Непростительное

      Нога на колене нехотя дергалась в такт ритмичной музыке. Или же это были просто нервы. Он устал. Просто устал. Безразличие к происходящему превратилось в обыденное состояние Драко, заботливо огородив его крыльями некоторой апатии и отрешенности. Будто в его арсенале было всего две эмоции: гнев и равнодушие. Это было удобно. Это не создавало проблем. Пузырек приятно оттягивал карман брюк.       Радиоприемник со стола разносил незатейливую, но бодрую мелодию:       — Как-то сели в кости играть       Кошка и древний дракон;       Дракон свой трон поставил на кон,       Кошка блюдце и молоко…       Пэнси и Милисента подвывали вокалисту невпопад, надрывно скуля, когда начиналась партия певицы. Но, судя по их веселым лицам, им было абсолютно плевать — они были всем довольны:       — Играем на то, что сердцу любезно», —       Рекла серьезно рептилия:       «И пусть между нами размеров бездна,       Ничто не нарушит идиллии!       Будто по безмолвной договоренности, Булстроуд замолчала и опрокинула олд фешен, уступая куплет Пэнси, которая довольно вскочила, подхватывая свой бокал с журнального столика, и двинулась в сторону дивана, на котором полулежа сидел Драко:       — «Да будет так», — муркнула кошка —       «Отчего же себя не развлечь?       Давай запахнем поплотнее окошко       И припустим еще парочку свеч!       Паркинсон изящно приземлилась рядом — простила. Закинула ногу на ногу и приблизилась.       — И припустим еще парочку све-е-еч, — Милисента с Тео на заднем плане подхватили следующий куплет, позволяя подруге отвлечься, — Чего такой невеселый, милый?       Малфой в ответ вяло пожал плечами, прокручивая бокал в руке, отмечая, что лед уже растворился в алкоголе, пока он вечность собирался с мыслями, чтобы выпить. Но натянутые струны нервов не давали поблажку, чтобы просто расслабиться.       — Настроения нет.       — Повысь градус в крови. Как видишь, — Пэнси коротко кивнула на веселых одногруппников на против, — это рабочий метод, — и демонстративно приложилась к бокалу, оставив очередной отпечаток сиреневой помады на стекле.       — Не сегодня, — Драко скинул свою ногу с колена и отставил бокал, поворачиваясь к Паркинсон, — Отдыхай без меня.       Она еще пару секунд серьезно на него смотрела, ковыряя ногтем грани стакана, словно размышляя над чем-то.       — Ты не хочешь поговорить? — почти капризно протянула она.       — О чем? — Малфой скрестил пальцы, опираясь локтями о ноги, глядя куда-то сквозь компашку.       — Например, о том, что ты какой-то странный последние дни. И даже летом почти не писал… Мы давно с тобой не уединялись, — девушка придвинулась поближе, прижимаясь бедром к нему и промурлыкала на ухо строчку из недавней песни, — Отчего же себя не развлечь?..       Она умела соблазнять — с этим не поспоришь. Она умела произвести нужный эффект — никто не поспорит. Никто, кроме Драко в этот момент. Отношения, зародившиеся еще курсе на четвертом, порядком поднадоели. Малфой искренне не понимал, почему она все еще ошивалась рядом с ним, зная ее слабость к власти и величию, которыми он сейчас кстати не мог похвастаться. Все было будто по привычке? Но эта привычка — все, что сейчас связывало его с остатками былой жизни. От невольных мыслей зазудело предплечье — Малфой рефлекторно одернул рукав, как бы давая ей понять: «Помню, помню — отвали».       — Отдыхай, — парень сухо прошелся губами по щеке Паркинсон и встал, одергивая брючины вниз, и обратившись к одногруппникам, повысил голос, — Только давайте без херни, а. И потише. Получать по ушам от Вектор желания не имею.       — Какая важная писька, вы посмотрите! — гоготнул Тео, — Я, как староста школы, обо всем позабочусь!       Грегори подтвердил ответственность группы смачной отрыжкой, от чего все дружно залились хохотом. Драко это не показалось смешным. Он вышел из гостиной. Это казалось скучным. Он не мог вспомнить, когда он искренне смеялся в последний раз. В сарае над идиотской шуткой Грейнджер?       «Я точно схожу с ума».       Как только он зашел в свою комнату, дверь за ним с грохотом захлопнулась из-за сквозняка. Свежий запах ночи ударил в нос, а прохладный ветер лизнул ноги. Блейз сидел под окном на полу, перебирая струны гитары. Перед ним в такт аккордам по воздуху бегал полупрозрачный горностай с тянущимся серебряным хвостом. Драко сделал шаг назад — почувствовал себя, словно застал какой-то очень интимный момент, помешав.       Забини опустил руку, в последний раз проведя по струнам пальцами вниз, и поднял взгляд на пришедшего. Горностай совершил еще несколько прыжков вокруг мулата и растворился в воздухе.       — Патронус? — Драко двинулся в сторону своей кровати, на ходу стягивая рубашку через голову, оголяя торс.       — Патронус.       — Недурно, — блондин натянул на себя пижамную рубашку и сел на кровать, скинув туфли.       Диалог вышел просто на «Ура». Драко отлевитировал одежду в шкаф, натянул клетчатые штаны и развалился в своей постели, закинув руки под голову.       — У тебя есть патронус? — Забини внезапно продолжил беседу, а его пальцы снова легли на струны, воспроизводя медленную мелодию.       Драко уставился в потолок, словно на звездное небо, нервно покачивая скрещенными ногами.       — Забини, я темный маг, забыл? — он покосился на мулата и усмехнулся, — С таким же успехом можешь маглу палочку вручить и попросить его зажечь «Люмос».       Блейз хмыкнул. Снова повисла тишина, нарушаемая скрипом открытой форточки на ветру и минором. Малфой продолжал дырявить потолок взглядом. Тишина в черепной коробке звенела. Мысли забились в разные углы и не хотели вылезать на поверхность. Стены, которые он так кропотливо возводил в сознании долгое время, стояли крепко. Драко перевернулся на бок и закрыл глаза, игнорируя звуки гитары и отдаленного веселого смеха из гостиной.       Сырость пробирала тело до мерзкого озноба. Малфой резко распахнул глаза и огляделся, узнавая сад родного поместья по резным кустам и клумбам с красными розами, среди которых он лежал. Цветы облепляли окружение, словно кровоподтеки и нарывы, даря не благовейное восхищение их красотой, а отвращение, которое зябко пробиралось по затылку. Он попытался поднять корпус, но ладонь предательски соскользнула по вязкой грязи, откидывая тело обратно на землю. Пространство заволок густой туман, что даже сам особняк находился вне зоны видимости для Малфоя. Наконец он перевернулся на бок, чувствуя, как сырые брючины прилипают к бедрам. Когда Драко с третьей попытки поднялся на ноги, он понял, что из одежды на нем были только брюки, да и то насквозь мокрые, покрытые слоем грязи. Безуспешно попытавшись оттереть землю с рук, Малфой глухо чертыхнулся.       