Знамения вечности

«Ничто не было злым в начале. Даже Саурон не был таким». У него было много имён и воплощений сущности. Майрон. Гортхаур. Саурон. У него была вечность до этого момента. У него была первоначальная тишина. У него были взлёты и падения, забвения и возвращения. У него было всё и одновременно — ничего. У него было ничто и была — цель. Он всегда был один. Несмотря на то, что ранее принял сторону Моргота, став одним из самых его верных и могущественных сподвижников, несмотря на то, что когда-то он был воплощением союзника, он всегда был один. Так и должно было продолжаться. Вечность. Хотя вечность — это понятие очень относительное, незыблемое, эфемерное. Вечность — это ещё не всё. Когда у тебя впереди есть вечность, на сущность бытия смотришь иначе. Столетия и тысячелетия пролетают, озаряясь редкими всполохами некоторых событий. Когда у тебя есть впереди вечность, нечему удивляться, не за чем наблюдать, нечем проникаться слишком сильно, глубоко и внимательно. Когда у тебя впереди есть вечность, время течёт иначе, а существа кажутся одинаковыми и пресными. Пока не появилась она. Он искал покоя. Он хотел тишины. Он хотел, как ни странно было это представить, забвения и толику свободы. Он хотел потеряться, раствориться, исчезнуть, сгинуть и вкусить в своём вечном существовании что-то совсем иное, что-то свежее, что-то новое. Если бы он знал… Если бы он представил когда-то, что будет просить кого-то быть рядом с ним, то посчитал бы невменяемым и сумасшедшим и себя, и кого-то другого. Он — Саурон, он привык к этому имени за последнюю часть вечности, он — незыблемый столп этого мира, он — всегда здесь есть и будет, он… Он бросил взгляд на женскую фигуру, подплывающую к плоту посреди океана, и он знал — это издевательство Эру над ним лично. Эльф. Он знал, что это за эльф. Он знал, кем она была, кого представляла и понимал, что какая-то насмешка высшего Бытия, насмешка существования и что она — насмешка над его вечностью. Эльф по имени… Галадриэль. Вкусить звук её имени оказалось легко и вызвало привыкание очень быстро. Он знает, что она не погибнет, и когда выплывает к нему во второй раз, он протягивает ей руку, предлагая поддержку и помощь. Она смотрит в ответ своими ледяными глазами, но руку берёт и выбирается на крошечный плот, задыхаясь от усталости и морской воды на губах. Жадно пьёт и просто смотрит на него: надменная, горделивая, сильная, страстная. Галадриэль из Нолдор не могла быть другой. Её семья, её сущность, её история и её взгляд — уверенный и нетерпеливый — она не могла быть иной. Она и была: сострадающей, упрямой, опасной, мягкой, впечатляющей, изящной, грубой, ранимой… Она могла быть разной, и то, что они оказались на одном плоту — это было случайностью или наказанием Эру для него лично? «Халбранд» — говорит он и очередное новое имя нравится ему впервые за всё время, что он существует в обличье того смертного, с которого он снял мешочек с гербом Короля Южных Земель. «Галадриэль» — представляется она и звучит данное имя волшебно. Ему бы тогда ещё, в тот миг и в то мгновение вечности, которое кажется вдруг длиннее всего, что он до этого видел, ещё бы тогда понять и задуматься над тем, как странно отдалось это имя в его сущности и в разуме, как необычно он запомнил этот миг и как вновь заострил внимание на её лице — таком нежном и чистом. Свет. Галадриэль излучала Свет. Когда она кричала ему «Привяжи себя ко мне!» сквозь бурю, он хотел сделать это иными способами. Но в то мгновение она упала прямо в ледяной океан и исчезла в тёмной, опасной глубине. Он смотрел и понимал, что она не выплывет и без раздумий бросился вниз, чтобы вытащить её и спасти. Спасти кого-то, кроме себя. Галадриэль. Он вытащил её из воды и Галадриэль первой взобралась на плот, теперь была её очередь протянуть ему руку. Жестокий символизм закрепился между ними ещё в то самое мгновение, но они вместе выбрались из океана и дальше сдались на милость Судьбе. А потом началось всё это. Галадриэль из Нолдор. Какая же она упрямая, своенравная, дерзкая