не обвиняю тебя, — сказал Турайс, стараясь сохранить самообладание. — Я лишь предполагаю, что Андромеда могла сказать что-то неподобающее в порыве эмоций — слова, о которых она очень скоро пожалеет. И я прошу тебя учитывать это, когда ты… — Когда что? Когда я прощу её? — прошипела Нарцисса. — Нет прощения тому, кто выбирает этого грязнокровного выродка вместо своей семьи! Мы спорим об этом уже много лет. Она сделала свой выбор, и я сделала свой. Возможно, пришло время разорвать эту семейную связь… — Не говори этого так легкомысленно, Нарцисса, — предостерёг Турайс. Его кузина слегка повернула голову к нему, глаза расширились — будто её поразил новый оттенок его голоса. Он продолжил: — И никогда больше не произноси это слово в моём присутствии, Нарцисса! Турайс тяжело выдохнул и прямо сказал: — Андромеда любит Тонкса, так же, как — по крайней мере, я искренне надеюсь — ты любишь Малфоя. Если уж кто-то должен её понять, то именно ты, Нарцисса. Турайс на мгновение задумался, стоит ли рассказать Нарциссе о беременности её сестры. Однако в итоге решил этого не делать. — Она любит этого человека всем сердцем и готова ради него на всё. Разве ты не понимаешь, что ничто из того, что ты делаешь, не изменит этого факта? Эта злость, это противостояние, эта изоляция… они не помогут тебе добиться желаемого. Андромеда не уступит под таким давлением. Это лишь причинит вам обеим непоправимую боль. Турайс положил руку на плечо Нарциссы и мягко сжал его. Он искренне умолял: — Пожалуйста, поговори со своей сестрой, Нарцисса. Пожалуйста. В её глазах мелькнула дрожь, давшая Турайсу проблеск надежды, но это чувство быстро угасло, когда Нарцисса вновь повернулась к заснеженным просторам перед собой, не произнеся ни слова. Побеждённый, Турайс поднялся. Однако, сделав несколько шагов вниз по склону, он обернулся и обратился к напряжённой, неподвижной фигуре Нарциссы. — Ты всегда говоришь о важности семьи. Но разве эта ненависть, которую ты носишь в себе… действительно стоит почти двух десятилетий сестринской любви? С этими словами Турайс продолжил путь обратно к замку, укрытому снегом, среди вихря снежинок, круживших вокруг него. Казалось, холод был сильнее обычного, и Турайс сунул руки в меховые карманы. Он задумался, идёт ли этот холод извне или рождается внутри него самого. В расплывчатой дали пара серых глаз внимательно следила за его уходящей фигурой.***
Зимняя буря продолжала бушевать и на следующий день. Судя по непрозрачному покрывалу белого и серого, скользившему по потолку Большого зала, она не собиралась утихать ещё несколько часов. Все занятия на улице были отменены, а территория школы закрыта до улучшения условий, поэтому тёплый и уютный Большой зал этим утром был необычайно шумным и оживлённым. Турайс уныло ковырял вилкой спаржу, его мысли всё ещё возвращались к событиям вчерашнего дня, когда до его слуха донеслась фраза, привлёкшая внимание. — Ты слышала, что Уилкинс и Свайр отменили свадьбу? — сказала рейвенкловка за соседним столом позади него. Джонти тут же оживился. Подскочив со своего места, он подсел к ним и с нетерпением спросил: — Подожди, когда это подтвердилось? — Мы услышали это от самого виновника торжества, — ответила она. — Он не выглядел слишком разочарованным из-за такого поворота, — добавил другой рейвенкловец. — Ну, все знали, что это политический брак, — согласился Джонти. — Теперь, когда Уилкинсу больше не нужны деньги семьи Свайр, нет причин продолжать этот фарс. — Я думаю так же, — энергично кивнула рейвенкловка. — Но интересно, как восприняла новость девушка из семьи Свайр… ей, похоже, действительно нравился Уилкинс. — Она дважды ездила