Знамения вечности

Политика и все эти политические хитросплетения, тонкости, намеки, полутона и разговоры — не его вотчина. И никогда не было какой-то очень подходящей стезей для Халбранда, он убежал и от этого тоже в своё время. Как давно это было? Сколько месяцев прошло с тех пор, как он ушёл из Средиземья, чтобы отправиться куда-то в новое место, чтобы искать себя, чтобы найти хоть какой-то покой, чтобы… Чтобы обнаружить себя сейчас здесь, в Линдоне, в доме и вотчине эльфов, чтобы оказаться в гуще драматических и неожиданных событий, чтобы попасть прямо в эпицентр нарастающей бури и позволить этой бури полностью захватить его, захватить без возможности уйти добровольно. Его буря — это Галадриэль. Его огонь — это упрямая и самонадеянная эльфийка, которая переворачивает не только его жизнь, но и жизнь целых королевств вроде Нуменора. Его центр притяжения — эти яркие голубые глаза, которые словно всегда заставляют забыться на несколько мгновений, эти золотистые волосы, шелковистые на ощупь, всегда мягко переливающиеся на свету, это её взгляды и мягкая грациозность, которые словно навсегда теперь привязаны к нему. Галадриэль — это первое, о чём он думает, проснувшись и последнее, о чём он думает, засыпая. Его сущность — это она. Из-за неё Халбранд вернулся туда, куда клялся никогда не возвращаться. Из-за неё он всё-таки вернулся домой и принял своё прошлое, решив, что сможет изменить будущее. Из-за неё он вдруг впервые стал чувствовать, что может действительно отпустить прошлое и жить дальше, что он может обрести какое-то подобие покоя и найти своё место… Из-за неё он сейчас здесь, дома у эльфов, одетый в максимально неудобную одежду, слишком чистую, парадную, светлую и мягкую на ощупь. Из-за неё он терпит всё это, то, что кажется таким чуждым и странным, просто чтобы Галадриэль улыбалась и знала — он рядом. Она нуждается в нём также сильно, как и он — в ней. Только — никогда не скажет об этом. Дверь в комнату открывается и Халбранд всё-таки улавливает тихие шаги, лёгкие всполохи движений и неуловимый цветочный запах. Его эльф. Только всё равно ничего во всём этом бренном мире не могло подготовить его к тому, что он видит в следующее мгновение. Галадриэль. Сияющая. Платье. Тёмно-зелёное платье, ниспадающее до самого пола. Прекрасный лиф, облегающий тело, рукава, обнимающие тонкие руки. Золотистого цвета украшения, которые обвивают тело и руки, тонкую талию и делают сочетание зелёного и золотого воистину королевским. Волосы чуть собраны на затылке, просто ниспадающие на спину, и взгляд… Сияющий. Она прекрасна. Халбранд чувствует, как у него буквально сжимается сердце при виде неё. Никогда, никогда он ещё не видел Галадриэль настолько прекрасной и словно волшебной, когда она действительно — изумительна. Когда она точно — из другого мира, из другой Эпохи, из другой жизни. Когда она — не просто совершенство, а истинное чудо и магия в чистом виде. Невозможно быть настолько прекрасной. И от этого великолепия и сжимается болезненно сердце, потому что Халбранд знает — для него нет спасения от неё. От её присутствия, от её смеха и сияющего взгляда, от её мягкости и плавности движений, от её солнечного тепла и искренности. Для него никогда больше не будет спасения от Галадриэль, от воспоминаний о ней, о том, как он был рядом с ней когда-то, и они просто… — Скоро нужно идти, — она плавно словно подплывает к нему ближе, а он сразу чувствует — волнение и немного беспокойства. Его эльф может быть сильным и истинным воином, но волнение всегда буквально исходит от неё в самые сложные минуты, — я решила зайти к тебе. Халбранд позволяет ей подойти максимально близко. Сам — смотрит, просто смотрит, не в силах оторвать своего взгляда. Не в силах даже помыслить о том, чтобы не смотреть на неё. — Ты прекрасна, — говорит негромко и протягивает правую руку вперёд. Совершенно привычным и мягким, ласковым жестом зарывается ладонью в её волосы, перебирая тонкие пряди, проводя ладонью чуть ниже, касаясь щеки. Эти слова вызывают на лице эльфийки совершенно широкую и мягкую, сладкую улыбку, она делает ещё один шаг ближе, чтобы подойти вплотную к нему и обнять за талию. Кладёт свои руки на его поясницу и смотрит прямо на Халбранда, словно чуть забавляясь: — Ты выглядишь поражённым. — А ты выглядишь самодовольной, — рывок — и вот она уже прижата к его телу очень тесно и максимально плотно, а его рот наклоняется над её губами, чтобы продолжить, — твоё