и даже смешная. Обычно эльфы — это кладезь мудрости, спокойствия, мягкой силы, сосредоточение ума и грации, воплощение умиротворения и разума. Но только не этот эльф. Он не может перестать ухмыляться, наблюдая за ней каждый раз, когда она ведёт себя совершенно не так, как ожидается. Он улыбается и задерживает свой взгляд на её упрямом лице, особенно когда она злится и не добивается своего. Галадриэль — это сосредоточение хаоса, бури и невероятной энергии, которая грозит снести всех и всё на своём пути. Эру, какая она забавная и задиристая! Дерзит всем подряд, не слушает никого, своевольничает и занимается тем, что раздражает всех вокруг. Но она ему жестоко нравится, начинает нравиться до опасного напряжения и до странного зацикливания в разуме. Он даже ловко вытаскивает кинжал у нуменорца по имени Элендиль, а потом возвращает тот Галадриэль, совершенно неожиданно для неё. Возможно, это было его главной ошибкой. Возможно, уйди он в тот момент подальше, просто покинь этот королевский зал для переговоров через другой выход, тогда у него бы получилось закончить всё это. Но вместо этого он притягивает её за руку к себе, чувствуя горячую кожу и пульс на её запястье, а потом их пальцы соприкасаются на краткое мгновение, прежде чем Галадриэль поднимает на него свой взгляд. Это его придавливает к земной сущности наглухо. Взгляд эльфийки — какой-то мягкий, словно у пушистого зверька, который хочет ласки или даже тепла. Её взгляд — удивительно нежный, тонкий, лёгкий. Взгляд — словно она, может быть, в чём-то заинтересована, а он заинтересован только в одном: «Я ищу покой дольше, чем ты думаешь» — фраза прозвучала двусмысленно, но Галадриэль этого даже не заметила. Он говорит истинную правду: он желает покоя, забвения и тишины. Он хочет покоя и почему бы не попробовать получить его здесь, в Нуменоре? «Тысячи возможностей!» —так заканчивает он и уходит, тогда ещё надеясь, что сможет уйти навсегда. Этот эльф — невыносима. Она достаёт его даже в тюрьме. Чувство радости начинает его напрягать в тот самый момент, когда он там её видит. Она плавно подходит к решётке и сияет, глядя прямо на него с любопытством, озорством и даже интересом. А когда протягивает своим этим мягкий тоном «Халбранд», внутри него просыпается… голод. Что-то чудовищно голодное, жёсткое и ноющее прямо в разуме и в области человеческого сердца. Его опаляет это чувство голода и мгновенно растущей привязанности — к ней, к её голосу, к её взглядам. Она опять привязывается к его кулону с символом Южных Земель и теперь эльфийка почему-то решила, что он — наследник Королевского рода и должен вернуться с ней обратно в Средиземье. Он говорит ей правду «Я нашел его на трупе», но Галадриэль этого словно не слышит. Снова и снова она начинает свои уговоры, строит странные планы и совершенно не замечает происходящих вокруг реальных вещей. Галадриэль. Каждый раз звук её имени — теперь отдаётся голодом. Может быть, она — его искупление? Может быть, их встреча была действительно не случайной? Он начинает верить в эту блажь просто потому, что и Галадриэль в это верит. Она приходит к нему в кузницу, извиняется и вновь просит — помочь ей. Когда она просит «Помоги мне, Халбранд», у него опять случается приступ плохо контролируемого желания помочь ей так, чтобы она всегда улыбалась. Галадриэль начинает его пленить, она слишком много и слишком часто — рядом, смотрит на него этими большими голубыми глазами с сияющими внутри них звёздами, смотрит и просит. У него большие проблемы, потому что желание сделать так, как просит эльфийка — становится слишком и опасно манящим, он сопротивляется этому жестокому желанию, сопротивляется из последних сил… Как он может сопротивляться, когда Галадриэль смотрит на него этим своим чуть умоляющим взглядом и верит в него? «Ты не знаешь, что я сделал. А когда узнаешь — изгонишь меня» — опять говорит ей правду, но она не понимает или даже не задумывается. Наверное, считает, что Халбранд просто кого-то неудачно казнил или он говорит о том, что его семья поддерживала