Вояджер-1

Падая на пожухлую, подгнившую траву спиной, Сун Лань вспоминал свои первые детские годы проведенные в храме Байсюэ. Его, маленького сироту, подобрали за пару весен до войны: немощного, хромого, худого и облезлого. Он не помнил жизни на улицах, Цзычень осознал себя только тогда, когда заботливые тетушки отмывали его в четыре руки в горячей бадье, а наставник тихо цокал и качал головой на его обтянутый кожей скелет. Храм его взрастил, храм воспитал в нём мужчину и смиренного даоса, признающего природу как часть силы, с которой стоит считаться.  Вытравить из него паскудное отвращение к всему тому, что несла за собой живая и буйная сила стихий, он так и не смог.  — Может, нам всё-таки… — осторожно заикнулся Сяо Синчэнь, помогая встать из грязной топи. Сун Лань раздраженно вздохнул, передернул плечами и попытался привести ханьфу в порядок хоть немного. Все попытки были тщетными, за неделю пути от приятно пахнущих, благовониями и свежим мылом, одеяний не осталось и следа.  А они были всё дальше от Юдоли, как того и просил младший брат главы Не.  — Нет. Сами справимся, — вполне спокойно произнес даос, на что его друг только прикрыл глаза, да в который раз смирился с его упертостью. Это тоже храм вытравить из него не смог. Дао кричит о простом и понятном: люби природу, храни добро в своем сердце, будь бесхитростным, будь терпеливым, всему свое время и, конечно же, храни гармонию Инь и Ян. И не мешай естественному ходу вещей.  Только характер, вскормленный молоком матери, переданный ему в наследство - исправить не так просто. И потому они идут как можно дальше от чужих земель, а каждый привал вместе пытаются найти подвох в ворохе верхних одежд. То, что ядовитая полынь в лице одного строптивого, подкинула им что-то из своего арсенала - стало ясно почти сразу. Не то чтобы Синчэнь и до этого не отличался ловкостью. Он всегда был неловким и неаккуратным в повседневной жизни, становясь полной противоположностью в бою, его эта особенность всегда удивляла. Порой даже очаровывала. Но чтобы Сун Лань вдруг ни с того, ни с сего стал неуклюжим?… Да так, что костяшки стерлись в кровь от стирки вещей в холодных ручьях.  На них полились все кары небесные единовременно: вот тебе ожог от неловко поставленного котелка на огонь, тут сучок воткнулся в пятку и ходить с этим сучком невероятно трудно, а вытащить получилось только на третий день пути. Затем в Цзычене проснулась давно позабытая, закопанная и упокоенная - брезгливость. Сяо начал спать урывками и с кошмарами, в деревнях от них шарахались, как от прокаженных, так ещё как на зло в ночной охоте попался гнилец, который от одного тычка мечом взорвался плотью и омыл их обоих таким запахом, что смыть не удавалось последние двое суток.  И приходилось сторониться поселений, все больше уходить в леса, да пытаться стереть с себя остатки запаха, чтобы люди не мусолили из уст в уста легенды о даосах, что окутывают нелюдей вонью и убивают ею же.  Сяо тоже понял всё сразу и, от чего-то непривычно, пытался утащить его обратно в Юдоль. Словно бы им там были рады, будто они всегда будут желанными гостями в этом ордене. Особенно после всего того, что умудрились наворотить. Но его дорогой друг всегда отличался широтой души, которой бы позавидовали и рисовые поля Юньмэня, веря искренне в то, что в каждом человеке есть что-то хорошее.  — Цзычень, давай вернемся, извинимся перед господином Сюэ и…  — И что, Синчэнь? Мы возьмемся за руки, побежим по маковому полю в закат и будем друзьями на века? — Сун поплотнее запахнул верхнее одеяние, протягивая ладони к костру. Ночи становились длинными и жутко холодными, пора было задумываться о том, чтобы взять парочку заказов и раздобыть одежду потеплее, но Синчэнь все не унимался. Периодически громко чихал, тер бледные руки друг об друга и продолжал давить на его совесть как мог.  — Нет, просто… Мы можем хотя бы попробовать? Поговорить, все объяснить. Это моя ошибка, что мы решили взяться за непростой случай, но и господина Сюэ тоже можно понять, — Сяо вновь чихнул, громко и шумно, от чего Сун Лань слабо передернул плечами и передал в чужие руки платок. Его подобное начинало настораживать, мельком невольно пробегали мысли о том, чтобы найти на пару ночей комнату, чтобы не пришлось спать на земле, но Цзычень эти мысли отринул прочь. Недооценивать даоса с горного пика - себе дороже. Почихает, да успокоится, нет в этом ничего страшного.  — Это не твоя вина. Я ведь согласился с тобой, поэтому нечего придумывать себе лишнего.  — Да, но… — ещё один чих, который заставил его тяжело выдохнуть и подтолкнуть к другу шерстяное покрывало. Ничего страшного, помедитирует ночью, давно этого не делал. Может придёт просветление и ясность ума в кой-то веки. Синчэнь на то лишь вздохнул и накинул на себя покрывало, поджимая ноги под себя. — Не знаю. Мне кажется, Юдоль выглядит надежным местом, чтобы ненадолго осесть и подумать об ордене. Мы же именно этого и хотели, а глава Не мельком упомянул, что мог бы…  — Синчэнь. Нет. Если ты и вправду хоть что-то понял из этой истории, то прошу тебя, прислушайся ко мне. Связываться с этой семейкой - себе дороже. Разве не понятно, что они не так просты, как кажется. А ввязываться в клановые распри нам ни к чему.  — Да… Да. Возможно, ты прав.  На том и порешали, как подумалось Сун Ланю. Его друг, правда, в ту ночь смурно отвернулся к нему спиной, не проронив и слова. Цзычень слышал лишь глухой, тяжелый кашель, который явно старались подавить что есть силы и следующие пару дней они провели в пути, в котором он пытался отпоить друга травами и восстановить его здоровье Ци. И вроде бы тому становилось легче, пока не наступала ночь, в которой жар поднимался до откровенного бреда. Сяо начинал звать в том бреду Баошань-саньчжэнь, иногда что-то кричал и тяжело дышал, заставляя его нервничать каждую ночь все сильнее.  В день, когда на утро Сяо не открыл глаза, и все так же оставался в горячке, Сун Лань отправился в ближайшую деревню. Судьба решила иронично над ними посмеяться в очередной раз, ведь деревня оказалась злачной и зловонной копией Куйчжоу, с такими же неприветливыми и жутко злыми жителями. Даос ощущал себя как никогда лишним, как никогда чесалась кожа от липких взглядов и мерзких, наигранных улыбок. Ему нужна была здесь только лошадь. Лошадь, не более того. И он был готов отдать за неё серебряную заколку, подаренную Синчэнем с их первого убитого совместно утопленника. Друг дарил заколку искренне, явно не совсем понимая, какой жест ему оказывает, но Сун Лань отказать ему не смог. Правда, после пришлось подробно объяснить, почему так больше делать нельзя, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.  Но торговец лишь облапал серебро, оставляя на тонких изогнутых узорах следы грязи, да скривил рот в отвращении, кидая ценность обратно в руки даосу:  — Прости, господин, но нет. Она же ничего не стоит, а моя кобылка достаточно хороша, чтобы отдать за неё даже целый золотой слиток! Или меч. Меч у тебя симпатичный, господин.  Сун Лань поджав губы невольно отступил, схватившись за рукоять Фусюэ. Ему пришлось задуматься о том, что за лошадь можно и заплатить. Теми слитками, которые они хранили как зеницу ока, потому что бережно собирали каждый в охоте, дабы в будущем использовать для постройки ордена. Они оба поклялись, что никогда не будут использовать эти деньги для своих нужд, но ситуация была не самая лучшая. С одной стороны захворавший Сяо, а с другой клятва, через которую переступать не хотелось. И либо отдавать меч, либо платить как и должно. Или оставить друга без лечения, надеясь, что травы смогут ему помочь… Даос вскинул взгляд на солнце, что уже меньше пекло макушку, а вместе с тем намекало, что если целебные травы и сохранились, то искать их придётся довольно долго. Трудный путь исчерпал все запасы, что у них были, а это означало лишь одно. Ладонь сжала рукоять Фусюэ сильнее, влажная от пота.  А низкорослый мужчина хрипло кашлянул в кулак и затопал ногой, с каждой секундой становясь все раздражительнее и ворчливее. Он потер свои грязные руки друг об друга и окинул Сун Ланя взглядом, полным снисходительности.  — Господин, решай быстрее, у меня на эту лошадь и другие покупатели найдутся, а ты тут мешаешь. Если нечем платить, то…  Честно говоря, за дряхлую старую лошадь, которую ему пытаются втюхать, он бы и пол мизинца своего не отдал. Но это все еще была неудачная копия Куйчжоу и благо неделя пути сбила с его одеяний всякую спесь, иначе бы он остался и без меча, и без слитков. И даже бедную метелку, покоящуюся на поясе, и ту бы украли. Поэтому вздыхать и цыкать на тяжесть судьбы у Цзыченя не было времени. Либо меч, либо клятва.  И потому он протягивает ножны, не давая себе одуматься или хотя бы попрощаться с верным другом. Чем быстрее, тем лучше, а уж меч… Новый купят. Не страшно. Потерять Синчэня все равно страшнее. Только вот реликвия не касается чужой ладони. Из-за спины выныривает ещё одна рука и хватает его за запястье, а после знакомый голос с мягким предостережением произносит:  — Ма, отдай ему эту дохлую кобылу, я заплачу.  Торговец сначала хмурится, после кривит губы, а когда приглядывается к тому, кто это говорит, плюет через плечо колкое:  — Ебанные Не, — принимая в пустую протянутую ладонь лёгкий и худой мешочек. — Вам здесь что, медом намазано…  — А ты видел кого-то еще? — Фа вскидывает вопросительно бровь, на что Ма криво скалится и жестом просит подкинуть ещё пару слитков.  