в Хогсмид только ради того, чтобы провести с ним день, — вздохнул мальчик. — Ну что ж, этот брак не был бы счастливым, если её чувства не были взаимны. Но какая жалость… если бы она сделала это ради меня… думаю, я бы влюбился сразу. Турайс был рад, что у Майкла всё складывается удачно. Ещё больше его радовало то, что ему самому удалось избежать внимания, которого он так опасался. Однако он всё ещё боялся, какой будет реакция Волдеморта на эту новость. Он мог лишь надеяться, что гнев будет направлен на него, а не на невинных людей вокруг. Закончив завтрак, Турайс направился на урок Прорицаний в Северной башне. Когда он подошёл к классу, то заметил, что люк уже открыт. Поднявшись наверх, он увидел профессора Трелони, сидящую на своём обычном месте с закрытыми глазами и скрещёнными ногами, словно в глубокой медитации. — Добро пожаловать обратно, мистер Блэк, — сказала она, не открывая глаз. Турайс застыл, как единорог, пойманный на прицеле палочки. — Мы давно не виделись, профессор, — вежливо сказал Турайс. — Именно так, — согласилась она. — Полагаю, моё предсказание, к сожалению, сбылось. Турайс поморщился: — Да, но, надеюсь, с меньшими жертвами. Трелони покачала головой. — Под ускользающей луной безумный король скачет со своей армией последователей в черепах. Он правит обманчивым миром, пока зловещие мечи нисходят с небес на его противников. Твой расклад таро не предвещает временной боли и быстрой свободы. Это лишь передышка, пока легион тьмы продолжает гнить в тенях, — предостерегла она. — Всё ещё далеко не окончено, мистер Блэк. Повисла неловкая пауза, когда Турайс услышал, что кто-то поднимается по лестнице. Спустя мгновение из люка появился Джеральд. — Турайс! — воскликнул Джеральд с удивлением, подходя ближе. Затем его взгляд переместился на профессора. Пройдя мимо Турайса, он остановился перед её столом и сказал: — Эм… профессор, я принял решение по поводу вашего предложения. — Именно так, как было предсказано, — воздушно ответила Трелони. — Скажи мне, ты пришёл принять моё предложение? — Эм… на самом деле я пришёл его отклонить, — глаза Трелони слегка приоткрылись в удивлении, пока Джеральд объяснял. — Я… ну… я предсказал, что Уилкинс, тот мальчик, что был на взрыве в Хогсмиде, умрёт… но оказалось, что я полностью ошибся. Думаю, вы неверно оценили тот потенциал, который увидели во мне. Я не годен быть провидцем. — Но, мистер Макмиллан, я не ошиблась в таланте, которым вы обладаете, — сказала она. — Возможно, ваше предсказание о мистере Уилкинсе было лишь аномалией в длинной череде успехов. — Это моё единственное неверное предсказание, — признался Джеральд. — Но я долго думал над этим решением. И, честно говоря, я рад, что ошибся именно в этом случае. Если бы я оказался прав, думаю… думаю, я почувствовал бы обязанность овладеть этим искусством, чтобы предотвратить другие смерти. Но раз я ошибся, то ощущаю, будто мне дали последний шанс уйти от этого. Я не хочу знать будущее. Я не хочу быть скованным ответственностью за знание будущего. Я… я прошу прощения. Трелони закрыла глаза и понимающе кивнула. — Признаю, я ожидала другого ответа, но уважаю ваше решение, мистер Макмиллан. Как вы отметили, предсказания не всегда верны, и будущее не высечено в камне, — выдохнула Трелони. — Путь провидца никогда не бывает лёгким. Для некоторых он даже опасен. Возможно, ваш выбор верен, но этого нельзя знать наверняка. Но существует ли вообще правильный выбор? Я задаюсь этим вопросом… — Спасибо, профессор, — неловко кивнул Джеральд. — Я… также должен сказать, что не планирую посещать этот предмет в следующем году. — Хорошо, — сказала Трелони после долгой