Глава 51. Ожидание непредвиденного
30 апреля 2026 г., 17:17
________________________________________
Глава 51
Ожидание непредвиденного
________________________________________
— АПЧХИ! — Будь здоров, — Джонти вздрогнул, прижимая руку к колотящемуся сердцу, Алекс шмыгал носом. — Ты в порядке? — спросил Турайс. — Да… — ответил Алекс гнусаво. Он снова шумно втянул нос. — Думаю, да… апчхи! — Может, тебе стоит заглянуть в Больничное крыло, — предложил Турайс. Последняя буря, которую он считал финальной две недели назад, оказалась лишь предпоследней: несколько дней назад Шотландское нагорье снова накрыло зимним штормом. — Ты мог простудиться на прошлой неделе. Но Бодроперцовое быстро поставит тебя на ноги. — Наверное, так и сделаю… — признал Алекс. — Вы идите завтракать, я присоединюсь позже. Они разошлись у Большого зала: Алекс поднялся выше, а Джонти и Турайс направились к своим местам. Малфой, как обычно, отсутствовал. Но это никого не удивляло — он редко появлялся на трапезах с тех пор, как Турайс вернулся. Внезапно по залу прокатилась волна возбуждённого шёпота. Все головы повернулись к тяжёлым дубовым дверям. Турайс увидел, как Кайден входит вместе с Майклом, осторожно поддерживающим его за руку. После трёх недель отсутствия, Турайс был рад видеть его возвращение в Хогвартс. Теперь у Кайдена были длинные волнистые волосы с естественными завитками, доходившими до воротника рубашки. Когда зал взорвался аплодисментами и радостными возгласами, он слегка съёжился и прижался к Майклу, пряча правую руку за спиной. На лице появилась хмурая складка, и Майкл что-то прошептал ему на ухо. Гриффиндорец кивнул, и они направились к столу Слизерина. Аплодисменты постепенно стихли, все с любопытством наблюдали за ними. Тогда Турайс поднялся и подошёл к ним. — Кайден, — сказал он, остановившись перед парнем, который ответил слабой улыбкой. — Рад видеть тебя. Турайс хотел положить руку ему на плечо, но заметил вспышку паники в его глазах. Он мгновенно остановил движение и плавно превратил его в жест приглашения пройти к месту рядом с ним. Зал вскоре вернулся к обычной жизни, но все видели, как Майкл помогал Кайдену во всём: наливал тыквенный сок, доставал тосты с дальних тарелок. Джонти наблюдал за этим с недоумённым выражением лица. Майкл был преданным парнем Кайдена — женихом или будущим мужем. Пусть их отношения ещё не были официально объявлены, Турайс понимал, что придётся привыкнуть к этой картине. Когда внимание больше не было приковано к нему, Кайден заметно расслабился. Но Турайс отметил, что он всё ещё очень бережно относился к своей травмированной руке: прижимал её к животу, вздрагивал, когда кто-то случайно задевал его справа, и постоянно дёргал рукав мантии, словно пытаясь скрыть руку от глаз. — Рада видеть тебя здоровым, Кайден, — сказала Кэтрин, подходя к ним. Она бросила короткий взгляд на Турайса и снова повернулась к гриффиндорцу. — Ты полностью восстановился? — Почти, — тихо ответил Кайден. — Но врачи считают, что я могу вернуться к занятиям, если не буду перенапрягаться. — Я уверена, что Уилкинс будет держать тебя в узде, — доброжелательно улыбнулась Кэтрин. Майкл серьёзно кивнул. — Хорошо, — сказала Кэтрин и слегка обняла Кайдена. — Хорошо, что ты вернулся. Рейвенкловка вернулась на своё место неподалёку. — Что произошло между вами, пока меня не было? — невинно спросил Кайден. — Это долгая история, — вздохнул Турайс. Он болезненно скривился, а затем вернулся к тарелке перед собой. — Ну… каково это — снова быть здесь? — Странно, но приятно, наверное. — Ты скучал по мне? — усмехнулся Турайс. — Было скучно без твоих ежедневных визитов, — тихо сказал Кайден, откусывая кусочек бекона наколотый на вилку в левой руке. — Прости, что не могу быть твоей игрушкой, — ухмыльнулся Турайс. — Извинение принято, — ответил Кайден с лёгкой улыбкой. — Тебе стоит всё делать постепенно, — посоветовал Турайс. — Понадобится время, чтобы снова войти в ритм после столь долгого отсутствия. Мальчик охотно кивнул: — Я знаю. Я просто рад, что у меня нет экзаменов Ж.А.Б.А. через три месяца. — К тому же у тебя есть личный помощник, — Турайс бросил взгляд на Майкла, который удивлённо поднял глаза. — Пользуйся этим. — Обязательно, — рассмеялся Кайден. Наконец он широко улыбнулся — так, как раньше, когда был беззаботным мальчиком, которого Турайс помнил до… до всего случившегося. Это успокоило Турайса, и он облегчённо выдохнул. Он понимал, что психологические раны глубже физических, но у Кайдена было достаточно друзей и семьи, чтобы помочь ему пройти через трудные времена. Затем с небес спустились совы с посылками и письмами. На колени Турайсу упали два предмета, но он сначала развернул газету. И тут он ахнул. — Этого просто не может быть! — процедил Турайс, швырнув газету на стол. Аврорат и ДМП решили, что Поцелуй был законным и правильным. Они также закрыли расследования атак на Министерство и взрыва на складе. Все преступления последних месяцев свалили на три сожжённых тела и одну бездушную оболочку. — Ни суда? Ни слушаний? Ни дисциплинарных мер? Это откровенное прикрытие! — Я слышал от нескольких студентов, чьи родители авроры, что они тоже возмущались, но были в меньшинстве, — сказал Джонти. — Они были потрясены и глубоко обеспокоены. Эй, Поттер, твой отец — заместитель начальника! Он что-нибудь говорил? Кайден наклонил голову, чтобы прочитать газету, и нахмурился. — Я слышал, как мой отец жаловался на это по дороге сюда. — Это даже не описывает ситуацию, — задумчиво сказал Турайс. — Есть только два объяснения его иррациональных действий. Либо Главный аврор — хитрый трус, неспособный взглянуть правде в глаза, либо он замешан, и это его способ замести следы. — Не смей обвинять моего отца в трусости или соучастии! — раздался сердитый голос позади. Турайс обернулся и увидел раскрасневшуюся Кэтрин, которая сердито подошла к ним. — Он великий человек — честный человек, который всегда поступает правильно! — Ничего личного, Кэтрин, — твёрдо сказал Турайс, вставая и не отводя взгляда. — Но с этим расследованием явно что-то не так. Ты не можешь отрицать этого. — Я уверена, что мой отец сделал всё в соответствии с законом и