Рожденная огнем

Край Тиней был местом, где жуткое и загадочное переплеталось в единую причудливую картину. Только посмотришь за границу – и уже чувствуешь, как невидимая рука страха ложится на плечи. Здесь, где густой туман вьется змеями вокруг , как живой, где тишина звучит, как еле слышный шепот, напоминающий дыхание древних привидений, каждый шаг становится ловушкой. Смерть караулила путников, готова выхватить их из каждого темного уголка леса. Как только телеги пересекали границу, как казалось, сами тени сплетались в призрачные фигуры, и мерцание фонарей отражалось в их глазах, пылающих красным пламенем. Люди и монстры, перевозимые в повозках, связанные решеткой, были обречены на это путешествие, безвозвратно ведущее их в Край Тиней. Никто не возвращался оттуда и не стремился к этому – воля была далекой мечтой, и страх перед неизвестным подавлял надежду на спасение. Только стон колес, скрип деревьев и тихое шуршание , сопровождали путников на пути в этот край, где легенды оживали, а тьма скрывала ответы на самые страшные вопросы. Рейвен и остальные обреченные ступали по пути, который вел в самое сердце Края Тиней. Они были скованы тяжёлыми цепями, каждая цепь издавала глухой металлический скрежет, когда острые железные звенья тёрлись друг о друга. Их вели люди в длинных плащах, с тянущимися вниз капюшонами, скрывая любые очертания тела, а лицо закрывали маски. Эти маски были жуткими – пустые глазницы, словно лишенные всякой жизни, вместо рта – узкие прорези, казавшиеся злобными улыбками черепа. Тонкие темные нити узоров сползали с масок, как трещины на старом камне, придавая виду этой процессии устрашающего духа. Среди шедших в цепях были не только люди, но и существа из далеких и неизвестных миров. Рядом с Рейвен – высокая фигура с синюшной кожей, покрытой причудливыми орнаментами, мелькающими во тьме; у нее было трое глаз, расположенных горизонтально на лице, светящихся призрачным светом. Другой был покрыт густой темной шерстью, а его руки заканчивались четырьмя длинными пальцами с когтями, зловеще торчащими из цепей. Казалось, что эти существа происходили из разных миров, других богов и демонов, и каждый из них имел свою тайну и боль. Путь вел их к темному подножию горы, в которой открывалась пещера – древняя, как сама земля, она была огромной каменной пастью. Вход охраняли обломки изваяний из скалы статуй старых драконов и уродливых существ. Разбитые каменные лапы драконов вытягивались вперед, словно хотели остановить вход или поймать тех, кто осмелился подойти. Здесь и там виднелись обломки крыльев, когда-то могучих, теперь лежали сломанные и заброшенные. Вход в пещеру был настоящей колоссальной аркой, выбитой в скале. Грубая каменная кладка была вся покрыта глубокими трещинами, создававшими на камне сходство с древними рунами. На самом верху арки виднелась статуя гигантского зверя с телом льва, головой змеи, а на спине у нее виднелись широкие каменные крылья. Она застыла в позе, готовой к нападению, с разинутой пастью, с которой спускались длинные клыки. Ее пустые глазницы были как порталы в бездну, в которой скрывалась давняя мудрость и ужас. Когда процессия подошла ближе, по обе стороны дороги проявились обломки статуй богов – эти обломки казались гигантскими торсами, оторванными от тела, покрытыми пылью . Сломанная рука одного из богов, державшая каменный меч, лежала у самого подножия дороги. Другая статуя имела лишь половину лица, но даже этот обломок излучал древний ужас, пугавший больше, чем любой монстр. Дорога извивалась вверх, словно огромная змея, ведущая прямо к входу, Рейвен чувствовала, как каждый ее шаг приближается к бездне. Жуткая тишина, висевшая в воздухе, заглушала даже звук цепей, и лишь призрачные шепоты казалось слышались вдали, зовя их вглубь этого древнего места, где границы между жизнью и смертью стирались, а каждое дыхание пронизывало ощущением, что они уже не принадлежат себе. Когда Рейвен, Дориан и Вивиен вместе с мрачными, закованными в тяжелые, ржавые цепи заключенными ступают в пещеру, перед ними разворачивается жуткое зрелище. Всюду, куда уходит взгляд, торчат огромные каменные колонны, выточенные не руками, а как бы самим духом древних времен. Они подпирают свод пещеры, словно держа на себе вес мира. Их поверхности покрыты резными знаками, излучающими призрачный свет и как будто дышат, создавая иллюзию движения. Потолок высокий, прячется в темноте, а его контуры размываются, что придает пещере причудливость и необъятность. Среди этого мрака стоят часовые — существа, которые вряд ли когда-то были людьми. Их лица прячутся за железными масками, одна часть которых резная в форме черепов, другая — в виде страшных звериных пастей. Со спины торчат искривленные кости, похожие на крылья, а тела покрыты грубой кожей, напоминающей броню. На них висит лохмотья из темных, затертых тканей, украшенных свисающими ржавыми шипами, как застывшие капли крови. Их руки заканчиваются