Знамения вечности

Её сны перестали быть моментами отдыха и успокоения. Её сны перестали быть крепкими, дающими чувство отдыха и умиротворения. Её сны теперь — беспокойные, хаотичные, затяжные, с картинками долгих поисков чего-то вдалеке. Её сны теперь не принадлежат ей самой. Галадриэль не сразу поняла, что происходит. Всё дело было в Нэнья. Её кольцо. После того, как кольца были выкованы из металла, добытого из сплава бывшего кинжала Финрода, Галадриэль надела своё кольцо и ей предстояло стать одной из хранительниц трёх эльфийских колец. Одно Кольцо было отдано Эльфийскому королю Гиль Галаду, второе — отправлено владыке фалатрим, Кирдану Корабелу, но третье, главное из трёх — Нэнья — Кольцо Воды — передано именно ей. Какая странная и грустная ирония Провидения. Какая печаль от того, что именно Галадриэль стала причиной произошедшего, она стала первоначальной причиной того факта, что Саурон вернулся в Средиземье, что он появился в Эрегионе и главной причиной того, что Три Кольца были созданы. Какая мёртвая истина: Галадриэль вернула своего врага, но теперь Кольцо — в её руках и на её пальце. Она бродит по Эрегиону целыми днями, опустошённая и задумчивая. Она размышляет, бессильно представляя, как должна сказать о том, что натворила, Гиль Галаду, Элронду и всем остальным. Она смотрит на мир потухшим взглядом, и никак не может прийти к гармонии в своей душе после произошедшего. Она чувствует, что действительно — увядает, что становится непонятной призрачной тенью себя. Она плохо спит. Вечером снимает кольцо с пальца и надевает на тонкую цепочку на шее. Потом закрывает глаза и проваливается в сон. В сны, которые ей больше не принадлежат. Сначала это похоже на кошмар. Саурон появляется в её сне, с лицом Халбранда, в тёмном плаще, с чёрными глазами и тем самым каменным выражением лица. Он стоит прямо в её комнате и смотрит, как Галадриэль садится, в ужасе задыхаясь. Наблюдает, как она ищет кинжал Финрода вокруг себя, но не находит. — Я убью тебя, — шипит она, вскакивая с постели, — Саурон. — Ты уже рассказала всем, что сотворила, Галадриэль? — его голос такой же, каким был во времена Нуменора — обволакивающий, мягкий, льстивый, хитрый и… тёплый. Словно заинтересованный в ней самой и в её благополучии. Словно он действительно появился здесь не просто так и на этот раз ему вновь не всё равно, что с ней будет, — ты продолжаешь молчать? Они изгонят тебя, ты же знаешь. — Убирайся из моего сна. Это просто сон! — Галадриэль обхватывает голову руками и закрывает глаза, — уйди! Он исчезает, а она просыпается по-настоящему, с гулко колотящимся сердцем и непонятным послевкусием от сна. Окно открыто, тонкая ткань занавесок двигается, она подходит к окну, чтобы вдохнуть свежий утренний воздух. Трёт рукой шею, нащупывает Кольцо и успокаивается: всё хорошо. Всё нормально. Она в безопасности. Кольца — в безопасности. Через две ночи он появляется вновь. На этот раз Галадриэль лежит на той поляне, где в детстве играла с другими эльфами, с её будущим мужем Келеборном, где она пускала тот кораблик и где Финрод рассказывал важные вещи, которые Галадриэль запомнила навсегда. В этом сне Галадриэль лежит на зелёной поляне, ручей стекает совсем рядом с весёлым журчаньем, солнце светит так тепло и ласково, а она в этом сне чувствует умиротворение. Покой. Радость. Вокруг есть только Свет. Пока справа словно не становится холодно и она не дёргается, резко повернув голову в ту сторону. Опять он. Опять — в её кошмаре. Саурон всегда выглядит как Халбранд. Видимо, украл у того бедняги внешность после смерти человека, как украл его историю и украл душу. Но это лицо действительно теперь всегда с Галадриэль, всегда с ней и всегда с её воспоминаниями о Сауроне. Теперь главный враг имеет облик, который тяжело ассоциировать с тем, кем на самом деле он стал являться. Он молча смотрит на неё и молчит. — Почему ты мне всё время снишься? — задаёт она вопрос скорее себе, чем ему, размышляя, — я не хочу видеть тебя в своих снах. — Потому что мы связаны, Галадриэль, ты же знаешь, — голос этого… существа — лёгкий и невесомый, они разговаривают, хорошо зная друг друга, — потому что ты сама сказала, чтобы я привязал себя к тебе. — Это было о спасении жизни, — Галадриэль