Моргота, как он и сказал ей в тюрьме. Она считает это его главным грехом, не желая думать дальше или слушать. Галадриэль из Нолдор добивается своего этим взглядом и этим своим прикосновением к его ладоням, держащим мешочек, снятый с трупа мертвеца. Он начинает верить, что, наверное, так всё и должно быть. Он вернётся в Средиземье и на этот раз точно начнёт всё исправлять, начнёт менять мир и потом он… Она. Он запоминает её на той площади, когда Галадриэль из Нолдор даёт тем щенкам уроки сражений, будто бы те переживут свою первую битву. Галадриэль впервые выглядит, как должен выглядеть эльф — мягкой, сияющей, лёгкой. Свет. Вокруг неё только Свет и она озаряет этим светом всё вокруг, озаряет Светом и чистотой, заставляя видеть лучшее во всех. Галадриэль улыбается, и эта улыбка пробирает его, Тёмного Лорда, до самого основания сущности и буквально что-то впечатывает в его разум навсегда. Он опять чувствует это бесконечное желание голода и потребности быть рядом с ней, потребности купаться в её Свете и потребности ловить эти мягкие улыбки. Только для него. Он наблюдает за ней на площади с улыбкой, смотрит на её лицо, когда она подходит ближе, пытаясь его уговорить — неугомонная! — опускает взгляд на выглядящие мягкими губы и знает — всё уже решено за него. Он соглашается вернуться Средиземье вместе с ней. Если бы не Галадриэль, этого бы не случилось — Эру точно издевается над ним. И она издевается, когда идёт по кораблю прямо в его сторону, сияющая Светом, в доспехах и с радостью, настоящий эльф, воин, Королева. Она — Королева этого мира, неужели никто больше не замечает происходящего? Она протягивает ему руку с выражением смиренного извинения на лице, и он — то есть Халбранд — пожимает ту, подтверждая очередную истину — они вместе. Они опять и дальше — вместе. Мысли о ней вторгаются в его разум вместо снов. Он не спит. Вообще. Но приходится делать вид, что спит, потому что на корабле он оказывается вместе с воинами на нижней палубе. Приходится закрывать глаза, чтобы потом непроизвольно — а может и — произвольно, начинать представлять другие вещи: Галадриэль, которая легко запрыгивает прямо на него. Галадриэль, которая сидит на его бедрах и опирается на свои руки, наклоняясь ниже. Её золотистые волосы, рассыпающиеся веером по плечам и концы локонов, падающие на его грудь. То, как она наклоняется ниже и как эти волосы обволакивают их обоих, скрывая лица от всей вечности и оставляющие их только вдвоём. Она мягко ему улыбается и взгляд эльфийки — озорной, довольный, игривый. Он впитывает её, впитывает её нахождение на нём и тепло, впитывает их близость и её Свет, когда она наклоняется ниже: — Ты меня ждал? — спрашивает этим сладким голосом, забавляясь над его выражением лица — голодным и требовательным. Он ждал её всю свою вечность. Его ладони опускаются на её бедра и скользят по тем, проводя по ткани тонкого платья. Ладони сминают одежду и наконец-то достигают нежной кожи, чувствуя жар и мягкость той. Его руки добираются до талии и тянут эльфийку ещё ближе, к нему, чуть укладывая на его грудь. Он — не человек, но сейчас, в человеческом обличье, чувствует сырую потребность обладать ею, чувствует тягучее желание и похоть, которые были ему чужды всю эту бесконечную вечность. Но теперь он словно впервые пробует, как сходить с ума от кого-то и как желать бесконечно сильно и бесконечно голодно? Их губы встречаются в мягком блаженстве. Галадриэль обхватывает его лицо ладонями и целует сначала мягко, но после — требовательно и настойчиво. Никого нет вокруг, они — только вдвоём на узкой кровати, она седлает его и потирается, в ожидании чего-то большего. Он переворачивает её с сильной лёгкостью, бросая под себя так, что дыхание вылетает из её губ, а волосы разлетаются прямо по их постели. И Галадриэль из Нолдор лежит там, чуть задыхающаяся, смотрит на него своим желанным взглядом, с приоткрытыми губами и Светом, который становится его невыносимой потребностью. Она ждёт, когда он опустится на неё и наконец-то подробно займётся исследованием каждого уголка