длинными, когтями, острыми, как кинжалы, а глаза – пустые черные пропасти, смотрящие на новоприбывших с отстранённым жестоким холодом. Девушка чувствует, как каждый нерв в ее теле напрягается, но не позволяет себе показать ни намека на страх. Ее характер закалялся годами, и она научилась превращать страх в стойкость. Ее решимость смешивается с холодным спокойствием, хотя тьма пещеры пробуждает в душе дрожь. Но на лице нет и тени волнения – только ледяной, уверенный взгляд. Чувствуя ее напряжение, Дориан, у которого синие волосы упали на лоб, тихонько хихикает, стараясь выглядеть непринужденно: - Рейвен, знаешь, если бы часовые предлагали экскурсии, я бы заказал тур для самых смелых друзей, – Его слова прозвучали негромко, но с легкой дрожью, которая выдает волнение. – Может, спросим, предлагают ли скидку для тех, кто не собирается задерживаться надолго? Рейвен бросает на него сдержанный взгляд, будто говорит ему сохранять серьезность, но в глазах появляется слабая тень улыбки: -Если ты шутишь, значит, еще жив. Это хороший знак.- Ответила она. Вдруг они чувствуют легкий толчок, когда Вивиен, десятилетняя девочка с темной кожей и большими тревожными глазами, вскакивает за рукой Рейвен, сжимая ее с такой силой, что кажется, будто еще немного – и раздробит пальцы. Ее губы плотно сжаты, а взгляд блуждает по жутким лицом часовых, задерживаясь на каждом ужасном элементе их вида. Рейвен чувствует тревогу ребенка и мягко проводит рукой по её плечу, не сводя глаз с часовых. – Не волнуйся, Вивиен. Я здесь. Я не дам никому навредить тебе, – Говорит она так, чтобы только ребенок мог услышать его тихий, но спокойный голос. – Замолчите! . - Раздался шипящий сухой голос. Одно из существ в плаще повернулось к ним. - А то пущу вас на ужин Глумаргу. Все трое переглянулись. Только Дориан собирался открыть свой рот как их остановили. Их привели к месту назначения, они увидели перед собой полукруг мрачных стражей, окруженных группой людей в темных плащах. Часовые массивные фигуры, вооруженные до зубов, с металлическими масками и заострёнными шипами на доспехах, молча наблюдали за каждым шагом пленных. Казалось, что в их безжалостных взглядах не было ни капли милосердия. Люди в плащах медленно ходили между пленными, внимательно рассматривая каждого, оценивая, как товар на рынке. Тех, кто им подходил, часовые без слов уводили куда-то в темноту, где Рейвен не могла видеть их судьбы. Но тем, кто не прошел неизвестный отбор, ожидала мгновенная и ужасная смерть. Один за другим таких людей валили на землю, а часовые с холодной жестокостью разрубали их, несмотря на мольбы и крики. Кровь стекала по каменному полу, оставляя темно-красные следы, исчезавшие в тени. Дориан, пытаясь скрыть страх, иронически улыбнулся, приглушенным голосом брошенных в никуда. - Ну что ж, лучше уж юмор, чем страх, да? Его смех был нервным, но оставался единственным, что держало его разум под контролем в этом кошмаре. Вивиен, дрожала, как листок на ветру. В ее больших глазах светилась паника, губы ее тряслись, словно она хотела что-то сказать. Ее слабое тельце было зажато цепями, как ловушка, из которой не было спасения. Рейвен сохраняла холодную маску, но сердце ее сжималось от осознания, что они попали в тупик. Она видела, как людей отбирали, как подходящих забирали в темноту, а другие гибли на месте. Она знала, что это не просто плен, а что-то гораздо ужаснее. И вот, когда пришло ее время, к ним подошёл высокий человек. Его вид был зловещий и притягательный: красивый, с жестокой улыбкой, которая выдавала его красивое лицо еще страшнее. Его темно-рыжие волосы ложились волнами на плечи, а черные глаза, бездонные, словно сама тьма, хищно блестели. Его наряд отличались от одежды людей в плащах: они были более изысканными, из черного бархата и кожи, обшиты серебряными нитями. На нем не было маски, лицо оставалось открытым, и его противная улыбка еще раз подтвердила, что он наслаждался этим зрелищем. Он подошёл к Рей и, наклонившись поближе, произнес с насмешкой - Рейвен Сильватор, добро пожаловать домой. Для нас это рай, а для тебя станет адом. Два часовых подошли к девушке и молча освободили ее от цепей, придерживая ее за руки, чтобы не дать убежать. Их металлические руки холодно обхватили ее запястье, заставляя идти в другую сторону, в противоположную сторону от оставшихся позади друзей. Последнее, что она увидела перед тем, как ее увели это отвратительная улыбка мужчины, наслаждавшегося ее бессилием. Ее затолкали в маленькую темную камеру, стены которой были покрыты скользкой черной плесенью, а на полу разлагались остатки, которые когда-то могли быть едой или трупами неизвестных существ. Воздух был насыщен удушающим запахом гнили и сырости. Вода из капала из каменного потолка, заливая пол грязными лужами, в которых плавали неизвестные остатки. Тишина была почти невыносимой, казалось, что с каждым вдохом камера запирается вокруг нее, поглощая ее в темноту.