паузы. — Я должна воспользоваться случаем и сказать, что моё предложение остаётся в силе, если вы когда-нибудь передумаете. — Спасибо, — сказал Джеральд смущённо. — Думаешь, я поступил правильно? — спросил он Турайса, когда они уходили из Северной башни после занятия. — Я… не знаю, — честно признался Турайс. — На этот вопрос нет правильного ответа. Джеральд огляделся и заметил их одноклассников. Он схватил Турайса за руку и потянул его в сторону по боковому коридору. Их товарищи посмотрели на них с любопытством, но никто не придал этому значения и продолжил свой путь. — Я… я очень боюсь своего дара, — прошептал Джеральд. — Большинство моих предсказаний сбылись… не только мелочи вроде того, что ты провалишь первое задание, но и вещи, связанные с жизнью и смертью. Он поднял взгляд на Турайса, бледный от страха: — И взрыв на складе… Уилкинс был одной ногой в могиле… если бы он умер, я знал бы о его смерти за несколько недель до этого… Мне всё равно, если это делает меня трусом, но я не могу — нет — я не буду брать на себя это бремя, Турайс. — Ты не трус, Джеральд, — успокоил его Турайс. Турайс знал, что ему удалось предотвратить смерть Майкла в этой линии времени. Однако если бы Майкл погиб, Джеральд мог бы идти по пути ученика-провидца под руководством Трелони. Значит ли это, что он изменил и судьбу Джеральда?***
— Как себя чувствует Тед? — спросил Турайс, садясь рядом с кроватью в Больничном крыле. С другой стороны кровати Андромеда осторожно протирала лицо мальчика влажной тряпкой. На прикроватном столике стоял таз с тёплой водой. От него поднимался лёгкий пар, что говорило о том, что согревающие чары замка не справлялись с пронизывающим холодом, пробивавшимся сквозь многочисленные окна большой комнаты. В отличие от прошлого раза, когда лицо мальчика было бледным, как мел, Турайс заметил, что цвет частично вернулся. Большинство поверхностных ран уже полностью зажили, а синяки приобрели бурый оттенок, что говорило о скором их исчезновении. Однако повязка на его голове оставалась, и он всё ещё лежал без сознания. — Он поправляется, — сказала Андромеда, сосредоточенно споласкивая тряпку, прежде чем повторить процедуру. — Мадам Помфри назвала сроки, когда он очнётся? — спросил Турайс. — Нет, — коротко ответила она. Поднявшись с лёгким усилием, Андромеда выглядела так, будто хотела повернуть тело парня. — Дай я помогу, — сказал Турайс. Совместными усилиями они перевернули Теда на бок. Турайс удерживал его, пока Андромеда подняла рубашку и вымыла ему спину. Они работали в дружеской тишине, пока Андромеда не закончила. — Спасибо, — вздохнула она, осторожно садясь обратно. Затем она бессознательно положила руку на живот, убирая волосы с лица Теда мягким движением. — Тебе не стоит перенапрягаться, — заметил Турайс спокойно. — Теперь тебе нужно заботиться не только о себе. — Я знаю, — ответила его кузина. Спустя долгую паузу она вздохнула и, откинувшись на спинку стула, посмотрела прямо на Турайса. — Мы сбегаем. Эта новость не удивила его. Это было логичное решение, особенно после жестокого нападения на Теда, которое наверняка сильно встревожило Андромеду. Турайс кивнул, пока Андромеда объясняла: — Мы поговорили ночью после того, как я рассказала тебе о ребёнке на матче по квиддичу. Когда Тед услышал новость, он был вне себя. — На её лице появилась мягкая улыбка, а рука скользнула по животу. — Он очень рад стать отцом. Жаль, что ты не видел его выражение. — Могу себе представить, — сказал Турайс с лёгким смешком. Улыбка на её лице постепенно сменилась тревожным выражением. — Мы… мы обсуждали, что нам делать. Тед хотел, чтобы я поселилась в доме его семьи на