Сахарные мальчики

      Чонгук спешил домой на всех парах. Он так был занят своими мыслями, что не заметил ни чемодан при входе, ни чужих вещей, разбросанных по всей гостиной. Он только понял, что в баре кто-то есть, когда уже почти прошёл к лестнице и столкнулся с полуголым Намджуном нос к носу. — Чонгук? Эммм. А чего это ты так рано? Я думал, вы завтра прилетаете, — язык Намджуна заплетался. Он был порядком пьян и отчего-то радостный до жопы. И с какого-то хрена у Чонгука дома. Чонгук завис. — Привет, — Сокджин за барной стойкой, одетый в рубашку Намджуна на голое тело, разливал текилу. — Текилу будешь?       Он помахал Чонгуку бутылкой, едва удержав её в руках. Джина развезло ещё сильнее, и он с трудом стоял на ногах. — Лайма не нашёл, только лимоны, — Намджун обошёл Чонгука и двинулся к бару. Джин поморщился. — Я сам схожу на кухню, — он попытался выйти из-за барной стойки, но попытка оказалась неудачной. Намджун успел его подхватить и Джин радостно захихикал. — Слушай, я так пьян, — протянул он, обнимая Намджуна за шею. — Ничего. Зато я трезв, как стёклышко, — врал Намджун, прижимая к себе стройное тело омеги и гладя его по спине.       Чонгук молча отвернулся и пошёл наверх. За его спиной Намджун с Джином уже шумно целовались, лапая друг друга и пытаясь вспомнить, в какой стороне диван.

═══════❖═══════

— А эти двое какого хрена тут забыли? — беззлобно прошептал Чонгук, уткнувшись носом Чимину в шею.       Поднявшись в спальню, Чонгук поймал его у самой двери. Чимин не спал. Он как раз шёл из ванной, одетый только в банный халат и тапочки. — Они снова поругались, и Джин примчал ко мне, а Намджун за ним. Не мог же я их выгнать, — Чимин прижимался к Чонгуку, прикрыв глаза и подставляя шею для поцелуя.       Он дышал тёплым запахом альфы, и его сердце билось быстрее. Если бы пару месяцев назад кто-то сказал Чимину, что он будет так реагировать на Чонгука, он бы не поверил. — Ты слишком добрый, Чимин, — Чонгук целовал омегу за ушком, вдыхая чистый сладкий травяной аромат.       Чимин хихикнул и поёжился от ощущений. Ему было щекотно и тепло, по рукам бежали стаи мурашек. Чонгук такой нежный и горячий. Кто бы мог подумать. Чимин развязал пояс и избавился от мягкого халата, сбросив его на пол. Он прижимался обнажённым телом к альфе и ощущал, как тот задыхается от чувств. Чонгук сходил с ума по Чимину, и омега это прекрасно видел. Его опьяняло ощущение власти над альфой. Одним движением Чимин мог отправить Чонгука на небеса или, лишив всего, низвергнуть в бездну ада. Мало что сравнится с этим восхитительным осознанием того, что чужое сердце полностью в твоих руках. Чимин стаскивал пиджак с широких плеч альфы и помогал ему расстегивать рубашку. У Чонгука руки дрожали. Он скинул пиджак и рванул с себя рубашку, отрывая мелкие пуговицы. Ему не терпелось прижать к себе Чимина кожей к коже. Чимин схватился маленькой ладошкой за ремень брюк альфы. — Идём в кровать, — Чимин потянул Чонгука за собой.       Он не успел и шагу сделать, как альфа подхватил его на руки и понёс в кровать, прижимая к себе. У Чимина дух захватывало от напора и силы Чонгука, от того, что он так легко подчиняется и так возбуждён, так хочет и такой покладистый. Где-то в глубине его трепещущего омежьего сердечка билась чистая, восторженная радость. «Этот альфа лучший, и он только мой»…

═══════❖═══════

      Тэхён не спал. Он не мог уснуть. Его колотило и выворачивало. Его руки тряслись, а тело не слушалось. Он стоял в ванной, опираясь на раковину руками и смотрел в зеркало на своё бледное, блестящее от пота лицо. Юнги уснул. Омега выдохся к утру, и его глаза слипались сами собой. Трахать ни на что не реагирующее тело в отключке альфа не мог, но оторваться было почти невозможно. То, с каким огромным трудом Тэхён заставил себя оставить Юнги в покое и встать с постели, испугало его самого. Наркотик этого сладкого омеги был слишком силён. Тэхён практически не управлял собой. Он ощущал себя настолько слабым и зависимым, что не мог поверить в реальность этих ощущений. Он никогда не думал, что сможет испытать подобное. Альфа сильно ошибался, думая, что этот омега равен ему по силе. Нет. Тэхён не обладал и десятой долей этой мощи. Глядя в зеркало на свои горящие безумной жаждой глаза, альфа понимал, кто в их паре будет зависимым и слабым, а кто — хозяином положения. Он оставил Юнги всего на несколько минут, и ему уже физически плохо. Хотелось вернуться в кровать и разбудить его, вылизывая его сахарную кожу.       