***

Рейвен вытащили из темной тюрьмы, дни сливались один в один, и она не могла определить, сколько времени прошло. Ее одежда, когда-то полноценная, теперь превратилась в тряпье, из которого торчали разодранные лоскуты ткани. Ее тащили, беспощадно, сквозь узкий туннель, ведущий в пещеру, правившую за столовую. Воздух был тяжелый, пропитанный влажной и затхлым запахом, от которого у нее почти сводило желудок. Старые деревянные столы стояли рядами один за другим, поверхность их потёртая, с многочисленными царапинами, а кое-где торчали гвозди. На столах была разлита какая-то жидкость, разбросаны объедки. На этом мрачном застолье сидели разного вида и формы тела: низкорослые карлики с землистым цветом лица, худые люди, кожа которых плотно обтягивала кости, с глубокими синяками и следами от наручников на запястьях. Их лица, смесь безнадёжности и страха, казалось, потеряли все следы прежней человечности. Часовые в тяжелых доспехах стояли у каждого входа, их глаза сияли огнем дикого удовольствия от страданий узников. Рейвен не могла понять, куда делись те устрашающие существа, которых она видела . Может быть, они наблюдали из темных коридоров, скрытых за высокими стенами, готовясь явиться в самый ожидаемый момент? Ее грубо усадили за один из столов и подсунули деревянную тарелку с жижей серого цвета и неприятного запаха, напоминавшего тухлую воду. Она с ужасом взглянула на еду, заметив, что напротив сидит Дориан. Парень смотрел на свою тарелку с недовольством и с отвращением коснулся ложкой густой жидкости. - Ты только взгляни на это. Что они подают нам? - Прошептал он, с отвращением бросая ложку обратно в тарелку. -Мы должны выбраться отсюда. - Настояла Рейвен, полная непоколебимой решимости. Дориан горько усмехнулся, улыбка была мертва, без проблеска надежды. - Если сделаем лишний шаг, нас просто убьют. Я видел, что здесь происходило, пока тебя не было... Это настоящий ад, Рейвен. Люди пытались убежать, но не успевали пройти и несколько метров, как их безжалостно убивали. Здесь наш склеп, наша могила. Он перевел взгляд на Вивиан, которую вели к другому столу, и продолжил. - Я узнал, зачем они нас держат. Вскоре мы перестанем быть людьми... Эти создания, они собираются сделать из нас таких же монстров, как стоящие на достойны. Здесь, в городе, куда не доходит свет Богов, нас обрекают стать их орудиями. Рейвен пошатнулась от ужаса, пытаясь осмыслить его слова, но вдруг шум прорезал воздух. Один из охранников, высокий человек в маске и плаще, с бешенством поднял кнут над худым мальчиком. Он плакал, втиснувшись в землю, когда первый удар воздуха. иском рассеялся Не дожидаясь ни одного мгновения, Янтарноглазая бросилась вперед, игнорируя предостерегающие крики Дориана. С невероятной силой она выхватила кнут из рук часового и оттолкнула его, заставив отступить. Но не успела она оглянуться, как на нее налетели другие охранники, заломили ей руки и прильнули к земле. Когда Часовой повернулся к ней его лицо оставалось скрытым за черной маской, на которой не было никаких черт. Лишь пустые глаза без выражения, скрытые в тени, будто он вообще был лишён человечности. Его руки без промедления схватили ее и рванули вниз, крепко прижав лицом к холодному полу. Рейвен успела проглотить глоток воздуха перед первым ударом, но боль пришла невыносимая и пронзительная. Кожа на спине разорвалась, и чувство было таким, словно ее тело пылает огнем. Она вздрогнула, не смогла сдержать стон, который вышел из груди, смешавшись с болью и отчаянием. Кровь начала сочиться из разорванной плоти, изливаясь тёплыми потоками, и она почувствовала, как красная жидкость стекает по ее бокам, образуя кровавые ручейки. Где-то рядом она услышала вопли тех, кто смотрел на это наказание, но не могла поднять голову, чтобы увидеть их лица. Ее единственный мир сейчас - это боль, охватывающая все тело, и вытекающая из ран кровь, насыщая воздух металлическим запахом. С каждым новым ударом ее сознание все больше туманилось, и в конце концов оно уже не чувствовало, как плакала, почти беззвучно, сливая слезы с медленно сбегающей по ее спине кровью. И именно тогда, когда казалось, что уже ничего не осталось, расплывшимися перед глазами последними размытыми образами она увидела, как того мальчика, которого она пыталась защитить, разрубают пополам. Мир замер, и её сознание погрузилось в темноту, принесшую короткое, хотя и кровавое, забвение.

