Глава 57. Шалость сорвалась
13 июня 2026 г., 07:00
________________________________________
Глава 57
Шалость сорвалась
________________________________________
Прибыв на последней карете, Турайс вместе с Джонти и Алексом поднялся по лестницам, заваленным багажом, под мерцающими факелами, отбрасывающими янтарный свет по всему замку. Они поднимались в относительной тишине, нарушаемой лишь треском пламени и гулким эхом тяжёлых шагов. На одном из пролётов Турайс выглянул в окно и заметил слабые огоньки ламп на лодках, в которых первокурсники пересекали Чёрное озеро. По мере приближения к Большому залу гул оживлённых разговоров становился всё громче. Но прежде чем они свернули за последний угол, раздались быстрые шаги, и знакомый мальчик в очках бросился к ним. — Джеймс? — Привет, Турайс! — выдохнул тот, хватая ртом воздух. Заглянув в двери Большого зала, он обернулся к троице с недоумёнными лицами и спросил: — Распределение ещё не началось? — Нет, — ответил Алекс с лёгким недоумением. — Отлично! — воскликнул Джеймс нарочито бодро. — Ну, давайте скорее садитесь! Не хотите же пропустить Церемонию, верно? В его словах чувствовалось странное возбуждение, которое Турайс не смог объяснить. Джеймс отдал напоследок шуточный салют и умчался обратно к остальным ученикам. — Почему он так спешил? — спросил Алекс. — И я думал, что мы последние. Мы ведь никого не встретили по дороге? — Он что-то задумал, но придётся подождать, чтобы узнать, что именно, — сухо ответил Турайс, покачав головой, и вошёл в зал. В тот момент, когда он переступил порог массивных дубовых дверей, воздух словно вырвали из комнаты: оживлённые разговоры мгновенно стихли. Их сменили приглушённые шёпоты, а взгляды учеников устремились на вошедших с чрезмерным любопытством и интересом. Даже Джонти — обычно уверенный в любой компании — выглядел слегка растерянным от такой перемены. — Вот и всё, прощай нормальный учебный год, — пробормотал он сквозь зубы и быстро повёл Алекса и Турайса к их обычным местам. За преподавательским столом сидело лишь несколько учителей: до пира оставалось ещё полчаса. Но большинство учеников уже заняли свои места и оживлённо болтали, ожидая начала праздника и церемонии распределения. Внезапно из вестибюля донёсся громкий шум, и все головы повернулись к источнику. — Что э… Вопрос оборвался сам собой, когда ответ явился сам. — Ужин готов! — провозгласил Пивз, держа поднос с едой, отбрасывающий зловещие тени на учеников внизу. — Ну что, устроим пир? Сверху начали падать пироги, и ученики бросились в стороны, спасаясь от обстрела. Но непослушный полтергейст уже переключился на новые цели — миски с подливой полетели в несчастных пятикурсников из Рейвенкло. — Пивз! — закричала староста гриффиндорцев Пирсон, выхватывая палочку. Но едва она успела это сделать, как оказалась облита потоком оранжевой жидкости. — Ой! Думал, ты просила напиток, — радостно сказал Пивз, держа пустой кувшин с тыквенным соком. Затем он схватил комок картофельного пюре и метнул его в затылок убегающему слизеринцу. — ПИВЗ! — взревел профессор Флитвик. — Немедленно спустись сюда! Но его голос утонул в какофонии визгов. Пока все взгляды были прикованы к назойливому призраку, носившемуся под потолком, Турайс сосредоточил внимание на столе Гриффиндора и заметил кое-что странное — точнее, явно отсутствующее. — Я так и знал! — пробормотал он себе под нос, вскакивая на ноги. — Куда ты идёшь? — крикнул Алекс ему вслед, но Турайс не ответил и присоединился к группе учеников, пытавшихся спастись от хаоса и добраться до относительной безопасности вестибюля. Окинув взглядом просторное