Но вместо слитков получает короткий удар в живот кулаком. Староста той чахлой деревни придерживает явного знакомца за плечи, любезно помогая присесть наземь, пока тот кряхтит и пытается отдышаться, а затем переспрашивает того вновь:  — Так какой ещё Не тут был?  — У-у-у… Не знаю… Впервые его видел…  Старик… Нет, у Сун Ланя больше не поворачивался язык называть его так. Потому что Фа мажет предупреждающим взглядом по торговцу и тот быстро качает головой, собирается с духом, и тараторит чётко и быстро:  — Старик тут был, седеющий, в ваших этих облезлых… Ау, — еще один тычек под ребра и мужчина сжимается, продолжая говорить вновь. — В клановых одеяниях. Он был в клановых одеяниях. Заходил к Юнжэню на постой. И это все, что я знаю, честно!  Фа коротко прикрывает глаза и встаёт с корточек, подкидывая серебренный слиток к чужим ногам. Сун Лань же отходит назад, наблюдая как некогда хромающий и жутко болезный староста деревни тянет за собой кобылу, передавая ему поводья в руки. На языке крутилось множество всякого. В том числе и рассказы о том, что происходит с нечестными и лживыми людьми на пороге в Диюй, но он усилием воли сдержался, разве что незаметно обтер запястье об бедро, ощущая чужие касания на своей коже въедливым пятном. Он слишком измотан нервно, чтобы отказываться от подобной помощи и слишком хочет простой, горячей воды, чтобы содрать с себя все следы прошедшей недели.  — Позвольте поинтересоваться, вас прислал Не Чизэ?  Фа накинул на голову капюшон теплой мантии и слабо фыркнул под нос. Вроде бы смешливо, а все равно казалось, что как-то больно ворчливо.  — Если бы. Этот по уши в главе Цзян, ему до вас дела нет.  — Глава Не?  — Тоже мимо. Езжай к своему другу, я тебя догоню и проведу до Юдоли.  — С чего бы нам возвращаться? Кажется, господин Сюэ очень четко и ясно дал понять, чтобы мы…  — Господин Сун, я все понимаю, мы вас очень сильно обидели всем этим представлением, но поверьте мне - у нас есть повод для подобного. И если вы хотите чтобы вашему другу стало лучше, а вы сами вновь оказались не под открытым небом… Просто прислушайтесь ко мне и езжайте отсюда, ради богов, — Фа тяжело выдохнул и указал ладонью на кобылу, которая спокойно мотала головой отгоняя от себя лениво мух. — Поговорим по пути в Юдоль, а пока что позвольте мне узнать, что за Не тут был.  Староста дождался, пока Сун Лань заберется в старое, хлипкое седло, а после хлопнул рыжую кобылу по бедру, от чего та взбеленилась и понеслась вперед. Цзычень только и успел перехватить поводья, а уже после направить лошадь дальше от деревни. Добирался он до нее все утро, а вот скакал обратно всего каких-то пару мгновений. На подъезде к их лагерю кобыла замедлилась, а он сам с тревогой в душе заметил в ближайших кустах бледно-синюю ладонь, начинающую разбухать и облепляться противными, яркими жужжащими тварями. Кто-то пытался проникнуть в лагерь, явно безуспешно. Благо до их стоянки никто так и не добрался, а Сяо не стало хуже. На скорую руку ему удалось собрать их скромную поклажу, даже осторожно перекинуть дрожащее, горячее тело через седло. И медленной рысцой направится туда, откуда они уходили упорно и долго.  Кто бы мог подумать, что Сюэ тоже окажется с двойным дном. Даже не с самым мерзким. И когда солнце медленно скользило к закату, черный вороной конь догнал их позади, поравнялся с кобылой, а Фа стянул с себя капюшон и вновь шлепнул его бедную лошадь по бедру, придавая им ускорения.  — Советую поторопиться. Искренне верю, что твой друг сильный, но времени у нас мало.  — Да что это все… — Сун прошипел начало фразы сквозь зубы, одной рукой вцепившись в поводья, а второй крепко прижимая Синчэня к своей груди. Кони неслись, а Фа сквозь ветер кричал ему в ответ.  — Господин Сюэ попросил проследить, чтобы вы удачно выбрались из Цинхэ Не. Почему именно я? Вам этого знать не стоит. Что с твоим другом? Понятия не имею, но в этом не виноват младший господин. Почему обратно, если вас так упорно выгоняли? Тоже не знаю, господин Сюэ сам вам расскажет. Если это всё, то держи поводья крепче. Нам ехать ещё сутки…  — Нет! Не все! Что это было там, у Банхая? — и вправду, Сун Лань. Что же там было. Глупый вопрос, он о нём пожалел, как только тот вырвался на свободу. И так все было очевидно - они влезли носом туда, куда не просили, за что и получили. Но упрямство было сильнее. Сильнее здравого смысла, в его случае.  — То, что вы видели. Банхай не причиняет вреда никому из жителей, да и вообще… Как же там Чизэ говорил… Лекарь леса, во! — кони остановились у развилки дорог и Фа повернув своего жеребца вновь рванул вперёд, заставляя Цзыченя пытаться за ним угнаться. Поравнявшись, староста продолжил. — Питается нечистыми, от нечистых нас и защищает. А стенали мы о помощи, потому что так было велено. Как вы могли заметить, в Юдоли не все так плохо: ручной сумасшедший очень даже здравый, глава клана не такой уж и неумеха, как о нем говорят, да и в целом у нас все терпимее, чем во многих орденах. А то, что господин Сюэ с темными водится, так это у нас завсегда было. Просто тихо и никому не говорилось. Как-нибудь попросите Старейшину Ло рассказать вам настоящую историю Нечистой Юдоли, вы поймете, почему сложилось так, а не по-другому.  Сун Лань покачал головой, отказываясь верить своим собственным ушам. Может, ветер чего не того надул? Это же чистое, первозданное безумие…  — Нет, глава Цзинь был прав. У вас здесь очень плохо. Просто он не знал, что умственно.  — Ха-ха, а вы остряк, господин Сун. С таким языком обычно долго не живут, — Фа припорошил своего коня ударом пяток об бок и вырвался вперед, указывая ему в полутьме дорогу, а затем бросил через плечо короткое, но громкое.  — Это была не угроза, если что!  Они неслись в молчании, не останавливаясь ни секунды. Фа вел их через окраины, леса и опустевшие поселения, вызывая легкую дрожь и желания развернуться, чтобы ускакать подальше, но силы покидали с каждым часом. В голове вяло вертелись мысли о каких-то заговорах, о том, что они в эти заговоры явно влезли и что в этих же заговорах застряли. Если бы хоть кто-то спросил Суна, что он об этом думает, то ничего лицеприятного из его рта не вырвалось бы, а дао такое не любит и не принимает. Потому он без вопросов проследовал на задний двор, прошел через тоннели черного входа, позволил увести себя в коридоры Нечистой Юдоли.  Уже знакомая служанка сопроводила его до комнаты, оповещая о том, что глава сильно занят и не может их поприветствовать как должно, а второй господин и вовсе в отъезде.  - Младший господин скоро будет, господин Сун, - Ли низко поклонилась, а после вышла за дверь, оставив его и Сяо в комнате одних. Его другу стало хуже за время их скачек, Цзычень передавал ему свою Ци бесконтрольно, надеясь, что зараза в его теле проиграет и никакой помощи от Не им не понадобится. Надежды не оправдались, ведь Синчэнь сейчас даже дышал через раз, что уж говорить о неутомимом жаре, который пропитывал каждый сантиметр чужой кожи. Сун Лань тяжело осел на край кровати, дрожащей от усталости ладонью протирая чужое лицо краем своего ханьфу. Мысли о горячей ванне позабылись, силы покидали его все быстрее, а что еще хуже – в горле отвратительно першило, будто намекая, что их проклятье лишь усилилось с приходом сюда.  В голове неповоротливо вертелись колкие фразы и злые слова, которые из уст такого праведника как он срываться и не должны. Да и в целом думать о таком, уже означало опорочить и честь, и свой храм, что вкладывал в него другие посылы и воспитание, потому он упорно поджимал губы и молчал, когда в комнату вошел старец с целой охапкой трав и снадобий. Следом влетел всклоченный и помятый Сюэ, походящий на мертвеца даже больше, чем Сяо лежащий бледный и истощенный на светлых простынях. Старец ему вежливо кивнул, парень же не обратил на него никакого внимания, лишь отодвинув Сун Ланя в сторону, принимаясь прощупывать пульс и осматривать каналы Ци, неутомимо бубня под нос: - Идиоты… Надо было вас сразу убить… Придурки… И ведь как-то выживали… Нет, реально идиоты… - Господин Сун, пройдемте со мной, пожалуйста, - от чужого бубнежа его отвлек мягкий и спокойный голос. Старец протянул ладонь, которую Цзычень не принял, заторможено осознавая, что он не мог даже стоять. Старик на это лишь вздохнул и обернулся к Сюэ, который странным образом водил пальцами по чужим предплечьям, вырисовывая мазью какие-то иероглифы и символы.  - Оставь его, им я тоже займусь. Спасибо, дедуль, запри за собой дверь, как будешь выходить.  - Ты уверен, что справишься? Твое состояние… - Куда лучше, чем у этих. Я справлюсь, - парень обернулся к старцу и тот лишь вздохнул, оставляя их одних в комнате.  