Непростительное

      Коридоры Хогвартса тонули в серости дождливого утра. Капли стекали по высоким витражам, бросая дрожащие блики на каменный пол. Воздух постепенно пропитывался осенней сыростью, а вдалеке эхом отдавались чьи-то торопливые шаги.       — Скажи, что у тебя сегодня тоже нет настроения учиться, — простонала Джинни, натягивая рукава мантии на пальцы и пряча их в подмышки, — Или хотя бы притворись. Дай мне надежду.       Она с чувством зевнула, будучи недавно беспардонно вырванной из постели.       — Это важный предмет, и было бы крайне глупо с твоей стороны пропускать его из-за какого-то дождя, — невозмутимо ответила Гермиона, но тоже зябко поежилась.       — Ты никогда ничего не пропускаешь, — с тоской вздохнула Джинни, — Я бы с удовольствием впала в спячку до тех пор, пока эта мерзость не закончится.       — Джинни, — Гермиона с укором взглянула на нее, — это последний год. Нужно взять себя в руки.       Уизли фыркнула и покачала головой.       — Ну хоть бы раз сказала: «Да, Джинни, давай сбежим с урока, выпьем какао, поболтаем о жизни» …       — Ты неисправима.       Они свернули за угол, мимо оживленного потока студентов. Пахло влажным пергаментом, осенними листьями и чем-то сладким — наверное, кто-то стащил с завтрака кусочек тыквенного пирога.       Гермиона старалась сосредоточится на предстоящем уроке, но внутри что-то сжималось. В голове крутилось много вопросов и мыслей, которые только добавила вчерашняя стычка с Малфоем.       Дойдя в кабинет Флитвика, Гермиона и Джинни заняли места за предпоследней партой, прямо перед Полумной, которая с таинственным видом листала свежий выпуск «Придиры». На обложке пестрело громкое заявление: «Срочные новости! Разгадан секрет древних рун!».       Гермиона закатила глаза и потянулась к сумке за учебником «Защита от тёмных искусств. 7 курс», когда дверь распахнулась, и в класс вошёл Драко Малфой. За ним привычно следовала его компания, но Гермиона смотрела только на него.       И тут же пожалела об этом.       Он усмехнулся — легко, небрежно, как будто только что услышал остроумную шутку. Холодная, опасная улыбка озарила его лицо, прорезая ямочки на щеках. Серебристые глаза сверкнули, и на секунду ей показалось, что этот взгляд предназначался именно ей.       Нет.       Отвернись.       Сейчас же.       Но было слишком поздно. Драко уже отвёл взгляд от Тео и едва заметно нахмурился, ловя её внимание. Сердце Гермионы сжалось, как от удара. В памяти вспыхнуло воспоминание — его вчерашний гнев, ледяные пальцы, сжимающие её запястье… Его глухой шепот в дюйме от ее лица. Горячее дыхание, которое опалило ее щеки. Дыхание, которое на секунду даже захотелось попробовать. Она была уверена, что оно было на вкус таким же едким и горьким, как и слова, которые он с отвращением выплевывал. Такой контраст с этим светским, почти игривым выражением лица.       Гермиона вздёрнула подбородок, резко открыла учебник и уткнулась в случайную страницу, надеясь, что её дыхание не слишком выдало её. Но сердце стучало слишком громко, отдаваясь в висках, как будто напоминая — это ещё не конец.       — Я тоже нахожу его симпатичным, — загадочно нарушила тишину сидящая позади Полумна, — Но из вас получилась бы очень странная пара, согласна?       «Из вас получилась бы очень странная пара…»       — Что ты несешь? — не поворачивая головы в сторону собеседницы, запнулась Гермиона, стараясь сохранить напыщенно равнодушный вид, но ее щеки мгновенно вспыхнули.       — Он не прогнивший человек — это видно по его ауре, — пропела Полумна, пропуская грубость мимо ушей, — Она отдает желтыми переливами, видишь?       — Прошу меня простить, но я не желаю это обсуждать, — слишком резко отрезала Гермиона и многозначительно взглянула на Полумну, откидывая волосы за плечо, — Видишь ли, меня мало это заботит.       Джинни фыркнула и закатила глаза. А Лавгуд лишь таинственно улыбнулась в ответ, пропуская язвительность мимо ушей, и перелистнула страницу журнала, нацепив радужные очки на горбинку носа.       — Доброе утро, студенты, — в кабинет внезапно зашел мужчина, одним своим видом будто заполняя пространство, и строго смерил взглядом студентом.       В классе тут же повисла тишина. Все рассматривали его, не решаясь произнести и слова — хмурый вид мужчины подавлял всяческое желание открыть рот. Когда он широкими шагами приблизился к доске, сцепив руки за спиной, Гермиона узнала его, удивленно округляя глаза. Суровый взгляд, сканировавший лица студентов, отчетливо контрастировал с воспоминаниями о его брате, который всегда излучал приятную лукавость.       —Меня зовут Аберфорд Дамблдор. Профессор МакГонагалл меня попросила вступить на должность преподавателя по Защите от Темных искусств, — мужчина скрестил руки на груди и оперся на стол, — Не знаю, чему успел вас научить многоуважаемый Профессор Флитвик, радушно заменяющий меня эти недели, но я очень сомневаюсь, что вы усвоили что-то стоящее.       Надменный смешок слетел с его губ, превратившись в некоторое подобие улыбки, едва заметной свозь его усы и бороду.       — Я здесь, чтобы наконец-то показать вам что-то достойное. Со многими из вас мы виделись на битве, — насмешливый взгляд Дамблдора скользнул по первым партам, где развалились слизеринцы, — Поэтому, вы понимаете, на какой уровень способностей я нацелен.       Никто из студентов не смел нарушить тишину, жадно глотая каждое слово нового профессора, внушающего благоговейный страх. То, что занятие проводилось сегодня на целый поток, больше не удивляло никого.       — Начнем, — Аберфорд звонко хлопнул крупными ладонями, — Всем встать. Сегодня будет практическое занятие. Я должен знать, с чем придется работать.       Ученики послушно начали подниматься, решившись на гулкий шепот. Джинни обреченно застонала, отчетливо напомнив Рона. Гермиона тут же ткнула ее локтем в бок и шикнула. Когда парты опустели, профессор взмахнул палочкой и столы со скамейками аккуратно сложились по углам кабинета.       — Теперь разобьетесь на пары, — Аберфорд пошарил на столе и выудил пергамент, — Я распределю вас по равным возможностям и умениям во избежание неурядиц. Рейтинг составлен на основе вашей успеваемости и рекомендаций других преподавателей. Так что обойдемся без излишнего драматизма.       Профессор прокашлялся и стал зачитывать список, распределяя студентов. Когда очередь дошла до Гермионы, она вздрогнула.       — Мисс Грейнджер… — произнес Дамблдор и махнул в сторону, — и Мистер Малфой.       — Серьезно? — внезапно выпалила она, проследив за движением руки профессора.       — Без жалоб, мисс Грейнджер, — холодно отрезал он, пронзая ее взглядом, — Учитесь работать в команде.       Малфой только закатил глаза и с явным нежеланием направился к ней. Стоило ему приблизиться, Гермиона напряглась до кончиков пальцев, ощутив, как раздражение застряло где-то в горле.       — Есть идея вообще на миллион, — Драко сложил руки на груди, показательно рассматривая свои ногти, — Чтобы не было таких казусов, постарайся не открывать рот, — он понизил голос до шепота, — когда тебя нихера не спрашивали.       — Я, как и ты, не имею ни малейшего желания работать с тобой в паре, — язвительно кинула она, и тоже скрестила руки, даже не удостоив его взглядом, — Просто не создавай никаких проблем.       — Конечно, ты же у нас такая правильная, — его голос был пропитан нескрываемым сарказмом, — Или в библиотеке ты решила сделать исключение?       — Ты серьезно? — взгляд Гермионы вспыхнул от гнева и обратился к Малфою.       Точеные ноздри были вздернуты. Его захотелось щелкнуть пальцами по острому кончику носа, чтобы хотя бы на секунду стереть эту гримасу.       — Ты же сама сунула свой нос, куда не следовало, — Драко дернул плечами, невозмутимо наблюдая за распределением учеников.       — Сунула нос? Ты вчера угрожал мне, Малфой. И не пытайся корчить из себя саму невинность. Ты… — оскорбление встало в глотке, когда Гермиона поняла, что только усугубляла и без того неприятный расклад дня.       — Что я, Грейнджер? — он сделал шаг вперед и перевел на нее весь фокус внимания внезапно поледеневшего взгляда, — Попробуй заикнись только.       Гермиона не успела ответить, как Аберфорд громко приказал:       — Список заклинаний на доске. Приступайте к тренировке!       — Экспульсо!       Столы в углу с грохотом разлетелись на щепки.       — Кажется, я точно дал понять, что нужно использовать заклинания друг на друге, а не разносить кабинет, Финниган! — повысил голос профессор, даже не поворачиваясь к источнику возникшего шума, — А теперь начали.       В классе раздались скромный шепот учеников, которые рассредоточивались по помещению кабинета, приступая к выполнению задания.       Гермиона сжала палочку и повернулась корпусом к Малфою. Ее взгляд был твердым, но в нем читалось раздражение. Малфой же, напротив, наслаждался ее напряженностью. Его губы растянулись в презрительной усмешке. Взгляд на секунду зачем-то лизнул изогнутый разрез его рта.       Вдох-выдох.       — Дамы вперед, — произнес он и характерно взмахнул кистью в воздухе, пока другой доставал палочку.       — Вчера ты не был так любезен, — съязвила Гермиона и подняла свою палочку, — Дантисимус!       — Протего! Пока ты не суешь свой нос в мои дела, мое настроение в полном порядке. Пуллус!       — Протего тоталум! Твое настроение меняется быстрее, чем я успеваю вздохнуть.       Класс заполнился вспышками заклинаний, которые смешивались в галдеж. Лишь Дамблдор медленно вышагивал от одной пары к другой, то хмуро кивая, то манерно отводя взгляд в сторону, покачивая головой.       Гермиона смотрела на ниспадающую челку Драко, и в ее душе вскипела прежняя обида, которую она выудила из той пропасти, куда лезть вообще не стоило. Но его самоуверенный взгляд бесил ее, а резкие выпады и взмахи палочкой распаляли, все больше провоцируя далеко не позитивные эмоции.       — Не стесняйся, Грейнджер, — с насмешкой произнес Малфой, наклоняя голову, — Или ты теперь боишься меня?       — Даже не мечтай, — бросила она и четко произнесла: — Обезъяз!       Красный луч света сорвался с ее палочки, а Малфой также ловко отразил его щитом.       — Мелофорс! А стоило бы.       —Ты слишком высокого о себе мнения. Бомбарда!       Глаза Малфоя округлились, но тут же сжались в узкие щели, а брови нахмурились:       — Диминдуендо!       