помещение, он заметил ботинок на ступенях мраморной лестницы — и тут же тот исчез, словно его накрыл невидимый занавес. Стиснув зубы, Турайс осторожно пробрался к краю толпы и, улучив момент, незаметно выскользнул. Он внимательно следил за парой шагов, что вели его по пустым коридорам первого этажа. — Куда мы идём, Джеймс? — тревожно прошептал Сириус. — Тише, Сириус, не так громко, — тихо ответил голос Джеймса. — Но куда? — Скоро узнаешь. Мы почти пришли. — Это была твоя идея, да? В Большом зале. С Пивзом. — Гениальная идея, согласен? Турайс почти слышал сияющую улыбку на лице мальчишки. — Не знаю, Джеймс… Что бы сказал Турайс, если бы… — Чего твой брат не знает, того он и не скажет. Понял? — перебил Джеймс. Шаги внезапно остановились, и тот же голос задумчиво произнёс: — Отличная фраза. Напомни мне записать её позже. — Но Турайс всё равно узнает, — пробормотал Сириус. — Он всегда узнаёт. — Расслабься, Сириус. Ты не представляешь, на что способен Бог Шалостей в своём величии, — фыркнул Джеймс, и шаги возобновились. — А ты плохо знаешь Турайса, — тихо буркнул Сириус. Спустя минуту молчаливой ходьбы они остановились перед большой запертой дверью. Они оказались у школьной библиотеки. — И что мы тут делаем? — спросил Сириус, пока Джеймс возился с замком, направив на него палочку. — Конечно же, чтобы попасть в Запретную секцию! — Зачем?! — заскулил Сириус. — Ох… Джеймс… Скажи, что это не из-за твоей глупой одержимости… декаденцией или чем там… — Это Диссендиум, Сириус. Диссендиум. И в последний раз повторяю: это не глупость! — раздался отчётливый щелчок, и дверь слегка приоткрылась, открывая тёмное пространство за ней. — Вот и всё, мы внутри! — Ладно, ладно. Но сколько это займёт времени, Джеймс? — прошипел Сириус. — Что значит «сколько»? У тебя есть дела поважнее? — Это… — Сириус замялся, тяжело вздохнул. — Это… забудь. — Что с тобой, приятель? — Ничего. — Звучит не как «ничего». Мы не попадёмся, если ты об этом беспокоишься. Всё просто: вошли и вышли. Никто не заметит, что нас не было. — Дело не в этом, Джеймс. — Тогда в чём? Ну же, выкладывай. — Это… Просто забудь и займись своим планом. Вошли и вышли. Ты обещал, — сказал Сириус. — Люмос. Два мальчика проскользнули в узкую щель с зажжёнными кончиками палочек и закрыли дверь за собой. Подождав несколько минут, Турайс последовал за ними. Библиотека была погружена во мрак, освещённая лишь слабым серебристым светом луны, пробивавшимся сквозь витражи слева. Он ложился на ряды книжных стеллажей, отбрасывавших жуткие тени на стены и пол. Турайс направился к задней части библиотеки, где находилась Запретная секция. Предсказуемо, он заметил два мерцающих белых огонька между полками в огороженной верёвкой зоне — там искали книги второкурсники. Приближаясь к ним, он услышал приглушённый разговор. — Ооо… Ла… Раздался звук резкой пощёчины, и Джеймс зашипел от боли. — Не трогай книги наугад, Джеймс! — отругал его Сириус. — А как я найду нужную книгу, если мне нельзя их трогать? — Эти книги могут содержать тёмную магию и быть прокляты! — Сомневаюсь, что Дамблдор оставил бы такие книги просто так в школьной библиотеке. Сириус замолчал на мгновение, затем сказал: — Давай просто найдём твою книгу и уйдём. — Я как раз этим занимался, пока ты меня не остановил… Внезапно пронзительный, высокочастотный сигнал разорвал тишину библиотеки, вонзаясь в череп Турайса и вызывая головокружение. — Силенцио! — в панике выкрикнул Турайс, и библиотека погрузилась в жуткую тишину, наполненную лишь гулким биением его собственного сердца. — Кто здесь? — прошептал Джеймс. Турайс вышел из соседнего