Тэхён тряхнул копной чёрных волос, падающих ему на глаза, и заставил себя пойти в душ. Стоя под обжигающе ледяной водой, он смог успокоить своё тело и усмирить дух хотя бы на время.       Юнги проснулся рано, проспав всего ничего. Он был один в огромной постели, и на мгновение ему стало страшно. От того, что Тэхён оставил его. Бросил, ушёл. Ему что-то не понравилось? Течка у Юнги не закончилась. Он чувствовал слабость и дрожь в ногах. Он отбросил одеяло, чтобы хоть немного остыть, и лежал на спине, глядя в потолок. Так прошло несколько тоскливых и безумно долгих минут, на протяжении которых омега думал, что он ни на что не годен, и его первый и единственный альфа сбежал от него среди ночи. В принципе, всё казалось Юнги очень даже логичным. Тэхён красив, богат, и его близость сводит с ума. Любой омега умрёт от счастья, оказавшись в его постели. А Юнги не самый красивый и совершенно не искушённый в любовных делах омега, которому нечего делать рядом с таким, как Тэхён.       Дверь, ведущая из спальни Юнги в ванную, тихо открылась, и Тэхён вышел, вытирая полотенцем мокрые волосы. Юнги резко сел в постели и смотрел на него, словно видит впервые. — Я разбудил тебя? — бархатный шёпот Тэхёна вызывал у Юнги одновременно замирание и дрожь.       Он смотрел на альфу, словно кролик на удава, и в то же время ему хотелось наброситься на него и обвить руками и ногами, схватиться за него и не отпускать. Тэхён отбросил полотенце и подошёл к постели, тревожно глядя на замершего омегу. Юнги молчал и лишь смотрел горящим взглядом, не отрываясь. Ему нехорошо? У него жар? Всё его тело переливалось жемчужным наркотическим блеском. — Юнги, всё хорошо?       Тэхён сел на край постели и протянул руку, чтобы коснуться лба омеги и проверить температуру. Но Юнги схватил его руку и внезапно прижался к ней щекой. Он встал на колени в кровати и быстро подполз к альфе. Юнги льнул и пытался забраться к Тэхёну на колени. — Я подумал, ты ушёл, — прошептал он еле слышно. — Что тебе не понравилось.       Он жался к альфе и дрожал всем телом. Лишь когда Тэхён опрокинул его на постель и сжал в объятиях так сильно, что сладкая боль разлилась по венам, Юнги немного успокоился и перестал дрожать. — Я никуда не уйду от тебя. Пока не закончится течка, нам будет не до разговоров, — горячо шептал Тэхён, вылизывая шею омеги. — А когда она закончится, то я с тобой серьёзно поговорю, Юнги. Чтобы ты больше не смел говорить мне нечто подобное. Из разряда "ты ушёл", "тебе не понравилось" и тому подобное.       Он прикусил омеге шею, оставляя болезненный яркий след на коже. Юнги кусал губы и выгибался. Он изнывал от возбуждения и нетерпеливо разводил ноги. Тэхён словно специально мучил его, облизывая и кусая шею, соски, живот, но не трогая внизу и не проникая внутрь. Юнги хотелось плакать от желания, он двигал бёдрами и смотрел умоляющим взглядом. Тэхён склонился над омегой и осторожно лизнул блестящую слезу в уголке глаза. Густой приторный концентрат огня и силы. Глаза альфы подёрнулись дымкой животной похоти. Он уже не мог сдерживать себя. Тэхён вошёл одним толчком и уже не мог остановиться, жёстко трахая омегу глубоко и почти не вынимая. Юнги выгнулся и застонал, обнимая ногами талию альфы и цепляясь слабыми руками за его плечи. — Ты почти не спал, — шептал Тэхён, снимая с себя Юнги, который уже снова отключался, но всё равно был возбуждён и льнул к альфе, выпрашивая ласку. — Я не хочу. Я хочу тебя. Ещё раз. Я хочу сверху, — омега еле шевелил языком, и его тело не слушалось. Тэхён уложил его на спину и обнял, прижимая к себе. — Поспи хотя бы чуть-чуть. Проснёшься — продолжим. Я буду рядом. Никуда не уйду, — Тэхён целовал омегу в висок и убирал влажные пряди со лба. — Не уходи, — еле слышно прошептал Юнги и прикрыл глаза.       Его мерное дыхание успокоилось, и он расслабился в объятиях альфы, забывшись глубоким сном.       Тэхён уснуть не мог. Его кровь горела, а тело было лёгким, словно невесомым. Его организм не мог справиться с наркотиком омеги. Эйфория не отпускала альфу, и Тэхён думал о том, сколько продлится это нереальное ощущение полёта во всём теле. Юнги держал его за руку во сне. Его красивое лицо бледной фарфоровой куклы было напряжённым. Этот маленький, хрупкий омега никак не расслаблялся. Даже в горячих объятиях альфы, который впервые познал с ним сумасшедшую тягу и зависимость, Юнги цеплялся до последнего и боялся, что его оставят. Разве он не видит и не ощущает свою безграничную власть? Тэхён закусил губу. Он лёг на бок, прижимаясь к худому телу омеги, и долго думал о том, как, должно быть, несчастен и одинок этот сахарный мальчик, не знающий собственной природы…

