Знамения вечности

Внимание! Эта глава содержит сцены откровенно-сексуального характера! Вы были предупреждены. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- - Я тебя ненавижу, - свирепо говорит Галадриэль, только оба знают чёткую правду – она лжёт. Лжёт ему, лжёт себе, лжёт окружающему миру. - А я тобой поглощён, - отвечает он и оба знают, что это правда – тонкая, невесомая, чувственная. Поглощён. Поглощение. Слово, которое точно, ёмко и пронзительно описывает то, что творится между ними спустя месяцы после событий в Эрегионе, когда Галадриэль узнала правду. Поглощение друг другом и поглощение всего только ими двумя. Они сталкиваются в разных землях, путешествиях и даже стычках. Они ловят мысли и шёпоты веяний друг друга на огромных расстояниях. Они отвлекаются. Они поглощают друг друга бесконечным вихрем хаоса, эмоций, огня и безудержного притяжения, которое нисколько не ослабевает спустя события, моменты, эмоции и штрихи. Они кружат друг против друга, наблюдая, прицеливаясь, оценивая и заманивая. Она отстраняется раз за разом, пытаясь закрыться и что-то исправить. Он отстраняется раз за разом, пытаясь дать ей время и чувство свободы, которое она жаждет. Но проблема в том, что у них больше не будет свободы друг от друга… никогда. Что-то случилось с той самой первой встречи на плоту. Что-то их связало между собой, заставляя постоянно теперь оборачиваться и ловить взгляды, эмоции, заставляя привязываться и обращать внимание на что-то… Галадриэль дрожит. Пронзительный ветер – так далеко в холодные края она не забиралась с тех пор, как одолела здесь тролля, а её соратники не отказались идти за ней дальше. Она – в каменных пещерах, наполненных сырым ветром, ищет что-то очень важное, когда после знает – больше она здесь не одна. Она научилась тонко и быстро чувствовать его присутствие рядом с собой, научилась понимать его появление и научилась делать вид, что ей всё равно на его вид прямо перед собой. Это так похоже на Халбранда, только глаза… стали совсем другими. Чёрными. Пронзительными. Наполненными тягучей Тьмой и желанием власти. А власть развращает почти любого правителя. - Тебе больше нечем заняться? – Галадриэль спускается ниже, уходя все дальше по тоннелям. Он следует за ней неслышной поступью, но не отстает ни на мгновение. - У меня были дела неподалёку. И я всегда слежу за тобой, Галадриэль. - Ты лжёшь. - Я лгу, - говорит он, - на самом деле я хотел тебя увидеть. - Для чего? – она пробирается дальше, держа в руках факел и внезапно выходит из пещеры. Тоннель был не тем путём, что она ждала, нужно было повернуть ранее. Но метель начинается уже довольно серьёзная, а здесь есть небольшое убежище, где можно переждать непогоду. - Ты знаешь, что я думаю, - его тон – ровный, спокойный и неторопливый. - Я знаю, что ты мне мешаешь, - вот оно! Галадриэль нащупывает на каменной стене выступ и поворачивает тот направо, стена отъезжает в сторону, и она шагает внутрь. Здесь есть убежище – что-то вроде небольшой комнаты с запасом скромной еды и парой одеял, жёсткой кроватью и стулом. Она здесь уже бывала однажды, она знает, как переждать бурю. Он заходит следом, и каменная дверь закрывается с мягким гулом. Галадриэль оглядывается на него и знает, что… - Тебе нравится быть на побегушках у своего Короля? – голос Саурона медленно-тягучий и наполнен удовольствием. Галадриэль накидывает сухой хворост в камин, быстро тот разжигает и приятное тепло начинает согревать её усталое тело. Она стоит возле очага и греет руки, когда он опять приближается и встаёт рядом. Плотно. Близко. Встаёт так, чтобы она могла чувствовать всем телом его присутствие позади неё. Чтобы она могла ощущать, насколько он выше неё и как