правилами. — Закрыть громкое дело о серийных убийствах, связанных с несколькими лордами, и незаконную контрабанду зелий всего за три недели? — бросил вызов Турайс. — Даже если всё было по правилам, это в лучшем случае поспешная работа, а в худшем — преступная халатность! И это если он действительно невиновен… — Не смей даже намекать, что мой отец связан с террористами! — Тогда объясни его действия, — настойчиво сказал Турайс. В этот момент к ним приблизились шаги. — Для посторонних всё выглядит так, будто твой отец, возможно, замешан в этом. Кэтрин огляделась и вдруг заметила, что все остальные студенты молча кивают. В её глазах мелькнул страх и неуверенность, но взгляд стал жёстким, когда она прорычала: — Что может знать третьекурсник о том, как работают авроры?! — Кэтрин, может, мы продолжим этот разговор позже и наедине… — Нет! — закричала Кэтрин. — Мы больше не будем обсуждать это. Мой отец — великий человек. Он, уж точно, не стал бы иметь дело с Тёмными магами, как ты несправедливо намекал. — Мисс Шафик! Мистер Блэк! — голос профессора МакГонагалл прозвучал резко и осуждающе. — Что здесь происходит? — Мы ведём оживлённую дискуссию, профессор, — сказал Турайс. — А кое-кто слишком упорно избегает правды. — А кое-кто столь же решительно навязывает своё мнение другим. — Факты — это не мнение. — А твои слова — не факты. — Тишина! — выкрикнула профессор МакГонагалл. Она посмотрела на обоих с смесью тревоги и разочарования. — Никогда не думала, что скажу это, но минус десять очков и мисс Шафик, и мистеру Блэку за эту «оживлённую дискуссию». Оглянувшись на молчаливую толпу студентов, жадно впитывающих драматическое противостояние, она начала разгонять их, заставляя отвернуться. Турайс резко развернулся и сел обратно. — Ну… — подсказал Кайден спустя некоторое время. — Я не хочу об этом говорить, — сказал Турайс, всё ещё слегка кипя. Но его уши уловили голос Кэтрин вдали. — … не могу поверить, что он сделал это со мной перед всей школой! — сердито прошипела она. Турайс бросил взгляд на стол Рейвенкло и увидел, как она возбуждённо шепчется с подругами. В груди кольнуло сожаление, и он снова повернулся к Кайдену, который смотрел на него с любопытством. Но тут его отвлекло яблоко, которое Майкл протянул ему. — Спасибо, Майкл. Позади раздался громкий звон металла о фарфор, отвлекший их обоих. Турайс резко повернул голову и увидел Джонти с отвисшей челюстью и комично расширенными глазами, которые метались между Майклом и Кайденом. Его левая рука вцепилась в идеально уложенные волосы, а правая дрожащая рука указывала на новоиспечённую пару в немом шоке. Наконец он обрёл голос и закричал: — Какого обвислого Мерлина… — Мистер Стюард! — предостерегающе окликнула профессор МакГонагалл.***
— Ты знал, что её дедушку и бабушку по отцу убил Гриндевальд? — вдруг спросил Кайден, когда они прогуливались по школьным коридорам позже в тот день. Турайс удивлённо поднял глаза: — Нет, я этого не знал. — Они были аврорами, — сказал Кайден. — И оба погибли на его парижском митинге — знаешь, том самом, у мавзолея Лестрейнджей? — Да, знаю, — прошептал Турайс. Он помнил это событие, потому что оно унесло жизни десятков британских и французских авроров. В память о них в Аврорате ежегодно проводилась особая церемония. Это было самое разрушительное событие для авроров вне трёх официальных войн — против Гриндевальда и двух против Волдеморта. — Да, и последнее, что сделал бы её отец, осиротевший из-за Тёмного Лорда, — это присоединился к подобной фанатичной группе чистоты крови. Так что не самым умным было обвинять его в симпатиях к фанатикам. Тебе стоит извиниться перед ней. Турайс вздохнул: — Я был бестактен, — признал он. — Меня захлестнуло раздражение, и я не должен был обсуждать это публично при ней. Но я не ожидал, что она так бурно отреагирует. — Турайс, она должна была защитить своего отца, — сказал Кайден. — Какие ещё варианты? Чтобы она сказала: «Да, ты прав. Мой отец замешан. Пожалуйста, посадите его в тюрьму»? — Ты… ты прав, — снова вздохнул Турайс. — И… — Кайден внимательно посмотрел на него. — Это действительно только про расследование? — Конечно, речь идёт о расследовании, — фыркнул Турайс. — Я имею в виду… С твоим знанием работы Авроров ты должен понимать, что отец Майкла, глава ДМП, тоже санкционировал Поцелуй. Почему ты не кричал на него? Это был хороший вопрос. И у Турайса не было ответа. — А кто сказал, что я не собираюсь? — Ну, во-первых, не делай моего парня несчастным, иначе я за себя не ручаюсь, — строго сказал Кайден. — А во-вторых… нет, ты не собирался. Даже я умею врать лучше, чем ты, болван. Турайс замолчал, а гриффиндорец продолжил: — Ты правда не знаешь причину? Ты же более самокритичен. — Ты и правда возомнил себя гуру отношений, да? — с усмешкой сказал Турайс. — Нет, я просто всё это уже проходил, — ухмыльнулся Кайден. — И узнаю признаки. — Я знаю, к чему ты меня подталкиваешь, но не признаю, потому что это не так. — Но тебе важно, что она думает, — заметил Кайден. — По крайней мере настолько, чтобы устроить сцену при всех. А признайся, ты никогда не устраиваешь сцену, если это не касается семьи. — Достаточно, — сказал Турайс с оттенком раздражения. Его инстинкты подсказывали, что всё, что он узнает о её отце, не принесёт ему положительных эмоций. — Если ты ожидал прозрения, то я разочарую. И извиняться я не собираюсь. Кайден раздражённо вздохнул: — Но… Из-за кустов появились несколько хаффлпаффцев, и Кайден вздрогнул. Он стоял неловко, пока две девушки проходили мимо, бросая на них недоумённые взгляды. Лишь когда они скрылись, Кайден снова расслабился. — Эм… ты в порядке? — спросил Турайс. — Я… я в полном порядке, — поспешно сказал Кайден. Затем он уставился в пустоту и машинально потёр правое плечо. Потом посмотрел вниз на Турайса и слабо улыбнулся: — Так… о чём мы говорили? Турайс с тревогой посмотрел на мальчика, но перевёл разговор на более беззаботную тему. Вернувшись в замок, он наткнулся на гриффиндорца в очках, который широко улыбался, обняв раздражённого Северуса, отчаянно пытавшегося вырваться. Позади шла Лили, с подозрением и тревогой наблюдая за Джеймсом. Когда компания остановилась перед