ряда, к изумлению младших мальчишек, и увидел большую книгу, раскрытую на полу прохода. — Т… Турайс, — пробормотал Сириус, лицо его побледнело. — Что ты здесь делаешь? — Я могу задать вам тот же вопрос, — строго ответил Турайс. Но прежде чем он успел сказать больше, из коридора донеслись отчётливые шаги. Турайс повернулся к мальчикам, которые стояли с расширенными глазами, оцепеневшие от страха. — Наденьте мантию и бегите, — велел он. Сириус и Джеймс очнулись и послушались. Взмах невидимой ткани — и они исчезли. Судя по быстро затихающим шагам, Турайс понял, что они последовали его совету. Видя, что путь к отступлению перекрыт, он поспешно наложил на себя заклинание маскировки и отступил в тёмный угол библиотеки. Двое вошедших медленно осматривали помещение и приближались к его укрытию. И тогда Турайс оказался лицом к лицу с самим Аргусом Филчем — только гораздо более молодым, чем он его знал. — Ученики, пробирающиеся в Запретную секцию, — насмешливо протянул Филч, размахивая лампой и освещая пространство. Затаив дыхание и не двигаясь, Турайс с тревогой наблюдал, как смотритель проходит мимо его замаскированного тела. Когда тот свернул за угол, проверяя следующий ряд, Турайс перевёл взгляд на второго вошедшего — и сердце его ухнуло вниз. Это был Дамблдор. Его взгляд скользил по рядам, приближаясь к месту, где прятался Турайс. В тот момент он понял: нужно уходить, пока директор не раскусил его жалкую маскировку. Турайс осторожно двинулся к окнам, надеясь незаметно ускользнуть. Сначала ему удавалось: он перебегал от одного стеллажа к другому, пока Дамблдор смотрел в другую сторону. Но как только он проходил мимо места, где нашёл Сириуса и Джеймса, раздался второй пронзительный сигнал тревоги — точно такой же, как первый, — прямо рядом с ним. И тогда Турайс понял: пара пронзительных голубых глаз устремлена исключительно на него. По спине пробежал холодок, словно ледяная вода, когда заклинание маскировки было снято против его воли. — Мистер Филч, — спокойно произнёс Дамблдор. — Похоже, я нашёл нашего нарушителя. Краем глаза Турайс заметил, как невидимая рука потянула книгу с полки — и оба объекта исчезли.***
— Ох, кто-то влип в неприятности, — злорадно заметил Филч, схватив Турайса за ворот и силой усадив его на стул напротив Дамблдора в кабинете директора. — Спасибо за вашу работу, Аргус, — сказал Дамблдор с приторноприятным голосом. — Не возражаете оставить его со мной? — Конечно, директор, — ответил Филч с почтительным поклоном. — Мне нужно поискать пропавшую книгу? — В этом нет необходимости. — Но, сэр, — обеспокоенно возразил Филч, — это ведь книга из Запретной секции. — Всё под контролем, Аргус, — твёрдо ответил Дамблдор, ясно давая понять, что обсуждение закрыто. Филч поспешно кивнул: — Разумеется, директор. Я буду патрулировать коридоры и немедленно доложу вам о любых подозрительных действиях. — И прежде чем уйти, передайте Минерве, чтобы она начала церемонию распределения без меня. — Как пожелаете, сэр, — снова поклонился Филч. — Прекрасно, — улыбнулся Дамблдор. — Благодарю вас, Аргус. Дверь закрылась за ним, и Турайс вновь оказался под удушающим взглядом директора. Повисла долгая пауза, нарушаемая лишь тихим звоном и шипением пара из медных механизмов. Казалось, они были двумя противниками на поле боя, выжидающими, кто сделает первый ход. Наконец Дамблдор нарушил молчание: — Не желаете ли лакричных конфеток, мистер Блэк? Вопрос выбил Турайса из равновесия: его взгляд метнулся к предложенной миске чёрных сладостей. — Я вполне обойдусь без них, профессор. Дамблдор пожал плечами и сунул одну в рот, прежде