═══════❖═══════

      Чимин проснулся поздно. Он был один в постели. В спальне было темно. Шторы задёрнуты. Он уснул почти под утро и явственно помнил, что Чонгук жарко обнимал его, прижимая к своему горячему телу. Теперь его нет, и омега недовольно нахмурил брови. Чимин встал с постели и пошёл в душ. Он долго приводил себя в порядок, думая о том, почему он так быстро прикипел к Чонгуку, которого ещё совсем недавно боялся и совершенно не хотел.       Спустившись после душа на кухню, Чимин обнаружил, что он совсем один в огромном доме, а выглянув в окно, не увидел даже машины Намджуна, которая вчера ещё была припаркована на дорожке перед домом. Все куда-то сбежали, бросив омегу одного. Чимин вздохнул и принялся готовить себе завтрак, мурлыкая под нос рандомную мелодию, как он обычно это делал.       Чимин уже почти закончил готовить французский омлет, когда входная дверь тихонько хлопнула, и мимо кухни пронёсся взмыленный Чонгук. Он уже почти добежал до лестницы на второй этаж, когда осознал, что в кухне кто-то есть, и оттуда доносится аппетитный запах домашней еды. Альфа развернулся и осторожно заглянул на кухню. Чимин смотрел на него в упор, и Чонгук резко замер. — Тебе чай или кофе? — спокойно спросил омега, и Чонгук выдохнул. — Кофе.       Он прошёл к столу и сел на место, которое указал Чимин. Тот деловито разливал кофе и раскладывал еду по тарелкам. После чего подал приборы, сел напротив и кивнул Чонгуку. — Приятного аппетита, — улыбнулся Чимин и принялся за еду. — Не спросишь, где я был? — Чонгук внимательно смотрел на омегу.       Невозможно было оторвать взгляд от этого нежного лица, пухлых щёчек и таких мягких, полных губ. Альфе казалось, что красивее Чимина нет никого в целом свете. Чонгук отправил в рот первый кусочек омлета и едва не прослезился. У его омеги нет недостатков. Он безумно красив, слишком горяч и восхитительно готовит. — Ну, и где ты был? — Чимин, казалось, плевать хотел на это. Его будничный, спокойный голос ничем не выдавал его волнения. — Отвозил наших пьяных гостей в особняк Кима, — пожал плечами Чонгук, быстро опустошая тарелку.       Чимин смотрел, с какой скоростью альфа ест, и его так и подмывало улыбнуться. Надо было приготовить в два раза больше. Чонгук ел, словно голодный. — Потом меня привёз водитель Тэхёна, потому что я отогнал заодно и машину Намджуна. Они опустошили наш бар. Их нельзя подпускать к алкоголю. Эти двое могут веселиться бесконечно. Чимин прятал улыбку, уткнувшись в чашку с кофе. — Такая необходимость была выпроводить их прямо с утра? Чонгук кивнул. — Была. Я хочу остаться с тобой наедине в нашем доме. Мне никто тут не нужен больше, — он смотрел на Чимина, и его взгляд согревал и воспламенял. — Я не могу приглашать сюда друзей? — улыбнулся Чимин. — Можешь. Тебе всё можно. Это твой дом, — ответил Чонгук. — А ты будешь их выгонять с утра пораньше? Чтоб не мешались? Чонгук пожал плечами. — Мне съездить, привезти эту алко парочку обратно? Чимин рассмеялся и покачал головой. — Не надо. Я тоже хочу побыть с тобой наедине в нашем доме. — Тогда вопрос решён, — Чонгук залпом выпил кофе и уставился немигающим взглядом на омегу.       Чимин спокойно потягивал кофе из чашки и смотрел альфе в глаза. Чонгук горел. Это не заметил бы только слепой. То, как он облизывал Чимина взглядом, было слишком явно. Чимин же усиленно делал вид, что ему хоть бы что, и у него не скручивает нутро от вожделения под этим откровенным взглядом красивых чёрных глаз. Он поставил пустую чашку на стол и встал. Чонгук следил за ним, не отрываясь, словно хищник за своей добычей. Он весь был в напряжении, готовый к прыжку. У Чимина всё внутри дрожало, но внешне он был спокоен. Его движения были плавными и медленными. — Хочешь чего-нибудь ещё? — спросил он, глядя Чонгуку прямо в глаза. Он обошёл стол и приблизился к альфе, протягивая руку, чтобы коснуться его. — Хочу, — Чонгук схватил его за руку и дёрнул на себя.       Его трясло. И Чимин это сразу почувствовал, оказавшись в его объятиях. Чонгук усадил его к себе на колени и гладил дрожащими руками его бёдра и спину. — Я проснулся утром, а тебя нет, — прошептал Чимин, наклоняясь к губам альфы. — Мне стало так плохо. Я не хочу больше просыпаться в одиночестве, Чонгук.       