ним, Джеймс протянул руку с ожиданием: — Десять галеонов, пожалуйста, — сказал он с лукавой улыбкой. Турайс нахмурился, а затем понял, о чём речь. Ах да… десять галеонов за каждого нового друга-слизеринца, которого Джеймс заведёт. Это был шестой. — Как ты собираешься доказать это? — спросил Турайс, разделяя подозрение Лили. — Ну… легко… — ухмыльнулся Джеймс, притягивая Северуса ближе. Но взгляд, который Северус бросил на него, был абсолютно смертельным. — На счёт три, какой у Сева… — О, штаны Мерлина, — пробормотал Северус, закрывая лицо руками. Однако Джеймс продолжал улыбаться, ничуть не смущённый: — Любимый предмет? Три. Два. Один! Зельеварение! После небольшой паузы Северус издал слабый звук: — Зельеварение. — Какая моя любимая команда Лиги по квиддичу? Сев, ты должен знать это, правда? Три. Два. Один! Северус выглядел так, будто его держали под прицелом палочки и он хотел оказаться как можно дальше от восторженного похитителя рядом. Он без энтузиазма пробормотал: — Паддлмир Юнайтед, — одновременно с чрезмерно радостным ответом Джеймса. — Видишь, — Джеймс посмотрел на Турайса торжествующе, будто это жалкое представление что-то доказывало. — Лучшие друзья навсегда! — Мы закончили? — процедил Северус. Турайс мужественно подавил желание закатить глаза вместе с столь же невпечатленной Лили. — Итак… Северус, Джеймс твой друг? По-настоящему? Северус бросил взгляд на Джеймса, который сделал ему самые щенячьи глаза, затем отвернулся и тяжело, обречённо вздохнул: — Как угодно, ладно. Турайс понимал, что даёт Джеймсу огромную поблажку, но это всё же было значительным прогрессом. Он порылся в кошельке, достал монеты и шлёпнул их в нетерпеливые руки Джеймса. — Спасибо, Турайс! — радостно сказал Джеймс и, начиная убегать, крикнул: — Пока, Северус. Пока, Лили. — Турайс! — прошипела Лили раздражённо. — Как ты мог на это повестись?! — Оставь, Лили, — устало сказал Северус. — Надеюсь, теперь он перестанет нас донимать. — Перестанет донимать тебя, ты хотел сказать, — отчаянно возразила Лили и вцепилась в ухо Северуса, резко его выкручивая. Мальчик закричал от боли, но Лили не отпускала. — Этот мальчишка никогда не оставит меня в покое! — Прости! — сказал Северус так умоляюще, что это почти было похоже на всхлип. — Ай-ай-ай-ай… полегче… оооо… полегче, Лили, пожалуйста… Лили отпустила и вздохнула: — Так приятно было, когда Поттер меня не донимал… моя свобода кончилась… — Никогда не думал, что ты такая драматичная, — заметил Турайс. — Ты видел этого парня? Удивительно, что я не хуже. С этим утверждением Турайс мог только согласиться.***
— Апчхи! — тело Алекса содрогнулось от чихания, когда они бродили по коридорам замка на пятом этаже. Он был закутан в несколько слоёв тёплой одежды, а шарф туго обвивал его шею. — Ты всё ещё плохо себя чувствуешь? — спросил Турайс. Глаза Алекса были красными, а нос — воспалённым от постоянных чиханий и трения. — Уже почти неделя прошла. — Похоже на то, — сказал Джонти, с лёгким беспокойством глядя на друга. — Ты принимал Бодроперцовое мадам Помфри регулярно, верно? Алекс кивнул. — Думаю, это просто… просто… апчхи! — Алекс громко чихнул, затем продолжил: — Думаю, это аллергия или какой-то странный вирус. На свежем воздухе мне уже гораздо лучше. Турайс нахмурился, заметив, как мальчик снова поёжился. Они свернули в живописный коридор и увидели Майкла и Кайдена, сидящих на скамейке и смотрящих на Чёрное озеро. Они сидели близко, плечо к плечу, и Кайден что-то показывал вдали, оживлённо рассказывая. Всё это время Майкл смотрел только на него с мягкой, нежной улыбкой. — Отбой… отбой… — Джонти мгновенно развернулся и быстро пошёл прочь. Турайс сделал то же самое, а Алекс был совершенно сбит с толку, когда его резко потянули назад друзья. — Подождите, я думал, мы идём… — Мы не будем их прерывать, — сказал Джонти. — Что ты имеешь в виду? — Эм… Алекс, ты здесь? — Джонти постучал пальцем по виску друга, но тот раздражённо отмахнулся. — У меня и так голова кружится, Джонти… Джонти поднял один палец: — Поттер. Затем поднял другой: — Уилкинс. Он свёл пальцы параллельно и посмотрел на Алекса с ожиданием. Тот лишь моргнул, а потом снова чихнул. — Они пара! — прошипел Джонти. Алекс нахмурился, будто не понял, и Джонти пояснил: — Ну, знаешь, когда двое нравятся друг другу и они… Он сложил губы трубочкой и издал звук поцелуя. Алекс наклонил голову, моргнул в замешательстве, и только спустя несколько секунд осознал. Он резко поднял глаза и воскликнул: — Оооо!!! — Это заняло время, но мы справились, — Джонти театрально вытер лоб. — Но… но они же… ну… — Алекс замялся. — Ну что? — спросил Джонти, теперь сам удивлённый. — Ну… два парня? — Да…? И что? — Джонти пожал плечами. — Или ты про наследие? — Наверное… да? — Алекс беспомощно развёл руками. — Ну, Поттер не наследует титул, потому что его кузен Джеймс Поттер — главный наследник семьи. Так что вопрос наследника для него не так важен. А вот Уилкинс — единственный сын в своей семье. Так что, думаю, на нём род прервётся… — Какая жалость… — сказал Джонти мечтательно. — Но его семья не может от него отречься за то, что он не обеспечил семью наследником. Ведь он расплатился со всеми долгами семьи той самой кожей василиска. И, думаю, у него осталось немало галеонов в хранилище. Так что даже если его и отрекут от семьи, он теперь богатый человек, которому всё равно, что думают другие о том, с кем он свяжет себя в этой жизни. — Простите, можно вернуться к моему другому вопросу? — виновато спросил Алекс. — Но… вам всё равно, что они… ну… два парня? — Алекс, большинство чистокровных семей Слизерина беспокоятся о наследнике, чтобы продолжить род, но брак между людьми одного пола не считается табу в магическом мире, — объяснил Турайс. — В отличие от мира маглов. — Почему ты объясняешь это так, будто Алекс ребёнок? — рассмеялся Джонти. — Он же не среди маглов вырос. Турайс поморщился от бездумно сказанных слов. — Ооо… Наверное, это здорово… — кивнул Алекс. Его голова запрокинулась, рот открылся, и Джонти поспешно отскочил. — Апчхи! — Давайте вернемся в гостиную, пока не стало хуже, — решительно сказал Турайс, возвращаясь обратно в безопасные подземелья Слизерина, подальше от холода.***