***

Дни в камере. Голод. Холод. Голос Дьявола. Или ее собственный? Кровь на спине запеклась. Густые русые волосы были мокрыми и жирными. Они спадала на лоб на плечи. Но единственное что интересовало Янтарноглазую это картина перед глазами. Сгоревшая девочка. Разрубленный парень. Кто дальше? Крошечная Вивиан, которая от страха стискивала свои рыхлые ручки. Или Дориан, пытавшийся как-нибудь разрядить обстановку, чтобы им не так было страшно. Таргелл, братья. Казалось возле нее кружащая смерть. Все кого она пытается защитить, умирают. Возможно здесь в затухшей камере, закованной цепями ей самое место.

***

Темнота в черной каменной комнате, как густая холодная смола. Каменные стены казались живыми, пронизанными ворвавшейся по ним сыростью, как призраки прошлых страданий. Хмурый свет факелов, разбросанных вдоль стен, едва прогонял тьму, а дым от них тянулся седой дымкой. На столах и полках были разбросаны жуткие стеклянные сосуды с темными жидкостями, экзотические травы, чей запах наполнял комнату горечью и таинственностью. От прикосновения к каждому предмету в этом мрачном месте можно было почувствовать, как он будто поглощает надежду и заменяет ее холодным ужасом. На середину комнаты словно из темноты выплывало массивное металлическое кресло. Оно походило на ужасную скульптуру боли, полную заостренных уголков, железных наручников и шипов, которые могли впиваться в кожу, как ледяные когти. Каждый кусок металла на кресле впитал в себя следы страданий, сохранив коричневые пятна засохшей крови, свидетельствовавшие о бесчисленном количестве мучений, пережитых здесь раньше. Рядом с креслом стоял столик, уставленный инструментами для пыток: блестящими ножами разного размера, железными клещами, раскалёнными иглами и стаканами с кислотными жидкостями. Рейвен со всей силой пыталась сопротивляться, когда двое безобразных существ волокли ее к этому трону ужаса. Она вздрагивала, когда ее руки и ноги крепко прикручивали к металлическим наручникам, врезавшимся в кожу. В ее глазах, казалось, гасло последний свет надежды. Бледное лицо застыло в обреченности, и только шепот молений вырывался из ее губ, хотя ее не слышали. Когда уроды оставили ее в одиночестве, в комнату вошел он высокий человек с черными, как бездонные колодцы, глазами. Его красота была холодной, почти мертвенной, но в ней было что-то завораживающее и одновременно пугающее. Он остановился перед Рейвен, оглядывая ее полуголую, как ценный трофей, и поднял ее подбородок своими пальцами. Его лицо расплылось в улыбке, полной удовольствия и бесчеловечного покоя. - Долго я ждал этой встречи Рейвен- Произнес он голосом, смешивающим в себе приятную мелодичность и холодное безразличие. - Откуда ты меня знаешь?- Пробормотала она, чувствуя, как пальцы его впиваются в ее подбородок. Человек сказал, будто каждое его слово было соткано из яда. - Я знал твою мать, прекрасную Аеэлору. Я намеревался жениться на ней, но она избрала слабого смертного. Они убежали, несли в себе надежду на жизнь, на тебя ужасное создание, запятнавшее ее кровь. Он достал небольшой нож и поднес его к коже Рей, выводя линии на ее теле. Острый металл резал ее, и боль прошла через каждую клетку ее тела, вызывая вспышку мучительной боли. Но самая большая боль была в ее душе, ведь это существо наслаждалось его страданием, издеваясь над его происхождением. Рейвен кричала, но звуки терялись в этом сыром, холодном каменном зале. Он продолжил. - Я собственноручно убил твоего отца. Он молился о твоей жизни, как последний дурак. Сначала я разрезал ему сухожилие, чтобы не мог убежать, а потом вонзился ему в сердце ножом, как делаю это сейчас с тобой. Каждое его слово резало ее душу так же больно, как лезвия врезались в ее тело. Ее стоны и слабые крики были музыкой для его ушей. Он безжалостно держал ее в сознании, прекращая пытки, когда она приближалась к потере сознания, не давая ей ни минуты передышки. Дрожащими руками он взял шприц с темной жидкостью и уколол ей в вену. Рейвен чувствовала, как жидкость распространяется по ее телу, возбуждая новую волну боли. Она кричала и сопротивлялась, но все, что смогла увидеть перед тем, как тьма окончательно охватила ее, была его улыбка холодная, жестокая, наполненная удовольствием. – Скоро ты станешь идеальной. И займешь место своей матери.