чем лакрица успела щёлкнуть его по пальцам. Встав, он подошёл к пустой золотой жердочке в углу просторного кабинета. — Вы помните Фоукса, мистер Блэк? — Трудно забыть, сэр, — ответил Турайс в том же непринуждённом тоне. — Не каждый день удаётся увидеть феникса в День Горения. — Именно, — согласился Дамблдор. — Тогда не будет самонадеянным предположить, что вы ясно помните, о чём я спрашивал вас той ночью наедине? Турайс вспомнил: это было после дуэли с Ноттом в слизеринской гостиной. Он задумался, как лучше ответить: отрицать или признать? Выбрав оборонительную позицию, он сказал: — Не уверен, что понимаю о чём вы говорите… — Что вы искали в Запретной секции? — Ничего, — ответил Турайс. — О, я уверен, у вас есть кое-что на уме, мистер Блэк. Возможно, легендарное место… — голос Дамблдора изменился, и в ледяной ярости он спросил: — Вы ищете Тайную комнату? — Нет! Я… — Турайс мгновенно отверг обвинение. Потом замер и ахнул: — Кожа василиска… — Да… — мягко, но смертельно опасно произнёс Дамблдор. — Найденная кожа василиска мистером Уилкинсом в прошлом году была ужасным предзнаменованием. А затем я получил любопытные сообщения от портретов о ваших странных и долгих исчезновениях… Турайс поднял глаза и увидел кривую улыбку Дамблдора. Если присмотреться, можно было заметить даже тень сожаления — словно старик задавался вопросом, как Турайс умудрился так глубоко погрузиться во тьму. Но сейчас Турайс всё ещё пытался осознать, как он вообще оказался в столь опасной ситуации. Сплетая пальцы, Дамблдор спросил: — Вы что-то замышляете, мистер Блэк? Признайтесь в своих действиях или столкнётесь с последствиями вашей дерзости. В тот момент Турайс понял: ничто из сказанного им не изменит впечатления Дамблдора о происходящем. И зачем бы он пытался, если все улики неизбежно вели к одному выводу: Турайс Блэк — всего лишь ещё один Том Реддл, выжидающий момент, чтобы захватить мир. — Мне нечего предложить вам, кроме молчаливого отрицания всех ваших обвинений, — наконец сказал Турайс. — Что ж, — вздохнул Дамблдор с оттенком печали и сожаления. Его «дедовское» разочарование лишь сильнее раздражало и бесило Турайса. — За проступок проникновения в Запретную секцию я вынужден лишить вас роли капитана команды Слизерина по квиддичу… Турайс закрыл глаза и кивнул, полностью ожидая именно такого наказания. — …и назначить вам отработки, начиная с завтрашнего дня, пока не сочту нужным завершить их. — Что?! — вскрикнул Турайс в полном изумлении, резко вскакивая. — Это нелепо! — Тогда вам стоит быть честным, — строго ответил Дамблдор, не обращая внимания на его возмущение. — И понять, что вы сбились с верного пути. — Я никогда не делал ничего, что противоречило бы моим моральным принципам, — зло выплюнул Турайс. — А вот вы никогда не сможете — и не имеете права — утверждать то же самое, вы, предвзятый глупец! По комнате раздались слышимые вздохи портретов бывших директоров и директрис, до этого притворявшихся спящими. — Вот это мой мальчик! — донеслось одобрительное восклицание с дальнего конца кабинета. Но Турайс не успел сосредоточиться на этом, потому что впервые заметил настоящую ярость в лице старого волшебника: оно налилось краской, а вена у виска пульсировала от напряжения. Даже при всей своей браваде Турайс невольно съёжился от этого вида. Спустя несколько напряжённых секунд директор, казалось, сумел взять эмоции под контроль. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, Дамблдор мягко сказал: — А за ваше повторяющееся дерзкое поведение я накладываю дополнительный запрет на участие в матчах по квиддичу до конца года. Можете идти, мистер Блэк. Ошеломлённый и лишённый всякой возможности возразить, Турайс бросил самый ненавистный взгляд на директора и вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. В голове у него не было ничего, кроме желания оказаться как можно дальше от кабинета директора. Он брёл всё глубже в недра слизеринских подземелий, пока коридоры не закончились тупиком. Там он опустился на ледяной каменный пол и уставился в темноту. «Неужели именно так чувствовал себя Том Реддл?» Турайс не мог не задаться этим вопросом. Гнев, ярость, отчаяние… Всё это терзало его сердце. В мыслях всплывал образ Дамблдора — насмешливого, победоносного, возвышающегося над ним, беспомощным и скованным цепями. Он сочувствовал положению Тома Реддла. Ему было жаль Тома Реддла. Ему было жаль Тома Реддла! При абсурдной мысли Турайс не удержался и издал смешок, который даже ему самому показался жалким и безумным. Он. Турайс Орион Блэк. Ранее — Гарри Джеймс Поттер. Человек, посвятивший свою жизнь — обе жизни — борьбе с тем самым злом, которому сейчас сочувствовал. Он испытывал жалость к Тому Реддлу, будущему Тёмному Лорду, развязавшему две Волшебные войны и убившему бесчисленное количество невинных людей — маглов и магов… Турайс не знал, сколько времени просидел так, но вдруг услышал далёкое эхо своего имени. — Турайс! Турайс! — голос звал его снова и снова. Через несколько секунд впереди вспыхнул свет, и в нескольких метрах показалась фигура. — Турайс! — позвал Алекс со смесью тревоги и облегчения, заметив подавленного друга. Он бросился к нему и опустился на колени рядом. Не добившись реакции от затуманенного взгляда Турайса, Алекс легонько потряс его за плечо и сказал: — Я так волновался за тебя, Турайс. Ты в порядке? Что случилось? Турайс смог лишь издать безрадостный смешок и покачать головой. — Турайс? — голос Алекса стал неуверенным, даже испуганным, когда тот снова замолчал. Он потряс его плечо сильнее: — Ты меня пугаешь, Турайс. — Я в порядке, — пробормотал Турайс, отмахнувшись от его рук. — Нет, ты явно не в порядке. — Я сказал, что в порядке! — рявкнул Турайс. Испуганный этим всплеском, Алекс отшатнулся назад и упал на пол, с открытым от ужаса ртом. В сознание Турайса закралось чувство вины, но он был слишком потрясён, чтобы извиниться. Согнув колени и закрыв лицо руками, Турайс пробормотал: — Оставь меня. — Через несколько секунд добавил слабое: — Пожалуйста. Долгое время ответа не было, пока он не услышал удаляющиеся шаги. Он ожидал, что возвращённое одиночество принесёт ему покой и облегчение. Но отсутствие Алекса сделало тишину ещё более пустой, темноту — ещё более изолирующей, а болезненные воспоминания недавней встречи — ещё более невыносимыми. Турайс закрыл глаза и сильнее сжался в комок, теряясь в буре мыслей. Спустя какое-то время он ощутил тепло, прижимающееся к его плечу. Приоткрыв глаза, Турайс увидел рядом спящего Алекса, голова которого склонилась на его плечо. Он заметил и плотное одеяло, укрывающее его тело, а остальная часть лежала на полу. Дальше взгляд упал на угасающий огонь в тусклой газовой лампе рядом с тарелкой холодного, затвердевшего пирога с патокой. Быстрый взгляд на часы показал: было пять утра, и они невольно провели первую ночь четвёртого курса в пустом коридоре. От движения Турайса Алекс зашевелился, сонно моргнул глазами. Сидя и потягиваясь, он выглядел необычно растрёпанным: обычно безупречные волосы торчали в разные стороны. — Что случилось? — спросил Алекс сонно, зевая. Потом события прошлой ночи нахлынули на него, и глаза комично расширились. Быстро перейдя на мягкий и осторожный тон, он спросил: — Турайс, как ты себя чувствуешь? По правде говоря, Турайс всё ещё кипел от того, что Дамблдор обвинил его во всём, чего он не совершал. Но обстоятельства, в которых он оказался, были весьма тяжёлыми. Самое важное — пик его гнева уже прошёл. С более спокойным разумом Турайс понял: потеря титула капитана слизеринской команды, запрет на квиддич и отработки — не такие уж страшные наказания. Для него это были лишь мелкие неудобства, не более. Раздражает? Да. Ужасно? Возможно. Невыносимо? Определённо нет. Теперь Турайс сожалел, что дал волю гневу во время напряжённого разговора с Дамблдором. Спокойствие не уменьшило бы наказания, но хотя бы не доставило бы директору удовольствия видеть, как он сумел вывести Турайса из себя. — Лучше, — честно сказал Турайс. — Прости, я вчера был в ужасном настроении. Алекс понимающе кивнул. Почесав затылок, он неловко произнёс: — Я… э… слышал о том, что с тобой случилось… Слагхорн говорил об этом в гостиной после пира. По его словам, главы факультетов были уведомлены. — Значит, теперь вся школа знает? — уточнил Турайс. Алекс неловко кивнул. — Что именно тебе известно? — Что тебя поймали при попытке украсть книгу из Запретной секции, и что ты больше не капитан команды по квиддичу и не можешь участвовать в матчах весь год. Турайс вздохнул. Ну что ж, так тому и быть. — А Сириус и Джеймс? Что им назначили? Алекс нахмурился в недоумении: — Сириус и Джеймс? Он ничего о них не говорил. Они были замешаны? — Что? — теперь Турайс был поражён. Но вскоре всё стало ясно. Конечно, любимые гриффиндорцы Дамблдора останутся безнаказанными, а удобнее всего свалить всё на Турайса. Хотя он радовался, что Сириус избежал наказания, горькая обида всё же оставалась, словно неприятное послевкусие. И всё же Турайс понимал: он не может ничего предпринять, не втянув Сириуса в эту историю, а этого он никогда не допустит. — Забудь, — сказал он сдавленно. — Пойдём обратно в гостиную. — Ты голоден? — тут же спросил Алекс. — У меня есть пироги с патокой… ой… они уже холодные… — Спасибо, Алекс. И спасибо, что остался со мной всю ночь. — Пустяки, — сказал Алекс и смущённо отвёл взгляд. — Просто… я знаю, что ты всегда делал то же самое для меня. Тронутый, Турайс крепко обнял его. — Спасибо.***
Только вид Регулуса напомнил Турайсу о настоящей цене вчерашних событий. Его младший брат спал на диване перед камином, где угасающие угли излучали последние крупицы тепла после долгой, бессонной ночи. Турайс стоял неподвижно, слушая тихое посапывание мальчика в пижаме, прерывающее тяжёлую тишину. Гнев и раздражение, оставшиеся после вчерашнего дня, почти исчезли, уступив место чувству вины и раскаяния, которое продолжало течь по его телу. — Я пропустил распределение Рега, — прошептал Турайс, когда до него дошёл весь масштаб случившегося. — Все знали, что его определят в Слизерин, — сказал Алекс, явно стараясь утешить подавленного друга. — И потом, ты же не планировал этого. Это был несчастный случай. Турайс лишь покачал головой и безучастно повторил: — Я пропустил распределение Рега. Он тихо подошёл к младшему брату. Опустившись на колени рядом, Турайс убрал прядь волос с лица Регулуса. Осторожно он просунул руки под тело брата и поднял его. Дыхание Регулуса на миг сбилось, затем он слегка пошевелился и снова успокоился. Турайс отнёс его в спальню первокурсников и уложил в постель. Наконец он задвинул балдахин, чтобы скрыть свет утреннего неба. Стараясь не потревожить остальных, Турайс бесшумно закрыл дверь и вернулся в гостиную, позволив себе свободно вздохнуть. Он провёл руками по лицу, пытаясь сдержать нахлынувшее чувство