Сун Лань помнил только то, что ненадолго моргнул, а когда открыл глаза, то лежал уже рядом с Синчэнем, ощущая как его ладонь сжимают холодной рукой. Сюэ сидел меж ними, ровно и тихо дышал, медитируя, и едва видимо светился от обилия силы, которая текла в нём спокойным потоком. Ци спокойной рекой поднималась от Синчэня, заставляя парня бесконтрольно стучать зубами, а после буйным водопадом вливалась в него, заставляя слабо сморщиться от прохлады. Пара вздохов и вот уже из него забирают частичку энергии, от которой передергивают плечами и спокойно вливают в тело спокойно спящего друга. И так долгие минуты, пока он осознавал, что их так… Лечили? Цзычень невольно заерзал на месте, но Сюэ в тот же момент открыл глаза и прожег его алым взглядом. Пересохшими губами тот выдавил из себя шипящее:  - Лежи спокойно. - Не стану. Вдруг ты опять… - горло запершило, раздираемое от сухости и продолжить у него не вышло. Кашель решил закончить диалог за них обоих. Их лекарь тяжело выдохнул и указал подбородком на столик рядом с кроватью, где стоял графин чистой воды в обилие грязных тазов, пустых склянок и баночек с мазью. Присмотревшись к комнате, Сун Лань подметил надвигающийся сумрак и их верхние одеяния, сложенные стопкой на вычурном шкафу. Значит, они здесь уже не первые сутки… Проглотив пол графина такой нужной ему жидкости, он приподнялся на подушках, невольно потянув за собой следом и Сюэ, который вцепился в его запястье клешней и не отпускал до последнего.  - Как долго мы?... – голос все еще оставался тихим и слабым, а лежащий рядом Сяо равномерно дышал, был привычно бел и не морщился от болей в дреме. Цзычень не знал, что с ними сделали, но это что-то явно помогало. Вина кисло разлилась по грудине, заставив Сюэ Яна скривить лицо в отвращении, негромко отвечая: - Вторые сутки тут валяетесь. И перестань испытывать… Вот это вот. На вкус будто желчи хлебнул.  - Да, ты прав. Мне незачем себя винить, ведь в этом виноват ты.  - Я? А, ты про те безделушки… Они без подпитки работают от силы пару дней, а после исчезают. Я бы не стал над вами так издеваться, уж поверь, — не смотря на ядовитость его слов, говорил Сюэ это… Спокойно. Заставляя ерзать на кровати сильнее и ловить ещё больше недовольных взглядов.  - С чего бы мне тебе вообще верить… - О, наверное, потому что я пятые сутки не сплю и сижу вот тут вас, блять, спасаю? А я вам говорил, что вы влезли в залупу, а я вам сказал, что бы вы быстрее уезжали из Юдоли… Хотя нет, вы бы все равно проклятье подцепили бы, вы же такие сердобольные, каждому калеке готовы помочь!  Сун Лань замолк, поджав губы. В голове вихрем проносились чужие эмоции и мысли. Догадки тоже там были и Сюэ Ян был прав. Вина на вкус просто отвратительна, а именно это чувство парень и испытывал, продолжая гонять их Ци между собой. Проклятье на них было еще тогда, когда они покинули орден Чан, а амулеты лишь дали ему большую силу, позволив проникнуть  в самое нутро. Глупое стечение обстоятельств, глупая попытка найти преступника и такое же глупое желание мести. Чан Пин не собирался никого проклинать, но годы ненависти сделали свое дело, а их встреча с тем, из-за кого чужого отца и искалечили – насмешка судьбы и не более того. Не дошли бы они до Юдоли, проклятье бы сожрало их позже и помочь с этим было бы уже некому. И теперь кислый вкус они делили на двоих, молчаливо смотря друг на друга. Даос прикрыл глаза и спустился обратно вниз, прислушавшись к самому себе. Меняет ли это что-то? Совсем немного. Возможно, объясняло, почему Сяо так рвался обратно. У него всегда была развита интуиция, значит, надо было его послушаться…  — Умоляю, прекрати. Я серьезно, меня сейчас вырвет.  Сун Лань посмотрел на бледного парня, освещаемого лишь свечой, стоящей на подоконнике и казалось, что тот был бледной тенью того язвительного и дерзкого парня, что они встретили. Пересохшие губы слабо приоткрылись, а он сам искренне пробормотал:  - Прости.  - Прощаю, - легко кивнул Сюэ Ян, прикрывая горящие алые глаза веками. Неприятный осадок постепенно вымылся, оставив лишь привычное тепло, ползущее негой по каналам Ци. Спать уже не хотелось, а в тьме комнаты младший Не все так же продолжал испускать легкое свечение, пока Цзычень не открыл рот вновь.  - Это… Тоже какой-то темный ритуал?  - Нет. Двойное самосовершенствование. Ну, точнее тройное. Странно, что даос об этом не догадался сразу, - Сюэ слабо хмыкнул, опустив голову ниже. Замолчал на пару мгновений, а после вскинул лицо вновь, вспыхнув алым и кожей на щеках, даже шеей. Сун Лань едва дернул губы в улыбке, наблюдая за этим, а он ведь всего-то вспомнил пару трактатов, которые ему показывал наставник… – Да не такое двойное! Ты вообще знаешь, что таким не обязательно заниматься… Так! - Ты сказал, что даосы должны знать, а нам это объясняли именно так, - невозмутимо проговорил Сун Лань. Парень заерзал на месте и прошипел сквозь зубы глухое:  - Извращенец.  - Это естественный процесс, что в нем такого… - он и сам не знал, зачем продолжает это делать, но раздраженный и краснеющий Сюэ заставлял ощущать удовлетворённость. Насмехаться над ним в ответ было даже весело. И раз уж они теперь точно в определенном долгу перед ним, то, пожалуй, стоило хоть немного отыграться в ответ.  - Извращенец! Да что б я еще раз брался за такое… Негромкий смех прервал их легкую перепалку и они оба глянули на Сяо Синчэня, который старался скрыть его ладонью, но тело все равно слабо тряслось от клокочущего в нем веселья, передавая то  и остальным. Под ребрами нестерпимо защекотало, вызывая нервный смех и у него самого. Сюэ Ян, правда, не смеялся. Вздыхал облегченно, постепенно угасая. - Простите, я не хотел прерывать ваш разговор, просто… - Живой и отлично, - пробормотал парень, отпуская их ладони. Странная связь прервалась и вместе с тем закончились и его силы. Сяо и Сун только и успели, что поймать летящего лицом к стене парня, переглядываясь друг с другом без лишних слов.  — А я говорил, что нам надо в Юдоль, — с легкой улыбкой и без упрека произнёс друг, осторожно подкладывая под голову юноши свою подушку.  — Да, да. Ты был прав, — вздохнул Цзычень, накидывая на ушедшего в глубокий сон одеяло.  Говорить больше не хотелось, веселье всё ещё разливалось под кожей, смывая все невзгоды одним махом. И так… Им придется остаться в Юдоли. На неизвестный срок. Хотя бы немного отблагодарить за помощь и, пожалуй, Сюэ и вправду имел двойное дно сродни тому же Банхаю. Может и будет во всем этом хоть какой-то толк.    *** Сяо с легкой улыбкой наблюдал за сменой эмоций на лице своего друга, когда господин Ло начал рассказывать о том, как появился орден Не. Цзычень скептично сдвигал брови и недовольно цыкал под нос, явно готовясь к тому, чтобы вставить парочку важных замечаний к чужой истории. Забавности этому придавал Сюэ Ян, отражающий зеркально всё это на себе, только комментарии он произносил вслух:  — Не, всегда Не, даже когда ещё не Не, — правда, шепотом, стараясь не перебивать Старейшину. А тот продолжал свой рассказ, плавно отвечая на все вопросы, которые громко появлялись на лице его спутника. В конечном итоге Сун Лань так и не смог ничего сказать, глубоко задумавшись над историей чужого рода, зато Сюэ обязательно вставил парочку фраз, прежде чем скрыться за дверьми обеденной залы:  — Именно поэтому этот род и считается одним из Великих и сильных. Попробуй тут выживи, когда каждый куст пытается тебя убить, — Сяо проводил спину, обтянутую в клановые одеяния, взглядом и перевёл тот на мягко улыбающегося старца, который любезно подливал ему горячего чая.  — А у вас, господин Сяо, есть вопросы?  — О, нет, нет, господин Ло. У нас на горе было много трудов Не Мингэ, посвященных своему ордену, так что от скуки иногда почитывал. Можно сказать, что я изначально знал о вашем положении…  Цзычень медленно повернулся к нему лицом, вскинув вопросительно бровь и Синчэнь легко похлопал его по бедру, качая головой. Молчаливый диалог, заключающийся в возмущении, почему это он, Сяо, ему никогда об этом не рассказывал и таким же простым и лаконичным ответом. Он просто забыл об этом рассказать. Вернее, не видел в этом смысла… И не знал, что история, которую писали для потомков и всех тех, кто захочет знать правду, в конечном счете станет тем, о чем теперь бояться говорить вслух.  — Ладно, у меня есть один вопрос, — Сун Лань потер костяшкой пальца переносицу, собираясь с духом, и выпалил неуверенное: — Почему тогда темных заклинателей так… Презирают?  — О, все просто, господин, — старичок добродушно улыбнулся, переводя взгляд с одного лица на другое. И Сяо мог поклясться, что что-то в этом было… Странно хитрое. Будто в миг перед ними оказался хулицзин, готовый повертеть двух наивных даосов вокруг своих хвостов. — Все всегда боятся того, чего не понимают. И многие кланы издревле опасались нас, Не, за то, что мы заключали договоренности с темными духами. Конечно же, Не Хуану, десятому главе клана Не, такое отношение осточертело и всю свою жизнь он положил на то, чтобы искоренить любое упоминание о нашем ритуале и нашей бытности подчистую. Так в нашем кодексе появилось новое правило: "Тайну рода, передавать из поколения в поколения, из уст в уста, как завещали Боги, а тем, кто бремя знания нести готов, открывать его с широкой душой."  — Выходит, что вам об этом можно говорить только доверенным лицам? — Цзычень покрутил в ладони чашу, отпив из той пару глотков и поставил с громким стуком на место. Сяо физически мог ощущать, как потяжелели плечи друга от такой ноши. Синчэнь же относился к этому проще, хотя приятно грела мысль, что им здесь наконец-то могут доверять.  — Доверенным лицам, друзьям клана, новым адептам… Мы не особо скрываем это, господин Сун, ведь, как завещал Не Хуан: "И пусть тот, кто бремени не выдержит, будет омрачен проклятьем страшным, за сим заклинаю так", - и господин Ло с милой улыбкой наполнил их чаши вновь, вызывав у Сяо непроизвольную улыбку. Сун Лань до сих пор плохо переносит последствия проклятья, оттого весь и передернулся, слабо чертыхнувшись сквозь зубы.  — Я так понимаю, теперь мы повязаны по рукам и ногам, так ведь? — Синчэнь негромко засмеялся, отпив из своей чаши, пряча ладони в широкие рукава ханьфу. Его это ничуть не напрягало, в отличие от друга, который кидал в его стороны недовольные взгляды. Он и не собирался никому и ничего рассказывать изначально, так чего уж переживать и после?  — Ну что вы, ни в коем разе. Я уверен, что вы благоразумны, чтобы понимать, что повязан у вас только рот. А в остальном… — господин Ло уклончиво покачал головой и тяжко вздохнул, опуская пустую чашу на стол. Пара хлопков по дереву и грязную утварь унесли служанки, а собеседник напротив стал серьезен и собран. — Я знаю, что вы считаете, будто отныне вы клану нашему должны за свою жизнь. Но поймите наши намерения правильно: никто вас в наши дела вмешивать не будет, а долг отплачивать вам нашему дорогому сяоди.  — На что вы намекаете? — Сун Лань хмуро сложил руки на груди, явно собираясь в очередной раз что-то за кого-то решать, даже не услышав всех намерений Старейшины. Не задумываясь Сяо спокойно опустил ладонь на чужое предплечье, коротко улыбнулся и продолжил за другом следом, не давая тому сказать лишнего.  — Мой друг хотел сказать, что мы понимаем ваше беспокойство, как…  — Дедушки. Это мой единственный и любимый внук, господа даочжаны, — господин Ло нежно улыбнулся, прикрывая мечтательно глаза. — Помню тот день, когда его только принесли в Юдоль. Был весь такой колкий, как дикий ёж. И ходил по павильонам бледной тенью, неприкаянной. Сюэ старался влиться в наш клан всеми силами - даже дух избрал его, как и обязывают традиции, только вот развивать свою жажду крови и боя он не стал. Хоть и не признает этого, а в нём Не живет такой же, как и во всех нас. И дерется он славно, до последнего вздоха вырывает победу из чужой глотки… Но путь он избрал другой. Ушел в науку.  — Вам это не нравится?  — Нет, нет, что вы. Я только рад, если дитю есть чем заняться… Просто с каждым годом ему здесь всё теснее. Вы и сами видели, на что он способен: тьма для него не корона власти, а лишь инструмент познания мира, оттого и кажется он чуждым для других. Ни друзей, ни связей… Только родственники. Ах, как бы было хорошо, если бы вдруг появился орден, который бы он и вправду мог считать своим домом…  Сяо опустил низко голову и задумался. Он и вправду не мог представить клана, в котором бы Сюэ Ян был к месту. Возможно, будь Старейшина Илина жив, то гора Луаньцзан была бы ему к лицу… Нет, нет. Слишком темное и мрачное место, там бы тот точно зачах так же, как чахнет в своем подвале. Да и вряд ли бы народ признавал подобное ремесло… И Сяо призадумался ещё пуще, пока в голове не возникла идея, показавшаяся ему невероятно гениальной. Синчэнь вскинулся весь, счастливо посмотрев на друга, который все это время сверлил его и господина Ло скептичным взглядом. Он даже не успел ничего сказать, в этот раз Цзычень его опередил:  — И вы туда же, Старейшина… — тяжело вздохнул даос, потирая пальцами лоб. Старик хрипло засмеялся, покачав головой, но добродушно произнёс следом:  — Я не призываю вас к этому. Но очень прошу задуматься. Когда-то давно никто не верил в простого мясника, что оббивал пороги в поисках знаний, а у вас, насколько я понимаю, ещё нет настоящих целей для вашего будущего клана.  — Вы так уверены, что мы не хотим наставлять других на путь дао? — Синчэнь вскинул вопросительно брови под недовольное фырчание Цзыченя. Старейшина же встал из-за стола, поправив подол ханьфу и закончил их разговор лёгким уколом:  — Тот, что сбежал от бессмертной и тот, что ушел из храма. Я уверен, что вы если не хотите сейчас, то захотите позже создать что-то своё, не похожее на то, чему вас учили. Довольные всем дети не уходят из своего дома, господа. Доброго вам дня.  Господин Ло мягко поклонился и покинул залу, оставляя их одних наедине со своими собственными мыслями.  Синчэня выпустили из кровати всего неделю назад и время, которое они здесь проводили, было наполнено теплыми воспоминаниями о горе. Воспитанников у Баошань-санчжэнь было не много, но достаточно, чтобы наводить шуму в каменных сводах. По ночам ветер свистел ему колыбельные так же, как и дома, а холод мягко убаюкивал, позволяя вдоволь выспаться. Сяо не на что было жаловаться, он был благодарен ордену Не за тёплый прием. В особенности, главе Не, что на третий день пригласил их к себе на разговор. Глава Не был любезен и обходителен, уделяя проходимцам вроде них столько внимания, что отказать ему было сложно, потому они слушали из раза в раз о том, что Цинхэ Не будет не против принять под свое крыло ещё один клан, к тому же на первых порах готов помогать лично. Синчэнь был признателен до глубины души, но они с Сун Ланем всегда вежливо отказывались. Не потому, что опасались главу, нет.  В его речах ясно читалось, что тот не хочет потерять младшего брата, которого от чего-то все пытались выдать им, словно приданное. Сун Лань же ворчал по вечерам и говорил, что все ошибаются на их счёт. Сюэ Ян их не переносит на дух, так что им обоим было неизвестно, с чего вся семья решила, словно они лучшие кандидаты в друзья ядовитому парню. Но на очередной разговор пришли, чтобы снова отказать. Ни Сяо, ни Сун, не смогут себя простить, если в конечном итоге их клан им достанется не трудом и заботами, а благодаря хорошему отношению и чужому большому кошельку.  На подходе к комнате главы, Сяо услышал то, что слышать не хотел, но Цзычень уйти ему не дал. Так что подслушивать под дверьми чужие разговоры пришлось вдвоем - за компанию. Если уж и порочить свою честь, то только вместе, иначе никак.  А из-за неплотно закрытой створки слышалось урывками фраз:  —…Ладно, хорошо. Допустим, это моя вина и кто-то стащил мои клановые одеяния… Боже, диди, да они бы на любом старике лохмотьями бы висели. Кроме дядюшки Ло, но это точно не он. Ты мои размеры видел?  — Их можно подшить. Подколоть, или…  — А потом перешить обратно. Ага, да, какие ещё сказки ты расскажешь? — голос Сюэ Яна в этой панике выделялся сильнее всего. Тон был скучающим и насмешливым, уже в который раз вызывая в нём двоякое ощущение, будто он встретил ещё одного Цзыченя, просто немного младше и с более забористым словарным запасом. За их перепалками он наблюдал в течении трех продолжительных дней, пока они оба пытались с младшим Не поговорить. Отплатить долг - вопрос чести для любого, а для них особенно. Только вот молодой господин их старания и в грош не ставил, окидывая взглядом открыто говорящим о том, как они его достали и что они могут вновь возвращаться к всяким своим странствиям, лишь бы под ногами ему не мешались. И след простыл от того парня, что трепетно обтирал его шею и не давал встать, пока не убедится, что они оба живы, целы и здоровы. — Хуайсан, поверь, хотели бы достать наши одеяния - достали бы с легкостью. Знаешь сколько гуляет по черному рынку за бесценок?  — Ты прав, А-Ян, ты прав… Вопрос только в том, что нам с этим делать. Нет. Не так. Что тебе с этим делать, Чизэ. Это на тебя ведётся охота, а не на нас.  — Ничего с этим не делать. Я сам разберусь. Главное - не лезьте сами.  — Ты так уверен в этом? Этот некто покупал яд, понимаешь? Яд. А если случайно отравят не тебя, а Жуланя? Ты сможешь спокойно спать, зная, что из-за тебя пострадал мой племенник?  —…Уже племянник?  — Да, А-Ян, племянник! Наш племянник! Вот ты бы простил его, если бы с этим маленьким существом что-то случится?  — Я-то? Простил бы. А вот тех, кто стоял бы за отравлением подвесил бы за яйца на крюки и…  — Так. Молчать обоим. Хватит драматизировать попусту. Я сказал, что разберусь. Значит разберусь. Нет смысла лезть в осиное гнездо, когда оно знает, что ты туда полезешь. Поверьте мне, эти крысы… Упускают много деталей. Поэтому отставить панику, я вообще сюда приехал не за этим… — дверь резко отворилась, ударяя их обоих по лбу. Сяо резко выпрямился, отступая назад, а Сун же потёр ладонью лоб, смотря на Чизэ с мольбой в глазах. Старший Не осмотрел их с искристым пониманием, затем с весельем, только после серьезно и очень тихо произнёс:  — Через три недели у главы Цзян день рождение. И вы тоже приглашены, но я вас очень прошу не рассказывайте ему о горе и этой вашей бессмертной, хорошо?  Сяо неуверенно кивнул и Чизэ кивнул ему в ответ, широким шагом пересекая коридоры Юдоли с громким криком: — Ли! Мне нужны краски! Хуайсан разрешил их взять!  — Я ничего не… — глава Не возмущенно выбежал следом, но остановился, врезавшись взглядом в даосов. Сяо неловко улыбнулся и схватив Сун Ланя за запястье, торопливо произнёс:  — Если вы заняты, глава…  — Нет, нет, нет, я не занят, можете проходить. У нас просто было маленькое совещание. Семейное, — глава Не проводил юрко нырнувший меж ними длинный хвост Сюэ, который покачиваясь скрылся за углом коридора и тяжело вздохнул, потирая лицо. — Прошу, чай уже несут. Несут же, Ли?!  — Господа, не орите, я вас всех прекрасно слышу! — пронеслось эхом по коридорам и Хуайсан довольно кивнул, усаживаясь во главе стола. Разговор шел спокойно, по всем канонам вежливо и филигранно, постепенно подводя к самой сути.  — У нас есть прекрасный участок на предгорье, климат там мягкий, зимой не очень холодно, летом не сильно жарко. Но если хотите что-то простое, то почему бы не взглянуть на деревню близ Банхая? Там, чуть дальше, очень много опустевших деревень, самое то для начинающего клана. Жители смогут приходить и заселяться в уже готовые дома, да и адептам будет место, где развернуться…  — Глава Не, мы рады, что вы так заинтересованы в нашей ситуации, но в очередной раз вынуждены вам… — начал было Сун Лань, но его перебили. Глава приложил палец к губам и покачал головой, опуская скорбно веки. Он молчал, молчали и они оба, пока в конечном итоге пред ними не предстал Хуайсан, что одним движением вылил чашу с чаем за спину, в едва горящий камин. Дотянувшись до кувшина, что стоял поодаль от чайника и стопки пергаментов, он налил себе до краев вина, терпкий запах которого щекотал ноздри Сяо.  Переглянувшись с другом и приняв молчаливое приглашение выпить, они в тот же миг осушили чаши, которые быстро заполнили горячительным напитком. И тогда Хуайсан заговорил вновь: — Вы, вероятно, не так поняли мои намерения, господа. Я был бы правда рад, если бы пара даосов и вправду основали свой клан на моих территориях, это могло бы упростить некоторые политические моменты, но мне запретили вас втягивать в наши дела, — чарки стукнулись друг об друга и они выпили в первый раз, немного не понимая, о чем все же идёт речь. И пока Сяо перебирал в уме тех, кто мог бы это сделать, Сун Лань явно понимал чужие намёки в разы больше, чем он.  — Сюэ Ян?  — Именно, — Хуайсан мягко засмеялся, наполняя вино по кругу вновь. Синчэнь же слепо хлопал глазами, переводя взгляд с одного на другого, а затем открыл рот, необдуманно произнося:  — Вы считаете, что к нам он проявляет какое-то особое отношение?  — Не считаю. Вижу, — мужчина напротив осушил свою чарку одним махом и опустил взгляд в стол, как-то уж совсем неуверенно произнёс:  — Разве это странно, что я хочу для своего брата только лучшего?  Тот вечер Сяо заполнил плохо, зато отлично в память вонзалось утро, полное головной боли, головокружения и тошноты. Сюэ смотрел на них, как на идиотов, бесконечно ворчал на брата, решившего споить невинных даосов, понося на чем свет стоит и их самих, ведь отпаивал и лечил похмелье он сам, лично. Зубоскалил со злым Сун Ланем, который отказывался пить отвары, грозясь вернуть их обратно из своего желудка, но Сюэ Ян в этой битве выигрывал, продолжая вливать их насильно. А затем покинул их комнату, бросая через плечо странное и неловкое:  — Хватит доставлять мне проблемы. Из-за вас я не могу ни на чем сосредоточиться.  И с тех пор они видели его лишь в подвале, копошащимся во внутренностях лютых мертвецов на пару с Не Юйсюа. Вернее, с господином Мо Сюаньюем, который услышав свое настоящее имя в первый раз, испуганно вздрогнул и смотрел на них так, будто они прямо сейчас пойдут рассказывать об этом всем вокруг.  — Как вы… Кто вам об этом рассказал? — хотя Сяо признавал, что клан Не ему подходил куда лучше, чем клан Цзинь. Предостерегающий взгляд и ладонь на сабле заставляла ощущать себя не в своей тарелке, да объяснять всё с самого начала и второпях.  — Мы слышали, что брат главы Цзинь пропал…  — И видели портреты. Довольно хорошо нарисованные, по пути в Цинхэ Не.  — Странно было бы не понять этого сразу. Вы совсем не похожи на прошлого главу Не, зато очень схожи с господином Цзинем…  — И пару раз Сюэ Ян называл вас по настоящему имени. Нам никто ничего не рассказывал, догадались сами. Мы никому не расскажем, поверьте.  Мо Сюаньюй в тот же миг вздохнул и опустил ладонь, качая головой в неверии, прежде чем похлопать их двоих по спине тяжело:  — Что ж. Могу вас поздравить, господа даосы, вы почти в эпицентре этой семейки. А я ведь Яну сразу говорил, что вы ему нравитесь, а он не верил, — и с веселым хмыком оставил их стоять в коридоре, вновь скрывшись в подвале, откуда доносились громкие возмущения и крики. Привычное дело, Мо и Сюэ могли спорить о чем угодно, когда угодно и где угодно, главное, чтобы спор был достоин этого.  Незаметно пролетела и вторая неделя, наполненная разговорами уже друг с другом. Они легко влились в повседневную жизнь Юдоли, пересекаясь с Мо Сюаньем, который под умелым руководством Старейшины Ло взращивал ядро так, как и должно заклинателям. Сяо не мог проходить мимо, всегда навещая эти маленькие уроки, совмещенные с лекциями о политике и ведение дел. Из уст старца история лилась мягко и интересно, заставляя и их самих многому научиться. Возвращались они в комнаты с кучей трактатов о ведении внутренних дел и внешних, о правилах хорошего главы и парочкой личных дневников потомков Не, что рассказывали о своей бытности. Сюэ приходил к ним вечерами, развалившись на одной из кроватей в слух цитируя руководства о военном промысле, обязательно комментируя каждый чужой шаг тонной яда.  — Война - дерьмище последнее, зачем вам это?  — Ха, и вправду, зачем двум даосам знать, как защищать свой клан, если вдруг…  — Не вдруг. На вас никто не нападет, это же территории Клана Не, кто посмеет перечить решению главы? Да и я вам там таких ловушек наставлю, что все раз и навсегда запомнят - с праведными даочжанами связываться не стоит. Ну или подвешу особо сердобольных на крюки за яйца перед входом, кто знает… — Сюэ слабо фыркнул, откидывая книгу в сторону и закинул руки за голову, покачивая свисавшую с постели ногу в воздухе. Сяо легко улыбнулся и толкнул замолчавшего Сун Ланя в бок, на что тот закатил глубоко глаза, хотя губы чужие в едва видимой улыбке дернулись.  Может, Сюэ Ян и был ядовитой полынью, но лично Синчень знал, как работать с этой травой, чтобы та стала лечебной. Баошань-санчжень всегда ему говорила, что любая отрава в умелых руках, может стать даром богов и спасти любую хворь. Их же хворь заключалась в одной колючке, которая отказывалась признавать всё, как есть. И заводить разговор о чем либо не имело смысла - убегал он так же яростно, как и кидался оскорблениями, не вызывая никакого пустого раздражение. Цзычень однажды лишь произнёс:  — У меня когда-то был пёс, ещё до войны. Громкий и ворчливый, вечно норовил укусить наставника и моих братьев за мягкое место, когда они пытались его тронуть. Правда, мне в руки тоже не особо охотно давался, зато каждое утро перед моей комнатой меня ждал кусок хлеба или обглоданная птица.  И, наверное, это было лучшим описанием Сюэ Яна. Шаг за шагом, он становился ближе. В достигаемость протянутой руки, но ту лучше всё же не протягивать, чтобы не спугнуть.  На третью неделю они начали выходить в деревни, на помощь адептам, помогая бороться с нечестью там, где она буйно просыпалась. Сюэ Ян их в этом неизменно сопровождал, отвозя после каждый пораженный труп к озеру, которое с радостью проглатывало принесенную добычу. Люди в деревне больше не отводили от них взгляды, приветствовали и улыбались, готовясь к зиме все вместе, а они были и не против им в этом помочь, наблюдая за тем, как по узким руслам в каждый двор растекался Банхай, омывая земли чистой водой.  — А это не опасно для окружающих? — Сун Лань воткнул лопату в землю, опираясь на корешок и задумчиво оглядел юркие ручейки, что весело брызгали в стариков водой, заставляя их ворчать и просить озеро прекратить. Словно то было шкодливым и любимым всеми ребёнком, а не опасной тёмной силой.  — Пока что нет, — Сюэ Ян продолжал копать дальше, не останавливаясь ни на секунду. Только периодически оставлял неглубокие ямы, в которые вкапывал талисманы, в момент поглощаемые Банхаем. Холодать начало достаточно ощутимо, земля плохо поддавалась лопате, потому Синчэнь старался помочь что есть силы, накладывая на лопаты свои знаки. И те прорывались сквозь заледеневшую землю легче и проще. — Если ты сейчас начнешь читать мне лекцию о том, что он не безопасен и что за зиму талисманы могут и вымыться, я тебе объясню проще - это для очистки воды, а не чтобы его сдерживать.  — Те, что рядом с озером?…  — И то, другое, от части. Бездонный омут становится неконтролируемым по какой причине? Из-за энергии злобы, что там копится. Я же, при его создании, взял души почивших на этой земле стариков, что не хотели уходить в Диюй, а хотели остаться. Для них эти земли - дом. А все те, кто ступают на эту землю с добрыми намерениями - их друзья. Банхай жрет только всяких проходимцев, желающих разграбить стариков.  — То есть, выходит так, что… — Сяо с недоверием оглядел деревню, ощущая как что-то холодное касается его желудка. Они ведь ещё тогда подметили, что место странное - ни одной могилы поблизости, а старики уж больно спокойно живут…  — Да. Я им этого не запрещаю - это их решение. К тому же, все местные около деревни оповещены об озере и о том, для чего он создан, — Сюэ Ян протер запотевший лоб рукавом, воткнув лопату в землю и довольно оглядел свою работу. Теперь зимой у каждого жителя будет в свободном доступе чистая вода, что поможет им легче ее перенести. Парень же поманил их обоих с собой, ступая вдоль узких улочек в сторону леса, к самому Банхаю.  — Но это же бесчеловечно. Души должны уходить, а не оставаться здесь, к тому же, если с тобой что-то случится…  — О, Сун, не нуди. Со мной ничего не случится ещё лет так эдак сотня, если, конечно, никто не решит меня прикончить сейчас. А у местных всегда есть выбор, я никого не заставляю. Они сами решили, что хотят именно этого, — Сюэ Ян потянулся всем телом, пнув по пути обледеневший кусок земли и обернулся к ним лицом, ступая по узкой тропинке спиной. Сяо не задумываясь подхватил его за рукав с одной стороны, Сун Лань схватил парня за запястье с другой, а тот лишь на это весело фыркнул и вырываться не стал.  — И чего же хотят местные? — неуверенно спросил Сяо. Кажется, этим вопросом он окончательно отрезал для них пути отхода из клубка политики и интриг. Сознательно позволил вмешать и даже Цзычень промолчал, ожидая ответа.  — Мести, идиоты. Все хотят мести. Минцзюэ любили все, Минцзюэ вытащил клан в войну с минимальными потерями, Минцзюэ не делил никого на власть имущих и обычных людей, выдавая пайки всем в равной степени. Именно поэтому Юдоль стала местом, в которое адепты возвращались, чтобы передохнуть и набраться сил, а после идти дальше гасить всех Вэней. Каждый на этой земле остается должником прошлому главе и любой из местных готов на всё, чтобы посодействовать в том, чтобы отомстить тому, кто лишил Мина жизни.  Сюэ Ян остановился рядом с кромкой озера, опустив взгляд на тонкую корочку льда, под которой находилось озеро, готовящееся к своей спячке. Его ладонь взметнулась к мешочку, который он сжимал всегда, когда вспоминал что-то болезненное и неприятное. Сяо уже давно это понял, как и то, что в этом мешочке нет ничего, кроме воспоминаний, которые понемногу он открывал и им двоим.  Баошань-санчжэнь ещё говорила о том, что в чужой храм со своими законами не лезут. Объясняла, что у каждого человека свое видение мира, свои принципы и устои. Ему невероятно повезло, что он встретил Сун Цзыченя - отражение его самого, наполненного такой же верой в людей, как и он сам. А им обоим непомерно повезло в том, что их веры в людей хватает, чтобы заполнить недостающие части в Сюэ Яне, который лишился этой веры вместе с пальцем. Его ладонь мягко опустилась на чужое плечо и парень под ней едва вздрогнул, оборачиваясь к нему. Рука Сун Ланя же слабо дернула за хвост, от чего тот взметнулся злым взглядом к нему, поймав веселую ухмылку. Переглянувшись с другом, они молчаливо все для себя решили.  Хотя, на самом деле, Сяо всё решил уже давно. Просто ждал, когда до его спутника дойдет то же самое.  — Ты можешь рассказать об озере по пути.  — К тому месту, где бы ты хотел основать свой собственный орден.  — Не на клановых землях, естественно.  Сюэ Ян смерил их обоих долгим взглядом, фыркнув под нос короткое "придурки", прежде чем вытащил свою кривоватую саблю из ножен и пустил ту по воздуху, вставая на лезвие.  ***  — Эй, пс. Ванцзи, — Сюэ Ян перевёл взгляд с широкой спины брата, на Ланя, что задумчиво оглаживал струны циня. Небольшой перерыв в представлении, пока Чизэ громогласно вещает о создании народного праздника. На это он уже не обращал внимания, Сюэ давно уже понял, что эту гору мышц признали Госпожой и скорее луна рухнет, а солнце взорвется, чем что-то поменяется. Особенно, когда глава Цзян так одухотворенно на него пялится.  — М? — Ванцзи едва поднял взгляд, легко вздергивая черную бровь. Ага, значит слушает, чудесно. Парень пару раз пробежался взглядом по толпе, убеждаясь в очередной раз, что выделяются из нее три особи мужского пола: глава Цзян со своей улыбкой, не отводящий взгляда от его брата и даочжаны, ровно с таким же выражением лица смотрящие на него. Даже вон, руками машут, что-то шепчут подбадривающее. Сюэ передернул плечами, ощущая себя неуютно и скороговоркой затараторил:  — Когда кто-то пялится на тебя, так, как Цзян Чэн на Чизэ, что это означает?  Лань пару раз вяло моргнул и пробежался взглядом по толпе, замирая на несколько мгновений, чтобы заметить то же, что наблюдает и он сам вот уже несколько часов к ряду. И, если Сюэ не показалось, то тот даже испустил смешок, прежде чем выпрямиться и произнести язвительно:  — Ты им нравишься, Ян. Давно уже пора было это признать.  Чизэ громко хлопает ладонями и спрыгивает с помоста, призывая их вновь вернуться к игре и Ванцзи незамедлительно бежит кончиками пальцев по струнам, заставляя и его не отставать. Они давно репетировали все эти песни, мотивы у него на подкорке и благо никто, кроме Ланя, не заметил то, как он фальшивит. И в пол тона, чтобы не перебивать музыку, продолжил шептаться:  — Так это понятно, но пялятся-то так почему.  — Нет, Ян, ты не понял. Нравишься в плане… Как Чизэ нравится глава Цзян. Вот так нравишься.  Рука вздрогнула, сбив несколько аккордов в некрасивый писк, который наскоро заглушил мелодичный цинь. И Ванцзи незамедлительно пнул его в лодыжку, заставляя зашипеть и съежится, возвращаясь к игре вновь. Да ну нет. Хуйня какая-то. И Лань тоже хуйню говорит полную. Ну да, вон пялятся стоят. Напоминают уличных котов, побитых, облезлых и донельзя ласковых. Готовых за одно поглаживание притащить карася из моря, лишь бы гладить продолжали.  Сюэ вновь передернулся и сплюнул в сторону. Вот же ж… Уже метафорами думать начинает, чтоб Сяо чесотка замучила. Её хотя бы лечить не так сложно. Проходит одна песня, вторая, третья, постепенно народ разбегается по-другим забавам, а они продолжают играть без перерыва, а даосы все так же наблюдают за ним со стороны. Ян может и не хотел бы за ними следить, но видел, как молодые девушки пытаются утянуть красивых господ в танец, но те каждый раз вежливо отказывались, оставаясь на обочине праздника.  Не то чтобы ему было это интересно. Просто так, краем глаза увидел, ничего такого в этом нет. То, что настроение от этого хорошее, ничего не означает. Просто эти лошары как обычно ничего не смыслят в веселье. Или вовсе танцевать не умеют. Эх, вот если бы он не согласился тут играть, то показал бы им парочку приемов…  — Спасибо за работу, братцы. Насладитесь  праздником, — Чизэ как всегда неожиданно запрыгнул на помост, хлопая в ладони и толпа хлопала в ответ, благодаря их за игру. Сюэ как следует всем раскланялся, улыбаясь невероятно довольно. И собирался уж было слинять, но Ванцзи был быстрее. Схватив его за шкирку, он притянул Сюэ с легкостью обратно, без стеснения сдавая его полностью и с потрохами.  — Чизэ, объясни своему брату, почему достопочтенные даочжаны бегают за ним.  — Эм. Потому что он им нравится?  Ванцзи без лишних слов щелкнул пальцами, согласно кивая. Сюэ попытался вырываться из железной хватки, но все было бестолку - схватили его сразу за все слои одежд, слинять втихую не удастся. К тому же, на всех парах навстречу ему несется…  — Пиздю… — Чизэ смерил его строгим взглядом и Ян тут же проговорил следом. — Жулань!  Лань его всё-таки отпустил и тяжело выдохнул, а Сюэ встал на колени, подхватывая маленького засранца на руки. Пипа за спиной издала жалобный писк, когда руки мальца обхватили его шею вместе с её грифом. Ребёнок радостно смеялся ему на ухо и без остановки говорил, говорил, говорил:  —… Мы с Чизэ во-от такой камень тащили, а потом он его вместе с адептами крошил. Говорил, что это будет усадка для досок, чтобы вы не провалились, пока будете играть. Вы так красиво играли! Тетушке понравилось! И дяде тоже! И Чизэ!  — И даосам, — невзначай упомянул брат с мерзопакостной улыбкой. Сюэ слабо пнул его под коленку и пробормотал недовольное: — Не при ребёнке же.  — Думаешь, он не понимает ничего? Поверь, в таких делах этот молодчик всё сразу чувствует, — ребёнок перекочевал на руки к Не и Сюэ тяжело вздохнул, потирая переносицу. Ну вот, он уже видит как серо-черные одежды идут к ним. Ян сгорит от позора прямо здесь и сейчас. И чтобы этого не произошло, он развернулся на пятках спиной к идущим к нему даосам и зашипел сквозь зубы тихо:  — Не позорьте меня, они просто… Друзья. Ясно вам?  — Да… Да. Конечно. Беги к своим друзьям, — согласно закивал Чизэ, вместе с ребёнком, который фырчал в кулак насмешливо. Сюэ смерил Жуланя взглядом и был готов даже простить его за такое предательство. Сложно устоять перед этими пухлыми щеками. Но Ванцзи решил оставить своё слово последним и произнёс спокойно, спуская с помоста вниз:  — Поэтому, как их друг, приглядись к людям вокруг. Особенно к парам. И если тебя твои выводы не устроят, то мы поможем избавится от даосов. Кажется, нам все еще не хватает материала для ритуала?  — Да, не хватает, — согласно кивнул брат, спускаясь следом. И два прохвоста скрылись в толпе, вежливо перед этим поклонившись Суну и Сяо.   Сюэ же остался стоять на месте, ощущая как от ярости горит все лицо. Чуть больше месяца назад эти двое были против подобного, а сейчас поглядите на них! Ян им этого не позволит. Вот уж кто-кто, а эти два балбеса под его защитой. Никто кроме него не имеет права так над ними издеваться.  — А-Ян? — Синчэнь протянул ему руку, с беспокойством оглядывая его. — Все в порядке? Тебе душно?  — С чего бы ему было душно? Ветрище знатный, скорее уж господин Не похвалой засмущал, — а Цзычень протянул ладонь с ухмылкой, вызывая в нём желание дать им обоим по затрещине. Но он этого не сделал, лишь оперевшись на протянутые конечности, спрыгивая с помоста на ровную землю. Пока он стоял истуканом адепты уже расставили там столы и стулья для тех, кто не хочет ходить под осенним солнцем и желает немного отдохнуть, так что на сегодня его работа закончена.  