ей становится тепло ещё и от него. Чтобы она… Закрыла глаза в немой просьбе получить выдержку на сегодняшнюю ночь. - Тебе нравится быть на побегушках у меня? – разворачивается в его сторону и понимает, как же близко они стоят друг к другу. Саурон – нет, это его обличье в виде Халбранда? - буквально въедается в неё своим очередным ложным и пытливым взглядом, буквально делая комнату меньше, а её уверенность – тише в душе. Он всегда на неё так смотрит, словно вот и желает – поглотить без остатка. - Мне нравится всё, что связано с тобой, - говорит он низким голосом и дрожь проходит по её телу – невыносимо невольно и предательски. Он знает, что она касалась Тьмы и что её душа осквернена некоторыми тяжёлыми вещами, он знает, на что нужно надавить и что сказать ей, чтобы задеть. Она тоже знает – за это время они слишком хорошо изучили друг друга, причиняя боль и обиды, заставляя взрываться и опять – двигаясь по кругу и заставляя замечать друг друга, - Галадриэль. Она ненавидит, каким тоном он всегда произносит её имя. Она ненавидит, когда он делает так, как сейчас. Она ненавидит, когда он наклоняется ниже и пальцами задевает её волосы, он всегда поправляет какую-нибудь выбившуюся прядь и заправляет ту за ухо, мягко проводит по тому подушечками пальцев, заставляя её дрожать… По крайней мере, так было в их последнюю встречу. Тогда она оттолкнула его от себя и сбежала, чтобы потом два месяца слушать отголоски его возмущения в собственной голове. Иногда они видели какие-то общие сны друг о друге, в которых присутствовали там вместе. - Уйди отсюда, Саурон, - просто просит она, а голос – наполнен поражением и смирением. Сегодня она на какой-то непонятной грани, наполненной сожалением и грустью, сегодня в душе нет привычной уверенности. Может быть, потому что ей здесь так холодно и так… одиноко. - Ты правда этого хочешь? – мягко спрашивает он и наклоняется. Он опять начинает делать всё это, проводить подушечками пальцев по её виску и стараться задеть как можно больше обнажённой кожи. Он медленно проводит по щеке и всматривается в её лицо таким взглядом, словно у него – нет больше сил. Голос мягкий, но напряжение, исходящее от его тела – жёсткое и сильное, пронзительное. Он, может быть, тоже – на грани. - Я… - и потом – всё. Тишина. Слова, что она хочет этого, застревают где-то в горле и не становятся озвученными. Звуки умирают на кончике её языка, когда Галадриэль начинает дрожать – от ненависти к нему и от ненависти к себе за то, что не может закончить это предложение. Она ненавидит его. - Галадриэль, - это сказано слишком требовательным и властным голосом. Чтобы потом его руки притянули её к себе за талию и твёрдо, плотно, неожиданно прижали прямо к его телу. Чтобы её бёдра упёрлись прямо в него, чтобы она почувствовала кольцо его рук вокруг себя и плотного плаща, чтобы ей стало невыносимо жарко от одного этого движения между ними. Пламя разгоралось. И это – не про огонь в очаге. - Я так сильно тебя ненавижу, - он рывком стаскивает с неё плащ и отшвыривает тот в сторону, скользя руками по её бокам, сминая талию пальцами и начиная дышать прерывисто и быстро. Его взгляд становится тёмным и чуть ли не чёрным, с нотками безумия в глазах. Он начинает дрожать первым, опуская свой рот на её плечо и посасывая кожу на небольшом оголённом участке её шеи. Галадриэль закрывает глаза от этого движения, по телу пробегает буквально молния из этого прикосновения горячих губ, её руки вцепляются в его плащ на груди крепко-крепко, - я так сильно тебя ненавижу за всё произошедшее. За то, что ты сделал. За то, что ты… Он рывком стаскивает плащ с себя. Она приоткрывает глаза, чтобы увидеть его лицо. Голод буквально сквозит в каждом