переводит взгляд на чистое светлое небо и смотрит на эту чистоту и лёгкость перед собой. Не хочет видеть его лицо или думать о чём-то плохом, тяжёлом, мрачном, о боли или чувстве вины. Она хочет просто лежать и смотреть вперёд, в сладком забвении от происходящего, — я бросила тебе верёвку, чтобы спасти. Но ты и там обманул меня. Ты не мог утонуть, потому что ты — не человек. — Я спас тебя, — хрипло отвечает он, — ты была моим противником и самым опасным врагом, я знал это. Но, несмотря на данное знание, когда ты была в опасности, я спас тебя, Галадриэль. Я не мог допустить твоей смерти. Ты заворожила меня с самого первого взгляда, с самого первого мгновения, как только появилась на горизонте. И потом ты привязала меня к себе. — Всё было не так, — Галадриэль закрывает глаза, словно погружаясь в полусон. Всё вокруг такое… тихое. Мирное. Шёпот ветра и всполохи солнечного света. Мысли на краешке сознания. Отголоски тёмного прошлого и неясного будущего. Непонятный покой, — ты всё испортил. Ты меня обманул. Ты знал с самого начала. — Если бы мы остались в Нуменоре, — слышит она вопрос в его фразе, — как думаешь, там было бы лучше? Это заставляет Галадриэль открыть глаза и снова посмотреть прямо в его глаза. Сегодня в её сне Саурон выглядит как кузнец, когда она пришла уговаривать его вернуться в Средиземье и стать Королем Южных Земель. Тогда он выглядел действительно несчастным от её уговоров и предложений, тогда он говорил вновь и вновь, что желает покоя, но Галадриэль не слушала. Она никогда его толком не слышала и за это поплатилась сполна. — Ты должен был там остаться, — отвечает твёрдо, — а я не должна была тебя уговаривать. Мне нужно было уплыть как можно дальше от тебя, и всё. — Но ты не ушла от меня, — теперь в его голосе есть намёк на нечто большее и это одновременно нравится и не нравится Галадриэль, — ты меня не оставила позади. Ты нуждалась во мне, правда? Галадриэль? Она молчит некоторое время, обдумывая вопрос. Этот сон — странно реалистичный и будто бы кажется настоящим мгновением чего-то истинного. Этот сон ощущается её телом, разумом и словно происходит в реальности. Этот разговор — в её голове с самой собой? — Ты был моим другом, — мягкие слова признательности от неё, — союзником. Я привязалась к тебе. Я хотела тебе помочь, Халбранд. Как глупа я была. — Ты была прекрасна, — его хриплое признание кажется слишком эмоциональным, — такая горящая своими мыслями. Верящая во что-то хорошее во мне. Пытающая кого-то спасти. Ты была Светом, Галадриэль. Как и я сказал, ты — мой Свет в этом мире. Прекрасный Свет. — А ты был монстром всё это время. Ты убил моего брата. Ты заставил меня страдать сотни лет. Ты был… — Если бы мы остались в Нуменоре, — опять перебивает Халбранд, — мы были бы счастливы? Ты и я? Мы бы нашли покой? Галадриэль не желает отвечать на этот вопрос. Она не будет на него отвечать. Вместо этого вглядывается в такие знакомые черты лица, всматривается в его глаза — глаза человека, простого смертного, к которому она привязалась. Вместо этого Галадриэль думает о том, что было в те мгновения, когда она показывала уроки сражения на площади, а Халбранд наблюдал за ней ухмыляясь. Этот миг запомнился ей почему-то больше всего. Галадриэль вздыхает и отворачивается. Красивое светлое небо и поляна медленно исчезают, а она просыпается, с жуткой головной болью, тело - липкое от непонятной лихорадки и странной мелкой дрожи во всём теле. Кольцо с ней, оно висит на шее, да. Сны становятся затяжными и сложными. Сны её поглощают. Сны её ослепляют. Спустя несколько дней ей снится кошмар. Галадриэль стоит прямо напротив Ородруина. Совсем как в тот раз, когда произошло извержение горы и когда некогда прекрасные и плодородные Южные Земли стали сосредоточением огня, хаоса и страданий. На этот раз Галадриэль — в платье, в том самом зелёном платье, когда говорила впервые с Сауроном, кинжал брата — в её руке, а кольца — ещё нет. На этот раз она стоит прямо посреди этой новой безжизненной реальности, а вокруг — серость и нет солнечного света. На этот раз эти места — безлюдный ужас и мертвенная пустошь, которая может нравиться только ему. — Я вернулся сюда, — голос Халбранда заставляет Галадриэль вздрогнуть. Он сейчас в том облике, в котором она видела его в последний раз в Эрегионе, в их общей настоящей реальности. Высокий — так заметно выше неё, статный, уверенный в себе. Руки сложены за спиной, но подходит к ней опасно близко, задевая плечом и вставая так, чтобы они касались друг друга. — И это место превратилось во мрак, — выдыхает Галадриэль, — это место превратилось в пепел. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Даже меня. Злость. Галадриэль мгновенно чувствует, как его мнимое спокойствие сменяется злостью и нервным напряжением. Он не сдержан здесь и сейчас, хотя раньше изображал из себя кого-то такого мудрого и осторожного. Но теперь в его движениях и действиях сквозят импульсивность, несдержанность и часто — хаотичность. — Я бы никогда не разрушил ни тебя, ни твой Свет! — в голосе мужчины, который выглядит как Халбранд, сквозит ярость, он разворачивает её лицом к себе. Чтобы видеть её глаза и потерянность, чтобы видеть, как она странно сдаётся, потому что понимает — ничего нельзя исправить, — никогда. Я бы никогда не причинил тебе вреда, Галадриэль! Ты знаешь это! — Я знаю, что ты — монстр! — Ты — чудовище, которое мне предстоит убить! — слёзы на её глазах — не от жалости к нему, а от пугающей безысходности. Они стоят друг напротив друга, только теперь вдали виднеется не Тронный зал Нуменора, не гавань, где стоят корабли, не кузница, а Мордор. Где воцаряется Тьма, мрак и серая безысходность. Где извергается гора, огромные клубы пепла и потоки лавы стекают вниз, где чувствуется пристанище Тьмы. И Галадриэль, несмотря на все свои ошибки и несмотря на то, что касалась Тьмы, не желает тут находиться ни единого мгновения. — Стой! — он хватает её за руку и сжимается слишком сильно, — стой! Я просто… — Отпусти меня, — рука болит странно реалистично, во сне не должно так быть. Его хватка сковывает тело Галадриэль, когда она пытается вырваться. Продолжается это несколько мгновений, во время которых её словно захлестывает паника и испуг, но потом Халбранд всё же убирает свою руку, и… И Галадриэль просыпается. Садится на кровати резким и страшным моментом, тяжело дыша. Ужас кошмара продолжает сковывать тело и разум, когда она в панике трёт шею, понимая, что рука болит… И когда переводит взгляд на своё запястье, то видит там синяки. Отпечаток его руки, которой он только что схватил её и держал, не давая уйти. Галадриэль буквально задыхается снова, когда разум озаряется новой истиной — это был не сон. И все остальные — тоже не сны. Это была реальность. Они действительно были там и разговаривали… Кольцо. Она рывком снимает цепочку с шеи и быстро расстегивает ту, а потом надевает Кольцо на палец. Становится легче и свободнее дышать, видимо, это свойства митрила и магия защищают её ум от Тьмы и от новых порций боли. Внезапно в голову приходит пугающая мысль — она снимала Кольцо с руки и тогда во снах появлялся он. Саурон. В эту ночь Галадриэль больше не спит. Она сидит на кровати, обхватив колени руками и думает, думает, думает. Вновь перебирает в голове все варианты ещё раз, осознаёт общую историю и всё произошедшее с ней. Думает, могла ли предотвратить произошедшие ошибки и поступить иначе. Анализирует свои действия и его поступки, печальный финал и то, есть ли вообще надежда для кого-то в этой истории. И решает больше никогда не снимать Кольцо. После этого сны вновь становятся спокойными, эфемерными и мягкими. Сны начинают опять дарить ей радость и покой. Однажды ей снится совсем другой сон. На этот раз она плывет в Валинор на закате, но когда достигает берегов, то снова видит в тумане очертания плота. Галадриэль разворачивается и прыгает, ныряет в ледяную воду. Чтобы в следующее мгновение вынырнуть над поверхностью и быстро поплыть в сторону плота. Он ждёт её там. В том образе, в котором они встретились впервые. Он протягивает ей руку и помогает выбраться на плот, чтобы потом помочь подняться на ноги. Они смотрят друг на друга и на этот раз — всё будет по-другому. На этот раз у него слёзы в глазах, а Галадриэль обнимает его, впервые за долгие тысячелетия чувствуя свободу и лёгкость. Из этого сна она не желает просыпаться. Далеко-далеко, на границе Мордора, Саурон видит то же самое видение. И впервые жалеет, что не может уснуть.