Вскоре настали пасхальные каникулы. В последний день занятий, за несколько часов до отправления Хогвартс-Экспресса домой, Турайс наконец-то сыграл в Плюй-камни с Сириусом. — Диссендиум! Турайс услышал, как Джеймс выкрикнул заклинание случайной статуе в конце коридора, пока он проигрывал партию Сириусу в пустом классе. Его лицо уже было забрызгано вонючей жидкостью, а Лили, Северус и Ремус смеялись. — Он ещё не сдался? — спросил Турайс, услышав, как Джеймс снова выкрикнул заклинание, но уже тише. — Он настойчивый, надо отдать должное, — сказала Лили, сидевшая на столе и рассеянно читавшая учебник по Заклинаниям. — В этот момент я бы больше волновался, если он перестанет это делать, — заметил Ремус. — Либо он наконец-то разгадал секрет этого слова, либо лежит где-то мёртвый. — Это немного чрезмерно… — нахмурилась Лили. — Но знаешь что? Он именно такой. Чрезмерный. Ах, Турайс! — она посмотрела на него серьёзно. — Я хотела спросить, как Алекс? Я слышала, он долго болел. — О, сейчас всё хорошо, — ответил Турайс, сосредоточив внимание на удачном ходе Сириуса, который заблокировал его камешки. — Всё внезапно прошло несколько дней назад, почти чудесным образом. Думаю, это было из-за холодного ветра. — Хорошо, что он в порядке, — сказала Лили. Она небрежно ткнула палочкой в воздух и пробормотала: — Глациус. Раздался испуганный вскрик, и Сириус вскочил. Турайс увидел блестящее пятно льда, от которого медленно расползались ледяные жилки к камешкам. Температура в комнате резко упала, дыхание стало видимым облаками пара. — Из всех заклинаний ты выбрала именно Замораживающее? — недовольно спросил Сириус у виновато улыбавшейся Лили. — И так холодно же. — Это заклинание третьего курса, Лили! Ты прирождённый талант! — восторженно сказал Северус. — Спасибо, Сев, — улыбнулась Лили. Она повернулась к Сириусу и скривилась: — Прости, Сириус. Тот показал ей язык, а затем посмотрел на частично замёрзшее игровое поле. Несколько его камешков тоже оказались скованы льдом. — Ну и что теперь? — сказал он уныло. — Мы даже не доиграли… Громкий удар двери о каменную стену прервал его слова. Все повернулись к неожиданному гостю. Это был Джонти, запыхавшийся и красный от бега. Через несколько секунд догнал его Алекс, тяжело дыша. — Турайс… — выдохнул Джонти, размахивая смятой газетой, — …это… это… Сириус выхватил её первым. Его глаза становились всё шире по мере чтения. — Турайс… — сказал он дрожащим голосом, протягивая газету. Смущённый и немного нервный, Турайс осторожно взял её и прочитал заголовок: «ЗЕЛЬЕ ОТ ЛИКАНТРОПИИ ОДОБРЕНО МИНИСТЕРСТВОМ!» Газета выскользнула из его пальцев. Он посмотрел на Ремуса, который с любопытством встретил его взгляд. — Волчье противоядие наконец-то одобрено! — выдохнул Турайс. После почти года ожидания Ассоциация зелий под руководством Минчума поставила свою печать на рецепте.***
В доме № 12 на площади Гриммо устроили большое празднование, и весь особняк гудел от восторга. Большинство друзей были в сборе, угощались закусками и напитками, пока Селестина Уорлок распевала свои песни по радио. Однако всё происходящее было странным образом одновременно и чрезмерным, и недостаточным. Чрезмерным — из-за огромных последствий, включая прямую пользу для оборотней вроде Ремуса. Недостаточным — потому что целый год всё шло к этому почти неизбежному результату. Как бы то ни было, Турайс понимал: момент заслуживает того, чтобы его отметить. Уловив паузу в шумном веселье, Турайс выскользнул изпод грохочущих фейерверков и оглушающих криков в свою комнату, чтобы насладиться тишиной. Взглянув в окно, он увидел купол плазменно-голубого цвета с облаками, похожими на воздушные наковальни, плывущими под сияющим диском солнца. Это было редкое зрелище для Лондона, особенно в весенние месяцы. Но ненадолго: поднялся ветер, и коктейльноголубое небо быстро сменилось гравийносерым. Огромные облачные подушки сгустились и заслонили золотистый свет солнца. Зазвенели первые капли дождя, падая с небес на шелестящие листья. Через секунды лёгкая морось превратилась в непрозрачную стену ливня, барабанившего по всем открытым поверхностям. Огромные капли с шумом били по окну, а Турайс наблюдал, как взрослые и дети бегут искать укрытие. Лужи вспухали, крыши машин плясали от брызг, а дворники тщетно боролись с потоками воды. Турайс заметил мужчину, стоявшего неподвижно у ворот напротив, когда последние дети пробежали мимо него к укрытию. Внезапно мужчина исчез. И в ту же секунду раздался звонок в дверь. Турайс выбежал из комнаты и взглянул вниз. Орион закрыл кухонную дверь за собой, и наложенное на неё Заклинание Тишины мгновенно отсекло шум праздника. В коридоре эхом отдавались только его шаги, пока он направлялся к двери. С тихим хлопком появился Кричер. Он протянул костлявую руку к дверной ручке. Дверь распахнулась, и первый раскат грома разрезал воздух, открыв фигуру, промокшую под дождём, в длинном чёрном плаще. Лицо скрывалось в тени от шляпы. — Кто вы? — спросил Орион, и Турайс заметил, как тот незаметно держит палочку за спиной. — Господин Блэк, — прорычал голос мужчины, переступая порог и выходя на свет. Его волосы были чёрные, как смоль. Кожа — бледная, почти белая. Черты лица — острые, костлявые, натянутые, без намёка на мышцы или плоть. Но глаза — внимательные, острые, блестящие, словно щели обсидиана. — Да? — голос Ориона дрогнул. — Кто вы? — Я отец Александра… Говард Фоули, — сказал мужчина, снимая шляпу и передавая её Кричеру. Орион застыл, как и Турайс. Знаменитый затворник — Говард Фоули? Мужчина снял плащ, обнажив элегантный костюм тройку, и снова посмотрел на Ориона. Тот очнулся, убрал палочку и протянул руку. Фоули пожал её лишь большим и указательным пальцем, слегка, и тут же отпустил. Орион нахмурился, но убрал руку. Он указал на гостиную: — Прошу… Но мужчина уже вошёл внутрь. Через секунду он громко рявкнул, слова были неразборчивы. Затем раздался глухой удар и звон. Орион заглянул в комнату и увидел, как Говард Фоули пошатываясь опустился в кресло у камина. Рядом на полу лежали осколки разбитой вазы, о которую он, вероятно, споткнулся. Орион быстро посмотрел на Турайса: — Турайс, приведи Алекса в гостиную. Турайс вошёл на кухню, где царила праздничная атмосфера. — Герой дня вернулся! — закричал Алекс сквозь громкую музыку, обняв Турайса. — Алекс. Твой отец здесь, — прокричал Турайс ему в ухо. — Что ты сказал? — Я сказал, твой отец здесь, — повторил Турайс. Он наблюдал, как радостное выражение лица мальчика медленно сменилось суровой хмуростью. Подавленный, Алекс поставил стакан и последовал за Турайсом в тишину коридора. Когда они вошли в гостиную, мистер Фоули уже сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу. Мерцающий свет янтарного пламени делал его ещё более похожим на скелет. Турайсу даже почудился запах гнили в воздухе. — Мистер Фоули, — сказал Турайс, когда взгляд мужчины пронзил его. — Я… — Господин Турайс Блэк, да, я знаю… — произнёс мужчина с хищным блеском в глазах. — Какой воспитанный чистокровный мальчик… — Турайс почувствовал, как Орион слегка потянул его назад, сам сделав шаг вперёд. — Ваш сын, мистер Фоули, — громко сказал Орион. Взгляд мужчины задержался на нём ещё мгновение, затем он повернулся к сыну. Но спустя секунду, с презрительной гримасой, снова уставился в камин. Алекс нервно ёрзал рядом. — Он не мой сын, — прорычал мужчина ядовито, всё ещё глядя на Турайса. — Никчёмный… — Простите? — сказал Турайс, и все посмотрели на него. Он запнулся: — Извините… я подумал… прошу простить моё поведение. — Мужчина продолжал неотрывно смотреть на него. Турайс заметил отражение мерцающего пламени над неподвижной тьмой внизу. В его сознании возникло лёгкое тянущее ощущение, будто его втягивают всё глубже… пока он не понял, что смотрит на спину Ориона. Тот полностью заслонил его от взгляда мужчины. Турайс задумался, не подвергся ли он атаке Легилименции… но проверив свои ментальные щиты, обнаружил их целыми, без следов вторжения. — Что вас привело? — напряжённо спросил Орион. Глаза мужчины вдруг потускнели, он оглядел комнату, словно что-то искал. — Где я? — прошептал он себе под нос, осматривая зелёные обои, напряжённого Ориона и затем Алекса. Внезапно его взгляд снова стал пристальным. Он закричал с презрением, указывая пальцем: — Ты! Я хочу поговорить с ТОБОЙ! — Комната в вашем распоряжении, — сказал Орион и потянул Турайса прочь. Он закрыл дверь и резко прошипел: — Турайс, иди к остальным. — Почему? — прошептал тот в ответ. — Я не доверяю этому человеку рядом с Алексом. — Просто сделай, как я говорю, — сказал Орион быстро. В его голосе звучала отчаянная мольба. — Иди на кухню и оставайся там… После короткой паузы Турайс уступил. Он распахнул дверь кухни — там царила тишина, все делали вид, что не подслушивали. — Он противный, — сказал Сириус. Джеймс хмыкнул и слегка ударил его по плечу: — Словно с языка снял, приятель. Лили закатила глаза и спросила Турайса с тревогой: — Кто этот человек? Турайс, знавший о нём больше, чем большинство, натянуто улыбнулся: — Просто отец Алекса. — Он когда-нибудь говорил о своём отце? — спросил Джеральд. — Я просто предполагал, что отец у него есть. — Отец Алекса… — повторила Джейн слова так, будто они звучали на чужом языке. — Не думаю, — ответила Алиса. — Он никогда не говорит о семье. — Я знаю только, что он знаменитый затворник, — возбуждённо прошептал Джонти, продолжая подглядывать в замочную скважину. — Но это знают все, а больше — ничего. — Мы в опасности? — мягко прошипел Регулус в ухо Турайсу. — Конечно нет! — успокоил его Турайс. — И мы тоже владеем магией! — воскликнул Джеймс, хлопнув Регулуса по спине. — Мы тебя защитим. Регулус нахмурился на руку Джеймса, лежавшую у него на плече, и придвинулся ближе к Турайсу. В этот момент все услышали, как распахнулась дверь, быстрые шаги, а затем — звук открывающейся входной двери. Спустя мгновение раздался резкий стук. Турайс открыл дверь — там стоял слегка взъерошенный Орион. — Где Алекс? — спросил Турайс, закрывая дверь от любопытных глаз и ушей. — Он всё ещё в гостиной, — подтвердил Орион. Турайс посмотрел в конец коридора, где Кричер медленно закрывал дверь, и сказал: — Мистер Фоули вёл себя довольно странно… — Я не хочу иметь никаких дел с мистером Фоули с сегодняшнего дня. С этим человеком что-то серьёзно не так. Будто он… Дыхание Ориона перехватило, глаза расширились от внезапного осознания. — Что такое, отец? — спросил Турайс. — Нет… ничего… просто мысли вслух… — рассеянно сказал Орион и начал бормотать себе под нос. Турайс уловил лишь слова «записи Министерства». — Значит… твой отец, да, — сказал Турайс, войдя в гостиную и садясь рядом с Алексом. Алекс кивнул, сжимая ткань на коленях так сильно, что костяшки побелели. — Что он тебе сказал? — спросил Турайс. — Только то… что хотел навестить меня, раз я так давно не приезжал домой, — ответил Алекс дрожащим голосом. — Он просил тебя вернуться с ним в особняк? — уточнил Турайс. — Нет… слава Мерлину, — нервно усмехнулся Алекс, продолжая смотреть на свои сжатые кулаки. — Ему очень нравится моё отсутствие. Турайс удивился, почему Алекс не радовался этой перспективе. — Но… но он сказал кое-что очень странное… — прошептал Алекс. — Что именно? — спросил Турайс. — Он… он сказал, что я буду страдать… так же, как он. Но я… я не знаю, что он имел в виду… Услышав эти жестокие слова, Турайс ошеломлённо раскрыл рот, но, взглянув на встревоженного мальчика, он вновь обрёл спокойствие и сказал: — Не обращай внимания на его слова. Ты в безопасности с нами. Алекс лишь кивнул, продолжая сидеть подавленным. Турайс не винил его — даже сам он был потрясён зловещим обликом Говарда Фоули, его отвратительным поведением и тревожным разговором. Турайс вздрогнул от мысли, что Алекс вынужден хоть какое-то время находиться с этим человеком в одном доме.***