Эти тихие слова мгновенно выбили дух из альфы. Он почувствовал, что ему не хватает воздуха. От избытка чувств Чонгук всегда задыхался. Чимин не дал ему собраться с мыслями. Он принялся целовать альфу жадно и мокро, обнимая руками за шею и прижимаясь всем телом.       У Чонгука кружилась голова. Его зависимость превращалась в одержимость. Ему стоило бы быть осторожней, но это последняя мысль, которая в принципе могла прийти ему в голову. Чимин опьянял. Его наркотик приносил эйфорию, а близость его тела выжигала мозг. Альфа ни о чём не думал, сжимая омегу в своих сильных руках. Только о том, чтобы владеть им безраздельно и всегда. Тэхён советовал ему предохраняться, но эти советы были услышаны и благополучно забыты. То, что Чонгук подсел, уже было более чем очевидно. Он сдирал с Чимина одежду в безумном нетерпении. Словно от прикосновения к голой коже омеги зависела жизнь альфы. Он целовал Чимина, не отрываясь, и раскладывал прямо на столе перед собой. Чимин хотел. Он льнул и прижимался, послушно подставляясь под ласки и разводя ноги. Но его желание не было и на сотую часть таким же сильным, как у альфы. Чонгук спихнул всё со стола одним движением. Посуда вдребезги разбилась о мраморный пол кухни, разлетаясь на мелкие осколки, но он и ухом не повёл.       Чимин хотел раздеть Чонгука или хотя бы помочь ему раздеться, но не успел. Чонгук не давал ему опомниться. Уложил его спиной на стол и дёрнул на себя за бёдра. Домашняя футболка Чимина и его мягкие пижамные брюки разорванными валялись на полу. Чонгук лишь спустил свои брюки вместе с бельём, освобождая болезненно напряжённый член, и, закинув ноги омеги себе на плечи, резко вошёл в него одним движением, грубо и без подготовки. Чимин застонал и выгнулся. Сладкая боль растекалась по всему телу. Он кусал губы и извивался на столе, соблазняя альфу. Он отлично знал, как выглядит его гибкое, гладкое тело. Ему не нужно было смотреть в глаза Чонгуку, чтобы знать, что тот буквально сходит с ума. Что он не может управлять собой, и его резкие движения и грубость неконтролируемы.       Чонгук стонал, вбиваясь в податливое тело под собой, и облизывал лодыжки Чимина, целовал его колени. Он держал омегу за бёдра, насаживая на себя и нещадно мял его мягкие ляжки, оставляя отметины от пальцев и причиняя боль. Чимин пытался ухватиться за край стола, но от бешеного темпа Чонгука, это ему никак не удавалось. Кожа на спине уже саднила от слишком сильного трения о поверхность стола. Чонгук провёл ладонью по животу омеги и обхватил рукой его влажный от смазки член. Чимин распахнул глаза и смотрел мутным взглядом на качающийся потолок над ним. Его маленькое дрожащее тело ему словно не принадлежало. Он отдался Чонгуку целиком, ничего не оставляя себе…

═══════❖═══════

      Юнги проспал до вечера. Когда он открыл глаза, за плотными шторами было уже темно. В его спальне царил полумрак. Тёплый аромат альфы наполнял лёгкие, и Юнги почувствовал, как Тэхён почти невесомо целует его живот и слизывает сахарный пот с его кожи. Омега протянул руку и зарылся тонкими пальцами в мягкие волосы альфы. Тэхён поднял голову, и Юнги встретился с ним взглядом. Его чёрные гипнотические глаза отливали рубиновым нездоровым блеском. Он облизнул сладкие от наркотика губы и подался к омеге, желая поцелуя. — Прости, что мешаю тебе спать, — прошептал он прямо в губы Юнги. — Я не хотел тебя тревожить. Но не могу оторваться.       Юнги послушно разомкнул губы и прикрыл глаза. Тэхён целовал его требовательно и жадно, облизывая и глотая его слюну. Ему хотелось больше. Хотелось увеличить дозу. Разжечь свою кровь одной ядерной вспышкой. Юнги был послушным и горячим. Тэхён целовал и облизывал его, где хотел. Самый сильный концентрат наркотика был в смазке. Разведя омеге ноги и приподняв его бёдра, Тэхён вылизывал его влажную дырочку, проникая языком как можно глубже, жадно вбирая его соки. Юнги был в горячке. Он стонал и выпрашивал. Его желание уже горело ровным газовым огнём, сжигая все мысли, кроме одной. — Возьми… вставь мне… я хочу… — шептал он, протягивая к альфе руки и бессознательно хватая лишь пустоту перед собой.       