её тела, когда он заставит её извиваться под ним и стонать его имя, когда она будет закрывать глаза в блаженстве и дышать часто-часто, пока он подробно будет заниматься этим самым изучением её тела своими губами, языком, ртом… Вот что он начинает представлять. Опасные мысли. Когда они сидят на том камне, он решается сказать ей. Объяснить хотя бы часть правды. Конечно, Галадриэль даже не представляет, кем он является на самом деле, а он начинает понимать, что рано или поздно придётся ей обо всём рассказать, что она узнает и будет совершенно растеряна. Он говорит ей правду, опять — только правду. «Когда я сражался рядом с тобой, я чувствовал… Если бы я мог удержать это чувство… Связать его с самой своей сущностью…» Это очередная истина. Галадриэль становится его Светом, его Искуплением, частью него самого. Рядом с ней он начинает верить в себя, в своё искупление. А её вера в него — что он должен вернуться в Средиземье и искупить свои деяния — начинает давать уверенность в том, что он всё делает совершенно правильно. Это Судьба. «Я тоже это почувствовала» — и он хочет навсегда закрепить в своей сущности собственное чувство после того, как услышал это признание. Он хочет навсегда остаться в этом мгновении, остановиться и не двигаться никогда, потому что это самое мгновение поразительно жестоко похоже на чувство, доселе ему никогда не ведомое… Счастье. Он смотрит на неё. Как Галадриэль нервничает. Как медленно и нерешительно поворачивает к нему своё лицо, наконец глядя прямо в глаза. Как на её лице есть выражение привязанности и испуга от этих чувств, что возникают между ними, и как она дышит тем же, что и он… Они действительно могут… Когда они прибывают в Эрегион, он верит в то, что теперь всё точно получится. Он верит твёрдо и по-настоящему в их с ней Связь и привязанность, он верит в Судьбу, он верит в удачу, везение и во всё остальное. Он вернулся снова и на этот раз — всё Средиземье будет у его ног. Только даже он не будет один в этом случае, рядом с ним будет Галадриэль — его Королева. Она уже Королева — его мыслей, его планов, его поступков. Его человеческая оболочка быстро исправляется, и он начинает активно заниматься с другими кузнецами поисками решения с митрилом и спасением эльфов. Он ни на мгновение не сомневается в том, что спасёт её и её вид — Галадриэль ничто не должно угрожать. Она будет носить второе Кольцо, и она будет жить вечно рядом с ним, он всегда будет её оберегать и защищать. Она слишком нервная и он вдруг думает, что правду нужно сказать именно ему, чтобы вышло всё правильно и логично. Чтобы она поняла. Он представляет и эту сцену, обдумывая ту в короткие мгновения ночи, когда вновь не спит. Галадриэль будет стоять прямо перед ним в этом зелёном платье, такая маленькая, кажущаяся хрупкой, ранимой, мягкой. Она будет ждать его в красивой беседке, увитой зелеными цветами и ползучими травами. Она улыбнется и бросится к нему навстречу, он знает, что она тоже привязана к нему также сильно, как и он — привязался к ней. Он возьмёт её руки в свои ладони. Просто соединит их и наконец-то поцелует, медленно и сосредоточенно. Его эльф будет смущена, он это точно знает — на её щеках будет разливаться румянец, нежный и такой сладкий. Он положит свою ладонь на её лицо, наслаждаясь первым прикосновением к коже. Он скажет ей, что не смертен и что действительно нашёл этот кулон на мертвеце. Это правда, он уже говорил такое, Галадриэль просто не заострила на этом внимания. Он осторожно скажет, что бессмертен и что на самом деле его существование — история сложная и запутанная, неоднозначная и трагическая. Он попытается объяснить. Самым сложным будет сказать про её брата — она будет винить его в смерти того. Она, возможно, разозлится и даже оттолкнёт его, отвернётся и скажет ему, что зла. Ему придётся умолять её выслушать его, и он расскажет… Расскажет правду, расскажет истину, объяснит сущность его истории. Он встанет на колени, если его Королева этого захочет. Он будет делать то, чего не делал никогда — просить кого-то и