Арктурус неожиданно появился на следующий день. С появлением Говарда Фоули всё ещё свежим в памяти у всех, Турайс почти не сомневался, зачем был этот визит. Турайс, Орион и Арктурус сидели втроём на кухне, после того как Кричер подал чай и исчез. — Я разочарован, что узнал о визите Говарда Фоули от твоего друга, Джонатана Стюарда, — спокойно сказал Арктурус, ставя чашку. — Отец… — начал Орион. Арктурус поднял руку, не глядя на сына, и тот замолчал. Вонзив серые глаза в зелёные глаза Турайса, он сказал: — Турайс, есть ли что-то, что ты хочешь сказать по этому поводу? — Нет, — коротко ответил Турайс. — Ну же, не будь со мной краток, — строго сказал Арктурус. — Спросите отца, он видел больше, чем я, — сказал Турайс, вставая. Ножки стула громко заскрежетали по деревянному полу. — Он видел больше. — Турайс… — слабо сказал Орион, когда тот обходил стол. Но трость взметнулась и преградила ему путь. Турайс сердито посмотрел на деда. — Садись, — отчётливо и твёрдо произнёс Арктурус. — Нам многое нужно обсудить. — Например? Арктурус лишь безучастно смотрел, пока Турайс не вернулся на место с раздражённым вздохом. — Турайс, ты понимаешь, что я не твой враг. Из всех лордов в Визенгамоте я, возможно, не тот, с кем ты согласишься чаще всего, но я единственный, кому ты можешь доверять. — Арктурус слегка пригубил чай и продолжил: — Будет ли Говард Фоули занимать своё место в Визенгамоте, меня больше не волнует. Союз с Малфоями разрушен после смерти Абраксаса. Блэки теперь бесспорно лидируют среди тёмных семей, и место Фоули на это не повлияет. — Что вы хотите этим сказать? — Если ты так умен, как думаешь, то должен понимать: я — твой главный ресурс в Визенгамоте сейчас. Это значит, что перспективы некоторых законопроектов… включая «Закон о субсидировании лекарств для малообеспеченных граждан» Гарольда Минчума, будут значительно выше с моей поддержкой. — Арктурус с тенью улыбки добавил: — Уверен, у тебя есть интерес к этому маленькому законопроекту. Турайс молчал. Всё, что сказал Арктурус, было правдой. Но совпадение его визита с одобрением Волчьего противоядия было слишком очевидным. Турайс понимал: дед прекрасно осознаёт возросший политический капитал и внимание, которое он теперь получает. Истинная цель визита Арктуруса заключалась не в рассказе о Говарде Фоули, а в попытке сгладить напряжение между ними, тянущееся с прошлого ноября. Арктурус хотел негласно протянуть руку доброй воли и одновременно напомнить о реалиях их отношений и расстановке сил. Это должно было убедить Турайса, что сотрудничество — лучший выход. — И я должен отметить, что прекрасно осведомлён о твоей… поддержке в побеге Андромеды, — сказал Арктурус. Глаза Ориона расширились от удивления, но лишь на мгновение. — Я просто решил не упоминать об этом. В конце концов, слушать, как портреты описывают ярость Поллукса, приносит мне тепло и удовлетворение. Турайс кивнул — Очень хорошо, — сказал Арктурус, поднимаясь. — Это всё, что я хотел сказать сегодня. Поздравляю с одобрением твоего зелья, Турайс. Он направил палочку на кухонную дверь, и та распахнулась, открыв Сириуса и Регулуса, подглядывающих в замочную скважину. Пойманные с поличным, они мгновенно выпрямились и поклонились. — Дедушка, — сказали они хором. Выпрямившись, Регулус посмотрел на Арктуруса почтительно, а Сириус уставился в пол. Относительно тёплое выражение Арктуруса мгновенно охладилось, когда его взгляд упал на Сириуса. Он постучал тростью по полу рядом с его ногой и сказал: — Мне пришлось пережить унижение, слушая о всех проступках, которые совершили ты и мальчишка Поттер. И подумать только, что именно ты носишь моё имя… Тебе повезло, что ты не наследник этой семьи и моих богатств. Иначе я бы не позволил подобному поведению остаться безнаказанным. Он перевёл взгляд на Регулуса и предостерёг: — Ты поступаешь в Хогвартс через несколько месяцев. Хорошо подумай, какой пример подали твои братья, и выбери, по какому пути ты пойдёшь. — Да, дедушка, — сказал Регулус. — Отец, — произнёс Орион, стоя в дверях, — я… хотел бы поговорить с вами ненадолго. — Надо было говорить раньше, прежде чем я вышел из комнаты, — с оттенком раздражения ответил Арктурус, возвращаясь на кухню. Орион бросил сыновьям слабую улыбку, затем запер дверь и наложил заклинания приватности. — Не обращай внимания на слова деда, — сказал Турайс, ободряюще похлопав Сириуса по плечу, который опустил голову от стыда. Сириус отмахнулся от руки Турайса и слабо кивнул: — Я… я просто… пойду наверх. Турайс и Регулус наблюдали, как брат уныло поднимается по лестнице. Когда Сириус ушёл из зоны слышимости, Регулус повернулся к старшему брату и сказал: — Ты не должен был так говорить. Турайс вопросительно посмотрел на младшего. — Он заслужил это, — пояснил Регулус, пожав плечами. — Он нарушил школьные правила. Нарочно. И не один раз, а много. Его нужно наказать и отругать. Турайс вздохнул: — Я знаю… но он ведь хотел как лучше. — Возможно. Но то, что он хотел как лучше, не снимает с него ответственности, когда он поступает неправильно, — возразил Регулус. — Ты же заставил его признаться профессору и вернуть золото, которое он выманил у одноклассников, верно? — Да. — И почему? — резко спросил Регулус. — Потому что так правильно, не так ли? И ещё потому, что ты должен был показать ему, что он поступил неподобающе. — Ты прав, Рег, — устало вздохнул Турайс, потирая виски. — Он… он идиот. — Ты говоришь так, будто это новость, — сухо заметил Регулус. Их взгляды встретились, и оба улыбнулись. — Он каким-то образом всё ещё умудряется меня удивлять, даже спустя столько лет. — Это талант, хоть и абсолютно бесполезный. — Тише, Рег, — Турайс слегка хлопнул брата по голове, тот драматично зашипел от боли. — Что?! — возмутился Регулус, пока Турайс направлялся в комнату Сириуса. Он тихо постучал: — Сири? Мальчик лежал в кровати, полностью укрывшись одеялом. — Сириус, я захожу, — сказал Турайс после второго стука, не получив ответа. Он сел на край кровати и похлопал по кокону. — Туктук. Пауза. Затем одеяло слегка шевельнулось, и приглушённый голос Сириуса произнёс: — Кто там? — Почему ты плачешь? Повисла неловкая тишина, одеяло под рукой Турайса натянулось плотнее вокруг Сириуса. — Я не плачу. И это было… настолько ужасно, что я больше никогда не хочу с тобой разговаривать, — пробормотал Сириус. — Тук-тук. Раздался слышимый вздох. — Ты не оставишь меня в покое, да? — Нет, — сказал Турайс. — Тук-тук, Сириус. Кто-то стучит в дверь. Ответь. — У нас для этого есть домовой эльф. — Кричер не услышал стук, он занят уборкой… — Ладно, — перебил Сириус. — Кто там? — Сириус. — О, Мерлин… — простонал Сириус. — Сириус кто? Турайс едва