сожаления. — Он был первым, кого распределили, верно? — спросил Турайс слабым голосом, садясь рядом с Алексом. — Я… думаю, да. Он же Блэк, в конце концов. — Как вёл себя Рег на пиру? — Я… я… не обратил внимания, прости… Турайс отмахнулся от извинений: — Я вообще не должен задавать тебе эти вопросы. Я сам должен был быть там и всё видеть. — Турайс… — Простит ли меня Рег? — спросил он, нервно почесывая костяшку пальца, чтобы отвлечься. Алекс явно искал подходящие слова, но в итоге его голос прозвучал чуть подавленно: — Он любит тебя, Турайс. Это ведь должно что-то значить. Турайс смог лишь натянуть мужественную улыбку и кивнуть в ответ.***
После стольких лет, когда на него глазели то как на Гарри Поттера, то как на Турайса Блэка, он научился игнорировать пристальные взгляды и небрежные шёпоты, пока мерил шагами гостиную Слизерина. Но извиняться перед братом — это было для него непривычно, ведь подобные ситуации возникали крайне редко. Дверь спальни первокурсников распахнулась. Турайс сразу поднял взгляд в ожидании, но вышел другой первокурсник, который выглядел совершенно сбитым с толку от того, что получил внимание всего факультета. Удручённый, Турайс продолжил свой путь по ковру под взглядами сокурсников, ждавших новой сцены из семейной драмы Блэков. Через несколько минут дверь снова открылась, и на этот раз появился Регулус. Турайс мгновенно остановился и крепко сцепил руки за спиной, ожидая младшего брата. Но Регулус, увидев его, тут же свернул в сторону, чтобы избежать встречи. — Эй, Регулус, — сказал Турайс, пытаясь остановить испуганного мальчика. — Я просто хотел… — Я знаю, чего ты хочешь, — процедил Регулус сквозь зубы и бросился к выходу. — Регулус! — крикнул Турайс, бросившись за ним. Они выбежали в коридор, и Регулус резко остановился, отчего Турайс едва не налетел на него. — Регулус… — Тсс! — перебил его Регулус и жестом велел замолчать. Позади раздался тихий гул — вход снова запечатался. Тогда Регулус заговорил: — Турайс! Не могу поверить, что ты только что это сделал! — Что именно? — Только что. Ты хотел поговорить о вчерашнем, не так ли? — Да… — Но там было сотня глаз, смотрящих на нас! — резко сказал Регулус. — Мы не будем устраивать сцену на потеху сотне человек! — Слушай, Рег, прости, что поставил тебя в неловкое положение, — быстро сказал Турайс. — Но я также хочу извиниться за то, что пропустил твоё распределение вчера. Регулус долго смотрел на него, потом спросил: — У меня один вопрос. — Да? — Турайс кивнул с надеждой. — Это был Сириус? — резко спросил Регулус. — Это он втянул тебя во всё это? Турайс колебался. — Я так и знал! — воскликнул он с раздражением. — Как ты… — Он и Джеймс тоже отсутствовали на церемонии, — резко ответил Регулус. — И в отличие от Сириуса, я не полный идиот. Так что я могу связать два события воедино, спасибо большое. — Но это не совсем вина Сириуса… — Он и Джеймс — одно и то же! Перестань его защищать! — возразил Регулус. — Почему ты даже капли злости не испытываешь, Турайс? Потому что я по-настоящему в ярости! — Рег, это не так уж страшно… — Он лишил тебя капитанства, запретил играть в квиддич целый год и загнал на отработки на неизвестный срок! Этого недостаточно, чтобы злиться? Тебя должны выгнать из школы, прежде чем ты хоть подумаешь накричать на него? — Потому что всё это для меня не имеет значения! Регулус посмотрел на него так, словно у Турайса выросла вторая голова. Потом покачал головой и с отвращением сказал: — Не могу поверить, до чего ты готов дойти, чтобы оправдать поведение Сириуса. С этими словами Регулус ушёл прочь, оставив Турайса в полном замешательстве.
