Непростительное

      Пальцы скользнули по щекам и легли на темные круги под глазами, будто в попытке стереть темные кляксы. Осунувшееся за последний год лицо наконец-то приобрело едва заметный румянец. Но следы недосыпа и тревожных снов были заметны невооруженным взглядом.       Развернувшись боком к зеркалу, пальцы Гермионы прошлись по лопатке, очертив пятно, которое расползалось уже пожелтевшими разводами. Причина, по которой она не стала выводить этот синяк, была абсолютно непонятна ей, ведь обида и раздражающая мысли злость никуда не делись. Но наличие отметины будто заземляло и отрезвляло, особенно когда Гермиона ложилась спать, а легкая боль ползла по спине.       К счастью, пересечения с Малфоем за всю неделю сводились к нулю, если не считать случайных взглядов сквозь него в Большом зале и на совместных уроках. За это время его щеки сильнее запали, а под глазами также прорисовывались темные круги. Интерес, с которым Гермиона нехотя отмечала эти изменения, оправдывался осторожным любопытством.       Нехотя лицо опять кольнуло прикосновение Малфоя. Она, как последняя дура, обсасывала это воспоминание всю неделю, стоило этому змеенышу попасть в зону ее видимости. Как на Зельеварении он с некоторым ожесточением растирал листья жующей капусты. Длинные пальцы с силой сжимали пестик до побелевших костяшек. Благодаря закатанным рукавам рубашки Гермиона смогла рассмотреть, как на предплечье сокращается мышца.       Его руки были красивыми.       Кончики пальцев прошлись по тонким губам, стирая воспоминание о его крепкой хватке. Рука с силой прижималась к ее рту, когда он приказал ей замолчать, а ее колени почти подогнулись под его натиском. Его пальцы стиснули ее щеки, довольно больно вжимаясь в кожу. Но… Они были такими горячими, словно Малфоя лихорадило. Ей хотелось вновь ощутить на кончике языка запах Малфоя, который разбивал все границы в тот момент, когда низким хрипом выплевывал очередной яд прямо ей в лицо. В один момент ей даже…       «Нет! — вода окатила лицо, а после теплое полотенце легло на вспыхнувшие щеки, — Прекрати».       Она глубоко вздохнула и сморщилась, словно от боли, не в силах больше взглянуть на свое отражение. Будто оно могло ожить в любой момент и желчью выплюнуть осуждение за то, что она смеет думать о том, что произошло.       Что бы сказали ребята, узнав об этом? Что она позволила Малфою коснуться себя. Что она даже не дала ему никакого отпора. Что она вспоминала о его руках на своем лице.       «Хватит».       После того, как Гермиона рассматривала свое лицо и тело дольше положенного, пришлось отметить потускневшие волосы и собрать их после в пучок, а острые плечи прикрыть объемным свитером.       Как она смела допускать себе думать об этом? А ведь он даже не обращал на нее никакого внимания. Смотрел сквозь нее, будто ее и вовсе не существовало. Всю чертову неделю. Никакой шутки в сторону гриффиндорцев. Ни одного чертового комментария. Пустота. Абсолютная.       А чего она, собственно говоря, ожидала?       Гермиона от собственного вопроса в лоб даже на секунду замерла посреди коридора, но тряхнув головой, уверенно двинулась дальше.       Что Малфой… Он… Идиотизм. Она даже не могла себе ответить на этот вопрос. А ожидать хоть чего-то от непредсказуемого человека, было весьма легкомысленно с ее стороны. Ведь это Малфой. А его прикосновение, видимо, только для нее было шоком. Гермиона была готова биться об заклад, что он тут же полетел в ванну, чтобы содрать со своей ладони слой кожи. Или два.       Большой зал затянул почти давящей тишиной, прерываемой тихим шепотом студентов. Торопливо заняв свое место, она плюхнулась на скамейку и повернулась к уныло ковыряющей омлет Уизли, рядом с которой уже лежала утренняя газета. Ее угрюмое лицо не предвещало ничего хорошего.       — Все нормально? —начала Гермиона, стараясь не выдавать своего раздражения от недавних размышлений, и с обоснованным энтузиазмом потянулась к оладьям.       Когда ответа не последовало, она повернулась к подруге и вопросительно вскинула бровь. Уизли поджала губы с серьезным выражением лица и, прочистив горло, тихо начала:       — Гермиона, ты главное не переживай, — она бережно свернула газету справа от себя и осторожно протянула ее подруге, — Тут такое дело…       Сердце едва, но ощутимо отозвалось в груди. Она с недоверием осмотрела затихший стол и зал. Когда взгляд зацепился за поникшего Джастина Фин-Флетчли, которому одногруппники что-то тихо шептали, Гермиона сжала в руках «Пророк» и развернула первую страницу трясущимися от волнения пальцами. Из легких в один миг выбили остатки кислорода, а приступ тяжелой тревоги в животе сжался в тугой узел.       «Убита семья маглорожденной волшебницы, сотрудницы Министерства магии из Отдела Магического транспорта Бэдингтон Миранды. Следствие разбирается в данном инциденте… Убийства приспешников вышли на новый уровень, атакуя семьи магического общества?.. Сколько времени еще займет суд над всеми Пожирателями… Поиски действующих убийц затянулись…»       Гермиона сжала газету в руке, делая большой глоток чая из кубка, и резко поставила бокал на стол. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Волнение током ударило в конечности.       — Гермиона, ты как? — легкая рука осторожно легла на ее спину.       Дрожащие руки продолжали сжимать газету. Вопрос Джинни прошел мимо ушей. Все, чего сейчас хотелось Гермионе, так это сбежать и спрятаться, словно последней трусихе. И скрываться до тех пор, пока все не придет в норму. Запечатанные воспоминания пробирались по ее затылку, заставляя испытывать приступ внезапного ужаса, пережимающего легкие.       Тишина вокруг казалась оглушительной. Гермиона не слышала ни Джинни, ни шепота голосов за соседними столами. Только гулкий стук своего сердца.       Она откинула волосы с лица, стараясь справиться с нарастающей паникой. «Бэдингтон Миранда…» Вслед за именем вспыхнули ужасные картины, которые умело рисовало не только воображение, но и воспоминания с болезненной точностью. Гермиона чувствовала, как что-то острое и неуловимое нарастает внутри, словно предупреждение. Пальцы тут же вцепились в медальон, как за спасательный круг. Серебряная нить тут же натянулась, тонким плетением впиваясь в шею.       «Это только начало», — шепнул внутренний голос, от которого все похолодело изнутри.       Пожиратели на одном убийстве не остановятся. Никогда не останавливались. Мысль о том, что этот ужас вновь набирал свои обороты, заставила ее сжать медальон в кулаке так сильно, что побелели пальцы.       — Гермиона, ты в порядке? — раздался голос Джинни, внезапно прорываясь сквозь пелену мыслей.       Она вздрогнула и медленно повернулась к ней. Джинни смотрела на нее настороженно, будто опасаясь, что одно неверное слово сломает ее.       — Нет, — едва слышно прошептала она, а затем добавила чуть громче: — Нет, совсем не в порядке.       «Новые нападения на маглорожденных. Тень Того-кого-нельзя-называть снова над миром?»       Драко застыл, вглядываясь в чернильные строки заголовка, как будто каждая буква была ядом, отравляющим его мозг. Газета выскользнула из его рук, когда он увидел упоминание своей фамилии.       «Источники утверждают, что группа неизвестных, возможно, связана с бывшими Пожирателями смерти, включая сторонников семьи Малфой. Люциус Малфой, отбывающий в данный момент срок в Азкабане, до сих пор вызывает подозрения, как вдохновитель преступлений…»       Весь зал, казалось, ощутил, как Драко побледнел. Перешептывания, которые, казалось, он уже привык игнорировать, стали в разы громче. Ему хватило всего одного взгляда через плечо, чтобы встретить взгляд Симуса Финнигана, который тут же что-то шепнул Дину Томасу. Джинни Уизли, которая сидела неподалеку, в упор смотрела на Драко Малфоя. Несложно было догадаться, о чем она сейчас размышляла.       Он не выдержал и поднялся со своего места. Драко выпрямился и уверенной походной направился к выходу. Нет, он не позволит хоть кому-то увидеть замешательство, которое он сейчас испытывал на грани с ужасом неизвестности. Руки в карманах брюк сжались в кулаки. Однако взгляды, вонзающиеся в его спину, словно острые кинжалы, ощущались до тех пор, пока он не покинул Большой зал.       «Снова, — пронеслось у него в голове, — Снова мой отец. Снова я».       Пустой коридор, в который он нырнул, будто вновь отрезал его от мира, готового снова ополчиться против него. Неужели все начнется заново. Но с чьей подачки это происходит? Кто стоит за этим? Всевозможные фамилии осужденных Пожирателей проносились перед глазами. Но что же он упускал?       Драко закрыл лицо руками, пытаясь остановит шквалистый поток мыслей. Но все всплывало яркими красками — крики, война, ледяной взгляд Волна-де-Морта, ожидание приказов, которые казались приговором.       — И что я должен с этим делать? — тихо прошептал Малфой самому себе, осознавая, что эта новость только закопала остатки надежды на освобождение отца.       Внезапно метка на его руке вспыхнула в болевом спазме, заставив Драко зашипеть от боли. Еще одна проблема, требовала незамедлительного решения. Решения, которого он пока не мог найти. Или просто не хотел?       Взгляды не отдирались от Драко весь день. Даже сейчас, на Зельеварении. Стоило ему зайти в кабинет, шепот учеников прекратился. Студенты даже не пытались скрыть свою заинтересованность на грани с презрением.       Малфой невозмутимо прошел к своему ряду и бросил сумку на стол. Безразличие, которое он из себя выдавливал, не спасала от острого напряжение. Его руки машинально подготавливали ингредиенты, пока мысли блуждали где-то в другом месте.       Радость, которую он был обязан испытывать от прочтенной утром новости, скользко утекала через пальцы. Что бы сказал его отец, увидев ужас и досаду в его глазах? Грязнокровки не имели права на существование, ведь так?       Будто прочитав его мысли, Грейнджер зашла в кабинет, понуро пялясь себе под ноги.       «Ну, конечно, — подумал Малфой, — Очередная жертва обстоятельств».       Следом за замухрыжкой влетела Уизли, одарив Драко взглядом, полного чистой ярости. Тут же покрасневшее лицо выдавало в ней бомбу замедленного действия.       «Ну, давай, попробуй хоть что-то вякнуть», — перо в руках Драко с треском разломилось.       — Блять.       Малфой сделал глубокий вдох и выдох, собирая в себе последние крупицы терпения воедино. Стены лабиринта трещали, готовые вот-вот обвалиться, выплескивая всю желчь и гнев наружу. От взрыва спас Слизнорд, с неизменной суетой влетевший в кабинет. Его звонкий голос резал по ушам, пока тот приветствовал учеников и объявлял тему занятия.       Только когда класс загалдел, приступая к подготовке рабочих мест, Драко немного пришел в себя, отмерев. Некоторое время он с мрачным видом наблюдал за хаотичными движениями других. Грейнджер за соседним рядом уже со скрупулезностью начала расставлять перед собой склянки, ее движения были быстрыми, но точными. Даже руки не дрожали. Эта педантичность раздражала сейчас больше, чем он мог себе признаться.       Она выглядела спокойно. Слишком спокойно для человека, который узнал о нападениях Пожирателей. Но Малфой догадывался, что это была лишь жалкая маска, а под ней скрывался тот же гнев, который он увидел во взгляде Уизли, и тот же страх, которым был пропитан воздух.       Драко не сразу понял, что вновь стиснул кулаки, пока ногти болезненно не врезались в ладонь. Все в Грейнджер сейчас его злило: ее упрямая невозмутимость, ее совершенство, ее право быть на стороне правых, которых всегда кто-нибудь, да пожалеет.       Слизнорд в отдалении объяснял процесс приготовления Успокаивающего зелья, но Драко его едва мог слышать, потому что все мысли в голове крутились вокруг Грейнджер. Ее присутствие, как заноза в сердце, напоминало о новостях — болезненно и невыносимо.       И не только о новостях.       Рука дернулась от воспоминаний о ее чертовом языке, скользнувшему по его ладони. О ее влажном языке на его коже. Но он сам потянулся к ней, потому что, как он и думал, она его за зубами держать не в состоянии.       Это было омерзительно. Касаться этой грязнокровки было омерзительно. Грейнджер была омерзительна.       Главное, что его не заметили в компании этой дуры. Нотт уж точно не стал бы молчать о таком происшествии, сочинив очередную идиотскую байку, которая бы пилой ездила по его нервам еще не одну неделю.       На Паркинсон ему было вообще по барабану. За нужным ей оргазмом она все равно прибежит к нему. А он ни за что не откажет себе в разрядке. Пэнси могла спать с кем угодно и где угодно, но все равно, как послушная собачка, приползет к нему же на коленях — в буквальном смысле. Будет смотреть своими огромными и влажными глазами, пока ее пальцы будут уверенно расстегивать его ширинку…       У Грейнджер были огромные глаза.       Особенно когда в них промелькнул ужас — неподдельный страх, он испытал блаженное удовлетворение. Это именно то, что ему было нужно — запугать. Чтобы она знала свое место. Чтобы вспомнила его.       Он с небрежно разложил ингредиенты на стол и с остервенением начал перетирать листья мяты в порошок. Зачем-то он вновь посмотрел на Грейнджер.       Чтобы убедиться, что она такая же омерзительная, как и пять минут назад?        Но его взгляд перехватила Уизли, наконец дождавшись искры, подпалившей ее фитиль.       — Смотрю ты всем доволен, Малфой, — выплюнула она и с вызовом тряхнула рыжей шевелюрой, — Рад, что твои дружки вернулись?       Драко почувствовал, как его гнев снова поднимается волной, обжигая горло. В классе мгновенно стало тихо. Несколько человек обернулись, напряженно наблюдая за начавшейся перепалкой.       — Я бы на твоем месте внимательнее следил за своей подружкой. А то мало ли, — едкие слова вылетели словно стрелы, прежде чем он успел их обдумать.       — Местечко в Азкабане и для тебя найдется, — скривилась Уизлета и с явной насмешкой добавила: — А то мало ли.       — Ты слишком много болтаешь для предателя крови, — Драко прищурился, а его голос стал ледяным, — Объяснишь это Пожирателям, когда они и до твоей нищебродской семейки доберутся.       — Заткни свой рот! — Драко краем глаза заметил взметнувшуюся палочку в свою сторону, но Грейнджер тут же перехватила руку Джинни.       — Хватит, — твердо произнесла она и обернулась к Малфою, ее взгляд дрожал от ярости.       Она с неподдельным осуждением и усталостью смотрела в упор слишком долго, не заботясь о стеснении перед другими. Глаза на мгновение опустились на ее сжатые губы. Тонкие и уродливые. Драко уже чувствовал колкие слова на кончике своего языка, но Слизнорд, наконец заметивший напряжение, подошел к их столам.       — Что-то не так? — спросил он, оглядывая то Малфоя, то Уизли.       Гермиона спешно отвернулась и принялась за зелье, будто ничего не произошло. Драко, стиснув зубы, покачал головой.        — Ничего, профессор, — внезапно подал голос Блейз за его спиной, — Просто кое-кто не в состоянии держать язык за зубами.       — Тогда все за работу! Ну же, — ответил Слизнорд и ушел, многозначительно взглянув на Малфоя.       Драко сделал глубокий вдох, в попытке унять нарастающий гнев. Его мысли скакали, как бешеные. Отец бы презирал его за слабость, мать — разочаровалась бы. А Грейнджер… Она должна была страдать. Бояться. Трястись, как и все остальные. Но нет же. Она смотрела на него с высока, и это бесило его больше всего в ее поведении.       Его рука дрогнула, когда он добавлял лепестки лаванды в котел. Слишком быстро и резко. Зелье начало бурлить, а через секунду выползло пеной через край. Он успел только выругаться, прежде чем густой дым повалил, заполняя половину класса.       — Малфой, мой мальчик! — воскликнул Слизнорд, — Что ты делаешь?       Драко отступил на шаг, наблюдая за своим провалом. Голова гудела. Он отчетливо ощущал на себе десятки глаз со всех сторон. Грейнджер даже не посмотрела в его сторону. Ее зелье было идеальным. Ее работа была безупречной. А он, Драко Малфой, снова оказался сломленным и жалким.              ***              Гермиона очнулась от забвения только в библиотеке, в попытке сфокусировать свое внимание на тексте. Бессильно захлопнув книгу, она зарылась пальцами в волосы, массируя пульсирующие виски. Заскулив, она уперлась в ладони, с силой протирая глаза до белых мушек. Думай. Думай. Думай, черт возьми. Пальцы впились в волосы, оттягивая их до боли. Словно это могло ей помочь.       Мозг отчаянно сопротивлялся к последовательным мыслям, безжалостными вспышками швыряя в нее текст утренней газеты. Уныние и бессилие окончательно затянули узел нервов.       Вопрос о том, что делать с родителями мертвым грузом висел на душе. Все ее планы об их поиске в Рождественские каникулы, разбивались о болезненную реальность.       Сколько месяцев уже прошло с того момента, как она наложила заклинание на родителей? Июль или август прошлого года? Воспоминания ускользали, словно змеи, как только Гермиона протягивала к ним свои руки. Она замерла, отсчитывая прошедшие месяцы с того дня. Прошло целых четырнадцать месяцев.       Концентрация на учебнике бесследно улетучилась, оставляя место для тревожных размышлений. Мельком бросив взгляд на циферблат наручных часов, она обреченно простонала и, на ходу левитируя учебники по своим местам, спешно выбежала из библиотеки, оставляя негодование мадам Пинс за неподобающее обращение с книгами позади.       Быстрым шагом она преодолевала лестницы, спускаясь к Большому залу. Еще только этого не хватало — опоздать на дежурство. Шанс на то, что Нотт может явиться и вцепиться в ее промах, казался невыносимым и иллюзорным, но он был. Добежав до первого этажа к центральному коридору, Гермиона уткнулась вспотевшим лбом в холодный мрамор колонны, старательно выравнивая сбившееся дыхание. Ожидай неожиданного, и ничто не застанет тебя врасплох. Но прошло пятнадцать минут — Теодор так и не явился.       К счастью это было последнее, что могло сейчас взволновать ее. Подавив глухую злость, она двинулась в одиночку по пустым коридорам. Холодный воздух замка, пропитанный сыростью, пробирался под кожу, но Гермиона едва замечала это. Ее мысли были где-то далеко. С родителями.       Что, если она не успеет снять заклятие? Что, если оно уже необратимо?       Мысли об этом медленно разъедали изнутри, словно яд. Да, она могла бы обратиться к МакГонагалл. Но что тогда? Её родителей отправят в Мунго, а это означало бы, что их найдут Пожиратели смерти. Что им стоит отомстить и убить двух маглов? Это было слишком рискованно, слишком опасно. Ответственность за их жизнь тяготила Гермиону, давила на плечи с такой силой, что казалось, будто она вот-вот сломается.       В августе ей удалось выяснить, где они могут быть. Проклятая интуиция тогда заставила её отложить поиски. Как оказалось, она не ошиблась. Но теперь каждый день отсрочки превращался в пытку.       В библиотеке не было ничего, что могло бы помочь. Вернее, того, что когда-то могло быть полезным, больше не существовало. Пожиратели истребили всё, что представляло хоть малейшую угрозу их власти. Пустые полки, обугленные страницы — на это было страшно смотреть. А времени на восстановление не было вовсе.       Долгие размышления, как отрава, растекались по сознанию, пока Гермиона медленно шла по коридорам, почти не замечая, куда сворачивает. Пустота внутри перекликалась с холодом снаружи. Ее сознание всё громче кричало о том, что пора что-то менять. Как-то действовать.       Когда она подошла к восточным лестницам, идея вспыхнула в голове, будто отдаленная молния в кромешной тьме. Библиотека. Запретная секция. Может, там найдется хоть что-то о влиянии магии на маглов? Быть может туда их цепкие лапы не добрались? Это была отчаянная мысль. Шансов почти не было. Но в безысходности даже слабая искра надежды — это уже что-то.       Не раздумывая, Гермиона сорвалась с места. Ее дыхание сбивалось, а сердце стучало так громко, что, казалось, могло перекрыть даже тишину вокруг. Она не замечала ни ледяного воздуха, ни темных углов — только стремление, едва ли не слепое, вело ее вперед.       Темнота коридора прерывалась оранжевым светом редких факелов на стенах, пока она ускоренным шагом скользила вблизи теней, словно преступник. Однако происходящее ощущалось таким обыденным и привычным, будто Рон в самый неподходящий момент наступит ей на пятку, а она ему прошипит:       «Рональд! Твоя грация тролля нас выдаст! Хватит топать».       Гарри прыснет в кулак, а она гневно зыркнет на друзей.       Но на ногу никто не наступил. Никто не топал. Она была абсолютно одна. Опять.       