***

День за днем ее приводили в ту комнату. После второй пытки он назвал свое имя. Морель. На третье рассказал о ее семье. Девушка узнала из какой она крови. Величественная и могучая Валирия пала, и темные маги крови, которые смогли покорить себе драконов, и покоряли более устрашающих существ, исчезли с лица земли. Выжили только колдуны из семьи Сильватор. Те, которые не пренебрегали предсказания Дейнис Сновидицы, и перед роком направились в Край Тиней. Возможно, если бы эта семья была величественной. Они бы возродили Старую Валирию . Но Колдуны были не лучшими, они стояли в самом конце. И хотя секреты земли магии и драконов были им известны. Но они не смогли оппонировать их, чтобы воскресить их дом. 424 года они существовали в Краю Смерти. Сильватор понимали, времени прошло немало, и они не оставляли попыток возродить драконов, которые снова могли им подчиняться. Монстров которых боялся весь старый Ессос, создать непобедимое войско не знавшее ни боли ни страха. Они хотели царствовать. 424, их рабы собирали по всей земле тех, кто хоть как-то отличился от других людей. Вылавливали чудовищ, о которых люди даже и не догадывались. И вот те твари теперь все здесь, большая часть по крайней мере. Но род Сильватор прожил не мало ли, казалось, сами тени не хотели их господства. Они отреклись от них. И почти все члены семьи вымерли. Остался только сам лидер и его дочь. Он очень любил ее, но ее измену не смог простить. Когда он услышал , что ее больше нет на этом свете , а тело ее единственной крови потеряли , Касстель рубил всех и вся . Попал под раздачу даже Морель скрывший от него правду смерти Аеэлоры. Его мечта, что его одаренная талантами дочь сможет сделать то, что он с предками не смог рухнули , когда он узнал что она убежала. Морель не дал ему упасть в горе. Ибо той же ночью убил своего наставника. Затуманенный жаждой величества и власти. Муж хорошо знал. Ее ребенок живет. И скоро она будет в его руках. Кровь Сильваторов одна из самых ценных существующих в это время будет его.

***

Он говорил, что она запятнана. Что пока не стоит его. И ему нужно очистить ее. Так проходили недели. Пытки, голосов в голове и черной жидкости в венах. Зрение и слух обострился. Она начала слишком хорошо слышать крики, и моления доносились со всех уголков. Раз в три если точно дни ее приводили в столовую. Там настолько голодная Рей было безразлично, что проглотить. Ей было все равно когда рядом были два незнакомца ставших ей друзьями. Вивиан часто держалась за ее изрезанную руку. И слушала басни Дориана. Хотя все они были уже не теми, что сначала. У каждого были на теле заметны синяки, у парня не хватало двух пальцев на левой руке. У темнокожей было хорошо видно под тряпками на груди большой шрам от опека. И у каждого вены были черными. Но как бы Дори не жаловался, он видел, что творилось с Рейвен. Как из всего тела было только живое место на лице. Он знал, что единственное, что может делать, так это хоть как-то развеселять их. Потому что улыбка лечит даже самую мучительную боль. Так прошло больше трех лет. Пытки. Ужин. Компания дорогих ей людей. Снова пытки. Добавились тренировки. Люди и уроды которых больше ничего не сдерживало. Почти все взбесились. В Бойцовский Яме их ломали и снова слепляли. И попытка создать бессмертных воинов становилась возможной. Девушка поняла. Это голос не Дьявола, а самой смерти. Он чем раз становился невыносимее. Как она не закрывала уши и не кричала в пустоту, он не затихал. Именно в этом городе последняя крошка веры у Владыки Света , раздавилась.