Азарт на грани с обидой Гермионы захлестнул ее с головой, заставляя губы выкрикивать заклинания, будто в мнимой попытке мщения. Ей хотелось стереть с его лица это высокомерное презрение. Чтобы его чертов нос, смотрящий поверх всех голов, хоть ненадолго опустился.       Каждый отраженный им удар, отзывался секундной досадой перед тем, как ее рука чертила очередную руну. Она даже не заметила, как обычное школьное задание превратилось в дуэль. Вспышки их заклинаний гремели в классе громче и чаще всех остальных. Большая часть студентов прекратила свою тренировку и в упор наблюдали за их подобием битвы.       — Довольно! — вдруг прогремел голос Дамблдора.       — Депульсо!       Внезапно Драко, пропустив луч, отлетел и с грохотом приложился спиной о школьную доску. Резко вскинув голову, он направил палочку в сторону Гермионы, которая уже замерла, поспешно смакуя победу.       Внезапно ее руки плотно прижались к корпусу, а колени подкосились, прижимаясь к телу веревками. Невидимые путы с силой сжимали корпус, не давая даже вздохнуть. Не устояв на месте, она навзничь упала, выпуская палочку из рук. Через мгновение Дамблдор взмахнул рукой, и Гермиона почувствовала, как воздух обжигает легкие. Схватившись за шею, в попытке откашляться, она бросила уничтожающий взгляд на поднимающегося с пола Малфоя. Его волосы были взъерошены, а глаза с угрозой темнели из-под сведеных бровей. Он показательно сбросил с себя мантию и с отвращением начал отряхивать ее от мела.       Весь класс вокруг них замер, с интересом наблюдая за происходящим.       — Ублюдок, — почти одними губами бросила Гермиона, отрывисто дыша.       Пульс все еще зашкаливает от кипящей в ней злости.       Профессор широким шагом приблизился к ним, переводя взгляд то с одного дуэлянта на другого.       — Вы двое! Превратили учебное задание в показательное выступление, — голос Аберфорда дрожал от неподдельного гнева, — Мистер Малфой, вон из класса! А вы, Мисс Грейнджер, что вы себе позволяете? Прошу и вас удалиться с урока. Минус двадцать очков с Гриффиндора и Слизерина за превышение пределов допустимого и нарушение техники безопасности, — грозно взревел преподаватель и кивнул головой в сторону двери, — Я дал четкий список заклинаний!       — Но, профессор! Я… — начала с надрывом Гермиона.       — Тишина! — рявкнул Аберфорд, — Мне все равно, кто начал. Позже мы разберемся с этим инцидентом, а теперь вон из класса.       — Рад это слышать, — язвительно бросил Малфой, убирая палочку.       — Молчать, Малфой, — гневно добавил Аберфорд, — Пока я не напомнил, ваши прошлогодние заслуги перед школой.       Драко сжал зубы, его глаза яростно блеснули, но он ничего не посмел ответить. Профессор развернулся к остальным ученикам.       — Кто-нибудь хочет еще устроить дуэль? Нет? Тогда продолжайте работать в парах!       Гермиона почувствовала, как ее лицо заливается краской под неоднозначными взглядами однокурсников. Хотелось провалиться сквозь землю. Желательно глубоко и ниже подземелий, чтобы точно сбежать от сурового осуждения Аберфорда. И это на первом же задании.       Один Финниган и Джинни восторженно воскликнули в унисон: «Молодец!», за что были награждены гневным взглядом профессора. Гермиона подобрала палочку, взяла сумку из угла и направилась к двери.       «Еще и месяца учебы не прошло, а из-за меня уже баллы снимают. Со Старосты Школы. Просто блеск».       Она скользнула в коридор, и за ней, не проронив ни слова, двинулся Малфой с демонстративно поднятой головой. Когда они оказались один на один, Гермиона резко развернулась и прошипела, хлестнув свое же лицо волосами:       — Ты! Ты снова все испортил!       — Будь я единственным виновником происшествия, тебя бы здесь не было, — не глядя на нее, холодно отрезал Малфой и запустил пятерню в свою волосы, поправляя прическу.       Злость закипала внутри, заставляя кончики пальцев дрожать. А стыд накрывал с головой, сбивая ритм сердца. Малфой замер от нее на расстоянии футов трех, с надменным видом поправляя свои чертовы волосы. Эта невозмутимость поражала Гермиону.       — Ты вообще понимаешь, что твоя провокация в библиотеке, твои выходки на уроке и этот цирк — твоя вина?       — А тебе не приходило в голову, Грейнджер, что ты тоже далеко не ангел? — лишь процедил он и вальяжной походкой двинулся в ее сторону.       Гермиона поперхнулась всего на секунду, но тут же вытянулась, сжимая руками портфель. Когда Малфой поравнялся с ней, он холодно взглянул на нее сверху вниз и бросил:       — Лучше следи за собой.       Она пошатнулась, словно от удара и сделала шаг назад, оглядываясь на удаляющуюся фигуру в коридоре. Гермиона стояла на месте, пока Малфой не исчез за углом. Когда она наконец сдвинулась с места, ее руки все еще дрожали от гнева.       «Да кто ты такой, чтобы меня осуждать хоть за что-то?!»       Щеки вновь вспыхнули. Гермиона бросилась в противоположную сторону от Малфоя, лишь бы не наткнуться на его беспечный в насмешке взгляд. Туфли четко отбивали каждый удар, гулко разносящийся по пустому коридору.       