Гермиона шепнула заклинание и осторожно толкнула дверь в библиотеку, петли протяжно застонали, оповещая эхом коридор о проникновении в святая святых. Протиснувшись в открытый проем, она знакомым маршрутом устремилась в сторону Запретной секции, огороженной кованной витиеватой решеткой. Заклинание осветило тяжелая калитку. Гермиона тихо чертыхнулась и нырнула в помещение.       Стеллажи лабиринтами окутывали пространство. Пахло пылью и сладковато-тухлым ароматом старины. До боли родной запах на секунду расслабил, заставив почувствовать себя дома. В доме, где она могла найти нужную ей информацию. Деловито закатав рукава, Гермиона легким движением руки сняла с кисти резинку и обмотала ту вокруг волос, затягивая высокий хвост.       «Кто ищет, тот всегда найдет».       Гермиона уверенным шагом петляла по лабиринтам стеллажей, пока не наткнулась на отраслевой раздел заклинаний «Целительство». Перебирая пальцами корешки, и склоняя голову то вправо, то влево, она раздраженно чертыхнулась: какого дьявола до сих пор не систематизировали оформление корешков книг в одном направлении? Глаза разбегались, но руки уверенно выхватили пару фолиантов со стеллажа.       Скинув их на ближайшем столе, Гермиона села и начала взволнованно листать содержание. Заклинания изменения зрения. Не то. Заклинания изменения речи. Мимо. Заклинания изменения роста. Отбрасывая книгу, она тут же подтянула следующую. Тонкий палец скользил по шершавому листу по строкам. Изменение снов. Заклинание изменения желаний. Черт. Заклинание изменения памяти. Указательный палец уверенно проводил строку по точкам до чисел. Пятьсот тридцать три.       «Способность запоминать и хранить воспоминания в течение нескольких дней или всей жизни — важная функция мозга, необходимая и магам, и маглам для адаптации к окружающей среде и выживания… Заклинание изменения памяти поможет стереть недавно полученную информацию. Побочный эффект — немного потерянный вид, и невозможность ориентирования в ситуации, пространстве или времени. Впрочем, в большинстве случаев это скоро проходит…       …Травмы мозга очень часто приводят к тому, что человек не помнит, что именно произошло непосредственно перед воспроизведением заклинания, так и некоторое время после. Это связано с тем, что нарушение кровотока приводит к невозможности генерации потенциалов действия, к невозможности возбуждения этих нейронов магически, и потенциалы — это возбужденное состояние определенной нейронной группы теряют. Им нужно, чтобы оно поддерживалось какое-то время, чтобы были запущены долговременные перестройки внутри нейронов…       …Если заклинание было использовано в качестве стирания долговременной памяти, то последствия могут отразиться в невозможности обращения эффекта в первоначальное состояние мозга, особенно у маглов, ввиду отсутствия магической генетической мутации…»       — Особенно у маглов, — тихо прошептала Гермиона и склонилась, упираясь руками по бокам от книги. Резко оттолкнувшись от стола, она спиной уперлась в спинку стула. Дерево больно впилось в лопатки, — Какая же ты идиотка.       «Со временем у маглов разрывается цепочка нейронов со стертыми воспоминаниями и пропадает из подсознания безвозвратно. Исследованием занималась Изольда Сейр, основательница Школы Чародейства и волшебства Ильвермони в Северной Америке. Ее труды были опубликованы в нескольких экземплярах в 1688 году в Ирландии, потому что не нашли должный отклик в магическом целительском сообществе…»       — Черт.       С чувством захлопнув том, напрочь забыв о необходимости конспирации, Гермиона спрятала разгоряченное лицо в прохладные ладони.       Наложив на них заклинание «Обливиэйт», она изменила их долгосрочную память, а это значило одно — сроки на восстановление стремительно сокращаются с каждым днем. Ошибка, которую она так опрометчиво допустила поспешным решением, назойливо крутилась чувством вины и опасением необратимости эффекта. Ей внезапно захотелось расплакаться от нахлынувшего бессилия, порожденного осуждением самой себя. Где искать эту книгу, она не имела ни малейшего понятия. Так же, как и с тем, что ей делать дальше.       Манерное покашливание напротив заставило Гермиону вздрогнуть. Едва не упав со стула, она вытянула палочку вперед, освещая холодную усмешку персоны, заставшей ее врасплох. Сердце гулко билось в груди то ли от испуга, то ли от осознания того, кто был перед ней.       — С поличным, Грейнджер, — Малфой стоял, прислонившись к стеллажу, и с интересом наблюдал за ней, — Ай-яй-яй, Староста школы…       Гермиона молчала, лишь тяжело дышала, не опуская дрожащую руку с палочкой. Именно этого ей не хватало для полного счастья — Драко Малфоя, поймавшего ее за нарушением школьного устава. Блестяще.       — Что скажешь в свое оправдание? — Драко вальяжно оттолкнулся от стеллажа и уверенной походкой подошел к столу, — «Нейромагия. Расширенный курс», «Создание заклинаний и их снятие». Занятно. Вектор тоже оценит, я уверен.       «Блефует?» — пронеслось в мыслях Гермионы.       Но она не смела даже пошевелиться, не имея ни малейшего понятия, как реагировать и чего ожидать от Малфоя. Провокации? Шантажа? С надменным видом он пялился на нее в упор, растянув губы в привычной усмешке. Малфой искренне наслаждался ситуацией и даже не скрывал этого. Гермиона почувствовала себя загнанной в угол мышкой, тыкающей в кота зубочисткой, прекрасно понимая, что это просто фарс. Применить на него магию значило напряжение и без того натянутого общения между ними. А проблемы были не нужны ни ей, ни Малфою.       — Староста Школы покинула дежурство и пробралась в Запретную секцию — с ума сойти! — он гадко хмыкнул и развернулся на пятках в сторону прохода между стеллажей.       — Стой! — Гермиона вскочила со стула и шагнула в сторону, огибая стол.       Малфой обернулся и тоже шагнул в сторону, сохраняя дистанцию.       — Лучше скажи, что сам здесь забыл, — уши начали гореть, от чего Гермионе захотелось тут же прикрыть их волосами, распустив высокий хвост, — Я также смею напомнить, что тогда я прикрыла твою задницу.       — То была наша обоюдная договоренность. А сейчас я дежурил, — он показательно пожал плечами и прищурился, — Чем ты тоже должна была заниматься…       — Малф… — его слова буквально лезли под кожу.       —…и внезапно заметил приоткрытую дверь в библиотеку. А ведь это моя обязанность — следить за нарушителями, не так ли? — он был доволен своей игрой и получал блаженное удовольствие от обескураженности и нарастающей злости Гермионы.       — Ты не донесешь, — уверенно произнесла она и покачала головой, натянув холодную улыбку, — Тебе этого не нужно.       — Хочешь проверить? Баллы за примерное поведение мне не помешают.       Гермиона зыркнула на Малфоя, схватившись за стул, и снова плюхнулась обратно. Сверкнув глазами в тусклом свете, Гермиона скрестила руки на груди и откинулась на спинку.       — Так бы сразу, — Малфой хмыкнул и сел за стол переговоров, — Не буду тянуть резину, услуга за услугу.       Его поведение выводило из себя. В особенности тем, как умело он принижал ее прямо сейчас. Снова. И осознание его правоты только раздраженно ковыряло самоуважение изнутри.       Пользуясь случаем, Гермиона нехотя рассматривала Малфоя, в очередной раз отмечая его изнеможенный вид. Его волосы стали короче в сравнении с прошлыми годами обучения. Он их перестал зализывать назад, оставив некоторую растрепанность. Но их холодный блеск рассматривался даже в приглушенном свете «Люмоса». Челка спала на его глаза, а у Гермионы появилось безумное в своем существовании желание — потянуться вперед и заправить ее вбок.       Ногти больно впились в ладони.       — Но сначала ответь на пару вопросов, — продолжил Драко и игриво наклонил голову, кивая на запястье девушки, — У нас есть час в запасе.       — Черта с два, Малфой, — Гермиона почти подавилась словами от нервного возмущения — будет он еще устраивать ей допрос, как первокурснице, и одернула рукав, натягивая его на часы.       — Что ты здесь забыла? — Драко пропустил ее слова мимо ушей и почесал обросший щетиной подбородок, настаивая на своем.       — Это тебя не касается. На твои идиотские вопросы я отвечать не собираюсь.       — Ты неправильно уловила суть происходящего, — его нескрываемая издевка продолжала выводить ее из себя, а Гермиона едва сдерживалась, чтобы не бросить в него «Остолбеней», — Я не собираюсь с тобой мило беседовать на тему, — он небрежно обвел рукой стол, — твоих делишек. Так, ради любопытства.       — Тебя это не касается, — вновь выплюнула Гермиона, склонившись корпусом в его сторону. — Говори, что тебе нужно, и проваливай.       Драко, казалось, искренне забавляло происходящее, потому что его глаза не прекращали сверкать в полутьме, а палец не переставал игриво крутить серебристый перстень на руке, сложенной на столе.       На красивой руке.       — Нашла, что тебе нужно?       Гермиона поймала на себе настолько пытливый взгляд серых глаз, что невольно выпалила:       — Не совсем…       — Отлично, продолжай поиски.       — Что? — она поперхнулась и уставилась на него, словно тот отплясывал чечетку прямо на столе.       — Идиотка, — он с неподдельной усталостью вздохнул, — Тебе все по несколько раз повторять нужно? — а вот теперь он начинал раздражаться, — Я не донесу на тебя Вектор или Филчу, если ты не будешь лезть ко мне ближайшие полчаса.        Они несколько секунд сверлили друг друга глазами, пока Малфой не закатил глаза и не ушел, что-то несвязное пробурчав себе под нос.       Гермиона не сдвинулась с места, ошарашено хлопая ресницами на столь вопиющую наглость, и посмотрела в след Малфою. Она прекрасно понимала, что нельзя позволять Пожирателю смерти — даже бывшему — свободно разгуливать по Запретной секции. Нет, нельзя было Пожирателю смерти разгуливать по Хогвартсу в принципе. Но последнее явно было не ее головной болью и даже не в ее власти.        Машинально Гермиона схватила палочку и вскочила из-за стола, уверенно направляясь вслед за Малфоем. Шаги гулко отбивали четкий ритм по паркету. Заметив слабый свет в конце коридора, она устремилась к нему. Драко стоял у ряда потертых стеклянных шкафов, которые явно были заперты не под одним заклинанием. Это было очевидно, во всяком случае для Гермионы.       — Малфой! — прошипела она, прежде чем он не совершил не поправимую ошибку, подставив не только себя, но и ее саму.       Драко, казалось, намеренно ее проигнорировал и занес палочку для заклинания.       — Малфой, эти книги…       Руна разрезала воздух, прежде чем вой оглушил тишину. Паника мгновенно подступила к горлу, заставив Гермиону подбежать ближе в Малфою.       — Что ты натворил? Сейчас придет Филч, тупая ты башка! — воскликнула она, зажимая уши, — Нас поймают!       Драко замер и на секунду оглянулся на нее. На его лице промелькнул ужас осознания, но он тут же взял себя в руки и приблизился к шкафу.       — Заткнись, Грейнджер, — он бросал книги прямо на пол, хватая следующие.       Малфой торопливо просматривал каждую книгу, пока не выхватил фолиант в зеленой обложке. Он тут же раскрыл ее на содержании, торопливо скользя пальцем по бумаге. Его губы беззвучно шевелились, пока палец не остановился на строчке.       — Наконец-то, — он захлопнул книгу, намереваясь забрать с собой.       Гермиона обернулась, внимательно наблюдая за входной калиткой через коридор, наполненный воем. Оставались считанные минуты до встречи с завхозом, а то и с Вектор. Всевозможные варианты отступления крутились в голове, но не было ли проще соврать о том, что они прибежали на звук во время патрулирования?.. Да кто в это в здравом уме мог поверить? Малфою точно несдобровать, если его обнаружат в этом чертовом отсеке. Но была ли это ее зона ответственности?       В отдалении сквозь вой послышались голоса и шаги.       Слишком поздно.       — Это все из-за тебя, идиот, — Гермиона отчаянно затрясла головой и с искренним раздражением зашипела: — Чем ты только думал?       Она сорвалась на бег в противоположную сторону от выхода. Малфой за спиной выплюнул смачное ругательство и бросился за ней. Кровь пульсировала в ушах, пока она бежала в никуда, петляя меж стеллажей. На секунду Драко поравнялся с ней. Он продолжал сжимать в руках книгу в зеленом переплете, явно не намереваясь отступать от задуманного.       — Сюда, — прошипела Гермиона, замечая дверной проем в стене.       — Ты совсем сдурела? — со злобой выплюнул Малфой, но остановился, — Заклинания обнаружения…       — Заткнись и полезай в кладовку, — она уже открыла дверь и заходила внутрь, когда Малфой, превозмогая себя, втиснулся рядом с ней.       Спешно закрыв чулан для швабр, она подняла свою палочку и начала спешно шептать вызубренные временем заклинания защиты. Как только последняя руна погасла, повисла тишина. Гермиона сунула палочку в задний карман джинсов и осеклась, осознав, что они с Малфоем стоят на критически малом расстоянии друг от друга, чуть ли не прижавшись грудью к груди. Несложно было догадаться об отвращении, исказившего его лицо, но непроглядная темнота не дала в этом убедиться.       — Гр…       Гермиона вслепую зажала ему рот дрожащими от адреналина руками и сморщилась в тревожном ожидании.       «Мерлин, заткнись, заткнись».       Буквально через долю секунды дверь в кладовую распахнулась. Перекошенное лицо Филча с предвкушением уставилось в пустое пространство. Кучные глазки завхоза облизали каждый дюйм подобия комнатушки, после чего он с досадой захлопнул дверь.       — Мадам Пинс, тут тоже чисто, — услышали они отдаляющееся кряхтение, — Быть может ваша пресловутая магия опять дала сбой…       Звенящий вой наконец прекратился. Глубоко вздохнув, Гермиона откинулась на стену и расслабилась руки. Головокружение начало немного отступать. Просто потрясающее везение на грани с безумством. На вторую неделю быть пойманной за нарушением. Да еще и с Малфоем. Да еще, как малолетке прятаться в чулане для швабр. Просто умора. Она буквально вчера пряталась от егерей и Пожирателей смерти, способных их в любое мгновение лишить жизни, а сейчас буквально трясется перед Филчем.       Внезапно Малфой подал голос:       — Руки.       — Что?       — Убери. Свои. Руки.       Через секунду Гермиона дернулась, осознав, что ее ладони, ранее зажимающие рот Драко, спокойно лежали на его груди. Его ускоренное сердцебиение пробивалось сквозь рубашку гулкой вибрацией. Через мгновение она отчетливо ощутила тепло чужого тела кончиками пальцев. Одернув руки, она смутилась и зажмурилась, но его тяжелый, глубокий одеколон, казалось, заполнил все пространство. Беззвучно вздохнув, Гермиона откинула голову на стену и едва выдавила, подавляя нахлынувшее волнение:       — Нужно потерпеть, пока все не уляжется.       — Потрясающе, — фыркнул Малфой и зажег слабый «Люмос», освещая их скромную в своем пространстве обитель. Задрав голову он уже с нескрываемым раздражением повторил: — Просто потрясающе.       Свет тут же лег на его скулы, плавно скатываясь к линии челюсти. Гермиона моргнула, пытаясь осознать то, насколько она близко стояла к Малфою. К ее изумлению, он оказался выше, чем она предполагала. Ее лоб располагался на уровне его подбородка так, что его раздраженный выдох ударил в линию роста волос.       — Смею напомнить, что все это из-за тебя, — нехотя взгляд скользнула по шее Драко, но она тут же отдернула себя и опустила глаза, вспомнив о книге.       Не думая ни секунды, она выхватила увесистый том из руки Малфоя и развернулась к нему спиной, в попытке разглядеть обложку в слабом свете.       — Просто редкостная идиотка.       — Я не собираюсь становиться соучастником твоих грязных делишек, — взгляд Гермионы быстро пробежался по обложке книги в руках, — «Забвение уз». Что ты опять задумал, Малфой?       — Это тебя не касается, — он дернулся, навалившись всем телом на Гермиону. Его рука попыталась выхватить книгу, но узкое пространство не оставляло места для маневра.       Крепкий торс столкнулся с ее спиной. Его напор мурашками прокатился по ее телу. Колени подкосились, а голова вновь закружилась от недостатка кислорода.       — Не трогай меня, — злобно прошептала она, на грани с отчаянием.       Просто прекрати это.       — Отдай книгу, — почти рыкнул Малфой, вжимая ее в стену, но через несколько секунд он отстранился, словно опомнившись, и продолжил буравить взглядом Гермиону.       Адреналин все еще бежал по венам, щекотливо отпрыгивая в районе солнечного сплетения. Она тяжело дышала, боязливо поглядывая на Малфоя из-за плеча.       Что, черт возьми, опять с ней происходит? Ей хотелось, чтобы он вновь попытался вырвать у нее книгу и, хотя бы на секунду, задержался в этой близости.       — Хватит.       Она произнесла это вслух?       Взгляд вновь упал на книгу.       Вопросы ураганом всплыли в потоке сознания. Что от него можно сейчас ожидать? Что он задумал? Были ли он как-то связан с уничтожением маглов? Ведь непросто так его фамилия утром красовалась на первой странице газеты. А сейчас он сунулся в Запретную секцию в раздел темной магии. Просто сказка.       — Что ты задумал, Малфой? — следующий вопрос застрял в горле, но Гермиона с усилием его прошептала, — Ты как-то связан с убийствами?       — Это тебя не касается. На твои идиотские вопросы я отвечать не собираюсь. — вторил он с привычной издевкой.       — Ты думаешь, что я просто так это оставлю? — процедила Гермиона и развернулась, с вызовом продолжая сверлить его взглядом, будто они играли с ним в «гляделки».       — У тебя нет рычагов давления на меня, Грейнджер. Не надо меня недооценивать, а себя переоценивать. То, что вы победили — это простая удача. И вовсе не делает ни тебя, ни Поттера охраной правопорядка.       — Удача? Ты ни хрена, Малфой, ни хрена не знаешь, — прошипела Гермиона, стараясь подавить нарастающую злость, которая уже бурлила где-то внутри, поднимаясь к горлу, — Так что заткни свой поганый рот, чертов Пожиратель смерти.       Сердце от страха екнуло в груди.       На лице Драко не осталось и следа былой усмешки, стирая остатки краски с его лица. Челюсть сжалась, что желваки, так заметные на вытянутом лице, выступили на щеках и висках. Он явно что-то обдумывал, судя его бегающему взгляду на ее лице, он словно искал причину для чего-то. Но для чего, Гермиона не понимала. Она вообще не понимала Малфоя. И не хотела понимать. Шумно втянув воздух, он вытянулся в струну.       — Однажды твое неумение держать язык за зубами, сыграет с тобой злую шутку, — с угрозой процедил Малфой, понизив голос.       Он был наполнен ядом, а глаза сузились, будто Драко пытался прожечь ее насквозь. Напряженное тело съедало пространство, несмотря на попытки Гермионы сохранить равнодушие. Она чувствовала, как стены будто еще больше сжались, а воздух сгущался от повисшего напряжения. Гермиона вжалась спиной в холодную каменную стену, стараясь не выдавать подступившую к горлу тревогу.       — Ты мне угрожаешь? — с поддельным безразличием бросила она и вскинула подбородок.       Малфой усмехнулся, но его усмешка была далека от веселья. Она была ледяной. Он медленно наклонился чуть ближе так, чтобы их взгляды оказались на одном уровне на расстоянии дюйма.       Слишком близко.       — Угрожаю? — повторил он, его голос стал ниже, глубже, граничащим с интимом, — Нет, Грейнджер. Я просто предупреждаю. Потому что твоя самоуверенность сведет тебя в могилу.       Слишком близко. Слишком жарко. Слишком давяще.       Гермиона могла поймать его дыхание. Едва подавив желание опустить взгляд ниже, она тяжело сглотнула, стараясь сохранить ровный тон:       — Интересно, кто будет этим «когда-нибудь»? — ее рука неосознанно коснулась палочки в кармане джинсов, — Ты?       Малфой заметил этот жест. Он коротко хмыкнул и тут же отстранился, откидываясь к стене. Облегчение волной скатилось по ее плечам. Но его взгляд продолжал угрожающе сверлить ее, будто пытаясь пробиться в самую голову.       — Не возводи меня в ранг своих врагов, Грейнджер. Это место давно занято.       Гермиона отвела взгляд, пытаясь вернуть контроль над своим дыханием и телом. Его слова звучали, как угроза, но в них была и отстраненная усталость, и обреченность. Казалось, Малфой тратил последние силы на эту напускную злость.       Она не могла прочитать его ни сейчас, ни днем, после утренних новостей. Его маска плотно была нацеплена, не позволяя прорваться сквозь нее. Только нападок Джинни вырвал его на долю секунды из оцепенения, в котором тот, казалось, находился. Но одно было ясно: этот человек, как бы он ни пытался показаться сильным и надменным, был полностью опустошен. Но именно это и делало его еще более опасным.       