Пасху, пока он закончит школу. Но после… того, что с ним случилось… я планирую, чтобы мы оба уехали, как только он поправится. Я… я… — Андромеда прикрыла рот рукой и всхлипнула, — я уверена, он согласится. Её плечи дрожали, когда блестящая слеза скатилась по щеке. Турайс обошёл кровать и обнял кузину. — Ш-ш-ш… всё наладится, — мягко сказал он, похлопывая её по плечу. — Я… прости. Я стала слишком… эмоциональной… в последнее время… Андромеда вытерла глаза тыльной стороной руки и всхлипнула. — Всё в порядке. Это большое изменение. Нормально чувствовать себя подавленной, — сказал Турайс. — Помни, где бы ты ни была, просто пошли мне сову или свяжись через камин. Я помогу тебе чем смогу. — Я… я знаю, что ты поможешь. Тед тоже знает. И… и он благодарен тебе за поддержку во всём этом, — всхлипнула Андромеда. — Знаешь… он изначально ненавидел тебя. Турайс удивлённо поднял бровь, а она продолжила: — В первый раз, когда ты обыграл его в квиддиче, он так сильно злился на тебя. — Правда? — спросил Турайс с удивлением. Ловец Хаффлпаффа казался таким благородным, когда поздравил его после того памятного матча. — Да… — она тихо рассмеялась сквозь слёзы. — Каждый раз, когда он видел меня, он жаловался без конца — что должен был оспорить твою ловлю — что ты технически не поймал Снитч, потому что он оказался в твоей одежде… Потребовался месяц, чтобы он наконец признал, что ты просто более талантливый ловец, чем он когда-либо будет. — Серьёзно? — Именно так, — покачала она головой с нежной улыбкой. — Мерлин знает, почему он так серьёзно относится к квиддичу. Вы все выглядите как стая раздувшихся корнуэльских пикси в драке. — Я воспринимаю это как личное оскорбление, — сказал Турайс весёлым голосом. — Думаю, я слишком красив, чтобы меня сравнивали с пикси. Андромеда подняла взгляд. Их глаза встретились, и они тихо рассмеялись вместе. — Ну, могу с радостью сообщить, что его мнение о тебе с тех пор кардинально изменилось. — Отлично. Они погрузились в дружескую тишину, пока Турайс снова не заговорил: — Когда вы решите уехать… можешь сообщить мне? Я хочу попрощаться. Сириус тоже. — Конечно, Турайс, — сказала Андромеда. Она положила руку на его ладонь и крепко сжала её. — Вы двое, наверное, единственная семья, которая у меня останется после ухода. Так просто вы от меня не избавитесь. Турайс тоже сжал её руку. — Не забывай и про Регулуса, — сказал Турайс. Андромеда слегка улыбнулась в ответ. Между тем он уже обдумывал, как сможет убедить Нарциссу прийти в тот день — самый важный момент, который изменит всё между двумя сёстрами.***
Встревоженный, Турайс вернулся в гостиную и увидел Малфоя, сидящего на диване у камина. Подозрительно, но в большой комнате кроме них двоих не было ни одного студента. — Малфой, — сказал Турайс, садясь на диван напротив парня. — Блэк, — ответил Малфой с натянутой ухмылкой. Помимо этой странности, Турайс заметил красные глаза и распухший нос Малфоя. — Полагаю, ты знаешь, почему я хотел поговорить с тобой наедине. — Наверное, не для того, чтобы поблагодарить меня за то, что я помог очистить имя твоего отца от обвинений. Улыбка Малфоя исчезла, и всё его тело застыло. Рука на трости задрожала, костяшки побелели от напряжённого захвата. — О, я должен поблагодарить тебя за это, не так ли? Я отправил тебе подарок. Ты его не получил? — Какой подарок? — Тот, что был отправлен в Больничное крыло. Прости, он сильно пострадал при доставке. Прямое признание застало Турайса врасплох, но он не позволил себе показать это. — Зачем ты сделал такое? — спросил Турайс с холодной яростью. — Одно слово, — резко сказал Малфой. — Нарцисса. И тогда Турайс понял, что он имел