Сделав нерешительный шаг вперед, он ощутил, как босая стопа проваливается в размытую дождем дорожку, а вязкая жижа просачивается между пальцами ног. На ощупь он все же двинулся вперед, в желании добраться до поместья и нацепить на себя хотя бы мантию, прячась от влажного холода. Тыльной стороной руки Драко откинул прилипшую ко лбу челку, отчетливо ощущая, как челюсть сокращается в онемении.       Гробовая тишина нарушилась отчаянным ухоньем совы, которая спилотировала прямо над головой Малфоем, чуть не задев своим размашистым белоснежным крылом, и пролетела вперед, ныряя в завесу тумана. Драко осторожно двинулся за ней, старательно удерживая равновесие, ступая по склизкой грязи.       По мере приближения к Мэнору, пронзительные крики, словно радиопомехи, стали просачиваться к Малфою, но что-то не могло заставить его остановиться, а упрямо следовать вперед. Внезапно он заметил едва мерцающий свет, и уже увереннее двинулся в его направление. Постепенно поместье обрело знакомые очертания, но желания заходить внутрь становилось все меньше и меньше с каждым шагом, но Драко целенаправленно следовал к источнику света, несмотря на ужас, облепляющий его вокруг, словно этот туман.       Окна Мэнора были запотевшими. Малфой наконец приблизился к одному из них, за которыми виднелся размытый оранжевый свет. Он еще раз вытер ладонь о брючины и дрожащей рукой коснулся стекла, которое обожгло ребро ладони своим холодом. Драко нерешительно сдвинул руку и приблизился, вглядываясь в пространство гостиной.       Сердце ускорило свое движение, заглушая душераздирающие крики за стеклом. Малфой отрывисто выдохнул и невольно задержал дыхание, когда в свете камина разглядел фигуры, облаченные в темные мантии. Языки огня плясали по мокрому мраморному полу, на котором лежало извивающееся тело, руки и ноги которого были выгнуты под неестественным углом. Драко не смог разглядеть лица вопящего от боли человека, но и продолжать наблюдать за пыткой он не мог найти в себе сил.       К горлу подступил ком, заставляя Малфоя осторожно выдохнуть и медленно попятиться, но внезапно одна из фигур повернулась в его сторону. Ноги пронзил электрический разряд ужаса, заставив его в панике ускорить свое движение. Босая нога предательски соскользнула по вязкой земле, заставляя его с позорным шлепком растянуться перед окном, упираясь локтями о сырую траву. Стекло перед ним разлетелось на мелкие осколки, а сердце пропустило бешеный удар. Воздуха стало катастрофически не хватать, заставляя Драко дышать глубоко, до головокружения. Он попятился, утопая пальцами в сырой земле и осколках в попытке отползти как можно дальше от приближающейся бесформенной фигуры, облаченной в черный дым.       — Предатель! — завопила субстанция, разрывая ушные перепонки, прежде чем накрыть его тьмой с головой.       Драко попытался открыть глаза, но ничего не вышло. В ушах замер пронзительный визг, не позволяя сориентироваться в окружающем его пространстве. Он попытался что-то прохрипеть, но голосовые связки словно свело судорогой, а рот был плотно запечатан. Малфой мог слышать только звон в ушах и судорожные удары своего сердце в реберной клетке. Он попытался дернуть рукой, но безрезультатно. Адреналин разгонял по сосудам панический ужас невозможности к действию. Он будто был намертво запечатан в своем теле. Отчаянная попытка закричать или пошевелиться отдавалась пустотой и бессилием. Солнечное сплетение скрутило щекотливое волнение, которое вырывалось за границы его тела.       Внезапно он поднялся на постели. Своей постели. Глубоко дыша, он оглядел пространство. Это была его спальня. Спальня Слизерин. Дрожащей рукой он коснулся своего ледяного лба, стирая испарину. На горло давил болезненный ком подавленного крика, пока он пытался хрипло отдышаться и успокоить бешеное сердце, содрогающее своими ударами каждую клеточку озябшего тела.       Левое предплечье пронзила обжигающая боль, словно его руку опустили в горящий костер, а кости размозжили на мелкие щепки. Пальцы с силой впились в метку, словно пытаясь содрать вместе с кожей. Драко зашипел сквозь зубы, и дернулся к ящику своей тумбы, дрожащей рукой выцепляя нужный пузырек.       Три.       Два.       Один.       Боль начала постепенно отступать, позволяя Малфою бессильно откинулся на влажную от пота подушку, в попытке сфокусировать зрение на свете луны, просачивающегося сквозь пологи его кровати. Странный сон въелся в подкорку, прокручиваясь снова и снова. Холодок все также гулял по спине, стоило Драко вспомнить темную фигуру и ее вопль. Ощущение собственного бессилия не было уже в новинку, но сон был настолько реальным, словно дежавю.       Малфой дернулся в постели и перевернулся на бок, с головой накрываясь одеялом. Его била мелкая дрожь, пока мысли беспорядочными ошметками бились в черепушке. Стучащие зубы не давали сосредоточиться на реальности, но Драко с усилием отбрасывал воспоминания, навевающие липкое отвращение вперемешку со страхом. Стенка за стенкой лабиринт выстраивался в его сознании, пока Малфой не погрузился в поверхностный сон, осознавая, что метка начинала играть по своим правилам.              ***       Мерзкое послевкусие недосыпа не сгладил даже глоток кофе на завтраке. Малфой устало смотрел сквозь стол, не в силах прекратить прокручивать увиденный сон. Рука все еще зудила, словно в гнусном напоминании о реальности. Впервые боль метки наложилась со сном, и этот факт не давал ему покоя все утро. Несмотря на то, что метка въелась в его кожу, мышцы и сухожилия, она все еще ощущалась чужой. Не принадлежащей ему. Драко не имел ни малейшего понятия, почему она не исчезла с падением Темного Лорда. Но обсудить с другими Пожирателями, ввиду их заключения под стражу, ему шанса, к сожалению, не выпало, заставляя путаться в своих же догадках и бессмысленных исследованиях по выведению метки из своего организма. Он не знал, как долго его еще будет спасать гребанное зелье, ведь постоянство — это роскошь, не доступная ему.       