Где-то в отдалении послышался ледяной голос Вектор и скрипящий Филча. Они переговаривались. Их шаги эхом отдавались из-за двери, то приближаясь, то отдаляясь.       Несмотря на попытки дышать ровно, ее грудь все равно срывалась на частые вздохи. Узкое пространство заставляло чувствовать каждое движение Малфоя. Он стоял совсем близко и вальяжно, почти касаясь ее грудью, что сводило с ума. Он будто специально отвоевал все пространство. Продолжительное время в этой близости давило на черепную коробку желанием как можно скорее выбежать из кладовки. Скорее оказаться подальше от Малфоя. От Малфоя, который сейчас разъедал ее только своим нахождением рядом.       — Малфой, подвинься, — резко прошептала она, не выдержав тягостного молчания, — Ты не один здесь.       Он ответил не сразу. Его темные глаза сверкнули в тусклом свете палочки. Драко посмотрел на нее так, будто размышляя, заслуживает ли она ответа.       — Если тебе так невыносимо, — начал он наконец приглушенным тоном, — можешь выметаться в объятия завхоза, Пинс и Вектор.       Гермиона фыркнула и наконец выпрямилась, расправив плечи. Она все еще сжимала книгу в руке. Теперь ее грудь едва касалась Малфоя, который тут же стиснул зубы. Его челюсть напряглась, а руки сжались, будто он с трудом сдерживал себя от очередной грубости.       — Тебя никто не заставлял лезть за мной, так что не ной, — едко сплюнул Драко.       — Лезть за тобой? — Гермиона едва сдержала возмущенный возглас, но ее шепот стал едва ли тише, — Я пыталась предотвратить твое очередное преступление!       — Преступление? — Малфой цокнул и вновь склонился над ней, — Прекращай драматизировать. Это всего лишь книги, Грейнджер. Или ты боишься, что я узнаю что-то, чего ты не хочешь?       — Ты даже не знаешь, что ищешь, — она скривилась, — Иначе зачем тебе было перерывать весь шкаф вверх дном. Все, что ты делаешь это жалкая попытка доказать… Я не знаю. Доказать, что ты чего-то до сих пор стоишь?       — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — Малфой нахмурился, а его лицо утратило привычную маску надменности.       — А ты докажи обратное, — бросила Гермиона, — Объясни, почему ты шастаешь по запретной секции и роешься в книгах, оставленных Пожирателями смерти?       Малфой молчал несколько секунд, пристально глядя на нее. Гермиона чувствовала, как его взгляд обжигает ее.       — Ты думаешь, я объясняться перед тобой буду? — наконец бросил он, — Просто стой тихо и жди, пока они уйдут.       — Если бы не ты, я бы не торчала сейчас в этой дурацкой кладовке, — парировала Гермиона.       — Ты знала на что шла. Тебе ведь так нравится играть в героя.       Едва сдерживая пробивающееся раздражение, она посмотрела прямо на Малфоя с вызовом:       — Только герой здесь явно не ты, а я. А ты опять играешь в злодея.       Малфой ухмыльнулся с нотками горечи, а не издевки:       — Может и так, Грейнджер, может и так.       За дверью вновь послышались приближающиеся шаги. Оба мгновенно замолкли и напряглись. Гермиона опять вжалась в стену, а Малфой выпрямился и поднял руку, опираясь на стену, чуть склонившись вперед. Тяжелый вздох Драко опалил оголенную шею.       «Да сколько можно?!»       Ей хотелось повернуть голову к Малфою. Хотелось посмотреть на него. Рассмотреть каждую черту его вечно ледяного лица. Но Гермиона не могла себе позволить этой позорной оплошности. Нет.       — Ушли? — через несколько секунд едва слышно прошептала Гермиона, когда шаги начали отдаляться.       Малфой приложил палец к губам, продолжая сжимать палочку. Наклонив голову, он прислушался. Через пару минут в библиотеке стало тихо. Он медленно выдохнул и отстранился.       — Ушли, — коротко бросил он, вновь хмурясь, — Поздравляю, ты снова избежала неприятностей.       — Ты ведь понимаешь, что это «поздравляю» не спасет тебя, если я доложу о твоих вылазках, верно? — произнесла Гермиона и прищурилась.       Малфой ухмыльнулся, глядя ей в глаза:       — Тогда тебе придется объяснить, почему ты была здесь со мной.       Правда была на его стороне, что горечью булькало внутри. Даже ничего не ответив, она дернулась, намереваясь покинуть чулан, но Драко дернул ее за локоть обратно.       — Книга, Грейнджер.       — Нет.       — Не заставляй меня применять силу, — процедил он и ухватился на фолиант, прижатый к ее груди.       — Я не знаю, что ты хочешь опять натворить, — резко ответила Гермиона, — но это темная магия, да? Зачем ты вообще вернулся в Хогвартс? — ее глаза снова сощурились, внимательно следя за эмоциями Малфоя, — Или ты опять выполняешь чьи-то жалкие приказы, словно цепной щенок?       Драко дернулся, словно от пощечины, но тут же зарычал:       — Ты ничего обо мне не знаешь!       Он схватил ее за руку, но Гермиона уперлась всем телом, прижимая книгу к себе. Она боролась, пытаясь высвободиться, но он крепко держал ее запястья, обжигая своим прикосновением кожу.       — Отпусти, — зашипела она, но Малфой не отступал и даже не ослабил хватку.       — Ты даже не понимаешь, что держишь в руках, — процедил он сквозь зубы.       — О! А ты понимаешь, — она наконец высвободилась, но продолжила сжимать книгу мертвой хваткой, — Или это очередной подарок твоих дружков, заботливо оставленный с прошлого курса?       Его лицо перекосило от гнева, но в глазах вспыхнула боль, которую он тут же попытался скрыть за гримасой отвращения.       — Закрой свой рот, — выдавил он.       — Правда глаза колет? — с вызовом выплюнула Гермиона и подалась вперед, напирая, — Для меня ты навсегда останешься тем, кем был. Пожирателем смерти. Таким же гнилым, как и все они. И я ни за что не позволю тебе хоть кому-то нанести вред.       Малфой замер. Ее слова ударили плетью, даже больнее, чем он ожидал. Все внутри сжалось от острой боли. Он почувствовал, что что-то неконтролируемое подступает к горлу, заставляя его руки дрожать. Драко мог поклясться, что уже видел, как схватил замухрыжку за шею и со всей дури огрел затылком от каменную стену. Как сжимаются его пальцы на тонкой шее. Как она беззвучно захлебывается. Как царапает его руки. Как ужас застилает ее мутнеющий взгляд.       Он судорожно втянул воздух, отталкивая от себя яркую в своей возможности картину. Дрожащей от гнева рукой, Малфой перехватил поудобнее палочку. Но только потому что руку свел обжигающий ток, расползаясь до плеча.       Опять.       — Давай, докажи, что ты ничем не лучше своей семейки, — выпалила Гермиона, заметив его жест.       Драко пошатнулся, но его взгляд остался прикован к глазам Грейнджер, которые с вызовом таращились на него. Ему казалось, что еще одно слово из ее грязного рта, и он не сможет сдержать себя. На секунду ему даже показалось, что ему все равно, что последует за этим действием. Лишь бы стереть с лица этой дуры эту надменность, которая сочится в ее взгляде на него.       