в виду. — Как низко, — выплюнул Турайс. — Ты навредил невинному человеку только ради того, чтобы посеять раздор в нашей семье и убедиться, что она останется изолированной и сможет полагаться лишь на тебя. Ты добиваешься того, чтобы она была под твоим влиянием даже после школы. — Я ничего не признавал, — возразил Малфой. — Ты просто делаешь поспешные выводы. — Я никогда не буду так искусен в словах, как ты. — Турайс ударил кулаком по столу и вскочил. Указывая пальцем на Малфоя, он закричал: — Но если я знаю хоть что-то о твоих уловках, так это то, что ты пытаешься разрушить нашу семью изнутри! — НЕТ! — закричал Малфой. Он вскочил, его мантия взметнулась, и он направил трость прямо в лицо Турайсу. Лицо обычно бесстрастного мальчика исказилось от ярости, злости и… и всепоглощающей печали. — Это ты разрушил мою семью! Если бы не твои ложные обвинения, моего отца не подозревали бы в убийствах в Министерстве. Если бы его не подозревали, его бы не держали там. Если бы он не оказался в камере, он бы не… не… Малфой отвёл взгляд и посмотрел в камин. Впервые за всю жизнь Турайс увидел, как слёзы свободно текут по его щекам. — Нет, — выдохнул Турайс в полном шоке, падая обратно в кресло. В изначальной линии времени Абраксас Малфой умер от драконьей оспы. Что-то кардинально изменилось вне контроля Турайса. — Нет. — Ты победил, — прошептал Малфой, тяжело вздохнув. Он снова повернулся к Турайсу, но тот больше не видел перед собой высокомерного, гордого и уверенного мальчика. С запятнанной слезами улыбкой он прошептал: — Ты победил, Турайс Блэк. — Разве не это ты хотел услышать после всех этих лет? — спросил Малфой. — Три года, Турайс. Три года мы боролись друг против друга. Три года интриг, манёвров, заговоров, подрывов… и что мы получили в итоге? Ничего! Малфой горько рассмеялся: — Я недооценил тебя, Турайс. Да. Я слышал истории о твоём отце. И, судя по всему, слово «средний» было бы для него огромным комплиментом. Я должен был понять, что ты совсем не похож на него, ещё в первый день здесь. И это была моя ошибка. — Клянусь Гекатой, я никогда не причинял физического вреда твоим друзьям и семье, — продолжил Малфой тихо. — До сегодняшнего дня. Я никогда не делал ничего незаконного. И я люблю Нарциссу, поэтому никогда не сделал бы ничего, что навредило бы её семье. Как бы ты ни отнимал у меня всё больше и больше, ни разу… ни разу я не переступил черту. Но неважно. Победитель правит, проигравшие подчиняются. Так устроен мир, и я это признаю. Я уважаю это. — Но ты! — закричал Малфой, его глаза сверкнули от боли и гнева. — Ты никогда не знал меры, когда был достаточно впереди, не так ли? Зачем тебе нужно было тянуть эту борьбу между нами за пределы Хогвартса?! Ты разрушил всё здесь. Зачем тебе было забирать у меня отца?! — Зачем ты убил моего отца?! — взревел Малфой. — Я никогда не обвинял лорда Мал… — Убийца! — закричал Малфой в отчаянии. — Если бы ты просто держал рот закрытым, авроры не арестовали бы его. Если бы он не оказался в камере Министерства, он бы не стал свидетелем Поцелуя. У моего отца слабое сердце, и он умер из-за тебя! Его кровь на твоих руках! — Малфой… — Ты заплатишь за всё это! Я прослежу, чтобы так и было… — Послушай, Мал… — День, когда я покину Хогвартс, станет началом падения рода Блэков, — мрачно заявил Малфой. — Разделённый Дом не может устоять сам по себе, и я прослежу, чтобы ваш рухнул окончательно. — Я остановлю тебя, — сказал Турайс, понимая, что Малфой никогда не изменит своего мнения о смерти отца. — Я прослежу, чтобы наша семья осталась вместе и единой. — Хотел бы я на это посмотреть, — усмехнулся Малфой. — Пока ты занимался чужими делами, я здесь сеял семена в людских умах. Видишь ли, растения умирают, но мысли никогда по-настоящему не исчезают. — Ты! — Турайс указал на ухмылку Малфоя с яростью, затем развернулся и выбежал из гостиной.***