***

В вечности темных дней, начались ее годы кровавых тренировок. Проходящие месяцы и годы казались бесконечными, как реки крови, текущие под ее ногами. Ее тело было вытеснено в темных залах пыток, где железо и боль стали ее спутниками. Голос смерти звучал в ее голове, глухой, ненавистный, но он был частью ее. Каждое ее движение отдавалось в тело болью, каждое дыхание выводило ее из равновесия, но она не падала. Она должна была идти дальше. Потому что внутри ее сначала пылал холод, а затем поднимавшая ее черная субстанция, заставляя ее преодолевать пределы возможного. Это было ее проклятие, ее дар – дар огня. Волшебство огня, ощущавшее ее даже в моменты слабости, однако это волшебство не могло быть высвобождено легко. Тренеры, пытая ее, пытались насильно открыть этот дар, толкая ее на грань, заставляя чувствовать боль, чтобы она стала ее силой. Но то, что они не знали, это то, что этот дар звал ее, звала сама тьма, сам огонь. И вместе с этим звал Голос. Черноглазый человек, Морель, стоял перед ней, издеваясь над ее болью, пытаясь сломать ее дух. Он не понимал, что чем больше он пытался ее сломать, тем сильнее становилась она. Она чувствовала этот вызов, внутри ее разгорался огонь, но она знала: сегодня он сожжет ее. Ее воля оставалась крепкой, но ее дух был изранен, и она чувствовала, как его сила становилась тяжелее. Три года. Три года, и вот этот день наступил. Двадцать девятый день второго месяца, когда Рейвен наконец-то одели в красное платье. Платье, ткань которого выглядела, как сама кровь, застывшая в вековом огне. Оно было тяжелым, с богатыми золотыми вышивками, мерцающими, словно огненные молнии, но это была лишь тщетная защита от ожидавшей ее безжалостной судьбы. Платье покрывало ее плечи, и даже ее русые волосы, заплетенные в узел, выглядели измученными и сожженными. Ее привели в зал, где горькие ароматные травы смешивались с запахом отчаяния и смерти. Зал был похож на место помолвки, но с темной, жуткий аурой. На полу лежали разные предметы для обряда, а на одном конце стоял Морель . Его улыбка была кровавой, как лезвие ножа, и каждое его движение вызывало у Рейвен лишь одну мысль умереть или убежать. Когда ее бросили возле него, он прошептал ей на ухо - Ты теперь чиста. Ты готова принести мне свою жизнь.- Его слова были как удары молота, разбивавшие ее покой. Рейвен не ответила. Она не сказала "да". Она только закрыла глаза, потому что знала: слова были лишними. Все знаки судьбы были написаны уже давно. Обряд должен быть завершен. Мужчина, провожавший его, насильно взял ее руку и порезал ее ладонь. Кровь, темная и горячая, капала в огонь, вызывая треск и огненные вспышки. Рей смотрела на свою руку с пустыми глазами. Боль была невыразимой, но она не сломал ее. Занесли ее в общую комнату, служившее спальней. Комната была холодной, без всякой красоты, только темные камни на стенах и дрожащий желтый свет свечей, словно ему тоже не было места в этом мире. Все вокруг было измучено, заброшено, но это было ее новое место. У нее не было выбора. Мужчина пришел к ней с коробкой, в которой лежало сердце. Оно было темным, покрытым кровяными прожилками. - Это сердце Дориана. - Сказал он с хихиканьем. - Оно теперь твоё, это мой тебе подарок. Нравится? Девушка не знала, чье оно на самом деле. Она смотрела на него, ее душа была пуста, и сердце, которое она держала в руках, не вызывало в ней ничего, кроме отвращения. - Почему ты это делаешь? - Сказала она, ее голос был безнадежным, разбитым, но вместе с тем холодным, как сама смерть. - Потому что я могу, - Ответил он с улыбкой, вызвавшей в ней только отвращение. Морель приблизился к ней, его руки были готовы унести ее силу, сломать ее тело и волю. Она чувствовала, как ее сердце разражается от ненависти и отчаяния. Тогда она схватила торшер выточенный из черного металла, покрытый символами темноты. Она подняла его и, не колеблясь, ударила его в голову, надеясь пробить его тело. Но мужчина был сильнее. Он схватил ее за руку и затащил на пол. Она пыталась вырваться, пыталась обрести свою свободу в темноте. Но ослабление тело давало свои плоды. Они боролись, а его ярость и надменность росли. В конце концов он бросил ее к стене, когда его крики о помощи разнеслись по всему замку. "Стражи! Часовые!" – кричал он, пока Рейвен безжалостно схватили и вывели из комнаты, ее душа была уже сломана, но она еще не отдала себя полностью. Он приказал заковать ее в цепи и отправить к Глумаргу. Девушка знала это только начало.