Тэхён с трудом оторвался. Юнги звал его словно откуда-то издалека. Его голос был тихим и слабым, как дыхание ветра в зелёной листве. Глаза Тэхёна были красными от крови лопнувших сосудов. Белков не было видно вовсе. Остались лишь жуткие рубиново-чёрные провалы. От алмазного сахара кровь полыхала. Альфа перевернул омегу на живот и потянул за бёдра на себя. Медленно вошёл, утопая во влажной обжигающей плоти, сжимающейся, дрожащей. Юнги насаживался сам, стонал и выгибался. Тэхён схватил его за шею, держал крепко и толкался глубоко и сильно, ничего не видя перед собой. Всё вокруг было алым и черным. Юнги повернул свое бледное кукольное лицо и взглянул на Тэхёна из-за плеча. Его безумные чёрные глаза прожигали альфу насквозь. Он звал его по имени, но Тэхён его не слышал. Лишь смотрел, как красиво двигаются его сладкие вздёрнутые губы. Когда Тэхён кончал, ему на мгновение показалось, будто мир померк, и он окончательно рухнул в бездну темноты и пылающего безмолвия…       Юнги открыл глаза и оторвал голову от подушки. Он выспался и чувствовал себя вполне сносно. Жар спал, и ему было даже немного холодно. Видимо, течка подходила к концу, либо прошла совсем. Он вполне трезво соображал, не чувствовал слабости и возбуждения. Его сердце билось ровно, а ноги не дрожали. Он приподнялся в постели и огляделся. Тэхён спал глубоким сном, лёжа на животе и свесив одну руку с кровати. Другой он обнимал Юнги, положив её поверх одеяла. Он лежал без движения, и казалось, будто не дышал. Юнги на секунду охватила паника. Он смутно вспомнил всё, что было между ними за последние несколько суток. Они не вылезали из постели, занимаясь сексом почти без перерывов. Юнги забыл, когда последний раз ел. Альфа впитал столько наркотика, что давно должен был умереть. В голове омеги мелькнула жуткая мысль. Он осторожно приблизился к спящему и прислушался. Альфа дышал ровно и глубоко, его сердце гулко билось. Он просто спал крепким сном и ни на что не реагировал.       Юнги выбрался из постели и, дрожа от холода, пошёл в ванную. Его трясло и лихорадило. В ванной комнате было светло. Был день, солнце светило вовсю сквозь огромное окно. В спальне шторы были задёрнуты, здесь же окно было ничем не прикрыто. Юнги включил горячую воду и быстро встал под обжигающие струи. Его тело постепенно согревалось. Ванная комната наполнялась горячим влажным паром. Кто такой этот альфа, что смог пережить этот сладкий наркотический ад? Что с ним не так? Его кровь не воспринимает наркотик? Юнги отлично помнил пьяные кроваво-чёрные глаза альфы. Его забирало конкретно и сильно. Он всё прекрасно ощущал. Но почему он жив, когда сотня человек бы на его месте уже были мертвы от передоза? Юнги понимал, что Тэхён — необычный альфа. Очень сильной доминантной природы. Но где граница этой силы, он не знал.       Юнги провёл в душе больше часа. Он никак не мог согреться. Его тело было липким, и он смывал с себя блестящий сахарный пот, казалось, бесконечно. В конце концов согревшись и приведя себя в порядок, он вышел из душа и, завернувшись в тёплый махровый халат, вернулся в спальню.       Тэхён спал, так же не двигаясь и не меняя позы. Юнги страшно хотел есть. Он не знал, где в доме находится кухня, но знал, что в конце коридора комната Кая. Омега точно знает, где в этом доме еда, и накормит Юнги. Он бросил быстрый взгляд на спящего Тэхёна и осторожно выскользнул за дверь.       Кай открыл дверь, услышав настойчивый непрекращающийся стук, и обомлел. — Юнги? А что ты тут?.. — он не договорил. — Я ужасно голодный, — с порога выдал Юнги. — Пойдём на кухню. Если я сейчас хоть что-то не съем, то умру. Кай улыбнулся. — Ты можешь подождать меня у себя. Я быстро схожу и принесу тебе поесть. — Тэхён спит, — пожал плечами Юнги. — Не хочу его будить. Я не знаю, сколько дней мы… Ну. Были вместе. — Пять, — тихо сказал Кай. Юнги вопросительно поднял брови. — Вы не выходили из спальни пять дней.       Кай смотрел на Юнги насмешливым взглядом. Пять дней? Неудивительно, что омега так сильно проголодался.       Кай уговорил Юнги остаться в его комнате и подождать, пока он сходит на кухню и принесёт еды. Тэхён запрещал выпускать Юнги из комнаты, он был против того, чтобы тот шатался по дому. Почему — не понятно, но Кай не хотел рисковать. — Посиди тут. Я быстро. Туда и обратно, — он подмигнул Юнги и ушёл, оставив его в своей комнате одного.       Юнги огляделся. Тут было чисто, светло и красиво. Комната образцового омеги. Сразу чувствуешь себя комфортно и легко. Юнги присел на мягкую кровать и откинулся на спину, утопая в подушках. Тут даже пахло как-то по-особенному. Сладко и свежо. Юнги прикрыл глаза. Секс с Тэхёном был лучшим, что случалось с омегой в жизни. Он толком не знал этого альфу, красивого и сильного. Испытывать какие-либо чувства было бы глупо, но Юнги был слишком юным и неопытным. Он мог влюбиться за один добрый взгляд, за одно прикосновение, просто за то, что кто-то был с ним ласков и добр. Его наивные мечты могли стоить ему слишком дорого. Он вспомнил слова Кая: «Он коллекционер. Тащится по раритетам. Любит то, чего ни у кого нет.» Юнги усмехнулся. Такого, как он, точно нет ни у кого, и никто не сможет его иметь. Только Тэхён.       