Ну, конечно, ему было все равно на то, что его выставили с урока. За все эти годы обучения он делал все, что ему вздумается. Только вот папочка больше не прибежит ему на помощь. А взрослеть Малфой будто вовсе не собирался.       Гермиона не понимала, что ее больше сейчас выводило из себя — это показное равнодушие или то, что она не прекращала думать об этом болване. Из-за него она чуть не попалась Вектор и Филчу, из-за него ее выставили с урока.       Но даже это было мелочью в сравнении с тем, что Малфой делал с ней. А он выводил ее из необходимого ей состояния равновесия, к которому она стремилась последние пару месяцев. Кропотливо восстанавливала по крупицам силы и саму себя. И для чего? Чтобы он безжалостно топтал все ее старания? Черта с два.       Гермиона поклялась себе, что произошедшее станет единичным случаем. А Малфой для нее станет пустым местом, на которого она больше не потратит ни капли эмоций. Потому что он даже не заслуживал, чтобы она, Гермиона Грейнджер, допускала его образ в свои мысли.       Она безжалостно обругивала себя за то, что поймала его улыбку. За то, что вспоминала о его близости в чулане. За непристойные в своей возможности мысли, которые позволила допустить.       Как она могла захотеть коснуться его волос? Чертовых волос. Как она могла захотеть, чтобы Малфой коснулся ее? Как она хотела взглянуть на него не мельком, а по-настоящему. Вблизи. Будто маска, которая вросла в его лица могла спасть, если она подойдет слишком близко.       Что если бы Джинни или Гарри узнали о том, какие мысли разъедают ее разум? Она была настоящей предательницей, ведь Малфой был их врагом. Настоящим врагом. Врагом, который годами изводил не только их, но и добрую половину Хогвартса.       Но… Был ли он настоящим врагом, как Воландеморт? Это же простое ребячество.       Гермиона не могла сказать, что после удара по щеке, она храбро подставит другую, но и назвать Малфоя своим настоящим врагом, она не могла. Или даже не хотела в это верить. Возможно, будучи тринадцатилетней девчушкой, она еще могла испытать к человеку, впервые назвавшего ее «грязнокровкой», снисходительную ненависть и злость, но последующие годы серьезно вмешались во все. В мысли. В действия. В эмоции. Ненависть уничтожает в первую очередь человека, который ненавидит. Ненависть порождает лишь ненависть, отравляя все вокруг.       А ненавидела ли она? Настолько сильно, что могла желать смерти? Ведь ненависть обеспечивает готовность к удару. И порой даже готовностью убить. Готов ли был Малфой? Ненавидел ли он по-настоящему? Был ли он убийцей? Почему она опять думает о Малфое вообще? Чертов Малфой.       Гермиона не заметила, как с силой толкнула громыхнувшую дверь и оказалась во дворе Хогвартса. Влажная духота, которая наполняла замок, наконец-то рассеялась. Это было то, что нужно. Мысли требовали незамедлительного проветривания, пока гнев в груди не сойдет на нет.       Усталость о непоследовательности действий Малфоя, давала о себе знать. Раньше она ни за чтобы не стала кричать на него, а тем более отчитывать, в надежде быть услышанной. Когда это ей стало важно быть услышанной Драко Малфоем?       «Да тогда, когда он начал создавать ей проблемы».       Она с отчаянием пнула камень, за который она чуть не запнулась. Он со звонким эхом прокатился по коридору, прилагающему к двору.       Свежесть воздуха почти вскружила голову, когда она заметила Блейза Забини, сидящего на каменном подоконнике, свесив ноги в улицу. Он курил, а дым струйкой тянулся к мрачному небу. Горький запах табака постепенно дополз и до Гермионы. Она намеревалась пройти мимо, но тут Забини повернулся к ней.       Его внешний вид с шлепком столкнулся с ее гневом. Он выглядел настолько безмятежно, словно ничего — абсолютно ничего — не тревожило его в этом мире. Этим он выделялся на фоне своих сокурсников, которые не упускали случая отплеваться ядовитыми словами и выходками. Однако лукавый взгляд и многозначительная томность выдавали в нем змееныша.       — Не думал, что Грейнджер умеет прогуливать уроки, — слова так легко сорвались с его губ, словно они сто лет были друзьями.       — А я не думала, что Блейз Забини курит, — скривилась она и покосилась на сигарету в его руках. Раздражение все еще дергало что-то изнутри.       Мулат, к ее удивлению, беззлобно прыснул и развернулся, перекинув ноги в коридор. Он переложил сигарету в другу руку и сдвинулся, будто освобождая ей место на каменной ограде.       Гермиона колебалась между желанием уйти или сесть рядом с ним, но разумная настороженность заставила ее просто подойти ближе и прислониться к стене, все еще сжимая скрещенные руки на груди. Запах влажной земли и недавнего дождя плотной дымкой заволок воздух.       — Каждый расслабляется, как умеет, — Забини легко пожал плечами и протянул с легким сарказмом, осознав: — О, да тебя выгнали с урока?       Гермиона на мгновение растерялась, в попытке подавить вновь нарастающий стыд, но раздражение заставило ее едко фыркнуть:       — Вроде того.       — Что-то новенькое, — он дернул бровью и затянулся, — У старост обычно не бывает таких проблем.       