— Разве имеет значение, кто это сделал? — устало сказала Андромеда, когда Турайс рассказал ей о признании Малфоя. — Нарцисса решила зарыть голову в песок и игнорировать поведение Малфоя. Наши отношения начали рушиться в тот момент, когда она стала закрывать глаза на правду. Случай с Тедом просто стал последней каплей. — В каком-то смысле это делает её ещё более ужасной — она покрывает виновного, — добавила она. — Ты так не думаешь? — Но она может не знать о действиях Малфоя, — заметил Турайс. — Возможно. Но она не станет слушать тебя, уж точно не тебя. Ты был против Малфоя с первого дня в Хогвартсе, а её суждения и так искажены её чувствами. С ней невозможно говорить разумно. — Так… это конец? — спросил Турайс, чувствуя себя потерянным и совершенно беспомощным перед происходящим. — Я ничего не могу сделать, чтобы восстановить ваши отношения? — Ты сделал более чем достаточно, — мягко сказала Андромеда. — Но недостаточно, чтобы что-то изменить, — Турайс безнадёжно прислонился к стене. Как это могло случиться у него на глазах? Раскаяние сжало его изнутри, и он думал обо всём, что мог бы сделать иначе. — Тед очнулся, — сказала Андромеда. Турайс поднял взгляд в удивлении и с новой решимостью, но следующие слова кузины вернули его в состояние разочарования. — Он не видел, кто напал на него. Преподаватели признались, что вряд ли когда-либо узнают, кто был виновен. Малфой был чрезвычайно искусен в словах. Его никогда не смогут прижать к делу за то, что он намекнул, хотя они оба знали, что он сыграл роль в нападении на Теда. — Но это ничего не меняет по сути. Мы с Тедом покинем Хогвартс, как только он будет достаточно здоров, чтобы выйти за ворота самостоятельно. — Нет другого пути? — слабо спросил Турайс, хотя уже знал ответ. — Мы не можем остаться, — сказала Андромеда с оттенком печали. — Не после того, что произошло.***
— Мы уезжаем завтра утром, — сказала Андромеда, когда они тайно прогуливались вокруг Чёрного озера на следующий день после того, как зимняя буря наконец утихла. Это, вероятно, был последний раз, когда двое кузенов проводили столько времени вместе в Хогвартсе. — Так скоро? — с лёгкой грустью спросил Турайс. Он не был удивлён этим признанием, ведь ожидал подобного разговора, когда она попросила встретиться наедине, но мысль о столь поспешном уходе из Хогвартса тяжело давила на него. — Тед уже уведомил своих родителей о нашем приезде. Сегодня днём мы встретимся с директором и передадим письма об отчислении. Турайс лишь кивнул, ведь больше нечего было сказать. Они завершили круг в молчании. Когда они вернулись к замку, Андромеда повернулась и сказала: — Не говори Нарциссе, пока мы не уедем. Турайс молча кивнул, но он никогда не умел следовать инструкциям. Поэтому той же ночью он нашел Нарциссу. — Ты должна помириться с сестрой, — твёрдо сказал Турайс. — Не трать зря слова, — резко ответила она и попыталась уйти, но Турайс преградил ей путь. — Это может быть последний шанс поговорить с ней в ближайшее время, — процедил он сквозь зубы. — И что? Мы и так почти не разговаривали последние пару лет, — пренебрежительно сказала Нарцисса. Она резко толкнула Турайса в плечо и пошла дальше. Турайс бросился за ней и снова преградил путь, предупредив: — Ты пожалеешь об этом. Глаза Нарциссы сверкнули возмущением. — Только попробуй, — прошипела она и обошла Турайса. Резко обернувшись, она ткнула пальцем ему в лицо и тихо произнесла: — Не. Иди. За