его взгляде. Движении. Прикосновении. В каждом дыхании, что срывается с губ. Саурон – нет, Халбранд – смотрит на неё так, что Галадриэль знает – так никто и никогда больше не будет смотреть. Это чёрная Тьма с примесью такой нужды и нечеловеческого голода, который никогда не утолить. Она касалась Тьмы. Она знает, что такое – Тьма. И вот опять сейчас – касается этой Тьмы. Он пихает её к небольшому столу и её бедра врезаются в тот. Она чуть отталкивается, чтобы через мгновение опять оказаться в кольце его рук, но на этот раз он прижимает её грудь к его груди. На этот раз Галадриэль практически полностью окружена – им и его Тьмой. Может, чуточке её падшей душе это нравится. Он не продолжает. Он застывает в диком и остром напряжении, когда его человеческое тело дрожит крупной дрожью и находится в неподвижности. Он застывает и наклоняется к ней, почти касаясь своими губами, но замирает. Галадриэль в бешенстве, она сразу понимает, что он делает – он ждёт. Он ждёт её. Он ждёт, что она поцелует его первой. С одной стороны, это даже забавляет. Тёмный Лорд Средиземья может быть таким галантным, что ожидает от неё право первого поцелуя? Но, с другой стороны, она знает: он делает это специально, чтобы потом говорить ей о том, что Галадриэль сама этого захотела. Она и так уже ненавидит этого монстра. Стоит ли добавить к этому ещё одну причину? Она медлит, медлит, задыхаясь. Потому что их лица находятся так, что губы уже касаются друг друга чуть-чуть, самую малость. Она медлит, потому что вдруг осознаёт – за всю их уже кажущуюся такой огромной историю, они ни разу не целовались. Не были так близки… - Упрямая, - рычит он, а потом хватает её за шею и целует чертовски сильно. Огонь. Жар. Похоть. Вот что Галадриэль чувствует в то самое первое мгновение, когда он впивается в её рот своими губами и больше не отпускает. Халбранд – это он, пусть будет он, - такой горячий и голодный. Его губы холодные, но как тепло от того, что… Что его рот сминает её рот в невыносимом желании удовлетворить эту потребность, удовлетворить этот голод и насытиться. Насытиться ею. Галадриэль прочувствывает момент окончательной погибели своей души, а потом хватает его лицо своими ладонями и тянет ближе. Блаженство. И боль одновременно. Она целует его в ответ и знает, что это его прикончит. Также, как и уничтожит её. Она выгибается всем телом навстречу, осознавая, насколько сильно он напряжён и насколько чудовищно сдерживал себя до того момента, как она поцеловала его в ответ. Она выгибается к нему, чтобы потереться, держа его лицо в своих руках и Халбранд почти сшибает стол, ловя её в свои руки и усаживая на тот. Его хриплый стон раздаётся гулом в каменном помещении, а Галадриэль извивается, целуя его глубоко. Жёстко. Мокро. Ей конец. Да давно уже всему конец. Буйство их ртов превращается в танец языков. Поцелуй ни капельки не нежный, он разрывает обоих на части, он поглощает и взращает то самое жестокое чувство голода, чувство потребности и хаоса. Руки Халбранда обнимают её и прижимают к своему телу так близко, что им обоим становится невыносимо дышать. Грязный поцелуй прерывается, когда она отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха, и чтобы он… Рванул руками её тунику, задрав ту через руки и отшвырнув в неистовстве. На её теле остаётся только тонкая сорочка, которая слишком прозрачна и совершенно не защитит от холода или… Мужские пальцы прослеживают её грудь, прикрытую невесомой тканью. И вот теперь Галадриэль начинает дрожать по-настоящему, внизу живота разгорается огонь с томлением, между ног уже становится влажно, а они ещё даже не начали, это… - Нравится то, что видишь? – издевается она над его взглядом. Проводит ногой по