Дверь почти бесшумно отворилась, и Кай вкатил тележку, заставленную всяческими вкусностями. Сыром, виноградом, холодной бужениной, шоколадом. — Я прихватил чуток винца, — Кай выудил из-за пазухи бутылку красного. Юнги широко улыбнулся. — Ты просто незаменим, — рассмеялся он. — Что бы я без тебя делал. Помер бы тут с голоду и от скуки.       Кай подкатил тележку с едой к кровати и подал Юнги тарелку и приборы. — Вот. Бери, что хочешь. Хлеб внизу в закрытой хлебнице, — он указал на нижний ярус тележки.       Юнги кивнул и начал набирать себе на тарелку еду. Кай достал бокалы и разливал ароматное красное вино. Юнги задумчиво жевал и не сразу обратил внимание на протянутый бокал с вином. — Чего ты зависаешь? — усмехнулся Кай, внимательно разглядывая омегу. — Он тебя вымотал? Расскажи. Ну или намекни хотя бы. Я в жизни не торчал так долго в постели. Даже в течку.       Кай не скрывал своего любопытства. Его глаза блестели, и он потягивал вино в предвкушении подробностей. Юнги набил рот едой и закатил глаза, всем видом показывая, что ему не до разговоров. Но Кай не отставал. В конце концов Юнги сдался. — Это был мой первый и единственный секс, я как бы и не знаю, с чем сравнивать, — Юнги глотнул вина и поставил бокал на тележку. — Я необычный омега, ты же знаешь. Со мной мало кто может… Точнее никто не может. Я так думал. Тэхён тоже странный. На его месте любой другой бы сразу умер.       Юнги задумчиво смотрел в пустоту перед собой. Если бы ещё месяц назад кто-то сказал ему, что всё обернётся подобным образом, он бы не поверил. — Значит, вы подходите друг другу, — тихо рассмеялся Кай. — Это судьба.       Он осушил бокал и мечтательно закатил глаза. Кай — типичный омежка, верящий в то, что даже в порнухе будет счастливый конец, все поженятся, будут жить долго и счастливо и умрут в один день…       Юнги усмехнулся. Он откровенно завидовал Каю. Его идеальной внешности и хорошим манерам. Его оптимизму и весёлому нраву, его хорошему вкусу и покладистому характеру. Юнги хотел бы быть таким. Милым, мягким, красивым омегой, мечтой любого альфы. А не алмазным наркотическим убийцей, к которому ни один нормальный альфа в здравом уме не захочет приближаться. Только больной или зависимый. Или Тэхён… Что с ним не так? Этот вопрос не выходил у Юнги из головы. Он, не переставая, думал об этом.       Громкий стук в дверь прервал его размышления. Юнги вздрогнул и посмотрел на Кая. Тот встал с кровати и пошёл открывать. На пороге стоял Тэхён, и его глаза были холодными, как лёд. Он был в одних брюках и босиком. Кай замер от неожиданности. От альфы веяло холодом и злобой. Помещение мгновенно наполнилось тяжёлым, густым ароматом бензоина и замши. Юнги почувствовал, как страх пробирается к его маленькому трепещущему сердцу и сдавливает его своей костлявой рукой. Кай вообще забыл, как дышать, и просто, склонив голову, стоял, глядя в пол. Тэхён встретился с Юнги взглядом и молча поманил его к себе. Первым желанием омеги было спрыгнуть с постели и скинуться к альфе. Словно собака, которой указали её место. Неимоверным усилием воли Юнги сдержал себя. Он спокойно встал, поставил тарелку на тележку и подошёл к Тэхёну. Ему казалось, он идёт ужасно медленно, испытывая терпение альфы и раздражая его ещё больше. Но Тэхён держал себя в руках. Он подхватил омегу за локоть и потянул на себя. В абсолютной тишине они шли по коридору в спальню Юнги, и Тэхён вёл его перед собой, словно заключённого. Омега ощущал на себе его горящий взгляд, обжигавший спину, и думал о том, что он такого сделал, что Тэхён так зол.       Они вошли в спальню, и Тэхён захлопнул дверь так, что Юнги вздрогнул. — Я просил тебя не злить меня и не болтаться по дому в одиночку. Тебе нельзя выходить отсюда, — голос Тэхёна был спокоен, но Юнги физически ощущал дикое давление. У него даже закружилась голова, словно он вот-вот упадёт в обморок. Юнги боялся даже представить, как Тэхён действует на альф, если даже омеге становится дурно. — Я хотел есть. И не хотел тебя будить, — Юнги старался говорить спокойно, но голос всё равно предательски дрожал. — Я должен тут сидеть безвылазно? Почему?       