Глаза против воли закатились, хотя в словах Блейза и не было агрессии или издевки, которые она, возможно, ожидала услышать. Однако натянутая тишина выдавала пропасть между ними.       — Судя по выражению твоего лица, у тебя тяжелый день, — он бросил на нее легкий, но внимательный взгляд, который пробирался под самую кожу.       — С чего ты взял? — как можно безмятежнее ответила Гермиона и сильнее стиснула плечи, нарочно рассматривая каменную кладку пола. Неужели ее напряжение и злость были так очевидны со стороны?       — Потому что ты разговариваешь со мной, вместо того чтобы спорить.       Вежливость, с которой вел себя Блейз, начинала даже смущать. Она не могла поверить, что со слизеринцем можно вот так спокойно стоять рядом и вести подобие светской беседы. Будь она сейчас с Малфоем, они не смогли бы и минуты выдержать без сарказма и колкостей. Внезапное воспоминание о Малфое снова воткнуло нож в нерв.       — Я не всегда спорю, — фыркнула она и почему-то расслабилась, наконец позволив себе без стеснения взглянуть на Забини, — Люди сами зачастую ищут конфликта.       Несмотря на прохладную погоду, его широкие плечи обтягивал лишь легкий джемпер. Выразительные губы были растянуты в легкой улыбке, будто говоря ей: «Я не опасен». У него было приятное и мягкое лицо, несмотря даже на высокие скулы, а глаза отражали беззаботную легкость       — Мне даже интересно, что могло выбить из колеи саму Гермиону Грейнджер, — он пожал плечами и затушил сигарету о каменный борт, — что ее даже выгнали с урока.       Слова прозвучали почти шутливо, но в них была доля правды. Казалось, что он искренне пытался вывести ее на диалог, наблюдая за ней, но в этом не прослеживалось и капли напора.       — Любишь наблюдать затем, как люди теряют контроль? — зачем-то съязвила она, словно тот пытался ее задеть.       — Нет же, — Забини внезапно рассмеялся и откинулся назад, обнажая ряд белоснежных зубов, — Просто удивился, что у тебя вообще могут быть проблемы.       Гермиона с горечью усмехнулось, не пряча искренней улыбки. Как же Блейз заблуждался, будучи в этом уверенным. Проблемы были ее спутником на протяжении всех лет обучения в Хогвартсе. Даже сейчас ее проблемой стал Драко Малфой и его чертова книга.       Она посмотрела на Забини, ощутив его внимательный взгляд на себе. От него стало не по себе. Тот словно ждал от нее чего-то. Слов. Действий. Но, к ее же собственному удивлению, с ним было спокойно, что было для нее некоторым откровением — не все слизеринцы прожженные подонки.       — Что?       — Ничего, — Блейз опять усмехнулся и отвел взгляд, — Просто странно видеть тебя такой… настоящей.       «Настоящей?»       Реплика вязко повисла в воздухе. Внезапное умозаключение Забини вогнало ее в ступор. Как человек, который даже ее не знал, мог говорить что-то об ее истинности. Она с сомнением взглянула на Блейза, прежде чем оттолкнуться от стены.       — Получается, я полна сюрпризов, — Гермиона пожала плечами и не спеша двинулась в сторону входа, все еще ощущая на себе внимательный взгляд слизеринца.              ***               Немое благородие и мрак библиотеки нарушило, как громом среди ясного неба, смачное ругательство. Фолиант хрустнул от перелома и без того потрепанного корешка. Пальцы буквально впились в обложку до побелевших костяшек. Не раздумывая и секунды, Малфой кинулся прочь из библиотеки.       Быстрым шагом он побежал к лестнице, старательно выискивая в закромах воспоминаний лист с распределением дежурств. Слетев по ступеням до пятого этажа, он шепнул обнаруживающее заклинание, которое не дало успеха. Челюсть свело от давления зубов, сердце бешено билось в ушах, заставляя Малфоя тяжело и глубоко дышать.       Он никогда не любил, когда лезут в его дела.       Он, блять, ненавидел, когда лезут в его дела.       Ощущение опеки — даже Снегга в одно время — со стороны лишь выводило его из себя, заставляя сомневаться в своих же возможностях. Именно его таланты и умение — единственное, что ему принадлежало в сраной жизни. В свое время исключая даже его собственную жизнь.       Тупая Грейнджер порядком надоела ему за это время, постоянно натыкаясь на него — слишком уж часто за последние недели. Ее всюду мельтешащую голову хотелось уже приложить хорошенько к колонне, давая понять серьезность его намерений, раз она не в состоянии была впитать слова в свой огромный мозг. Словно знания, которые она так усердно поглощала по крупицам, давлением вытесняли все важные — необходимые — для ее понимания вещи в кудрявую мочалку, вместо волос.       Нервы были и без того на пределе по мере приближения роковой даты, когда его отца приговорят к смерти. Восхитительно. Просто великолепно, Грейнджер. Как ей вообще удалось за столь непродолжительное время залезть ему под кожу, подцепляя и без того натянутое в дребезжащую струну терпение?       На третьем этаже не пришлось даже заносить палочку для заклинания. Кучерявая башка и худощавая фигура Нотта виднелись в полумраке коридора. Мантия Малфоя развевалась от ветра, которым он летел к старостам. А по мере его приближения улыбка Нотта становилась все ярче, а глазенки Грейнджер темнели с каждым сделанным им шагом.       