бедру и смотрит, как он довольно ухмыляется и стаскивает с себя сюртук, оставаясь резко обнажённым до пояса. Его волосы рассыпаются по плечам беспорядочно-хаотично, лёгкая щетина на лице и это – он. Халбранд. Её друг. Её – кто-то большее. Её – погибель. - Понравится скоро тебе, - он возвращается к ней ближе и сразу идёт в атаку, цепляя большим пальцем один сосок, - когда ты будешь извиваться и умолять меня не останавливаться. Мой эльф. Она знает, что так и будет. Проклятье. Его грязный рот уже на другом соске и прямо через ткань тонкой сорочки сосёт тот, сосредоточенно и ласково. Сосёт губами, пока мужские руки забираются под последнюю деталь одежды и не проводят по её спине, наконец-то лаская и поглаживая. Замедляясь немного, насыщаясь прикосновениями и жаром её тела, прочувствовав каждый миг и каждое движение. Он ласкает её медленно, сосредоточенно, спокойно. Он притягивает Галадриэль ещё ближе к себе, чтобы она могла уткнуться чуть сверху в его шею и не сразу понять, что её рот впивается уже в его обнажённую кожу. Чтобы настала её очередь прикоснуться к сильным мышцам и спине, чтобы она прикусила его шею более жёстко, чем можно было. Чтобы она потом откинулась назад и закрыла глаза, наслаждаясь его игрой с её грудью. Надолго их не хватает. Хватает на то, чтобы он отшвырнул её сорочку и остановил наполовину обнажённой. Хватает на то, чтобы Халбранд остановился, медленно рассматривая открывшийся для него вид, вид её тела, чуть покрытого мурашками. Хватает на то, чтобы он резко и неожиданно толкнул её на стол, заставив упасть спиной на тот, вернее, на его сюртук, который вдруг оказался именно там. И рассматривать дальше. Галадриэль на это не рассчитывала. На то, что что Тёмный Властелин будет выглядеть таким полностью поглощённым и сосредоточенным только на её теле. Что будет рассматривать изгибы и неровности, проводя своими пальцами по груди и мягко лаская соски. Что он не будет торопить в этот момент, впитывая открывшуюся перед ним картину. И когда Галадриэль ловит своими глазами его взгляд, то может задрожать от опасного буйства чувств, что там читает. - Какой красивый вид, - низкий и хриплый голос звучит так, что ей приходится свести ноги и чуть ли не потереть те между собой. От Халбранда не укрывается это движение, он ухмыляется и тянет её штаны вниз. Развязывает шнурки и тянет вниз предмет одежды, тоже как-то неторопливо и медленно. Пока наконец-то не оставляет её перед собой полностью обнажённой. Галадриэль бы нужно смутиться. Почувствовать себя неловко и даже бесстыдно от такой ситуации, только вот куда уже ещё сильнее падать в бездну мрака и Тьмы, чем упала она здесь и сейчас? Когда подходит так близко, что она обхватывает его своими ногами, а он проводит ладонями по её ногам, останавливаясь на бёдрах. Они смотрят прямо в глаза друг друга, замирая при этом полностью. - И что ты собираешься делать дальше с этим видом? – её язык в их разговорах – невыносимо острый, она это знает. Его ухмылка опаляет всё внутри неё. Самоуверенная, надменная, наполненная предвкушением. Он окидывает её тело похотливым взглядом, чтобы осмотреть ещё раз, а потом рука тянется туда, куда нужно – между её ног. Тянется, чтобы застыть на границе светлых волос и ответить: - Поклоняться, как я и говорил. Конец. Её разумным мыслям. Дальше всё – быстро, интенсивно, оглушающе. Дальше он касается губами её живота, медленно проводя по тому языком и лаская нежную кожу. Дальше она закрывает глаза и наконец-то полностью перестаёт чувствовать даже отголоски вины или сдерживания от всего происходящего. Дальше она впитывает всё через прикосновения, потому что не смотрит. Дальше она просто чувствует, как он опускается ниже и облизывает