платье… Ты всегда так одеваешься на обычный военный совет? — Тебе не нравится? — задиристо продолжает Галадриэль. — Мне-то нравится, — его руки бродят по спине эльфийки, наслаждаясь мягкой дрожью и совершенно приятными движениями, когда их тела так плотно соприкасаются друг с другом, — но для военного совета не слишком ли претенциозно? Первый поцелуй — мягкий и сладкий. Халбранд наклоняется ниже и касается её губ — за эти дни путешествий, после извержения горы и несчастий, за всё это время, когда они приняли решение приехать сюда — эти поцелуи стали прочным и незыблемым фактом их жизней, их присутствия рядом друг с другом. Эти поцелуи стали жестокой зависимостью и благословенным проклятием, когда Халбранд каждый раз смотрел на неё и не мог сразу же поцеловать. А когда делал так — растворялся буквально в каждом прикосновении и нежном касании рук, в каждом её вздохе и лёгком стоне, в каждом взгляде и в каждом моменте, когда Галадриэль из Нолдор чуть краснела. Они спали в объятиях друг друга по ночам, прижимаясь крепко и словно закрывая собой от всех невзгод. Он обнимал её ветренными и холодными ночами, закрывая своим телом от остального мира, и под уютный треск костра они целовались, медленно и неторопливо. Они узнавали друг друга спокойно и осторожно, не торопясь и словно притворяясь, что их время в будущем — не ограниченно. Галадриэль обнимала и утыкалась лицом в его грудь, закрывала глаза и часто просто лежала, словно замирая в каждом таком мгновении. А Халбранд был болезненно зависим от того, чтобы перебирать её светлые волосы между своих пальцев, чтобы убирать непослушные пряди или заплетать те в косу. Чтобы гладить по щеке и обнимать, обнимать так… Будто зная, что их время вместе точно ограничено. Ограничено судьбой, роком, проклятием, магией. Хоть чем — но ограничено. Она рассказывала ему некоторые истории о своём детстве о юности. О своем любимом брате, который погиб и чей кинжал она носила рядом с собой всегда. О том, как взяла на себя сложную миссию, от которой почему-то не хотела отказываться. О своём разочаровании, когда спутники оставили её, о попытке смириться и о том, как она в очередной раз сделала свой выбор там, почти у Валинора… А Халбранд говорил мало и скупо, но точно и часто — важные вещи. Не всё, но принять это самое всё и поделиться он и сам был не в состоянии. Знал только, что хотелось бы, чтобы этот путь сюда не заканчивался как можно дольше и они могли притвориться, будто никуда не торопятся. Но теперь здесь были свои истории и хитросплетения, политика, решения, выборы и истории, где он казался чужим и часто будто бы абсолютно не на своём месте. Но ради неё можно было терпеть всё это. Ради вот этого… Ради того, чтобы наклонить голову вправо и начать целовать Галадриэль по-настоящему. Халбранд так и делает, левой рукой привычно-жёстко прижимая к себе её за талию, заставляя их тела буквально тереться друг о друга, а правой рукой — схватить за шею и поцеловать так, что они забывают, как дышать. Что она забывает, как дышать. Правда, Халбранд этого и добивается. Чтобы запомнила. Их рты сталкиваются в немой битве, а её мягкие и нежные ладони вцепляются в его рубаху на груди, сжимая всё сильнее и сильнее. Галадриэль умеет поцеловать его так, что он не может вообще воспринимать реальность в определенный момент, а может только в мучительном блаженстве бездействовать, отдаваясь на её власть. Это их немая игра — по очереди захватывать власть друг над другом и позволять сдаваться здесь и сейчас. Кто сдастся первым здесь и сейчас? Они не были физически близки и, по правде говоря, Халбранд опасался момента, когда дело действительно дойдёт до такой возможности. В конце концов, она — эльф, у них свои особенные правила жизни, брака и отношений, вряд ли Галадриэль сможет им не следовать. Их привязанность и взаимоотношения буквально висели на волоске, окруженные проблемами, запретами и опасностями со всех сторон… Томление друг по другу заставляет задыхаться от поцелуя. Халбранд понимает, что они дошли до какой-то стены. В этом поцелуе — глубоком и отчаянном, странно сильном и будто бы — утверждающем — он прижимает её к какому-то столику, стоящему у стены. Её поясница упирается в мебель, а Халбранд чувствует себя просто дико, невыносимо, огненно — возбуждённым. А её действия не помогают успокоиться… — По-моему, платье — это лишнее для военного совета, — Халбранд отрывается от поцелуя и хрипит ей на ухо, тогда