***

В темноте, наполненной гнилой вонью, девчачьи глаза наливались кровью, и боль от головокружения казалась невыносимой. Она думала о том, как ее сердце едва бьется, а мысли упорно лезли к тому уроду, который принёс человеческое сердце. - Он действительно не лжет, когда говорит, что оно Дориана ? – Почти шептала Рейвен, сдавленным голосом. Но вдруг с той стороны комнаты, где тьма уже поглотила все очертания, раздался какой-то шорох, за ним глухой рык. Она подняла голову, глаза остро следили за темнотой, где каждый раз распознавались новые и новые контуры. И вот Глумаргу. Он вышел. Чудовище. Его размер был таким огромным, что казалось, что сама комната сжимается от его присутствия. Тело покрыто скользкой кожей, блестящей в тени, выглядело, словно не принадлежало этому миру. Когти, длинные, как копье, обладали свойством не только рвать плоть, но и вгрызаться в камень. Его зубы были похожи на большие стальные клыки, которые выглядели так, будто могли сломать не только кости, но и саму реальность вокруг. Он был так страшен, что при его приближении кровь становилась прохладной. Янтарноглазая чувствовала, как сердце задержало ритм. Она видела чудовищ раньше, но это... Это было что-то другое. Его взгляд был голоден, холоден и, казалось, проникал в самую душу. Девушка пыталась подняться, но кандалы затягивались, и руки, не имеющие силы, только тяготили ее. Она сорвалась к двери, стала бить по ней кулаками, звать на помощь, хотя понимала, что это бесполезно. Все ее попытки были безнадежны. Чудовище рычало, и каждый его звук отзывался в ее груди, словно громовой волны. Он приближался. Рейвен почувствовала, как холод его кожи проникает даже из-за ее боли и страха. Одно его движение – и она уже была откинута о стену, скользя по камню, чувствуя, как ее тело соприкасается с твердыми обломками. Она поднялась, вся в крови, и почувствовала, как каждый глоток воздуха становится тяжелее. Чудовище приближалось к ней, и этот звук – лущение кожи, хруст костей, было невыносимым. Она знала, что нет времени. Руки в кандалах не позволяли держать оружие, но они были его единственным шансом. Она должна была использовать их. Собрав все силы, Рей понимала, что не может победить силой. Но хитрость и быстрота могут стать ее оружием. Она сделала резкий скачок на чудовища, схватила цепи от оков и, не колеблясь, обвила их вокруг его шеи, натягивая, пока не увидела, как его голова начала кивать от силы. Борьба была невыносимой. Рейвен, даже в этой безнадежной ситуации, не сдавалась. Она удерживала его, душила его собственным оружием, пока кровь, стекавшая по ее телу, смешивалась с тьмой. Крики чудовища были невыносимыми, но ее сила воли была сильнее. Когда к утру ее нашли, она сидела в углу, вся в крови. Ее волосы изменили цвет, став седыми от ужаса, но в ее взгляде не было следов поражения. Она выдержала. И теперь, даже снова в кандалах, она была сильнее, чем когда-либо.