Драко понятия не имел, что собирался сделать, но мандраж, которой пробивал до кончиков пальцев, диктовал весьма определенную цель: донести свою мысль максимально четко. Рассудок, казалось, отошел на задний план, уступив место агрессии, которая словно взрыв, снесла все на своем пути.       — Грейнджер, за мной, — рявкнул Драко на подходе.       Разумеется, эта тупица не внемлила его словам, а лишь покрепче сжала в руке зажженную палочку. Нотт тут же открыл рот, как только Малфой подошел к ним:       — Дра-а-ако, какими судьбами?       — Заткнись и проваливай, мне с ней поговорить надо, — отрезал Малфой, бросая уничтожающий взгляд в лицо притихшей Гермионы.       — Давай я хоть подслушаю. Грейнджер недавно меня оборвала на самом интересном месте снятием целых тридцати баллов с меня и моей спутницы, — нарочито возмущенно воскликнул Нотт и подмигнул, не скрывая веселые нотки в голосе.       — Нотт, — предупреждающе рявкнул Малфой, — Никто не виноват, что ты не в состоянии держать свой член в штанах. А теперь проваливай!       — Да ладно-ладно тебе, — Тео вздернул руки в знак капитуляции и начал отходить спиной в сторону глубины коридора.       Грейнджер было дернулась вслед за ним, но Малфой рывком за предплечье остановил ее, притягивая ближе к себе. Мысль о том, что он со всей дури сжимал хрупкую руку, всего на секунду отразилась в сознании, прежде чем мгла ослепляющей ярости безвозвратно поглотила ее.       — Мне с тобой не о чем разговаривать, — прошипела Гермиона и дернулась, — Отпусти меня сейчас же!       Раньше, чем она могла что-то исполнить, Драко выдернул из ее руки палочку и потащил к ближайшему в зоне видимости кабинету.       — Зато мне есть, о чем с тобой поговорить, — бросил он, блокируя очередной удар от Грейнджер.       С силой впихивая ее в класс, он швырнул ее к парте, отчего она взвизгнула, упав на деревянную поверхность скамейки и ударяясь позвоночником об край стола. Заперев класс, и зажигая свет, Малфой развернулся, будучи все еще не в состоянии убавить обороты сердца и тяжелого дыхания. Грейнджер сжалась на скамейке, впиваясь пальцами в края дерева и стреляя в него отрывистыми взглядами, явно анализируя окружение — чем его можно было огреть.       — Грязнокровная дрянь! Что это? — снова рявкнул Малфой и с гневом швырнул в нее увесистый том, который все это время покоился в его сумке. Девушка успела скользнуть в бок, избегая рокового столкновения с знакомым фолиантом.       — Ты совсем сдурел?! — крикнула Гермиона и, поднявшись на ноги, прошла вперед, явно намереваясь любым способом покинуть кабинета, — Чокнутый ублюдок.       — Сидеть! Скажи мне, что это за херня, — он пихнул ее обратно к парте, на мгновение пожалев об этом, потому что хрупкое тело от приложенной к нему силы, тряпичной куклой съехало со скамьи — она просто не успела ухватиться руками за поверхность. Но это сожаление вновь исчезло, позволяя ненависти и гневу вырваться наружу, — Всюду ты суешь свой гребанный нос. Я тебя спрашиваю, что это?! — эхо оглушительно раскатилось по классу.       Гермиона вжалась спиной в скамью, подтянув к себе ноги и с вызовом посмотрела на Малфоя.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — прошипела она сквозь зубы.       — Не строй из себя идиотку, — он подлетел к ней, присаживаясь на корточки и подхватывая книгу с пола, — Что это? — Драко раскрыл книгу, позволяя страницам веером пронестись прямо под ее носом, пуская пыль.       Она оттолкнула книгу от себя, залезая задницей на скамью. Малфой встал и вжал руки в стол по обе стороны от нее, не позволяя двинуться с места. Гермиона дернулась от него, как от прокаженного, впиваясь лопатками в край стола. Она никогда не видела Малфоя в такой ярости. Сейчас она отчетливо ощущала страх. Но не смерти, а того, на что способен Малфой даже без палочки. Помутневший взгляд не отражал проблеска сознания, а ослепляющую ненависть к ней. Ему даже не нужна была палочка, чтобы оставить от нее мокрое место. Но уверенность в его связанных обстоятельствами руках, придавала дрожащую защиту.       — Неужели ты и правда думал, что я позволю тебе ее заполучить? А это, - она дернула головой в сторону книги и выплюнула, задрав подбородок: — подходящая для тебя литература. Советую внимательнее вчитаться в сказку о Зайчихе Шутихе и ее пне…       — Где книга? — устрашающе прорычал Малфой, — Я не хочу злиться, Грейнджер, но ты делаешь все, чтобы я превозмогал свои же желания. А ведь я предупреждал тебя.       Гермиона молчала, гневно раздувая ноздри. В ее глазах блестели подступающие слезы, но она не моргала, явно не желая давать эмоциям волю. Все внутри кипело — Малфой не знал, как можно достучаться до этой выскочки. Да и стоит ему сделать хоть еще один шаг в сторону, как она сорвется и побежит жаловаться старухе на плохого Драко, который посмел обидеть золотую девочку.       — Как же ты меня заебала, — рявкнул ей в лицо Малфой и оттолкнулся от стола, с силой задирая рукав мантии.       Он нарочно резко дернул рукав рубашки вверх, что запонка отлетела вглубь кабинета. Драко оголил предплечье, подходя вплотную к Гермионе и буквально тыча рукой ей в нос, как провинившемуся котенку.       — Ты знаешь, что это такое, Грейнджер? — злобно прошептал Малфой, вглядываясь в лицо, полное не ужаса, а крайней степени презрения.       — Это клеймо убийцы, Малфой.       Бесстрашность Грейнджер поражала — даже глазом не моргнула, — несмотря на его отвращение к тому, чего она не страшилась. Она сидела, с вызовом вылупившись в него своими зенками, изогнув губу в его же манере. Она смотрела на него так же, как и он в свое время смотрел на нее. Она смотрела на него свысока. Она смотрела так глубоко, что через радужку ее карих глаз, можно было увидеть ледяные сталагмиты искренней ненависти к нему. И при этом, она на пару с Поттером защищала его в суде? Вы, наверное, шутите.       — И этого убийцу ты вытащила из Азкабана, — ощетинился Малфой.       — Я тебе еще в совятне дала понять, что очень об этом сожалею, — Гермиона понизила голос и буквально выплюнула, собираю всю свою злость в гудящих голосовых связках, — Твое место рядом с твоим папашей.       Сердце пропустило удар, Малфой взревел, с силой отпихивая парту позади девушки, но успел поймать Грейнджер рукой за свитер. Что-то глухо лопнуло. Тело в его руке откинулось назад, потеряв опору, а ручонки сомкнулись на его запястье, впиваясь короткими ногтями в бледную кожу, в попытке удержаться.       — Место моего отца в аду, и я с ним не имею ничего общего, — прошипел Малфой, тряхнув Гермиону на весу, — Если я еще раз что-то подобное услышу из твоего поганого рта, то сдерживаться не буду. И скормлю тебя и твою чертову семейку маглов Пожирателям смерти.       Агрессия окончательно затуманила сознание. Лицо Грейнджер преобразилось в ужасе. Но тут же, к удивлению Малфоя, расслабилось в оскале.       — Мои родители в безопасности. Даже я не знаю, где они, — сквозь зубы процедила Гермиона, — Так что только попробуй тронуть меня, и твои дружки сразу же окажутся за решеткой.       В груди Малфоя зародился гортанный смех, вырываясь наружу злобным хрипом. Он выпрямился, все еще удерживая Грейнджер за пазуху и прижимая ее ближе к себе, не позволяя той даже размышлять о побеге. Ее ручонки все еще беспомощно цеплялись за рукава его мантии.       — Я знаю, где они, — Малфой смаковал каждое слово, стальным голосом пробивая хрупкое спокойствие Грейнджер, — Или, точнее, я знаю, кто может найти их.       — Ты блефуешь… — дрожащим голосом выдавила она.       — Мне кажется, что ты забыла, с кем имеешь дело, — низким тоном прошептал он, чувствуя, как его дыхание разбивается об ее лицо, — Ты думаешь, я просто так оставлю твою выходку? Думаешь у меня есть время возиться с тобой? Я уже по шее в дерьме. И если я начну тонуть — я потяну тебя за собой.       Губы Грейнджер задрожали, но тут же сжались в тонкую полоску. В ее глазах заблестел неподдельный страх.       — Ты знаешь, что делают Пожиратели с маглами? — его голос прозвучал почти с бархатной нежностью, — Они развлекаются. Ловят, запирают, играют… пока не надоест.       Малфой чувствовал, как удовлетворение расползается по его телу, пока Грейнджер теряла остатки уверенности. Как ничтожна она сейчас была. Ее способно было раздавить одно неверное слово. И она будет крошиться на части прямо у него на глазах. Прямо в его ногах.       — Интересно, сколько продержатся твои родители? — он искренне усмехнулся и склонил голову вбок, — Они ведь даже не поймут, что происходит. Они будут кричать, — Малфой медленно отпустил ее, продолжая вглядываться в распахнутые глаза, — будут звать на помощь… но никто их не услышит.       Оцепеневшая от ужаса Грейнджер даже не шелохнулась, когда он отпустил ее. Драко ласково положил руки на ее плечи, заботливо расправляя задравшийся свитер. Она дрожала, но упорно молчала.       — А все из-за тебя, — на его лице заблестела улыбка садиста, который наслаждался каждым мгновением вблизи своей жертвы.       Малфой сделал шаг назад и опустил острые плечи, продолжая любоваться картиной. Но внезапно она не выдержала и дернулась, пытаясь его ударить по лицу. Ловко схватив ее запястье, он развернулся вместе с ней и толкнулся к двери.       — Что, Грейнджер? Где твой Поттер? Где твои книжки? — Драко сильнее стиснул ее руку, — Даже сказать ничего не можешь.       Мокрые глаза перед ним заблестели. Наконец-то. Срывающимся голосом она прошептала:       — Ты… Чудовище.        — Возможно, — холодно бросил Малфой и отпустил ее запястья, но его внимание привлек медальон на ее груди.       Когда Грейнджер заметила это, она тут же дернула рукой, но Драко был быстрей. Сжав холодный металл в руках, он с силой дернул его, срывая с тонкой шеи.       — Но это чудовище держит в руках твою жизнь, — сделав шаг назад, он раскрыл медальон на ладони, и победная улыбка медленно расплылась на его лице, — Хорошо. Раз тебе нечего сказать, тогда я начну с твоих родителей.       Сунув руку в мантию, он наткнулся на чужую палочку. Не раздумывая, он достал ее со всей возможной силой швырнул ее вглубь кабинета.       Когда он повернулся обратно, его сердце болезненно сжалось, тошнотой подступая к глотке. Красные глаза блестели от слез. Опухшие покусанные губы дрожали. Драко казалось, что он слышал, как трещит по швам ее сердце. Внезапно Грейнджер стала настолько ничтожной и жалкой, что его одолели сомнения в ее реальности. Она всхлипнула, едва слышно.       