объясняться. В конце концов, она повернётся к нему обратно. В Галадриэль есть Тьма, она — касалась Тьмы чаще, чем сама того замечала. Галадриэль поймёт его. Поймёт его неоднозначность и то, почему он молчал. Она поймёт и будет слушать его, когда он расскажет свою идею, свой план, их — общее будущее. Он знает, что она тоже чувствует что-то между ними. Он знает, что её привязанность к нему такая же крепкая и жёсткая, как и его — к ней. Он знает, что она тоже чувствует эту связь с ним — она же сама это сказала! И когда он протянет ей руку, сделав это предложение, когда он покажет ей их будущее вместе, Галадриэль вновь, как и всегда, возьмёт его руку и соединит их ладони. Он поцелует её крепко и жадно, запечатывая этот союз и эту Связь между ними навсегда. Он нуждается в ней. В её Свете, чтобы контролировать себя и сделать всё правильно на этот раз. Но Галадриэль узнаёт обо всём первой и боль от предательства в её глазах пугает его. Галадриэль смотрит на него этим своим чужим взглядом, из которого исчезло тепло, мягкость, забота и всё то, что раньше их связывало. Галадриэль бросается на него с кинжалом и впервые смутное чувство тревоги заставляет его подумать… Он пытается ей объяснить. — Я бы превратил тебя в Королеву. Прекрасную, как море и солнце. Сильнее, чем основы Земли, — его привязанность к ней совершенно невозможно описать и объяснить. Он говорит искренне, веря в правильность своей идеи и своих мыслей, он знает, что нужно достучаться до неё. — И ты… Мой Король, — после этого выражения у него внутри что-то чудовищно напрягается, сжимается и он чувствует удовлетворение и насыщенность, смешанные с голодом слышать это каждую минуту. Её Король. Он станет её Королем. Он хочет быть её Королём всю оставшуюся вечность, — Тёмный Господин. — Не тёмный, — поясняет он, — рядом с тобой — нет. Она так прекрасна. Распущенные волосы, полуоткрытые губы, сияющие болью глаза. Чуть розовые щеки и чистота, Свет, чистота и Сила в ней и во всём, что её окружает. Их руки — вместе, они рядом друг с другом, она — его Свет… — Вот поэтому я никогда не буду с тобой, — запечатывает она свой ответ и приставляет кинжал к его горлу. Возможно, он представлял себе и такой её ответ, просто боялся признаться честно и искреннее. Возможно, он хотел быть готовым к такому её решению, но вот к чему не был готов — к тонущему чувству где-то внутри своего человеческого тела. Разочарование скользит в его разуме, разочарование и толика опустошения от происходящего. Часть него верила в то, что она протянет ему руку, как и всегда, и потом они вместе… — Они изгонят тебя! — злость возрастает, - когда узнают, что ты стала причиной того, что я жив! — И я стану причиной твоей смерти! — ярость и темнота бушуют в ней ещё сильнее, чем в нём. Вокруг всё раскалывается и взрывается, Галадриэль опять оказывается в воде, он слышит крики Эрлонда и исчезает… Он исчезает оттуда. Он стоит в Мордоре и смотрит на извергающийся теперь вечно Ородруин. Его смутное ощущение дома. Его Тьма. Его сущность. Его — будущее и новые цели. История циклична, история проходит свой круг, чтобы вернуться к началу — у него есть план, миссия и цель. Он восстановит порядок в Средиземье, он упорядочит хаос, он подчинит себе всех, и он будет править. Нужно всё исправить. Галадриэль отказалась идти с ним. Он ненавидит её за то, что она заставила поверить в её Свет, в их Связь и в то, что они вместе действительно могут быть чем-то большим. Он ненавидит то, что она стала странным препятствием в этой его новой истории, что она стала не планируемой проблемой и запутала в нём что-то, заставив отвлечься от истинной цели. Он ненавидит, что она отказалась, причинив ему… нет, не боль, слишком много чести будет чувствовать такое, но причинила разочарование и даже смятение. Она смогла выбить его из привычного хода вечности, она смогла достать до чего-то внутри него, что он давно скрыл и запечатал навсегда. Он ненавидит, что нуждался в ней какое-то время. Больше такого не будет. Никогда. Хотя, вечность длинная, всякое может случиться.