Дурацкая манера сов плюхаться, где не попадя, порядком мешала приему пищи. Особенно во время завтрака. Но это уже стало обычаем, традицией. Малфой лишь брезгливо оттряхнул руку от разлившегося кофе и безучастно принял письмо из клюва филина. Устало сорвав сургуч со штампом «М», он выудил письмо, написанное уборным, но весьма витиеватым почерком.              «Милый Драко!       Не хотела тебя вчера беспокоить, но назначили очередное слушание по делу твоего отца. Газеты все равно не пройдут стороной эту новость. Лучше ты узнаешь это от меня.       Наш адвокат делает все, что в его силах, но обманывать тебя не хочу — прогнозы неутешительные. Дело отца намного сложнее, нежели было в твоем случае. Тем более я сомневаюсь, что свидетели, выступающие на заседании в твою защиту, сделают то же самое для Люциуса. Мы не можем на них полагаться.       Если ты не захочешь присутствовать, то обязательно оповести меня заранее о своем решении.              С любовью, мама».              Перечитав письмо дважды, Драко растерянно уставился сквозь строки, переваривая информацию. Пергамент через несколько секунд вспыхнул, осыпаясь пеплом в бокал с недопитым кофе. Он схватил сумку, вскакивая со скамьи и игнорируя вопросы Тео, взгляд Пэнси, всех. В ушах зазвенело. Внезапно окружение отошло на второй план. Остались только звуки глухих ударов сердца в барабанных перепонках.       Дыши.       Раз.       Два.       Три.       Быстрым шагом Малфой вылетел из Большого зала, сбивая двух студентов с младших курсов. Виски пульсировали. Стены замка давили словно пресс, заставляя голову идти кругом. Воздуха не хватало, даже когда Драко вылетел из замка в прозладу школьного двора, быстрым шагом направляясь к совятне. Накрапывающий дождик мерзко попадал за шиворот, но сейчас это было последним, что волновало его.       Он уже нежилец — его отец. И эта гребанная попытка восстановить репутацию, посредством возвращения в школу — полная брехня. Гребанное финансирование в помощь пострадавшим — полная брехня. Все эти попытки — брехня. Гребаный адвокат. Гребаное Министерство. Осознание настигло обухом по голове, заставляя задыхаться, разрушая мнимую иллюзию надежды, руша собственный самообман. Лучший семейный адвокат даже не смог его вытащить из Азкабана. Черт бы с ним вытащить.       Никаких зацепок больше не было. Малфои утеряли власть и прежнее влияние. Все изменилось. А в глазах все еще стояла картина, как отец унижался в суде, повисая на прутьях клетки; как скулил, стараясь спасти свою шкуру, пока Нарцисса тенью стояла за трибуной, сжимая рот рукой, в попытке сдержать рыдания, рвущиеся из вздрагивающей груди. Но какой в этом был толк? Люциус не обладал нужной информацией для суда или помилования, будучи лишь марионеткой в руках Темного Лорда, который ни во что не ставил семью Малфоя после позорных провалов.       А ведь его отец так старался выслужиться. Отдал на пользование свое поместье, превратив свой дом в тюрьму, пропитавшуюся тошнотворным запахом крови и темной магией, которая буквально вибрировала в воздухе. Отдал своего сына для выполнения грязных дел. Не осознавая, что это была лишь очередная подстава и желание избавиться от балласта в виде их семьи, потому что Темный Лорд не прощал ошибок. Никогда. И все это знали. Куда тебя это привело, отец? Глупец. Ты хотел величия, а принес смерть в свой же дом. Ты хотел влияния, а сам заточен в камере Азкабана. Ты всегда трясся за свою шкуру, а сейчас ты в шаге от поцелуя дементора.       Драко вбежал по ступеням совятни и влетел в дверной проем, сталкиваясь — ну какого хера? — с Грейнджер. Она оступилась и рефлекторно вцепилась в пиджак Малфоя, утягивая его за собой на пол. Малфой выставил руку вперед и, поскальзываясь на мокрой кладке плит, упал, ударяясь о лоб девушки. Гермиона под ним взвыла от удара спиной и затылком о каменный пол, под тяжестью парня. Сраный запах Грейнджер взмыл в воздух от движения ее волос. Драко задержал дыхание и резко вскочил на ноги раньше, чем она потянулась к нему, чтобы скинуть с себя. Глядя сверху вниз на гриффиндорку, распластавшуюся на влажном полу, покрытому грязью, совиным пометом и редким сеном, Драко замер.       — Смотри, куда прешь, — он вышел из оцепенения и начал яростно отряхивать брючины от пыли. Он уже хотел было отойти, но его взгляд зацепился за согнувшуюся на полу девушку, которая с силой сжимала свою голову.       «Как никогда, блять, вовремя», — Малфой нервно закатил глаза и сделал глубокий вдох.       — Грейнджер.       — Что? — раздраженно проскулила девушка в ответ и оторвала ладонь от затылка, — Проваливай, куда шел, Малфой, — Гермиона попыталась подняться с пола, но тут же зашипела, хватаясь за голову.       Драко стоял рядом и не шевелился, буравя взглядом сморщенный нос Грейнджер и ее растерянный взгляд. Она встала на ноги, но тут же пошатнулась, прижимаясь к стене.       — Черт возьми. Какого дьявола ты носишься, не глядя по сторонам? — бросила Гермиона и согнулась, опираясь на колени, — Между прочим, скоро начнутся уроки, почему ты не на занятии? — поучительный тон, так резко сменивший возмущение, заставил Малфоя скривиться.       На ней не было школьной формы. Бордовый растянутый свитер и синие джинсы в обтяжку.       «Какое убожество».       — Такой же вопрос могу тебе задать и я, — отрезал Малфой, замечая пергамент подле места их падения.       Гермиона строго посмотрела на него исподлобья и с издевкой пропела:       — Неотложные дела.       — Вот и у меня неотложные дела, — Малфой носком туфли пнул в ее сторону выпавший конверт, и развернулся от нее в сторону совиных жердочек, выглядывая глазами своего филина.       — Ты уже знаешь? — спина Драко в одно мгновение напряглась, но он не повернулся к Гермионе, сжимая челюсть до скрежета зубов.       — Знаю что?       — Ну, про… — Гермиона замялась, словно в сомнении, и понизила голос, — про отца. Я, думаю, тебе стоит знать.       Парень стоял и не двигался. Ноги налились свинцом. Лишь шумное и глубокое дыхание выдавало признаки жизни в оледеневшей статуе Драко. Он изначально понял, о чем говорила Грейнджер. Видимо, Поттер как-то связан с этим, раз она уже в курсе. Гребаный Поттер даже здесь умудрился залезть.       — Однажды ваша троица перестанет совать свой нос, куда попало, и мир перевернется, — оскалился Драко из-за плеча.       — Послушай, Малфой. Мы с Гарри готовы помочь, — Гермиона выпрямилась, смело глядя в напряженную спину, — Мы попытаемся сделать все, что в наших силах. С тобой же…       Драко развернулся, быстрым шагом преодолел расстояние, разделявшее их с Грейнджер, и навис над ней в паре шагов:       — Кто тебя вообще просил об этом, а? Или ты ждешь благодарности? — он понизил голос до устрашающего шепота, наклоняя голову вбок, что делало его сейчас отчетливо походящим на змею.       — Мы прекрасно видели твои действия, и вполне могли сделать определенные выводы, — спокойно ответила Гермиона, с вызовом вглядываясь в серую радужку его глаз.       Драко хрипло засмеялся, чуть запрокинув голову. Его смех ударялся о стены совятни, оглушая хрипотцой. Малфой, не снимая с себя улыбки, немного склонил голову к Гермионе и быстро зашептал:       — Ты настолько тупая или сказочно наивная, а Грейнджер? — он откинул голову в другую сторону, — Эта пресловутое желание все исправить. Но не всех и все можно исправить. Не все этого заслуживают, пересмотри уже свои детские убеждения. Я еще могу понять твои дешевые попытки помочь мне на суде, но отец… Неужели ты думаешь, что и в нем есть что-то хорошее, способное повлиять на его оправдание, а? — Гермиона открыла рот, хлопая своими глазами — дура. — Скажи мне, Грейнджер. Или ты готова каждого в мире оправдать, каждого пожалеть, как гребанная мать Тереза?       Гермиона уже хотела было уточнить, что мать Тереза была тем еще извергом, издеваясь над маглорожденными, но вовремя прикусила язык — сейчас не время для исторического ликбеза, особенно касаемо маглов.       — Когда ты уже поймешь, что не для всего есть в жизни оправдание, — продолжал Малфой, — Или тебе напомнить, как ты скулила, срывая голос, под Беллатрисой в нашем поместье? — в упрямом взгляде промелькнул ужас — ну наконец-то, — Это ты тоже можешь оправдать? Жаль, что она тебя тогда не прикончила. На одну тупую грязнокровку было бы меньше, отчаянно пытающуюся найти признание в том мире, где ей абсолютно нет места. Выслуживайся, сколько хочешь перед своим шрамоголовым, Вислым или преподавателями, но такие, как мой отец, никогда не признают в тебе ровню.       Слова Малфоя резали хлеще, чем канцелярский нож листы картона. Гермиона вжалась в стену, невольно схватившись за свою левую руку. Болезный ком подступил к ее горлу, но она не смела опустить свой взгляд, полный отчаянной уверенности.       А Драко хотелось сломать ее цепкую тягу к жалости, окунув в сраную реальность жизни. Такое чувство, словно она жила в своей сказочной вселенной, намертво нацепив розовые очки на переносицу, и лезла ко всем со своим праведным взглядом на мир. Ему хотелось смеяться в лицо Грейнджер — настолько он находил ее проявление никчемной жалости к каждой твари в радиусе мили от нее.       — Когда-нибудь ты познаешь, что такое искренняя доброта, без алчности, в отсутствии которой ты, видимо, не видишь смысла, — Драко понимал, почему она шептала — так проще сдержать рыдания. Это действовало на нервы.       — Розовые очки бьются стеклами внутрь, Грейнджер, — он снова усмехнулся, — А некоторые люди никогда не меняются. Вот каково теперь вам с Поттером смотреть в глаза тем, у кого точка зрения на мой счет абсолютно отлична от вашей, а? Вы оправдали убийцу.       — Это было наше решение. Мы несем за него полную ответственность. А вот свою благодарность можешь засунуть Кельпи под хвост и вместе с ним пойти на дно.       Мерлин, как же она храбрилась. А Грейнджер умела держать лицо, когда нужно. Суровый взгляд — жалкая маска, — а у самой от нервов ручонки трясутся.       — Что, душонки свои очистили от склизкого чувства вины? Такие светлые. Добрые. Храбрые. Гриффиндорцы, — Драко показательно сплюнул возле ее ног, — Аж тошно.       — С меня хватит, — Гермиона сделала шаг вперед и толкнула его в грудь, но Малфой ни на сантиметр не сдвинулся, что явно ее взбесило, судя по бессильному и злобному возгласу, — Ты… Ты просто. Г-р-р!       — Не смей меня трогать, — прорычал Драко, но был перебит.       — Как же правы были и Рон, и Гарри, — она так курьезно злилась, начиная тараторить, что опять не могло не позабавить Малфоя, — Ты все такой же мерзкий, озлобленный и избалованный малец, как раньше. Знай, что ты ни единого слова нашей защиты не стоил. Твои действия такие же пустые, как и ты сам!       — А ожидала чего-то другого? — мгновенно выплюнул он, легкой насмешкой, видимо, обескуражив ее, потому что Гермиона так и осталась стоять с приоткрытым ртом, подавившись немым возмущением, — Не складывай на меня свои же наивные ожидания.       «Диалог как-то надолго затянулся», — Драко захотелось бесцеремонно взглянуть на наручные часы, которых у него, к сожалению, не было. А у Грейнджер они, кстати, были.       — Лимит твоей компании для меня на сегодня исчерпан, — она зыркнула на часы, вздернула подбородок, схватила с пола свой конверт и вышла из совятни, оставив за собой елейный шлейф духов.       Драко замер — он был озадачен осознанием. Не ее действиями или словами, а тем, что кипящий гнев вперемешку с трепещущей тревогой, которые распространялись по его телу, когда он стремительно шел в эту башню, испарились. Просто взяли и исчезли. Долго мусолить эту мысль не пришлось — иссиня черный филин ухнул и приземлился на плечо хозяина, прищелкнув клювом у его уха.       Уже не хотелось отправлять необдуманные письма ни матери, ни адвокату. Драко развернулся к выходу, поймав бледной щекой проблеск солнечного луча, прорезавшего хмурое небо.       Он смотрел вслед уходящий по склону вниз Грейнджер, которая отчаянно махала руками, что делала ее похожей на тролля в лесной чащобе. Сюрреализм, происходящий в его жизни, не мог не выбивать из колеи, поэтому Драко, несмотря на всю свою предвзятость, стоял и пялился ей вслед, наблюдая, как копна ее волос подскакивает на ходу. Грейнджер лишь на мгновение повернулась, скорчив рожу крайнего отвращения, продолжая грозно вышагивать к замку. Как человек, которого он искренне ненавидел и презирал мог вызывать хоть какие-то положительные эмоции, вытягивая всю злость и раздражение из Драко? Противоречивость была не свойственна ему, но этот момент обескураживал.       