И в целом, он может смело вливаться в окружающий его праздник. А вливаться было куда. Чизэ постарался на славу и забав было столько, что Сюэ в момент забыл обо всём том, что ему говорили всего пару мгновений назад. Вот тебе и стрельба из лука: попадешь в цель три раза и подарок твой. Только вот стрельба не обычная, адептов умело управляющихся с луком здесь пруд пруди, так что мишень подбрасывали в воздух для особо одаренных.  — А-Ян, смотри! — Сяо дернул его за локоть в сторону стрельбища, тыкая пальцем на доску, к которой были приколочены деревянные игрушки, окрашенные в разные цвета умелой рукой. Были тут и обычное веретено, и животные, даже странная и непонятная…  — На жопу похоже, — задумчиво пробормотал Сюэ, рассматривая две розовые половинки, соединенные вместе. Сун фыркнул смехом, в момент отворачиваясь от него в сторону, а Синчэнь же открыл рот и замолчал, наклоняя голову в бок.  — И вправду похоже…  — Господа, что вы. Это же сердце! — лавочник подоспел скоро, указывая ладонью на розовое нечто. — Задумка нашей Госпожи. Сказал, что это символ любви такой. Мол два человеческих сердца соединены вместе…  — И создают жопу?…  — А-Ян, — Сяо покачал головой осуждающе, а Цзычень же шагнул вперёд, кидая слиток серебра на прилавок.  — А ну-ка, хочу попробовать.  — Зачем? — Сюэ сложил руки на груди и наблюдал за тем, как даосу передают лук и три стрелы. Не то чтобы он не верил в его способности, но…  — Выиграю тебе эту твою жопу. Потом пригодится. — Ну ты и придурок… — Ян негромко засмеялся под нос, отступая за чужую спину. Почти не замечая того, как Сяо замер на месте, неловко топчась. Ему было больше интересно, сможет ли Сун попасть в цель. Может мечом тот и орудует ловко, а вот со стрелой в руках он его ещё не видел.  И вот мишень взлетает высоко в воздух, почти заслоняя собой солнце, стрелы свистят в воздухе одна за другой, а после проходят мгновения, прежде чем лавочник подносит пораженную цель ближе. Три стрелы и все попали. Сюэ хлопает Сун Ланя по плечу одобрительно, негромко проговаривая на ухо:  — А даосы ещё на что-то годятся.   Он получает свой подарок, со смехом оглядывая кусок дерева со всех сторон, пока Сун Лань так и остается на месте, низко опустив голову. Синчэнь дергает его в сторону за рукав, утаскивая обратно в толпу, оставляя своего друга позади. Ян только оборачивается, чтобы поймать его взглядом и задумчиво бормочет под нос:  — А чего он такой красный?  — Счастлив, что попал в цель. Давно у него практики в стрельбе не было, — Сяо ему мягко улыбается, утаскивая через гомон и крики. И вот ещё одна забава: огромный чан с водой, в котором переливаясь на солнце плавали красные яблоки. Синчэнь без промедлений рванул вперед, оставляя Сюэ Яна позади. Лавочник громко объявил правила, которые заключались в простом - поймать яблоко зубами, не используя Ци и руки. Парень спрятал подаренное сердце в рукав и сложив руки на груди, наблюдал с непониманием за тем, как даос яростно борется за яблоко наравне с остальными адептами из чужих кланов. Время было ограничено одной тонкой свечой, которая сгорала все быстрее, пока Сяо не вынырнул из воды со схваченным зубами яблоком. Еще парочка адептов вынырнула следом и рядом стоящие девицы заверещали, бросаясь к своим победителям на шею.  Сюэ Ян в очередной раз ощутил себя как-то странно и не к месту, когда Синчэнь с широкой улыбкой протянул ему надкушенное яблоко. Из-за спины послышалось скептичное:  — Отличный подарок. Не целое яблоко.  — Зато от всей души, — Сяо широко улыбнулся, прищурив взгляд на друга и парень посмотрел на даосов, как на идиотов, забирая протянутый фрукт. Откусив кусок, он лишь пожал плечами и двинулся дальше в толпу, стараясь отгонять от себя видения девиц, которые проделывали то же самое, что и он, а после смачно лобызались со своими победителями на виду у других.  В целом вечер вышел странный. Чем дольше они слонялись от лавочки к лавочке, тем тяжелее становились рукава, а уж про странные бои даосов друг с другом он и вовсе хотел забыть на совсем. Кажется, каждый поставил перед собой какую-то цель. Вероятнее всего, задавить Сюэ тонной побрякушек, которые они поочередно выигрывали. Сюэ успокаивал себя лишь тем, что в конечном итоге забав было не много и счёт их сравнялся, а он сам наконец-то перестал быть носильщиком всякой всячины. Лично его интересовали только сладости, которых здесь было в избытке и которые он с удовольствием поглощал, под бубнеж за спиной.  — Ну да, розовая пятая точка - отличный подарок.  — Как и надкусанное яблоко, мой друг.  — И страшная пушистая собака, ты прав, А-Чень.  — Ну уж в разы лучше ленты.  — От чего же? Она хотя бы пригодится в быту.  — Как надкусанное яблоко?  — Ага. И розовая задница.  Сюэ резко остановился, ощущая, как в него врезаются даосы и развернулся на пятках, протягивая опешившему Сяо пустую палочку. Суну же он начал выгружать всё то, что таскал с собой все это время, а затем он протянул ладонь, возмущено вздыхая:  — Я не знаю, какая вас оса сегодня укусила, но идите-ка посидите на сцене. Кошель отдайте только и уйдите с глаз моих, умоляю, пока я вас обоих не пришиб.  — Но…  — Никаких "но", Сун Лань.  — А…  — И без "а", Сяо Синчэнь. Кошель и пошли вперёд. Мне нужен отдых. От вас обоих, слышите?!  Сяо скорбно протянул ему мешочек и схватив Суна за предплечье, утянул в сторону помоста. Будто двух уличных котов прогнал на улицу под дождь без лакомства, ей богу. Зато наконец-то была тишина и благодать. И никаких птичьих боев за его руку. Сюэ скорбно поцыкал под нос, слоняясь от одной лавки к другой, раздумывая над тем, что с этим делать дальше.  Ему не хотелось этого признавать, но, кажется, его брат был прав. И Ванцзи тоже. Странно, что даже он был прав, на самом деле. Вот уж кто был главным профаном во всех любовных хитросплетениях. Умудрился готового мужика упустить только из-за своей гордости. Или из-за чего там… Не важно! Важно то, что он в жопе. В такой же розовой, как и деревянное сердце…  Сюэ потряс головой и протянул купцу слитки, набирая с лавки полную охапку сладких булок. Затем перешел к другой лавке и взял ещё, затем ещё и ещё, до тех пор, пока мешочек значимо не опустел. Только тогда он успокоился и остановился, задумчиво сверля взглядом уже опустевший прилавок. Вкуса он почти не ощущал, лишь удовлетворялся тем, что это было что-то явно сладкое. Мысли скакали от одного, к другому. В основном к разговору на Банхае.  В даосах странным было все и сразу. Их рвение к знанием, попытки разузнать как работает темное мастерство. Ещё хуже то, что они его прекрасно понимали. И учили чему-то в ответ, показывая знаки, что отличались от тех, что он использовал. Из интереса Сюэ пару раз попробовал совместить оба знания и теперь по его лаборатории ходит ожившая, не свирепая рука. Отличный помощник в мелких делах, правда, больно говорливо выстукивающий  просьбы найти ему полноценное тело. К такому Ян относился с опаской, так что тело рука не получит. Пока что. Не хватало ему поднять второго Призрачного Генерала в стенах Юдоли.  Парень передернул плечами и откусил кусок сладкой рыбы, со скорбным лицом выплевывая бобы под ноги. Бобы он не любил, видимо, прослушал, когда ему говорили об этом…  Другой разговор, если это будет орден, специализирующийся на подобном. Не то чтобы он так мечтал слинять из Не и создать что-то своё… Скорее польстился на открытое предложение. Братья его ремесло не осуждали, не одобряли, не понимали. Они видели цель и находили способы, как к этой цели дойти. Сюаньюй же находил в этом какую-то отдушину и рутинную бытность, не особо впечатляясь новым открытиям. Нет, он был невероятно способным заклинателем, да вот только старался открыть себя так, как завещают потомкам все Не, а он…  Белая, всеми любимая, ворона. В этом не было ничего такого, Сюэ все устраивало, если честно. Втихую можно было делать всё, но только чтобы никто не видел. Ассортимент для этого был обширный, только развернуться ему было негде. А здесь два даоса, которым наивно присели на уши и убедили, что темный орден - это отличная идея. Кто он такой, чтобы их переубеждать?  Тот, кто не хочет быть объектом внимания и обожания. И который явно не хочет, чтобы молодая дурь в башке сподвигла двух идиотов на ошибки, которые после они не смогут изменить.  Сюэ скорбно вздохнул и опустил взгляд под ноги, жуя сладкие фрукты без удовольствия. Надо же как все обернулось. А он ведь только порадовался тому, что наконец-то найдет своё место в этом дерьмовом… Чужая рука коснулась его плеча и Ян с раздражением развернулся, оглядев мрачного Цзяна с головы до пят. Откусив ещё один фрукт, он вполне вежливо поинтересовался:  — Че надо?  — Отнеси его в постель, будь добр. Мне нужно побыть одному, — ему всучили ворочающегося во сне Жуланя и пришлось бросить все то, на что он охотился весь вечер, а затем наблюдать за тем, как Цзян безжалостно топчет булки, разворачиваясь и скрываясь в толпе.  — Стой, подожди, почему…  — Прости и спасибо.  Сюэ слепо хлопал глазами, прижимая к себе мальца, пока фиолетовая спина скрывалась в потоке других разноцветных спин. Ян тяжело выдохнул и подхватил Жуланя удобнее, бормоча под нос негромкое:  — Да чтоб вас всех…  Только этого ему не хватало. Мальчик на руках ворочается, а он плетется в сторону павильона, ощущая как всё вокруг непомерно давит. Хотелось все бросить и убежать к себе в подвал, где все было просто и понято: вот формула, вот свиток, вот заклинание. Собирай все в одну кучу и обязательно что-то да выйдет. А здесь все было… Сложнее. И запутаннее. Потому что даосы вновь неслись навстречу, в попыхах извиняясь за оттоптанные ноги или неловкий толчок. И Сюэ остался на месте, без лишних телодвижений позволяя забрать малыша с рук и увести себя подальше от толпы. Чем дальше они были от людей, тем легче ему было дышать, а вместе с тем и думать. Ян плелся впереди, вяло спрашивая:  — Проговорились о горе, да?  — Да, — с тонной скорби произнёс Сяо, ступая следом за ним. — Я не хотел. Это… Произошло случайно.  — Не переживай. Мой братец с этим справится. Сейчас наша задача уложить ребёнка спать, — Сюэ Ян открыл перед даосами дверь в детскую, Сун Лань уложил ребёнка в кровать, стащив с него обувь и накрыв одеялом. Сяо же топтался в проходе, не проронив и слова. Весь такой печальный и поникший… Жалость вызывал отменную. Ещё и пах стойко вином, вызывая очередной приступ раздражения.  Он не дал открыт им рта, подняв ладонь в воздух и махнул им двоим, заставляя идти за собой в комнату, которую ему выделили на эту ночь. Уже там молчаливо указал пальцем на кровать, на которую те впопыхах сели, сложив руки на коленях. Смиренно и покорно ожидающие либо выговора, либо ругани. Сюэ Ян на это лишь вздохнул и не дал им ни того, ни другого.  Только произнёс твёрдо:  — Как вернемся в Юдоль, собирайте вещи и переезжайте туда, куда я вам показывал. Земли все ещё ничейные, так что я вам в путь дам пару талисманов, которые по первости будут отпугивать попрошаек и бандитов. Вам хватит времени на то, чтобы восстановить парочку домов для клана, а там уж как-нибудь сами… — Сюэ, стой. Подожди. О чем ты? — Сун Лань подобрался и посмотрел на него с непониманием, в то время как Сяо спокойно и негромко добавил:  — Ты выгоняешь нас из Юдоли.  — Нет. Не выгоняю. Можете приезжать туда и дальше, если хотите. Но свой клан вы можете основать хоть сейчас, так что не тратьте зря время и…  — И уходите, да? – Цзычень хмыкнул, потирая подбородок и покачал головой. — Что мы сделали не так?  — Ничего. Просто… Просто сделайте так, как я прошу и не творите херни, — Сюэ оперся спиной на стену и прикрыл глаза, чтобы не видеть разочарования на чужих лицах. Да-да, господа даосы. Вот такой он паскуда. — У вас все отлично получится и без меня, так что давайте вот без этого всего…  — Без чего, А-Ян? — его ладони осторожно коснулись кончиками пальцев, пуская слабый поток Ци. Сюэ отдернул руку и поджал губы, отступив в бок, прикрыл глаза ладонью и шумно выдохнул. Ну вот опять. Опять они его не слушают и делают все по-своему. Засранцы добросердечные, не отстанут ведь, пока он их не пошлет на все четыре стороны. Да даже так - все равно ведь не отвянут!  Ян схватил грубо Синчэня за запястье, перехватил ладонь Сун Ланя и пустил поток силы меж ними, отпуская все то, о чем он думал. Что они дурные и глупые, но добросовестные и ответственные. В них столько усидчивости, сколько не было даже в десяти таких Сюэ Янов как он. Что злоба, это не игрушка и с ней сложно: она яростна, она беспощадна, страшна и крайне обидчива. И сжирает каждого, кто не готов сожрать ее в ответ. Что он такой же, поэтому им не по пути. Он ни к месту, он лишний, он белая ворона, которой стоит оставаться таковой, чтобы не навлечь на других беды. И что он все еще себя винит за то, что они чуть не умерли из-за его глупой шутки. Он ведь… Просто хотел их проучить. Мо был тогда прав - понравились. Таких наивных и простых он ещё никогда не встречал. Они говорили то, что думали и не прятали свои намерения за двойными смыслами. У них все было просто и легко. Вот решение, а вот ответ, а если уж ответ таков, то зачем с ним спорить.  И именно поэтому он не хотел портить их. Поэтому им нужно пойти своей дорогой, которая больше никогда не должна пересекаться с Сюэ Яном. Он судорожно выдохнул и отвернулся в сторону, отпуская их руки. Только вот он отпустил, а они - нет.  — А-Ян, ты… Боже, — Сяо Синчэнь внезапно засмеялся, перехватывая его за ладонь, сжимая ту крепко и притягивая к себе ближе.  — Да… Тот ещё боже… — Сун Лань же потер свободной рукой лицо и встал с кровати, рывком встаскивая сопротивляющегося Сюэ в их объятия. Он правда пытался сопротивляться, но выходило хреново - даосы были сильнее в разы и отпускать его так просто не собирались. Лишь негромко шептали на оба уха поочередно:  — Мы не строим никаких иллюзий, понимаешь?  — Мы всегда знали, что начинать будет тяжело. Не важно, станем ли мы открывать свой храм и учить Дао других, или же решим объединиться с заклинателем, способным усмирить чужую злобу.  — Но только пожив рядом с тобой, мы поняли одно.  — Возможно, Вэй Усянь никогда не становился внезапным злодеем.  — А его просто не поняли, ведь он шел другим путём.  — И рядом с ним не было никого, кто его путь понимал и шел рядом.  — И, как бы странно это не звучало, но мы и вправду хотели бы… Идти рядом с тобой.  — Потому что мы такие же, Ян, понимаешь? Никем не понятые.  Сюэ перестал сопротивляться почти сразу, только слушал и зарывался в чужие плечи лицом, надеясь, что его красная шея не выдаст его с потрохами. Он стоял ровный, как кол, боясь двинуться в сторону и быть прижатым к чужому телу ещё сильнее. Это чувство стыда ему не нравилось, ещё больше не нравилось то, что на самом деле ему все нравилось.  А хуже то, что ему и сказать нечего. Только показать в очередной раз.   Пролетая над опустевшей деревней рядом с землями клана Вэнь он приметил пустой храм. Немного потертый, наполовину сожженный, но если приложить усилия, то там можно… И его сдавили в объятиях в очередной раз, передавив весь доступ воздуха в лёгкие. Оставалось только кряхтеть, терпеть и слабо хлопать через чур эмоциональных по плечам, моля о пощаде.  *** — А-Ян, — недовольный голос Сун Ланя заставил его вздрогнуть на месте и недовольно обернуться, безмолвно прикладывая палец к губам. Стоящий рядом Мо даже шикнул на даоса, настраивая тонкие кольца аппаратуры на нужную чистоту, пока Сюэ вкачивал в расписанные кровью иероглифы свое Ци. Постепенно голос на той стороне перестал хрипеть, становясь все четче и различимее среди вороха звонко стучащих друг об друга кристаллов.  —…внести её имя задним числом… — зашипело с той стороны, заставив всех в подвале замолкнуть. Даже Рука решила ничего не комментировать, а лишь замерла на месте, прекращая толкать даоса в спину, в сторону выхода.  Сюаньюй осторожно коснулся второго кольца, чуть побольше, то медленно начало свой оборот и остановилось, давая им услышать ещё один небольшой отрывок:  —…выдвигаемся сегодня же. Цзинь мне нужен здесь, пока все остальное будет готовиться…  И связь вновь пропадает. Сюэ хрипло вздыхает и щелчком пальца толкает самое большое кольцо, которое крутится несколько раз вокруг своей оси, прежде чем замереть и выдать четкое и громкое:  —… Жулань тоже Цзинь. И жить он должен в ЛаньЛине. Я сделаю всё, чтобы мой племянник остался рядом со мной. Так что извольте поторопиться, если мы не хотим войны с Цзяном…  Кристаллы перестали светится и померкли, а иероглифы в тот час сгорели, заставляя Мо Сюаньюя выдавить сквозь зубы:  — Блядство.  Сюэ открыл рот и попытался добавить что-то ещё, но кашель разодрал всю его глотку, не давая даже здраво вздохнуть. Откинув упертую конечность в сторону, Сун Лань подхватил упавшего на колени парня и спокойно спросил:  — Это был Цзинь?  — Да, — Мо быстро кивнул, обогнув их по дуге и открыл даосу дверь в коридор, быстрым шагом скрывшись за поворотом. — Простите, мне надо рассказать это Хуайсану и Чизэ!  Сюэ одобрительно на это закивал, ощущая, как начинает плыть голова от жара. Он только показал большой палец уже пустому коридору, пока Сун Лань над его головой тяжело вздыхал и нёс его в сторону его комнаты. Мысли скакали от одной к другой, ничего толкового выдать не удалось, кроме хриплого:  — Три недели работы ради трех размытых фраз. Хуевый из меня изобретатель.  — Зато теперь мы знаем, что задумал глава Цзинь. А это важно.  — Спиздить моего племянника. Уродина. Выздоровею и прокляну весь его… — кашель задушил фразу окончательно, Сюэ Ян сжался, стараясь лишний раз не дёргаться и даже не дышать.  Вот и надо было ему заболеть в самый эпицентр дерьма. А ведь это всё Хуайсан со своим Цзяном. Надо же было им пропасть в ту ночь. И надо было ему сломя голову носиться по окрестностям, промерзнув до нитки. И так в подвале не особо тепло, так ещё и это…  Сюэ на секунду прикрыл глаза, а проснулся от холодного касания чего-то мокрого к его лицу. Образ Сяо расплывался и странно светился, заставляя слабо смеяться от увиденного, пока даосы в пол тона переговаривались рядом:  — Я поеду к ним, поддержу главу Цзян и господина Не. — Думаешь, оно того стоит?  — Если глава Цзинь так хочет быть досточтимым в глазах других, то даочжана обязан услышать. Оставайся с ним, напиши, как только он поправится.  — Хорошо, я…  — Сун… Сун, не говори с ним. Подвесь на крюк за яйца, но не говори… — Сюэ Ян поймал слабый образ в темных одеяниях, который весь трясся из стороны в стороны. Тот ничего не сказал, но мягкое касание чего-то теплого и влажного дало понять, что его услышали.  — Обязательно, А-Ян. А сейчас спи.  Спать… Ему и вправду бы поспать, только как это сделать, когда во сне приходит злосчастный образ взрослого Жуланя, ничем не отличающийся от мерзкого Цзинь Гуанъяо. И этот Жулань тоже играет на гуцине и ласково что-то поет лежащему на кровати больному Чизэ.