как его ладони чуть опускаются ниже и ловко приподнимают её за таз. Галадриэль обвивает его шею своими руками и буквально чуть подпрыгивает выше, чтобы он поймал её и посадил прямо на этот столик. Чтобы он стоял прямо между её ног, а она вдруг обвила его этими самыми ногами, запустила ладонями в волосы, проводя ногтями по затылку и заставляя его дрожать, — броня была бы уместнее, мой эльф. Он знает, что ей нравится, когда он так говорит. — Я думала, тебе понравится, — притворный разочарованный вздох, который быстро сменяется тихим стоном — теперь его губы путешествуют по шее эльфийки, язык лижет нежную кожу, а легкая небритость покалывает в этом удивительном сочетании мягкости и некоторой грубости, — зелёный цвет. Как твои глаза. Иногда Галадриэль умеет сказать что-то такое, от чего у него заканчивается воздух в лёгких. Иногда она умеет сказать так, что он чувствует абсолютно незнакомое доселе чувство — наверное, это что-то вроде какого-то счастья, так это называется? На мгновение они замирают, будто бы вновь ловят то самое чувство полного единства и близости, понимания того, что думают об одном и том же. Думают о том, что их связывает нечто более глубокое, чем просто влечение или интерес, чем что-то простое и ровное. Нет, их связывает… Глубокое чувство. Опасное. Трепетное. Запретное. Желанное. Люб… — Ты абсолютно прекрасна, Галадриэль, — имя произносит медленно, неторопливо, лаская этим именем её слух, да и свой тоже, — платье прекрасно. Твои волосы прекрасны. Глаза. Руки. Губы. Её ладони пробираются под его рубаху и вдруг это становится слишком. Прикосновение к его голой коже — отдаётся волной жара, что устремляется вниз живота и заставляет буквально гореть. Она переходит сегодня черту, которую они негласно никогда не нарушают, которую аккуратно обходят стороной, потому что… Эльф и человек, что они могут… — Халбранд, — ладони эльфийки проводят по его пояснице и жар становится ещё более сильным, интенсивным, обжигающим. И её голос, который буквально растягивает его имя — почти та самая грань, за которой уже всё. За которой будет — бездна. — Галадриэль, — сквозь зубы говорит он и это — предупреждение. Им надо идти на военный совет буквально вот уже почти сейчас, но вместо этого они… Вместо этого Халбранд буквально вжимает её в эту стену, приподнимая руками её сильнее, прижимаясь своими бедрами к её животу, чтобы… чувствовать. Чтобы она тоже — чувствовала. Вжимает в стену, хватая ладонями за её бедра и проводя по тем, сминая тонкую ткань этого невыносимо красивого платья, которое хочется сорвать с неё. А она прижимается к нему ещё ближе, ещё крепче и обвивает вновь рукой за шею, но второй ладонью — проводит по спине, перемещает к его животу, задерживает… Горячо. Жарко. Огненно. Слишком интенсивно. Слишком — остро. И нежно одновременно. Чёртов момент остановки этого безумия приходит спустя пару секунд. Кто-то громко стучится в дверь, но они вдвоём, погруженные в свой кокон привязанности и страсти, даже не сразу слышат. Стук повторяется и Халбранд, сквозь громко бьющееся сердце, смутно осознаёт, что их прервали. Может, это и хорошо. Иначе он бы не выпустил её отсюда в ближайшие день и ночь. — Лорд Халбранд? Вас ждут на Совете, — громкий и чёткий голос звучит безлико. — Я иду, — кричит он и понимает, что задыхается, отвечая. Галадриэль, впрочем, не выглядит такой уж невинной или шокированной. Когда Халбранд смотрит на неё сверху вниз, то взгляд эльфийки — лукавый и даже чуть озорной. Она поправляет его рубашку, расправляя складки на той, выглядя совершенно весёлой. Его чёртово проклятие. Похоже, ей весело от всего этого. — Я тебе это припомню, — обещание звучит действительно угрожающе, — Галадриэль из дома Нолдор. — Если что, ты знаешь, где находится моя комната, — напевает она, окончательно расправляя его рубаху и приводя Халбранда в более-менее обычный вид. Он, в свою очередь, расправляет её волосы, которые запутались и немного сбились от того, чем они только что здесь занимались. Вот это всё — и она, и их близость, эти странные отношения — они буквально заставляют его теряться в этом мире и не знать, что происходит вокруг. Какой военный совет, когда они здесь… — Не закрывай дверь, — бросает ей Халбранд, напоследок мягко целуя в висок. Галадриэль берёт его за руку и тянет вперёд, но теперь он думает, что точно сможет легко пережить следующие несколько часов. В конце концов, у них впереди точно есть сегодняшняя ночь.