Волосы девчонки он увидел первее острых черт ее лица еще в вагоне поезда на первом курсе, когда та с высокомерным видом сунула свою голову в его купе, что-то треща про мальчика и жабу. Ее надменность, упрямство и желание помочь имели одно из двух значений: Гриффиндор или Когтевран. Но не это вызывало неприязнь. Его ненависть стояла на двух столпах: грязная кровь и первенство. А если быть точным — грязнокровная волшебница стала умнейшей ведьмой столетия. Она обскакала его — чистокровного волшебника, за что Драко в свое время получил от отца порцию унижений и пренебрежения, закрепив ненависть в основании. Но сейчас он не чувствовал ничего. Абсолютную пустоту. А по отношению к ней и другим — равнодушие, выбивающее из смысла происходящего.       Будто в наваждении, Драко двинулся в сторону замка, а филин, недовольно ухнув, пролетел вперед, левитируя в потоках ветра.       Малфой спускался вниз, вдыхая свежий запах земли, запах чистоты. Эти ароматы успокаивали, позволяя забыться и расслабиться. Нога то и дело скользила по влажной траве, но хотелось даже опуститься и смахнуть рукой эту прохладную влагу, позволяя себе соприкоснуться с этим покоем. Драко тряхнул головой, отгоняя бесполезный романтизм, ссылаясь на последствие зелья.       Двор встретил Малфоя тишиной и пустотой. Желание идти на занятие напрочь отбилось. Хотелось провалиться в беспробудный сон, проснувшись лишь тогда, когда все закончится. Все.       Взгляд зацепился за мулата, сидевшего на корточках, подпирая колонну. Тот сразу обратил внимание на одногруппника и кивнул, затягиваясь сигаретой. Как и сам Драко, Блейз не особо жаловал школьную форму, всячески игнорируя форменные галстуки и мантии.       — Нумерология весьма занятный предмет, — протянул Забини, не выпуская сигарету из зубов.       — Смотрю, ты тоже его оценил, — хмыкнул Драко и остановился, разминая ноющие мышцы спины круговыми движениями лопаток, — Мне начхать сегодня на занятия, будем откровенны.       — А чего так? — Блейз приподнял одну бровь, сощурив один глаз — дым попал.       — Есть причины, — отрезал Малфой и пожал плечами, делая шаг в сторону замка.       — Не от тебя ли бежала Грейнджер, сжимая затылок и шипя от негодования? — Забини достал из кармана пачку сигарет, протягивая одногруппнику. Драко отрицательно покачал головой — это он уже проходил. Вечная вонь от одежды раздражала куда больше, чем никотиновая зависимость.       — Ты думаешь, мне нужны проблемы? — протянутая пачка сигарет все же манила.       Повисла комфортная тишина, нарушаемая отдаленной капелью воды с козырьков крыши замка.       — Прикинь, видел сейчас такую сладкую парочку, — лукаво начал мулат, выдерживая интригующую паузу, и встал на ноги, хрустнув коленями, продолжая протягивать пачку, — Девушка с такими короткими волосами, — Забини второй рукой провел в районе челюсти, — С таким звенящим и знакомым голоском…       Драко открыл пачку в руках Блейза и выученным движением выдернул сигарету.       — Дальше, — подцепив пальцами палочку из кармана, он поджег сигарету, кивнув головой: «Спасибо — продолжай».       Мулат сунул пачку обратно в карман брюк и глубоко затянулся, глядя на Малфоя:       — Что лучше: иметь настоящего врага, или плохого друга?       Он прекрасно понимал, к чему ведет Забини, и втянул обжигающий горло дым:       — Ясно.       Солнце, рассекающее серое небо, вступало в свою власть, расширяя территорию своей благодатью, позволяя забыть о промозглой влажности крапающего дождя. Курить в свежесть было намного приятнее, чем в мороз. Вдыхая дым с никотином, Малфой мог ощутить мнимое очищение, посредством влажности воздуха, который действовал, как уборка в пыльном помещении. Его мозг нуждался в такой же терапии.       — День с самого начала — полная херня, — философски изрек Блейз, доставая дымящуюся сигарету изо рта, — и меня не покидает чувство, что он также и закончится.       — Согласен, — Драко затянулся так сильно, что горло начало саднить.       Дым причудливыми облаками поднимался вверх, нарушая чистоту и свежесть воздуха. Блейз сплюнул и кинул бычок в траву, тут же наступая носком туфли на него:       — Я в бар.       — Забини, время девять утра, — не вынимая сигарету из зубов, пробубнил Малфой.       — А я и не интересовался, который час, — хмыкнул он и двинулся в сторону мощеной тропинки. Малфой замер, смотря удаляющейся фигуре вслед, когда та обернулась, — Долго тебя ждать, аристократическая ты задница?       Вальяжность Забини не раздражала, наоборот. Малфой не стал ломать драму и откинул тлеющую сигарету ловким щелчком пальцев в стену.       — Я знаю пару лазеек, — заговорщицки протянул Блейз поравнявшемуся с ним Драко, — Братишки Уизли подсказали, — объяснил он, и многозначительно покосился в сторону собеседника, — Пусть это будет нашей меленькой тайной.       Малфой хмыкнул, будучи наслышанному и даже испытавшему на себе проказы близнецов, и последовал за одногруппником по лестницам, не задавая лишних вопросов. Чудом избежав кого-либо в холлах замка, они поднялись на третий этаж, углубившись в темный невзрачный коридор. Забини деловито остановился возле статуи мерзкой горбатой старухи. Лысый череп ведьмы склонялся под внушительным пологим каменным горбом.       — Диссендиум, — Забини щелкнул палочкой по черепушке статуи и нырнул в темноту открывшегося прохода.       Темный туннель не вызывал в себе энтузиазма ринуться в него, сверкая пятками. Но Драко огляделся вокруг и, предусмотрительно зажигая «Люмос», шагнул внутрь, склонив голову во избежание удара о низкий свод прохода. Мраморный гроб тут же глухо закрылся за спиной, как только слизеринец вошел, вдыхая затхлый и сырой воздух туннеля. Забини уже ушел вглубь, оставаясь едва освещенной точкой в дали.       Это многое расставило на свои места в сознании Малфоя, открывая завесы тайных передвижений Поттера и Вислого на предыдущих курсах обучения. Их желание совать свои носы везде все еще отзывалось в сознании Драко раздражением. Выскочки, отчаянно нуждавшиеся во внимании со всех сторон, были так достойны каждого друг из друга в Золотом Трио. Нищий и шрамоголовый наверняка сейчас лопаются от гордости, вкушая лавры вне школы. Но если брать в расчет информацию, которой обладала Грейнджер, они и там не оставляли попытки героических выпадов, раз были в курсе происходящего с его отцом. Наверняка вступили в отряд авроров и уже потирают свои ручонки, смакуя очередное заседание, чтобы отправить отца на тот свет. Ненароком Малфой прищелкнул от злости зубами. Он был наслышан о продолжающейся охоте на оставшихся Пожирателей, но вдаваться в это не было никакого желания. Тем более, слежка Министерства магии лишний раз напоминала о том, что это больше ни хера не его проблема.       