сдержал смешок и ответил: — Сириус*, почему ты плачешь под одеялом? — Я серьёзно хочу тебя придушить прямо сейчас. — Сириусли… неплохо, — сказал Турайс с ухмылкой, потянув за одеяло. — Но всё же моя шутка лучше. У меня больше… — Нет, я уже наслушался твоих ужасных шуток на сегодня, — Сириус изо всех сил удерживал одеяло. — Ты прекратишь, если я покажу лицо? — Только если покажешься на всё время, пока мы разговариваем. И будешь смотреть прямо на меня. Я не поведусь на отговорку «я показал на секунду, ты не уточнил, на сколько». — Ладно, — резко сказал он и с раздражением стянул одеяло. Пряди волос хаотично падали на лицо, он сдул их из глаз. — Чего ты хочешь? Турайс посерьёзнел: — Я знаю, ты расстроен из-за слов деда. — Нет. — Сири… — Я правда нет, — сказал Сириус, садясь и откидывая волосы. — Он прав. Я рад, что не наследник. Я свободен быть самим собой, пока ты рядом, верно? Он натянуто улыбнулся. — Сириус, мы оба знаем, что я говорю не об этом. Улыбка Сириуса исчезла. Он опустил голову и стал машинально теребить одеяло: — Я знаю… но что мы можем с этим сделать? Я не могу перестать быть собой, а ты не можешь перестать быть собой. Турайс долго думал, затем вздохнул и признал: — Пожалуй, это правда. — Значит, проблема решена! — сказал Сириус с улыбкой. Но Турайсу это не давало покоя, хотя решения он тоже не видел. — Обещай, что скажешь мне, если тебя что-то — абсолютно что-то — будет тревожить, ладно? — настойчиво сказал Турайс. Сириус кивнул. — Хорошо, — улыбнулся Турайс, взъерошив ему волосы. — У тебя они спутаны и в колтунах. Пользуйся кондиционером, если хочешь оставить их длинными, лохматик. — Хорошо, мам, — фыркнул Сириус, отмахнувшись и закатив глаза. — Нахал, — улыбнулся Турайс. — Твой единственный и неповторимый, — ответил Сириус с лёгкой усмешкой. Закончив разговор, он спустился по лестнице и увидел Регулуса, сидящего на ступеньке и ковыряющего облупившуюся краску на балюстраде. —Рег, — весело окликнул Турайс, садясь рядом. Но Регулус продолжал сосредоточенно заниматься своим делом. — Ты должен перестать его баловать. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что любой, у кого есть глаза, видит: ты лучше него во всём, — сказал Регулус буднично. — Я не пытаюсь его унизить, но это правда. Я на год младше его, и тоже это понимаю. Но если он будет каждый раз расстраиваться, когда кто-то укажет на это, ты ничего не сможешь с этим поделать. — Но это отчасти моя вина. Я никогда не хотел, чтобы меня для сравнения вас двоих. Я бы никогда не стал давить на него… или на тебя… чтобы вы были похожи на меня, — сказал Турайс подавленно, опустив плечи. — Думаю, он и не хочет быть похожим на тебя… или на кого-то ещё из семьи. Если бы хотел, то оказался бы в Слизерине, а не в Гриффиндоре. — А ты хочешь быть похожим на меня? — Конечно! — сразу ответил Регулус, будто вопрос был нелепым. — Ты популярный и умный. Я хочу быть таким же, когда наконец попаду в Хогвартс! — Только не перенапрягайся, — сказал Турайс. — Успех измеряется не только одним способом. У меня много недостатков. Регулус скептически приподнял бровь: — Например? — Эм? Много всего, Рег… Много всего. Я вспыльчивый, склонен к риску, неопытный… — перечислял Турайс, пока в горле не образовался ком. — Ты звучишь прямо как гриффиндорец, — рассмеялся Регулус. Турайс глубоко вдохнул и обнял брата: — Самое главное — я не умею быть хорошим сыном… или хорошим старшим братом для тебя и Сириуса… — О чём ты говоришь? — нахмурился Регулус. — Ты лучший брат на свете! И я уверен, отец любит тебя больше всех. — Отец любит нас одинаково. И спасибо, что сказал, будто я лучший брат, Рег. Но нет, я не такой. Для меня самое важное — ты, моя семья. Я не знаю, был ли я хорошим сыном или братом. Половину времени я даже не уверен, что принимаю правильные решения. — Это нелепо, — фыркнул Регулус. — Ты всё время об этом думаешь? — Конечно! — сказал Турайс. — А о чём ещё? — Ну… обо всём остальном? Может, о том, чтобы стать капитаном команды по квиддичу, или получить Орден Мерлина, или окончить Хогвартс? Не обязательно в таком порядке. — Ну, это всё приятно, — задумчиво сказал Турайс. — Но если некому праздновать это вместе с тобой… то ничего не имеет значения. — Наверное… Но если нечего праздновать, то и наличие кого-то рядом тоже не имеет значения, верно? — быстро возразил Регулус. — Ты хочешь сказать, что наличие меня как брата для тебя не имеет значения? — ахнул Турайс и начал щекотать брата. Регулус визжал, пытаясь увернуться. — Прости, Турайс! — выкрикивал он сквозь смех. — Прости! Ты… ты самый важный! — Так гораздо лучше, — сказал Турайс, прекращая атаку. Регулус показал язык, и в этот момент раздался глухой звонок в дверь. Сириус выглянул из комнаты. Они все дружно повернулись к входной двери, где появился Кричер, чтобы открыть её. Дверь распахнулась, и на пороге оказался один из самых занятых людей в Визенгамоте — Гарольд Минчум. В ту же секунду открылась дверь кухни, и вышли Арктурус и Орион. — Мистер Минчум, — поприветствовал его Арктурус кивком. — О, лорд Блэк, — удивился Минчум. — Я не ожидал увидеть вас сегодня. Арктурус взглянул на Ориона, который шагнул вперёд и пояснил: — Ах да. Мистер Минчум спрашивал, можно ли ему прийти сегодня. Но я ожидал его позже. — Я закончил работу в Министерстве раньше, чем ожидал. И благодарю вас за гостеприимство и возможность второго визита, — сказал Минчум радостно, вешая пальто на вешалку, чем вызвал немое раздражение у Кричера. Домовой эльф выглядел так, будто у него внутри идёт бурный монолог по поводу каждого шага гостя — точно так же, как во время его прошлого визита несколько месяцев назад. Когда они устроились в гостиной, Минчум продолжил: — Я должен был лично поздравить вас с чудесной новостью. И вот, — Мужчина достал пергамент и протянул его Турайсу. — Это мой подарок. Турайс любопытно взял пергамент и прочитал. Это был пресс-релиз, датированный завтрашним днём, с воодушевляющей речью, в которой объявлялась поддержка Арктуруса Закона о субсидировании лекарств для малообеспеченных граждан, а также прогнозировалось его скорое принятие. В сочетании с недавним разговором с Арктурусом Турайс понял: дед хотел