Он приложил все свои усилия, чтобы просто повернуться и посмотреть Тэхёну в глаза. Тэхён был бледен. Но его взгляд уже был чист и твёрд. Краснота пропала. Словно его организм очистился от наркотика достаточно быстро. Всего лишь за ночь спокойного, глубокого сна. Сказать, что Юнги был удивлён, это ничего не сказать. Этот альфа однозначно был редким экземпляром, если не единственным таким. — Потому что я так хочу, — произнёс Тэхён. — Ты слишком ценен, чтобы выпускать тебя куда-то. Ты моя собственность. И будешь делать то, что я тебе скажу. Я говорю сидеть тут. И ты будешь тут сидеть так или иначе. Хочешь есть, тебе принесут еды. Хочешь что-то получить, проси, и всё получишь. Хочешь ласки, я могу проводить с тобой дни и недели напролёт. Трахать тебя с утра до вечера. Но ты не должен обсуждать мои просьбы. Я прошу тебя быть здесь и не выходить отсюда. Я что, так многого прошу?       Тэхён двинулся к Юнги, и тот поспешно отступил. — Ты не можешь дать мне то, что я хочу. Я хочу быть свободным. Выйти отсюда. Как ты можешь говорить, что я получу всё, что ни попрошу, если мне даже выходить из комнаты запрещено? Что со мной случится, если я просто буду ходить по дому? Тэхён усмехнулся жуткой треснутой улыбкой-оскалом. — Ты не будешь свободен, Юнги. И ты сам это прекрасно знаешь. Каждый в Сеуле знает, что ты мой. Никто не захочет связываться с кем-то вроде меня. Тебе некуда пойти и не у кого просить помощи. Я единственный человек, к которому ты сможешь обратиться. Я предложил тебе такие условия, которые не предложит тебе никто. Даже если ты уйдёшь отсюда и сбежишь очень далеко. Туда, где даже я не смогу тебя достать. Ты отлично знаешь, что тебя там ждёт. Тебя будут продавать и пользовать, пока ты не умрёшь, затраханный до смерти и разорванный на куски. Ты рождён проклятым и благословенным. Ты уже не маленький ребёнок. Прими свою суть и смирись со своей участью. Пора повзрослеть и научиться подчиняться.       Юнги отходил до тех пор, пока не упёрся в стену. Слова Тэхёна были жёстоки, но они были правдой. Правдой, которую Юнги знал и никак не мог принять. Его мятежное сердце всё искало лазейки для счастливого исхода. Прятаться вечно, бежать от неизбежного. Сколько Юнги не уговаривал себя смириться, у него ничего не получалось. Его душа полыхала огнём и алкала свободы. — Есть то, что ты не учитываешь. Я просто могу умереть, — прошептал Юнги.       Его глаза блестели, но он не желал плакать и демонстрировать свою слабость. Тэхён подошёл к нему так близко, что жар его тела уже обволакивал и успокаивал омегу. Юнги прикрыл глаза, вдыхая тёплый аромат и ощущая, как альфа вновь становится спокойно-гипнотическим и заставляет сердце омеги замедляться. — Не можешь, — прошептал Тэхён. Он обвил рукой талию омеги и притянул его к себе. — Юнги, ты ничего не сможешь сделать без моего разрешения. И умереть в том числе. Если я этого не захочу. Ты мой. Мы можем провести достаточно времени, доказывая друг другу прописные истины. Не проще ли принять расклад таким, каков он есть? Я не сделаю тебе больно, но подчиняться ты будешь. Так или иначе. — Я не хочу, — едва слышно прошептал Юнги.       Его тело уже дрожало. Он не управлял собой и тянулся к альфе неосознанно сам. Льнул и прижимался. Его разум выключался, сердце горело, а тело жаждало. Его разрывало от конфликта желаний, стремлений и потребностей. Физически он хотел раствориться в альфе и стать ковриком у его ног, умом он понимал, что Тэхён — его единственный вариант прожить относительно нормальную жизнь, но сердце и душа его горели негасимым пламенем, раздуваемым ветром свободы. — Странно, — томный бархатный голос альфы заставлял всё внутри переворачиваться.       Он рванул пояс халата и сдёрнул его с омеги одним движением. Юнги задохнулся. Он стоял обнажённый, прижатый к полуголому телу альфы сильными руками, и ощущал, как закипает кровь, и внутри всё горячо и влажно. Тэхён сжал ягодицы омеги, разводя упругие половинки, и провёл пальцами вдоль ложбинки. Не обращая внимания на слабые протесты Юнги, Тэхён проник пальцами в мокрую от смазки дырочку и сделал несколько грубых глубоких толчков. Юнги закусил губу и вцепился в плечи альфы. — Ты весь течёшь, — шептал Тэхён, облизывая шею омеги. — И врёшь, что не хочешь. Я не против поиграть с тобой в принуждение. Можешь говорить мне "нет", если тебя это заводит.       Юнги больше не мог терпеть. Он обхватил альфу за шею, утягивая в мокрый сладкий поцелуй. Тэхён подхватил его на руки, и Юнги сразу обвил его талию ногами. Они целовались, вжимаясь друг в друга, и Юнги уже не мог сдерживать слёзы, градом катившиеся по его бледному лицу.