мной. Турайс сдавленно задыхался от ярости, наблюдая, как её фигура удаляется. Его сердце колотилось, а разум отчаянно боролся с совестью. Он понимал, что сохранение доверия Андромеды приведёт к повторению истории. Но рассказать Нарциссе о побеге Андромеды было рискованно. С болезненным рычанием Турайс схватился за волосы и топнул ногой. — Нарцисса! — имя вырвалось из его горла хрипло. Девушка остановилась, и Турайс осознал, что только что сделал. — Она ждёт ребёнка, — прошептал он секрет, и лёгкий ветер донёс его до ушей Нарциссы. — Ты спрашивала, почему она выбрала Тонкса вместо тебя. Вот ответ. Она выбрала своего ребёнка и свою семью. Турайс тяжело дышал, продолжая с отчаянной смелостью: — Осмелишься ли ты не согласиться со мной, что когда ты однажды выйдешь замуж за Малфоя, ты тоже поставишь своего ребёнка и свою семью выше нашей? Если так — уходи! Если нет — послушай меня и поговори с сестрой. Девушка долго стояла молча, а затем продолжила идти дальше, словно её не тронуло откровение Турайса. Турайс почувствовал, как последние остатки надежды угасают, а душа рушится с каждым шагом Нарциссы.***
Это было тягостное, пасмурное зимнее утро. Графитовые оттенки свинцовых облаков предвещали скорый ледяной дождь. Казалось, будто небеса собирались пролить те слёзы, которые Турайс отказывался выпускать. Два брата Блэка шли по покрытой инеем тропе через лес вместе с Тедом и Андромедой, за которыми тащились два больших чемодана. Турайс молча наблюдал за парой. Левой рукой Тед обнимал Андромеду за плечо, а их правые руки были крепко сцеплены. На лицах обоих сияла мягкая, довольная улыбка. Казалось, будто каждый из них был всем, что нужно другому в этом мире — и, возможно, так оно и было. Однако одно было несомненно: они были глубоко влюблены. Путь к школьным воротам никогда не казался короче, и вскоре пришло время прощаться. Тед крепко пожал руку Турайсу и хлопнул его по плечу. — Спасибо за всё, Турайс. — Пустяки, — натянуто улыбнулся Турайс. — Я говорил это уже Анди, но если когда-нибудь понадобится помощь, не стесняйся связаться со мной. Я сделаю всё, что смогу. — Ты всегда будешь желанным гостем у нас. Анди будет счастлива, — сказал Тед и отступил, чтобы дать Андромеде шагнуть вперёд. — Турайс… — её голос был полон эмоций, — я… я не знаю, что сказать, кроме «спасибо». Спасибо за всё, что ты сделал для меня. Спасибо за поддержку. Спасибо за то, что помог мне чувствовать себя менее одинокой… Её глаза блестели от слёз, когда она взяла руки Турайса в свои и сказала: — И самое главное… спасибо… за то, что позволил мне верить, что для нашей семьи ещё есть надежда. — Не говори глупостей, — сказал Турайс, его голос тоже дрогнул. Она повернулась к Сириусу и растрепала его длинные волосы: — Я буду скучать по тебе, Сириус. — Я тоже буду скучать, — мягко сказал Сириус, кивая. — Тебе повезло иметь такого замечательного брата, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Мерлин знает, как сильно я хотела бы иметь старшего брата, как он, когда росла. Убедись, что слушаешь его и хорошо к нему относишься. — Я знаю… — пробормотал Сириус, переминаясь на хрустящем льду. — У тебя всё ещё есть тот фальшивый галлеон? — спросил Турайс. — Конечно, — кивнула Андромеда и достала из кармана монету. — Если попадёшь в беду, дай знать, — серьёзно сказал Турайс. — Ну, думаю, это прощание, — вздохнула она, снова взяв Теда за руку. — Пока что, — добавил Турайс. — Пока что, — повторила Андромеда с улыбкой. Турайс и Сириус смотрели, как они направляются к воротам, которые медленно распахнулись при их приближении. Но прямо перед тем, как они пересекли границу, позади послышался шорох