***

Тьма тюрьмы давила на душу, как холодный камень. Лишь время и гулкие шаги мужчины, откликавшиеся глухими эхо, нарушали эту глухую тишину. Девушка сидела прикованная к стене, ее тело было измучено, сердце разорвано, а взгляд, впрочем, оставался твердым, как камень. Взгляд на Вивиан, ее маленькую подругу, такую беззащитную и невинную. Ее слабое тело было также сковано оковами, а глаза полны отчаяния и боли. У Вивиана не было сил, но на ее лице до сих пор жила последняя капля надежды, последняя нить того, что может спасти ее. Морель вошёл в комнату, его шаги тяжелые, как железо, и он улыбался не просто улыбкой, а зловещее удовольствие, как у наблюдающего за своей добычей чудовища. Его рука вытянулась вперед, и сердце, это надоевшее, запеченное сердце, оказалось в руках одного из его людей. Все собравшиеся задержали дыхание. Это было то же сердце. Сердце, принадлежавшее Дориану. Его сердце. Он , подходя к Янтарноглазой, улыбнулся еще шире. - Если хочешь, чтобы твоя подружка выжила, съешь его. - Его слова пробили тишину, словно больное лезвие. Рейвен застыла. В голове застыла мысль: Это невозможно. Это не может быть правдой. Вивиан, сидевшая перед ней, смотрела на нее с выражением, рвавшим Рейвен на куски она не знала, что происходит, но всеми своими глазами требовала ответа. Она не просила Рейвен спасти ее, но ее молчание было сильнее любых слов. В его голосе чувствовалась такая горечь, словно он был безжалостным судьей, а они с Вивиан были лишь жалкими жертвами. Девушка смотрела на сердце, которое держала в руках его приспешница, и понимала – у нее не было выбора. Если она не сделает этого, Вивиан погибнет, если сделает часть ее души умрет вместе с каждым кусочком этого чудовища, этого сердца. Ее руки дрожали, пальцы цеплялись за сердце, что так несправедливо принадлежало ее другу. Каждое ее движение было болью, каждое дыхание тяжелым, словно она убивала часть себя. Она уложила его в рот, невольно закрыв глаза. Тошнота окутала ее, и, кажется, земля исчезала из-под ног. Вкус крови и отчаяния заполонил ее рот. Она не могла сдержать себя – ее глаза были уже затуманены слезами, которые не сдержать. Каждый кусок это был ее крик, каждый глоток это ее душа, умирающая вместе с Дорианом, вместе с теми моментами, когда она была еще человеком. Слезы текли непрерывно, как река, и кровь, которая была на ее руках, смешивалась с их болью. Вивиан, маленькая, беззащитная девочка, смотрела на это. Она тоже плакала, ее глаза были переполнены ужасом и состраданием, но в ее сердце, в ее маленькой душе не было никакой ненависти к Рей. Она не была ее врагом. Они были все равно ранены, одинаково уничтожены. Но когда последний кусок сердца был съеден, Морель не сдержал своего жестокого обещания. Вивиан, еще с улыбкой на устах, выпустила последнее дыхание. Нож прорезал ее горло. От резкого удара она не успела даже крикнуть. Она дрожала, ее маленькое тельце сжалось от боли, и последняя слеза скатилась по ее щекам, когда жизнь покидала ее. - УБЕЙ . СОЖГИ . УБЕЙ . УБЕЙ - Кричал ей голос в голове Рейвен не могла больше терпеть. Вся ее душа горела от измены, от бессилия. Она смотрела на смерть своей подруги и чувствовала, как в ее сердце проникает пустота, как что-то разрывает ее на части. И тогда из ее глубин вышла тьма того, что она скрыла всю свою жизнь. Огонь. Чистый, безжалостный огонь, разрывающий все на своем пути. Он вырвался на свободу, охватывая все вокруг. Часовые успели только вскрикнуть, когда пламя уничтожило их, они кричали от боли, их тела горели, сгорая на месте. Бочки взрывались, их содержимое разливалось, создавая еще большее пламя, которое поглощало даже стены этого ада. Огонь заполнил все, разлетаясь по темным коридорам, поглощая каждого, кто стоял на пути. Девушка шла вперед, не останавливаясь. Огонь был ее второй природой, ее единственным союзником. Она не видела больше ничего, кроме горящих тел и скорби, которая оставалась в ее сердце. Она шла к мужчине, к тому, кто был виноват в смерти ее друзей, в смерти ее надежды. Когда она достигла его, его лицо, которое раньше было бесстрашным, теперь было исполнено ужаса. Он видел ее, но теперь уже не мог ничего изменить. И Рейвен, без единого слова, выпустила на него огонь. Пламя обожгло его тело, он кричал, корчился в агонии, это было его последнее перед тем, как он сгорел. Огонь уничтожил все. Пещера падала, стены разрушались, и сама Земля казалась, будто поглощала произошедшее здесь. Но Рей оставалась жива. Она стояла среди развалин, ее глаза горели. Выходя, она оставляла за собой только смерть и пустоту. Она была свободна. Тело. Огонь унес с собой не только жизнь, но слизала с нее все ее шрамы вместе с ранами. Но в ее сердце не было места для радости. Она уже не чувствовала боли, но и не чувствовала ничего другого. Только глубокая пустота. Она не Сильватор. Точно нет. Сильваторы создавали чудовищ. Она их всех убьет. Но хотя их попытки были напрасны над сотнями замученных жизней. Морелю все-таки удалось создать одно непобедимое чудовище. Рейвен чудовище. По крайней мере, с такими мыслями она будет жить целых три года. Когда ее пустоту в сердце начнет развеивать молодой глупый парень Хэйл. Который при первой встрече с ней, получит лопатой по морде. Вивиан. Дориан. Таргелл. Флора. Хэйл. Джорах. Мелисандра. Дейя. Аеэлора . Папа Маленькая девочка. Рейвен .