продемонстрировать свои новые, никем не оспариваемые полномочия в Визенгамоте. — Это очень необычный и весомый подарок. Спасибо, мистер Минчум. И вам тоже, дедушка, — вежливо сказал Турайс, передавая пергамент Ориону. — Особенно учитывая, что вы сами были причастны к созданию этого события. — Результат лишь отражает достоинства самого изобретения, — сказал Арктурус с гордостью в голосе. — И к слову, я не мог придумать более подходящего подарка для такого случая, — добавил Минчум. — Именно так, — сказал Орион с лёгкой улыбкой, возвращая пергамент Минчуму, который сложил его и убрал во внутренний карман. — Хотя прошу простить мою неподготовленность к более практичному подарку. Глухой, тяжёлый звук дверного звонка раздался снова, за ним последовала серия громких ударов в дверь. — О, надеюсь, я не навязываюсь… — обеспокоенно сказал Минчум, сразу поднявшись. — Пожалуйста, оставайтесь, — вежливо сказал Орион. — Я не знал, что у нас запланирован ещё один гость… — Турайс! — раздался крик мужчины после серии быстрых шагов. В дверях появился Дамокл в сильно изношенном сафари-костюме с зелёными и коричневыми пятнами. Его лицо было полностью красным под тонким слоем пота и грязи. Бедный Кричер выглядел так, будто у него случился удар: его глаза вылезли из орбит от ужаса при виде грязных следов на коврах. Дамокл схватил руку Турайса и стал энергично трясти её вверх-вниз. Он повторил то же самое с ошеломлённым Орионом, возмущённым Арктурусом и озадаченным Минчумом. — Зелье одобрено! — Мы уже прекрасно осведомлены, — сухо сказал Арктурус, пока Турайс массировал больное запястье. — Простите, мистер Блэк, — смущённо сказал Дамокл. — Я только что вернулся из экспедиции в Африке, где искал редкие магические травы, без всякой связи с внешним миром. — Поверьте, Дамокл, — сказал Турайс. — Мой дед очень рад, даже если не выражает это словами. — Мы должны отпраздновать, — сказал Дамокл. — Если вы хотите присоединиться к нам за ужином, думаю, мы сможем это устроить, — сказал Арктурус, обращаясь к Кричеру, который почтительно поклонился. — Конечно, хозяин, — ответил он. — Великолепно! — воскликнул Дамокл. — Тогда я вернусь домой, приведу себя в порядок и принесу свою лучшую старинную медовуху, которую храню для таких случаев, как сегодняшний! Орион вежливо улыбнулся, хотя Турайс знал — это была лишь маска. Медовуха явно не была любимым напитком Ориона. — А вы, мистер Минчум? — холодно спросил Арктурус, не выражая ни одобрения, ни отвращения. — Хотите остаться? — Я… — он замялся. — Ну… — Если у вас есть время, пожалуйста, присоединяйтесь, — добавил Турайс. — В таком случае… я весьма признателен. — Не возражаете, если я приглашу профессора Слагхорна? — спросил Дамокл. — Он сыграл важную роль в нашем успехе. — Конечно, — сказал Арктурус, проведя рукой по затылку Турайса. — Любой, кто поспособствовал успеху моего старшего внука, здесь желанный гость. — Мистер Минчум, — внезапно сказал Турайс. — Можно поговорить с вами наедине? — Разумеется, — согласился тот. — Прошу нас извинить, — вежливо кивнул Турайс всем и увёл Минчума в комнату рядом с гостиной. Закрыв дверь, он спросил: — Мистер Минчум, мне любопытно услышать ваше мнение о недавнем скандале вокруг Отдела Магического Правопорядка и Аврората. Лицо мужчины омрачилось: — Скандалов в Аврорате сейчас много, но полагаю, вы имеете в виду тот, где Поцелуй дементора был применён к Тиберию. — Турайс кивнул, и Минчум вздохнул: — Мистер Блэк, вы должны понимать: мистер Уилкинс и главный Аврор Шафик крайне неуступчивы. Они не явились на слушания Визенгамота. Я делаю всё возможное, чтобы добиться официальной комиссии Визенгамота для расследования, но, похоже, никто не хочет докапываться до правды! — Что вы имеете в виду, мистер Минчум? — резко спросил Турайс. — К человеку применили Поцелуй без должного расследования или суда! Это абсурд и полное пренебрежение правами — правами, которые должны защищаться даже для худших преступников. — Я полностью согласен, мистер Блэк, — кивнул Минчум. — Но поймите: Тиберия МакЛаггена подозревают в убийстве двух лордов и косвенной причине смерти третьего. Трудно отстаивать верховенство закона, не выглядя так, будто защищаешь преступника, которого невозможно оправдать. К тому же все лорды Визенгамота лично связаны хотя бы с одной из жертв. Это делает их ещё менее склонными предпринимать шаги, которые могли бы выглядеть как препятствие уже свершившемуся правосудию. — Это нелепо! — И это ещё не всё, мистер Блэк. Авроры погрязли в скандалах ещё с тех загадочных магловских происшествий три года назад. Они отчаянно хотят доказать свою ценность, даже если это значит откровенно превышать полномочия. Но, учитывая, что Визенгамот вряд ли их накажет, и… — И что? — резко спросил Турайс. — И… вы, должно быть, заметили, что Министерство странно молчит, — пояснил Минчум. — Думаю, причина в том, что министр магии Юджина Дженкинс сама из Авроров. Она была заместителем Главного аврора до избрания. Её личные связи с организацией слишком сильны, и её собственная служба аврором окажется под новым вниманием, если ситуация усугубится. На неё уже оказывается огромное давление, чтобы уйти в отставку. Признать провалы Аврората при её руководстве — значит окончательно разрушить её политическую карьеру. Она этого не сделает. — Значит, ничего нельзя сделать? — с отчаянием сказал Турайс. — Явную несправедливость, которую мы видели своими глазами, просто похоронят в тени без какой либо борьбы? — О, борьба будет. Я вас уверяю, — сказал Минчум решительно. — Как Верховный чародей я могу вынудить крайне неприятное голосование в Визенгамоте, где позиции каждого будут раскрыты. Но у меня нет власти над Министерством. — Всегда есть что-то, что можно сделать, — сказал Турайс, мысли его закрутились в бешеном темпе. — Должно быть… — Я не уверен, что есть выход, — вздохнул Минчум. — Аврорат подчиняется министру, а не Визенгамоту. Если министр не желает действовать, единственная возможная противодействующая сила должна исходить из самого Аврората. Глаза Турайса расширились, когда он понял решение. Карлус.
Примечания:
*В данном моменте идет игра слов имени Sirius и Sirius-ly (seriously)