Проход уперся в тупик. Забини шепнул отпирающее заклинание и толкнул деревянный люк. В нос ударил приторный запах, а голоса в отдалении оповещали о жилом помещении.       — Подсади меня, — бросил мулат, уже занеся ногу для рук.       — Не позорься, Блейз, — Малфой прошел вперед и подпрыгнул, цепляясь руками за края деревянного пола. Парень без усилий подтянулся, рывком ног выталкивая свое тело на поверхность, и оказался в небольшом подсобном помещении, заставленного коробками.       — Понторез, — фыркнул Блейз снизу, невзначай напоминая о своем существовании.       Драко присел, упираясь одной рукой о люк, а другую протянул мулату, который мгновенно схватился за ладонь. Малфой вытянул Забини на поверхность, который тут же применил очищающее заклинание к обоим, избавляя свой свитер и пиджак Драко от серости пыли и нацепленной паутины. Он в знак благодарности кивнул, с интересом озираясь по сторонам и узнавая в подвале магазин «Сладкое королевство».       Парни двинулись по лестнице, оказываясь на поверхности деревушки Хогсмид. Полки, ломящиеся от сладких яств, одиноко стояли, лишенные ребячьего внимания. Из-за окошка, выходящего на улицу, можно было заметить пустующие тусклые переулки, которые в воспоминаниях Малфоя всегда были заполнены толкающейся мелюзгой. Вот он плюс внеурочного посещения деревни.       Блейз открыл дверь, задевая звенящий колокольчик, и вышел в улицу. Когда дверь за ними захлопнулась, звяканье все еще глухо отдавалось со спины на контрасте с душащей тишиной безлюдья. Не сговариваясь, они двинулись в сторону «Кабаньей головы» на окраине поселения. Дождь прекратился, а тучи местами прорезали тусклые лучи солнца. Одиночные волшебники все же проходили мимо, не обращая на студентов никакого внимания. Да и учеников школы в них уже сложно было узнать, покуда юношеские черты были смяты щетиной и возмужалыми фигурами второгодок.       Забини уверенно вышагивал, доставая очередную сигарету из пачки. Свитер цвета охры отражался рефлексом на челюсти смуглого парня, придавая ему некоторое сияние в мрачноватой обстановке. Драко поежился и сунул руки в карманы, сворачивая к обветшалому зданию трактира. Тяжелая дверь была до омерзения влажной и шершавой, пропуская на улицу затхлый запах сырости. Драко скривился, но шагнул в слабо освещенное помещение. Блейз не отставал и сразу двинулся в сторону барной стойки, выудив бархатный зелёный мешочек с монетами.       — Бутылку огневиски «Огерсон» года восемьдесят пятого, — Забини вальяжно повернулся и подмигнул Малфою, удерживая сигарету в зубах.       — Есть восемьдесят восьмого, — прохрипел старик за барной стойкой.       Мулат кивнул и повернулся к залу, представительно опираясь локтями на столешницу. Окинув взглядом скромное помещение, освещаемое толстыми свечами, воткнутыми прямо в стекший воск предыдущих огарков, Драко поежился. Колоритность помещения наводила тоску и отчаяние. Но, на удивление, в баре никого не было в столь раннее время. Бармен вернулся и поставил пыльную бутылку на стойку.       — Такое пойло здесь не в спросе, — развел старик руками и принял от Забини монеты.       Драко двинулся вглубь помещения, занимая столик у окна с мутными стеклами, едва пропускавшими дневной свет. Выудив из кармана два сикля, он ловко трансфигурировал их в два классических олд фэшена, будучи наслышанным о чистоте посуды в данном заведении. Но это спокойно отходило на второй план, если брать в расчет безразличность хозяина к тому, кто, куда, зачем и почему пришел в их трактир. Блейз сел напротив, откупорил бутылку и разлил крепкий напиток, бросая Малфою что-то про предусмотрительность.       — За начало учебного года.       Забини утвердительно кивнул и опрокинул стакан вместе с Драко. Обжигающая жидкость скользнула по горлу. Малфой подавил мимолетный рвотный позыв, вдыхая фружерный запах своего одеколона с рукава пиджака. Блейз заржал и вернул слова однокурснику:       — Не позорься, Малфой, — ловко разливая очередную порцию.       — Напоить меня решил? — Драко звякнул кольцом по стеклу, но следом за мулатом, тоже опрокинул стакан — в этот раз не поведя и бровью.       — Ага, — Блейз откинулся на спинку скрипнувшего стула, скинув бычок в пепельницу, — Решил, что тебе не помешает адекватная компания и адекватная посиделка, — он махнул рукой за спину, акцентируя внимание на романтике данного заведения.       — Здесь и то лучше, чем в Мэноре — самое оно.       — Да, наслышан, наслышан о вашем домашнем очаге, — Блейз кивнул в такт своим словам, ловя на себе серьезный взгляд Малфоя, и добавил, — Без негатива.       Драко кивнул. Градус ударил в голову, развязывая стянутые голосовые связки от долгого молчания об этой щекотливой теме, которую Малфой старался даже в своих размышлениях не поднимать. Он понимал, что Забини прощупывает почву, но интуиция подсказывала, что это было без какой-либо алчности. Просто попытка завязать общение.       — Мать сделала ремонт, как отца посадили, но свежая краска стен никогда не перекроет той херни, что там творилась, — Драко аналогично откинулся на стуле, зацепив пальцами пачку, лежавшую на столе. Горло все еще саднило от прошлой сигареты, но под градусом его всегда тянуло к этой дряни. Поэтому Малфой выудил очередную и прикурил от палочки.       — А ты что в школе-то забыл? — мулат вопросительно изогнул бровь, — Не думал, что после произошедшего ты сюда сунешь нос.       — Я тоже так думал, но у Министерства другое мнение на этот счет, — Малфоя затянулся, — По типу реабилитации.       Забини фыркнул:       — И как оно? Реабилитируется?       — Как видишь, я с тобой просиживаю свою задницу, а не обшарпываю стены Азкабана, так что да, — и добавил: — Это было одно из условий освобождения.       Блейз налил еще. Они выпили. Алкоголь развязал языки у обоих, запуская беседу, будто они были знакомы с пеленок. Малфоя это не удивляло, потому что Забини жил примерно в том же климате, что и он. Обеспеченность. Чистокровность. Аристократия.       