═══════❖═══════

— Джин сказал мне одну вещь. И я теперь постоянно об этом думаю.       Чимин лежал голым на диване в гостиной и смотрел в потолок. Чонгук лежал на нём сверху, положив голову ему на живот и гладил его ноги. — Ммм. И какую? — протянул Чонгук.       Ему хотелось ещё. Наркотик в его крови держал его в тонусе, он совершенно не чувствовал усталости. — Ты всем говоришь, что хочешь жениться и завести детей со мной? — Чимин старался говорить спокойно. И это давалось ему с огромным трудом. — Хочу, — Чонгук повёл плечами. — Я понимаю, что это может быть трудно, но я … Чимин не дал ему договорить. — Ты не понимаешь, Чонгук, — как можно более мягко произнёс Чимин. — Я работаю в борделях с первой течки. Только у Тэхёна я обслужил столько народу, что меня знает весь Сеул. К тому же, дети, рождённые мной, могут унаследовать мою особенность. Я не планировал рожать вовсе. Мне кажется, ты не понимаешь, с кем связываешься. Тебе стоит подумать хорошо, прежде чем… Чонгук поднял голову и встретился взглядом с Чимином. — Прежде чем что? Я уже, Чимин. И давно, если ты не в курсе, — глаза альфы сузились, и у омеги при взгляде на это перехватило дыхание.       Чонгук был мягок с Чимином, но не стоило обманываться этой добротой. Она была скорее исключением, нежели правилом. — Я влюблён в тебя. Меня тоже знает весь Сеул и иначе как отморозком никто не называет. Братья Чон бешеные. Хосок ищейка и наёмник, а я правая рука того, чьё имя боятся произносить вслух. Ты думаешь, мне есть дело до того, что кто-то скажет что-либо о том, с кем я живу? — Чонгук усмехнулся. — Все знают, что я могу любого пристрелить за косой взгляд. Сомневаюсь, что кто-то откроет рот и будет обсуждать моего омегу. Это глупость. Он положил голову обратно на живот Чимина и вздохнул. — Ты не хочешь пожениться? Или беспокоишься обо мне? — тихо произнёс Чонгук. — Беспокоюсь о тебе, — ответил Чимин. Его сердце отчего-то бешено забилось. — Не беспокойся, малыш. Если у кого-то из наших детей будет твоя наркотическая кровь, я не буду любить его меньше других, — Чонгук поцеловал омегу в живот. Чимин хихикнул. — Ну, вообще-то, таких, как я, все любят, — он был смущён и порол чушь. Горячее дыхание альфы щекотало нежную кожу на животе. Чонгук пожал плечами. — Я заменю тебе всех. Хочешь ты того или нет. Я давно всё решил. Говори со мной обо всём. Я, может, и кажусь не особо умным, но я пойму тебя, Чимин. И дам тебе всё, что ты захочешь.       Чимин вздохнул. Если бы он только знал, что Чонгук такой, он бы давно уже его захомутал и не бегал бы от него столько времени…

═══════❖═══════

      Тэхён ушел, оставив Юнги спать после ещё одного дня в постели. Они не могли оторваться друг от друга и занимались сексом весь день до вечера. Течка Юнги закончилась, и концентрация наркотика существенно понизилась. Тэхён был опьянён, но контролировал себя. Он встал с постели рано утром, когда за окном ещё было темно. Оделся и вышел из спальни омеги, заперев его на ключ. Он пошёл прямиком в комнату Кая. Тот открыл дверь, заспанно моргая и глядя на альфу с удивлением и страхом. — У тебя есть ключ от его спальни? — спросил Тэхён с порога. Кай быстро кивнул. — Не смей выпускать его и поддаваться на уговоры. Он тебе не друг. Он очень дорогая собственность. И принадлежит мне. Если что-то с ним случится, ты вовек не расплатишься. Это понятно?       Кай кивал, как китайский болванчик. Его сердце сжималось от страха. Но он знал, что этим кончится. Слишком они вольно вели себя в последнее время. Тэхён был добр, и омеги расслабились. — Посмотри на меня, — голос Тэхёна заметно смягчился. Он не любил пугать омег. Ему это не доставляло удовольствия. Кай поднял глаза. — Юнги очень опасен. И прежде всего для самого себя. Здесь он будет жить в достатке и покое до самой старости. На воле его ждёт жестокая короткая жизнь, полная насилия и боли. А смерть его будет ужасной и весьма скорой. Ты ведь знаешь, кто он такой и что бывает с такими, как он? — Знаю, — тихо ответил Кай. Тэхён протянул руку и погладил омегу по щеке. — Приноси ему всё, что попросит, развлекай и делай всё, что он захочет. Если что-то нужно, пусть звонит мне, или ты звони мне сам. Не бойся. Но следи очень внимательно, чтобы он не нарушал границ и никуда не выходил. Я переоборудую оранжерею в зимний сад и через некоторое время будете там гулять, сколько захотите. А пока следи за ним и никуда не выпускай. — Хорошо, господин Ким, — Кай поклонился, быть может, ниже, чем стоило, и дольше, чем принято.       Тэхён развернулся и пошёл прочь по коридору.