И прежде чем она успела хоть что-то еще выплюнуть, он резко развернулся и, открыв дверь, бесшумно вышел из чулана.       Свежий воздух наполнил узкое пространство, улетучивая горячее напряжение между ними. Как только Драко ушел в глубь запретной секции, Гермиона ощутила приступ внезапной пустоты, который внутренним осуждением тут же был истреблен. Гермиона глубоко вздохнула, восстанавливая сжатое дыхание. Взгляд упал на книгу, все еще прижатую к груди.       Когда переговоры заканчиваются, начинается война.       Малфой ветром летел по лестницам вниз, быстро спускаясь по ступеням. Нахождение вблизи Грейнджер раззадорило метку, отчего она сводила его руку в очередном приступе обжигающей боли.       Все внутри опять задрожало и вскипело от злости.       Грейнджер. Ох, Грейнджер.       Она никогда не умела держаться в стороне и не лезть, куда не следовало. Она никогда не умела держать свой грязный язык за зубами. Малфой приходил в бешенство от одного воспоминания ее писка. Такая правильная. Такая правдивая. Тошно. Если бы он не наткнулся на эту замухрышку, то книга, которую он так долго искал, была бы у него в руках дольше тех жалких минут.       Сраная Грейнджер приводила в болезненно возбуждённое состояние раздражения, суя свой чертов нос не в свои дела. Драко старался — правда, старался — закрывать на это глаза. Даже, можно сказать, не высовывал свой нос и не поливал никого желчью, которая вот-вот готова была вылиться через край. Терпению, которому он сам поражался, приходил конец.       Сраная школа. Долбанное Министерство со своим давлением и играми. Гребаная старуха со своей заботой — будто это могло спасти его отца. Нервы были натянуты. Казалось, еще одно неверное движение, и все оборвется, обнажая всю его суть. Ноги сами несли его в свою обитель шестого курса. Как только дверь за ним с дребезгом захлопнулась, палочка полетела в кафельную стену, недовольно вибрируя.       — Сука! Тупая сука!       Он запустил руку в карман. Нашарив дрожащими пальцами в кармане небольшую склянку, Драко суетливо откупорил пузырек и одним глотком осушил сосуд. Опустошенная склянка тут же полетела куда-то в стену, разбиваясь на мелкие осколки, звеня по кафелю пола. Русалка на витраже недовольно пискнула, ныряя в тину и скрываясь меж камней.       — Брысь отсюда! Тебя еще не хватало, — рявкнул Драко, резко шагая к раковинам.       Ледяная вода хлынула из крана. Малфой тут же подставил руки и начал яростно ополаскивать лицо, будто пытаясь что-то смыть. Смыть злость. Смыть ненависть. Смыть свое прошлое. Смыть желчь, от которой, ему казалось, что уже никогда не отмыться.       Вода пятнами расползалась на белой рубашке и струилась по локтям, а волосы на руках встали дыбом от холода и мурашек, которые покрыли все тело. Драко оперся трясущимися руками об края раковины, поднимая взгляд на свое отражение. Мокрые волосы прилипли ко лбу, желваки ходили ходуном, а глаза дикими стрелами врезались в самого же себя.       «Жалкая пародия прежнего Малфоя», — голос в голове оглушал, заставляя еще сильнее сжимать зубы, отчего челюсть уже начинало сводить.       Все еще тяжело дыша, Драко оттолкнулся от керамической чаши и отрешенно отошел на пару шагов назад, не прерывая зрительного контакта со своим отражением. Глаза незнакомца горели неподдельной ненавистью. Голова шла кругом. Ноги стали ватными, а болезненный поток эмоций переполнял сознание, заставлял тело дрожать, а сердце отбивать бешеный ритм.       «Это не ты. В кого ты превращаешься, подавляя свою истинную сущность?»       Туманность происходящего заставила Драко нехотя пятиться от своего же отражения до тех пор, пока спина не столкнулась с холодным кафелем. Ноги подкосились, а тело скользнуло по стене вниз, позволяя Малфою потерять из виду свою суть в зеркале.       Он оцепенел, глядя в одну точку где-то в полу между стыка плит. Давление в черепной коробке нарастало. Хотелось взорваться. Озлобленность на все вокруг туманило разум, заставляя сомневаться в своей же истине, которая заключалось в сомкнувшихся на его руках оковах, которыми заботливо наградил отец всю их семью.       Но нельзя было сбросить всю вину за происходившее на одного человека, Драко понимал, что и его желание стать ровней, объектом гордости семьи, играло далеко не последнюю роль в этом чертовом уравнении. Да и выбора тогда никакого уж точно не было — Малфой был честен с собой, — а сейчас есть.       Он истерично усмехнулся в ладони. Спина задрожала, а из горла хрипом вырвался сдавленный регат, отражаясь эхом в холодном помещении.       Чертов выбор, серьезно? Драко не знал, что такое выбор. И что делать с этой иллюзорной свободой, пока его отец сидит в Азкабане? Пока Пожиратели смерти вновь начали дело. Что делать, если они придут и за ним? Придут прямо в Хогвартс.       «Свобода — есть осознанная необходимость», — слова матери всплыли в памяти, словно освещая тьму в разуме.       Но была ли у него свобода на отказ от статуса Пожирателя смерти? Была ли она сейчас? Надежда на светлое будущее крошилась, протекая сквозь пальцы, которыми он так отчаянно хватался за иллюзорный покой. Мысли то и дело возвращали его к прошлому, заставляя слышать тухлый запах крови, сладостную вонь разлагающихся тел, которую он настолько хорошо помнил, что без труда мог почувствовать ее нотки спустя время. Которую невозможно забыть. Страх и омерзение, возникающие от всплывающих картин прошлого заставляли его сжиматься каждую чертову ночь, в очередной попытке уснуть, пока глаза саднило от усталости.       Три месяца назад он был рад, что все закончилось. Даже будучи в Азкабане, он дышал полной грудью, пока реальность последствий не обрушилась на него, когда он вышел к матери из-за решетки в зале суда. Преодолевая трансгрессионный купол вместе с матерью, которая его будто крылом, закрывала от оскорблений и желчи зевак, летящих в его спину, Малфой ощутил липкое чувство необъятного позора. Папарацци ловили каждую эмоцию, отразившуюся на его лице в тот момент, чтобы обмусоливать каждое сделанное фото на желтых страницах прессы на протяжении грядущего месяца. Благо он был не единственным преступником, и «Пророк» с завидной быстротой переключился на других Пожирателей. Но если убийства начались вновь, то неужели кто-то и правда продолжает это дело?       Малфой оторвал руки от лица и с недоверием уставился на левое предплечье, словно на какой-то рудимент. Вторая рука уже потянулась к запонке, но остановилась, коснувшись прохладного металла.       «Жалкий щенок», — слова отца ножом врезались в извилины.       «Отец, к чему тебя это привело? Ты гниешь в клетке. Ты принес только боль нашей семье. Ты принес страх смерти своей ненавистью».       Пальцы вытолкнули серебристый шарик из петель, который со звоном упал на кафель. Рука оголилась, обнажая клеймо.       — Ты не моя сущность.