Очередной ухажер матери Забини был Пожирателем смерти, но, как выразился Блейз: «Слава Мерлину, тоже долго не прожил. Его и не было особо жалко». Тот пытался влезть со своей идеологией в их головы, но мать, как и Забини, не особо волновала эта тема. Однако, ему хватило времени, которое он проживал с ними, чтобы понять, что это гиблое дело, несущее только смерть. Драко не мог не согласиться с этим — не понаслышке знал.       К полудню бар стал постепенно заполнялся волшебниками и ведьмами, которые, как и они, скромными группками устраивались по углам, ведя свои личные беседы, не отвлекаясь на других посетителей.       — У отца слушание десятого числа, — изрек Драко, опрокинув очередную порцию огневиски.       — Как понимаю, прогнозы не радужные? — остекленевшие глаза Забини блеснули в полумраке.       Малфой лишь устало кивнул, затушив сигарету. Сколько он уже выкурил?       — Как понимаешь, мой отец был напрямую связан со всеми делишками, — блондин выдохнул, оперившись локтями о стол, — Не отмазаться уже. Мать только жаль. Она за эти три месяца знатно осунулась от горя. Тоже понимает, что отец уже нежилец. Придется на заседание ехать, потому что бумажная волокита с наследством — муторное дело.       — А ты? — Забини не спускал с него глаз, изучая реакцию.       — Что я? — Малфой поднял взор, глядя в упор на мулата.       — Ты как относишься к этому? — и кивнул на левую руку, — Всему.       Драко заметно напрягся, понимая, что Блейз заметил вчера его метку. Чертово зелье все же перестает работать.       — Никак я к этому не отношусь, Забини. Ты думаешь, у меня был гребанный выбор? — рука сама потянулась к бутылке, — Мне было шестнадцать лет, когда меня отец подписал на это, — он плеснул жидкость себе и сокурснику, подытоживая, — Мой выбор был прост: жизнь или смерть.       Блейз понимающе кивнул и вместе с ним опрокинул стакан. Драко понимал, что они уже изрядно пьяны, хотя на часах был всего полдень. День можно было смело вычеркивать из календаря. Алкоголь помог забыться, подарив иллюзорный покой и умиротворение. Судя по всему, настроение Забини располагало к продолжению банкета, потому что тот предложил заглянуть в «Зелья Джена Пепина» за отрезвляющим варевом и продолжить посиделку. Малфой был ни разу не против, будучи утомленным меланхоличной, но весьма откровенной беседой с мулатом. По пути туда и обратно в трактир им посчастливилось не натолкнуться на бывалых здесь преподавателей в роде великана и коротышки, что не могло не радовать.       Второй раунд их выпивки был уже полон ярких рассказов Забини о своих похождениях и беззаботном детстве, что не могло не огорчать — Драко не смог таким похвастаться, — но он не отставал с самоиронией, касаемо своей жизни. Иногда Забини удивленно вскидывал свои черные брови в замешательстве: смеяться или плакать. Но Малфой отмахивался, высмеивая очередную черноту своей жизни, касаемо его отношений с отцом.       За соседний стол подсела парочка симпатичных девиц, непонятно как затесавшихся в данное заведение. Скорее всего, по той же причине, что и они. Пропустив по очередному отрезвляющему зелью, Блейз взглядом спросил мнение Малфоя на счет пополнения компании, Малфой кивнул, и Забини сразу расправил свой павлиний хвост, развернувшись к ведьмам. Парни заказали коктейли девушкам. Девушки сели за столик к парням.       Беседа квартета была оживленной и полной смеха, стремительно коротая время. Это забытие нравилось Драко, особенно когда он почувствовал руку девушки с каштановыми волосами и с морковной помадой на выразительных губах, у себя на бедре. Захотелось смазать эту помаду, что и сделал Малфой, зацепляя большим пальцем нижнюю губу девушки. Она подалась вперед, мягко накрывая его губы в поцелуе. Заметив это, Забини что-то шепнул блондинке, отчего та зарделась, слабо кивая и озаряясь лучезарной улыбкой. Оторвавшись от влажного поцелуя, Драко взглянул на лукавого щурившегося Забини и пожал плечами — могу себе позволить.       Часы пробили девять часов вечера. Мэрлин. Компания выплыла на улицу, закуривая. Наступали сумерки. Розовые облака ловили лучи солнца, которое висело низко над горизонтом, освещая темнеющее небо. Прохладный ветер приятно обдувал, отрезвляя изрядно выпивших людей. Рука Забини по-свойски покоилась на бедре блондинки, раскрывая тайну грядущего вечера. Драко окинул пьяным взглядом свою спутницу, которая довольно улыбалась, сверкая своей белоснежной улыбкой. Она была привлекательна. Она была желанна. Но связи на одну ночь он точно не желал, тем более трезветь ради того, чтобы пообжиматься в номере мотеля, он не хотел. Малфой намеревался еще растянуть опьянение с ветром голове без лишних мыслей.       — Все, Забини, я пошел, — внезапно изрек Малфой и наклонился, чтобы по-джентельменски поцеловать кисть шатенки, достойно прощаясь, как его учила мать.       Блейз пожал ему руку, притягивая вторую девушку ближе к себе, и ехидно подмигнул. Малфой покосился на него в одобрительном кивке, изогнув губы, и развернулся, шатающейся походкой проходя в сторону «Сладкого королевства».       Проходящие мимо люди проплывали мимо. Или Драко летел? Ему захотелось вновь сесть на метлу, вкусив полет в облаках, но желудок Малфоя тут же запротестовал от внезапной идеи, остужая наплывшее желание. Слизеринец возвращался тем же маршрутом. Словно съев на завтрак четырехлистный клевер, он без труда нырнул в тоннель, не застав препятствий в виде хозяев. Тьма прохода поглотила фигуру Малфоя, выплюнув его из-за горба статуи в Хогвартсе.       Отряхнув пиджак от пыли, он с удовлетворением обнаружил пачку сигарет, тут же подцепляя зубами одну из них. Малфой решил, что это будет его последняя на сегодня, и что обязательно вернет эту дрянь Забини, лишив себя лишнего соблазна, ведь…       — Малфой?       Драко резко обернулся на женский голос в коридоре, но тут же об этом пожалел, пошатнувшись, он оперся на прохладную шершавую стену. Обреченно застонав, Малфой двинулся по коридору в другую сторону от Грейнджер. Это не та компания, на которую он рассчитывал — это на одного человека больше, чем ему хотелось.       — Малфой! — он слышал, как та буквально захлебнулась в возмущении и засеменила в его сторону, судя по приближающимся глухим шагам.       — Отвали, — бросил Драко, не оборачиваясь, и вспомнив про незажженную сигарету в зубах, выудил из кармана палочку, чтобы закурить.       — Малфой!       