там, где нужно, где он впивается своим ртом и ест её так, как нужно – медленно, проникновенно, напряженно. Как он и говорил – она начинает извиваться. Она начинает дрожать и скулить от того, что происходит, от того, как он двигает своим языком и гладит самые нужные места. Она сжимает руки от напряженного бессилия, от чувства тяжести и невыносимого томления, она пытается ухватиться за край стола, но вместо этого находит его голову и вцепляется в волосы. Он ест её медленно, он заставляет извиваться и дрожать, пока воздуха не хватает вообще ни на что и пока она не стонет. Первый откровенный и грязный её стон – для него. А потом – ещё. Он не доставляет ей удовольствия до конца, он специально отстраняется и скользит влажным ртом выше, опять – по животу. Галадриэль скулит от потери контакта и от того, что он перестал её ласкать, она в бешенстве открывает глаза, чтобы посмотреть на него. Чтобы опять буквально задрожать внутри от похоти, которая сочится из него при взгляде, при движениях, при ласках. - Ты… - Я буду в тебе, когда ты будешь извиваться дальше, - низкое рычание и он мгновенно освобождает себя от остатков одежды – стаскивает быстрым движением штаны и тянет её обратно, чтобы Галадриэль села на стол. Она так и делает, дрожа от потери контакта, от того, как сильно стала нуждаться в его коже и в его прикосновениях к её телу. Она так и делает, прижимаясь телом опять к нему и обвивая руками шею Халбранда. Должно быть, на него это действует сильнее всего. Он останавливается и смотрит на её лицо сверху вниз, то, как Галадриэль обнимает его и держит почти нежно, касаясь открыто и осторожно. Они опять смотрят друг на друга, и она ненавидит себя за то, как любит этот момент здесь и сейчас, как любит это мгновение между ними – наполненное чувствами и тоской друг по другу. Тоска. Конечно, это не просто похоть или желание развлечься на одну ночь. И никогда таким не будет. А потом он наконец-то притягивает её ближе к себе и толкается внутрь, наконец-то – быстро, сильно и очень плотно. Идеально. Забытое чувство для Галадриэль – чтобы в ней был кто-то. Она замирает, пытаясь привыкнуть к новому чувству, к забытым ощущениям, к тому, что теперь – она с другим… - человеком? – единое целое. Она дрожит, чуть поводя бедрами и сосредоточенно привыкая к ощущениям, дрожит, когда дышит в его шею, чувствуя, как мужские руки держат её за бедра, потом – за спину, притягивая к себе. Она дрожит, чувствуя его стальное напряжение во всём теле, ощущая, как он сдерживается и даже прилично контролирует себя, несмотря на буйство эмоций в его глазах. Галадриэль чуть сдвигается первой, чтобы было ещё глубже. Халбранд подаётся вперёд и опять толкается в неё, низкий стон срывается с его губ, теперь его очередь наклониться лицом вперёд, в её шею и прикусить кожу на её плече, чтобы потом начать двигаться быстро и нетерпеливо… Хаос. Как Галадриэль и думала – полный хаос. Когда они вместе – возникает хаос и непостоянство. Хаос в том, как он рычит ей на ухо, толкаясь сильно и жёстко. Хаос в том, как она обвивает его своими ногами и как стонет в грудь, мягко и даже чуть сладко. Хаос в том, как они буквально сливаются в клубок конечностей, в клубок из чувственности и страсти, напряжения и сопротивления. Хаос в том, насколько это хорошо, плотно и совершенно идеально. Правильно. Наполненно. Насыщенно. И потом всё происходит быстро и ярко. Халбранд впивается в её бедра своими руками и держит Галадриэль, продолжая двигаться чётко и быстро. Он чуть отталкивает её голову назад, и она не сразу понимает, чего ему хочется… Смотреть на неё. Видеть её лицо, когда мужские пальцы скользят между их телами и гладят там, где нужно, там, где мокро и