травы. Турайс обернулся и увидел Нарциссу, бегущую к ним. Под её плотным меховым пальто Турайс заметил шёлковые пижамные брюки и тапочки. Тяжело дыша, с клубами пара вокруг растрёпанных волос, она бросила взгляд на удивлённого Турайса, а затем уставилась на сестру, которая была в таком же состоянии шока. Щёки её горели от холода и усилия, и она резко выдохнула: — Вы ведь не собирались уехать, не попрощавшись, правда? — Цисси, я думала… — Ты думала, что я не захочу попрощаться со своей самой дорогой сестрой? Или что я не захочу поддерживать связь? Или что я не захочу знать о твоём ребёнке? — закричала Нарцисса, спотыкаясь, приближаясь к ним. Андромеда бросила взгляд на охваченного виной Турайса, а затем снова посмотрела на сестру. — В этом вся твоя проблема, Анди! Ты всегда делаешь то, что тебе угодно, не считаясь с мнением других! Ты бросаешь школу, позволяешь себя отречь и отворачиваешься от семьи ради маглорождённого! Ты просто… — Нарцисса издала гневный звук, — ты такая глупая! Тяжёлое дыхание младшей сестры заполнило тишину. Когда её дыхание выровнялось, она продолжила с дрожью в голосе: — Но ты моя сестра, Анди. То, что твоё лицо сожгут на гобелене, этого не изменит. Но ты… ты даже не сказала мне, что уезжаешь, или куда направляешься… — слёзы выступили на её глазах, и она продолжила сквозь всхлипы: — … Тебе всё равно на меня? Андромеда бросилась к плачущей сестре и крепко обняла её: — Никогда, Цисси. Никогда. Я так сильно забочусь о тебе. Я никогда не хочу причинить тебе боль. — Но ты причинила, — всхлипнула Нарцисса, слёзы свободно текли по её лицу. — Мы так же спорили вчера, и ты позволила моим последним словам быть полными злости и обиды. Как я должна жить, если последнее воспоминание о тебе — это я, кричащая и говорящая ужасные вещи? — Я не должна была оставить тебя так, Цисси, — сказала Андромеда, и слёзы катились по её щекам. — Это моя вина. Сёстры обняли друг друга и плакали, очищая души. Наконец они успокоились и разжали объятия. — Мне не позволят связываться с тобой, — тихо сказала Нарцисса, всхлипнув. — Особенно после того, как тебя отрекут. Так что это последний раз, когда я увижу тебя в ближайшее время. — Я… я знаю… — прошептала Андромеда горькую правду. — Но я могу сказать тебе наш адрес, чтобы ты знала… — Нет. Не надо, — твёрдо сказала Нарцисса. — Я… так будет лучше для него и ребёнка, если я не буду знать, где вы. Скрытый смысл был ледяным, но все понимали его реальность. — Береги себя, Анди… и своего ребёнка… Она мягко положила руку на живот Андромеды. Пусть всего на мгновение, но Нарцисса выглядела так, будто все её тревоги исчезли, а глаза засветились нежностью и восхищением. — Я… я буду. Нарцисса кивнула. Она посмотрела на Теда и приказала: — Береги Анди. — Я… — Тед ахнул от шока. Вероятно, это был первый раз, когда девушка обратилась к нему. — Да, я обещаю. Она кивнула и отступила. Андромеда выглядела так, будто жаждала ещё одного объятия, но остановила себя. — Идите, — сказала Нарцисса. — Уходите, пока я не остановила вас. — Цисси… — Я сказала, идите, — процедила младшая сестра, закрыв глаза. Андромеда кивнула в знак принятия. — Прощай, Цисси. Андромеда благодарно кивнула Турайсу, затем взяла протянутую руку Теда. Оглянувшись на древний замок в последний раз, они вышли за пределы школы и шагнули в неизвестное будущее. Ворота заскрипели и захлопнулись, заперевшись. Турайс внимательно посмотрел на дрожащую девушку и сказал: — Я могу наложить согревающее… — Ничего не делай! Разве ты ещё недостаточно натворил бед?! — резко бросила Нарцисса. В тишине одинокая фигура направилась обратно к замку, пока братья смотрели ей вслед.