Он мог почувствовать, как в ней вскипает злость. Либо она на тяге своего негодования так быстро летит, либо он слишком пьян. Судя по всему, второй вариант был более реальным, ведь летать в стенах замка запрещено. Малфой пропустил смешок, продолжая свой путь в «никуда». Гермиона все же настигла его и дернула за локоть на себя:       — Я с тобой разговариваю, Малфой!       Драко нарочито удивленно оглянулся вокруг и затянулся:       — Ты это мне?       Драко пожалел, что у него не было с собой фотоаппарата, потому что морда, в котором исказилась Грейнджер, замечая дымящуюся сигарету в его зубах и ощущая перегар, исходящий, наверное, на триста футов, стоила кадра на память.       — Ты совсем сдурел? Ты же на испытательном сроке! — взвыла Грейнджер, раздувая от гнева ноздри, — Тебя иск…       — Во-первых, отвали, — перебил ее Малфой, беря сигарету в руку и стряхивая пепел между ними, — Во-вторых, не знал, что какому-то студенту можно копаться в делах подсудимых.       Грейнджер было осеклась, но вовремя нашлась, что ответить, брезгливо отскочив от упавшего уголька:       — Да это только дураку не понятно!       — Иди к другим приставай со своей заботой. Материнское чувство так и прет в отсутствии Вислого и шрамоголового? Нуждающихся половина Хогвартса. Вперед, — парировал Малфой, обогнув Грейнджер.       «Я же в другую сторону шел, — осознал слизеринец, — Плевать».       Неровной походкой он двинулся к лестницам, ощущая, что путь с третьего этажа до подземелий будет весьма увлекательным приключением. Внезапно тишину разрезал звонкий смех. Мгновенно протрезвев, Малфой остановился и снова достал палочку. Повернувшись, он увидел, что Грейнджер уже было открыла рот, чтобы продолжить тираду нравоучений, но рука Малфоя плотно прижалась к ее губам, а вторая сжала затылок.       — Ради Салазара, заткнись, — едва слышно процедил Драко, пропихивая Гермиону за ближайшую колонну.       Она тут же замычала и дернулась в попытке вырваться, но взгляд, которым наградил ее Малфой, заставил отставить свои намерения. Голоса приближались, а глаза Драко задумчиво уставились куда-то вбок — он прислушивался. Гермиона не сразу заметила, что сжимает рукава его пиджака в кулаках. Запах перегара резал глаза, а тошнотворный запах сигарет заставил девушку сморщиться. Возмущенно взглянув в его лицо, она заметила так знакомый ей проблеск… боли?       Девушка в коридоре хихикала, но тут же этот звон прервался влажными чмокающими поцелуями. Грейнджер наконец-то осознала суть происходящего и вытаращилась на Малфоя, округляя глаза и пытаясь что-то сказать. Кончик ее языка прошелся по соленой коже его ладони. Драко вздрогнул и сжал свою челюсть, все еще не глядя на нее. Его рука лишь удобнее перехватила ее рот, а взгляд скользнул в сторону от колонны. Гермиона снова дернулась, в попытке вырваться, хватаясь за его руку, прижатую к своему лицу, но Малфой вновь наградил ее таким тяжелым взглядом, заставив ту замереть. Протяжный стон зазвенел в коридоре, и девушка проскулила с придыханием:       — Тео, давай… Не здесь же…       Малфой бесшумно выдохнул, обдавая горячим дыханием лицо. Чужой тянуще-сладковатый и притягательный запах, врезался в сознание. Так близко. Гермиона одернула себя, выметая эти мысли прочь из головы. Парочка в коридоре, видимо, нырнула в ближайший кабинет, потому что петли эхом простонали и в тот же момент раздался хлопок двери.       Руки Драко тряслись, но он не отрывал ладонь ото рта Грейнджер. Казалось, что если она произнесет хоть слово, то он ее к Дракловой матери придушит. Гермиона отпустила его руку и смирно откинулась на колонну, прищурено глядя в его глаза. Малфой тяжело дышал, желваки ходили ходуном, а вена на бледной шее пульсировала, готовая лопнуть в любой момент. Спустя время он пришел в себя и отпустил рот Гермионы, и тут же саданул кулаком по колонне у ее головы. Грейнджер вздрогнула и сжалась, отворачивая голову, прячась в россыпи кудрей.       — Блять, — злобно прошипел Драко.       Гермиона скользнула в сторону, но была поймана за плечо и вновь прижата к колонне. Все возмущение сменилось на страх и желание сбежать. Попадать под горячую руку ей не хотелось, хотя она прекрасно понимала, что агрессия была направлена явно не в ее сторону. Сердце отбивало ускоренный ритм в реберной клетке. Плечо сводило от боли.       — Отпусти меня, — она нацепила на себя самое гневное лицо, которое смогла, но голос прозвучал не уверенно, а скорее жалостно, — Тебя искала МакГонагалл, это все, что я хотела от тебя, — Гермиона опять дернулась, в попытке уйти.       — Кому-нибудь растреплешь про то, что здесь произошло, то пеняй на себя, — прохрипел Малфой, снова обдавая лицо девушки перегаром.       — Мне нет дела до тебя и твоих дел, Малфой, — напускная уверенность рушилась на глазах, — Тем более ты на испытательном сроке и проблемы тебе не нуж…       — Повторять дважды я не намерен, ты меня поняла? — рявкнул он, с силой сжимая руку Гермионы, и со всей дури огрел ее плечо об колонну, давая понять степень серьезности своих намерений. Та даже не пискнула.       — Отпусти меня, — прошипела Грейнджер в попытке вырваться из его цепких лап.       Вторая рука Малфоя жёсткой хваткой сомкнулась на ее щеках, вздергивая лицо вверх и заставляя Гермиону смотреть ему прямо в глаза.       — Не надо дразнить меня, Грейнджер, — их лица были настолько близко, что при желании он мог чиркнуть кончиком своего носа по ее, но это не было как в романтических фильмах, это было устрашающе — он угрожал, а не миловался с ней, — Повторяю в последний раз. Ты меня поняла?       Она сморщила нос и спустя секунд пять коротко кивнула. Малфой тут же расцепил руки и бесстрастно шагнул в темноту коридора, быстрым шагом удаляясь все дальше и дальше к лестницам. Гермиона растирала саднящее плечо от прикосновения Драко, провожая того прищуренным взглядом. Ее щеки пылали. Она мельком глянула на часы, оценивая возможности Малфоя нарваться на кого-то из преподавателей. Внушительный.       То, что проблеснуло в его глазах всего на мгновение; то, как исказилось его лицо, отпечаталось в ее сознании, вновь вырываясь на передний план мыслей. Она знала, какого это. Как никто другой. Сердце болезненно сжалось, выпуская боль всего на секунду, которую тут же унес вброс адреналина. Химическая реакция в крови заставила ее сделать двадцать три уверенных шага. Рука, занесенная для удара, три раза обрушилась на дверь класса.       — Паркинсон, Нотт, по пятнадцать очков с каждого. Плюс прогул дежурства. Уже полчаса, как отбой.