влажно. Видеть её голубые сияющие глаза, которые начинают затуманиваться от восторга и накатывающего блаженства. Видеть её рот, который чуть приоткрывается и Галадриэль выгибается ему навстречу в рваном вздохе, чтобы потом… - Моя Галадриэль, - рычит он и тянет одной рукой ближе, схватив за лицо и двигая к себе, к своим губами, - моя. Она дрожит и вокруг всё звенит от всполоха наслаждения и блаженства. Она стонет не очень громко, но глубоко и насыщенно, с губ срывается стон и потом – рваное дыхание. Галадриэль не видит его лица прямо перед собой, но он видит, как её взгляд совершенно затуманился и остекленел, потому что она – чувствует. Дикое чувство восторга и бури, удовольствия, которое вспыхивает везде. Удовольствие разносится по самым глубоким местам во всём теле и на этот раз Галадриэль отпускает себя полностью. Больше не чувствует вины или тяжести, осторожности или напряжения, на этот раз… Можно быть самой собой. А потом Халбранд притягивает её к себе и сотрясает тело последним рывком. Она может буквально чувствовать пульсацию внутри себя и его наступившую волну насыщения, когда он погружается максимально глубоко и рычит в её ухо: - Галадриэль. Они – всё. Это просто конец. Они замирают в руках друг друга, Галадриэль так и сидит на краю стола, обхватив ногами его талию, он стоит рядом и держит её за бедра, продолжая яростно дышать. Тела – липкие, потные, разгорячённые. Грязные. Именно так и можно, наверное, идеально описать их настоящее состояние – грязные. Оба – грязные. Разум совершенно пуст. В голове – приятная пустота и мысли не появляются вообще. Никакие. По крайней мере, так чувствует она, прижимаясь лицом к обнаженной мужской груди и забывая об остальном мире. Первобытные инстинкты – когда два человека, или эльфа, или гнома, или представители разных видов – переплетаются в таких моментах и на этом строится незыблемость жизни и сущности. Так было тысячелетиями и так будет всегда. Похоть. Страсть. Притяжение. Л… Это было действительно слишком. Для чувств. Для тела. Для эмоций. Кажется, он всё-таки приходит в себя первым. Губы начинают скользить по плечу Галадриэль, по её шее, касаются мочки уха и потом поднимаются выше. Он мягко целует заострённый кончик её уха и это – самый личный момент, который когда-либо чувствовала Галадриэль в своей жизни. Самый чарующий и самый особенный, самый мягкий и сладкий. Халбранд проводит ладонями по спине, спускаясь губами к её губам и касается тех поцелуем – лёгким, мимолётным, блаженным. Наверное, на сегодня точно стоит перестать задумываться о чём-то нормальном или правильном, самую главную ошибку в своей жизни Галадриэль уже сделала здесь и сейчас. - Останемся здесь до завтра? – просит он и это тоже – что-то новое в его голосе. Обычно этот невыносимый… майа, так теперь стоит его называть? – требовательный и надменный, упирается и не соглашается с ней, обычно он несёт свои уговоры и чушь по поводу её присоединения к нему и может донимать бесконечными обещаниями. Но, кажется, сегодня не только Галадриэль почувствовала эту самую усталость от происходящего между ними бесконечного танца и тонкое одиночество. Кажется, сегодня и он почувствовал нечто схожее, также тянулся к ней и именно к её собственной душе, без привязки к власти или величию. Кажется, он тоже просто… иногда тоскует по тем временам, когда они были просто раздражающим эльфом и хитроумным мужчиной, скитающиеся по разным местам и чувствующие свою связь друг с другом. Галадриэль пожимает плечами и чувствует, что огонь в очаге разгорелся достаточно сильно. Она кивает и закрывает глаза. Потом чувствует, как он подхватывает её на руки и несёт в сторону небольшой постели – она ещё холодная, но это ненадолго.