Он сломал ее.       Но после этого осознания, чувство удовлетворения окончательно покинуло его. Малфой ощутил лишь внезапную тошнотворную пустоту.       «Ты же хотел, чтобы она тебя боялась? Наслаждайся».       Прежде чем Грейнджер смогла заметить это, он вздернул подбородок, вкладывая ледяное равнодушие в каждое слово:       — Надеюсь, что ты меня услышала. Мне нужна моя книга.       Бросив на нее последний взгляд, он взмахом своей палочки отпер дверь и шагнул в темноту коридора.       Как только гул шагов в коридоре стих, Гермиона медленно сползла на пол, позволяя одной единственной, но такой обжигающей, слезе разрезать щеку, но она сразу же с отвращением была смахнута с подбородка. Дрожащие руки не слушались, но с усилием она поднялась, цепляясь за дверь.       На ватных ногах он попыталась дойти в глубь класса за палочкой, но через десять футов ее ноги подкосились, когда она увидела ее.       Сердце закололо от боли, что ей хотелось вывернуться наизнанку, выблевывая всю боль, которую кусок мяса хранил в себе все эти три месяца. Гермиона не заметила, как начала заикаться, захлебываясь в своих рыданиях, накопившихся за все время, которые она так старательно сдерживала в себе. Струна, будучи натянутой до предела, наконец-то лопнула, позволяя вместе с потоком слез избавиться от той щемящей грудь скорби.       Перед глазами всплывали не лица друзей и родителей, а предсмертные маски погибших в битве. Легкое касание рук, запечатлевшие в себе всю любовь и последние капли жизни Люпина и Тонкс. Некогда смеющиеся глаза Фреда застыли, глядя сквозь сотрясающегося над ним Джорджа, пытающегося привести его в чувства, не желая верить в реальность происходящего, а все еще цепляясь за надежду, что это всего лишь глупый розыгрыш его брата. А на ровне с этими картинами теперь возникли лица ее родителей.       Гермиона, доселе не терявшая настолько близких ей людей, впала в транс после похорон, затолкав всю боль глубоко внутри, запирая и выкидывая ключ из дома ее сознания. Старательно выметала каждую соринку и пылинку из грязных углов, занесенных войной. Но сейчас Малфой безжалостно выломил эту дверь, за которой бережно была спрятана вся скорбь, боль и страх.       Грудь все еще сотрясалась в истеричном рыдании, когда Гермиона попыталась встать, но в очередном наплыве опустилась на пол, прижимая руки к груди, стараясь впечатать сердце на законное анатомией место.       Гортанный вой вырывался наружу, оглушая пронзительным эхом. Щеки саднило от выступающей соли, а голова была готова лопнуть от нарастающего давления. Раньше она была уверена, что слезы — это способ организма избавиться от стресса посредством выведения токсичных веществ, но сейчас ее грудь щемило все больше и больше с каждой волной.       Живот сжался в рвотном позыве. Из глаз брызнул очередной поток слез. Ее пальцы с силой вжались в плечи, оставляя следы на нежной коже даже через свитер и футболку.       — Грейнджер.       — Уб-бирайся! — надрывно взвыла Гермиона, утыкаясь лбом в холодный пол, продолжая сжимать себя руками, — Пр-росто уй-ди.       — Мне нужна только книга. Я ничего тебе не сделаю, — строгий голос где-то сверху заставлял вскипать неизвестные до этого момента чувства, — и твоим родителям.       Внезапный прилив сил заставил Гермиону вскочить на ноги. Она с со всей силы пихнула Малфоя, не прекращая захлебываться в слезах. Но это уже были злобные слезы, смешанные с извергающейся болью и отчаянием.       — Т-ты! Чудовище! Я просто п-пытаюсь спокойно жить! — она билась в ледяную статую Малфоя, в попытке его сдвинуть хоть на сантиметр. — Я эт-того не зас-служила! Я эт-того не вы-выбирала!       — Ты этого не заслужила, — слова долетели до ушей девушки, почему-то выводя ее еще больше из себя.       — Х-хватит, пож-жалуйста, — Гермиона бессильно простонала, глотая непрерывный поток слез ртом.       Внезапно рука Малфоя уверенно легла ей на затылок, притягивая голову девушки к своей груди. Гермиона попыталась его оттолкнуть, но через секунду сдалась, утыкаясь носом в крепкую грудь. Ее руки с отчаянной силой сжали мантию. Спина Малфоя была словно натянутая струна, несмотря на то, что его пальцы зарылись в ее волосы. А она позволяла слезам бесстыдно катиться по ее щекам и смазываться об чужую рубашку.       Забота от неприятеля — худшее, что может случиться с человеком, у которого есть хоть немного гордости. Гермиона почувствовала себя окончательно униженной и растоптанной. И человек, который ее безжалостно растоптал, сейчас крепко стиснул ее в свои оковы.       Она не знала, сколько они так простояли, но поток слез еще не прекратился, когда она наконец выпустила чужую мантию из рук.       — Репаро, — шепотом произнес Малфой и тут же отстранился от нее, молча ретировавшись также незаметно и быстро, как и появился.       Когда Драко отпустил ее голову, она едва заметно подалась вперед, будто потеряв опору и тепло, которые держали сейчас ее на плаву. Гермиона опустила голову и сморщилась. Уголок рта слабо дернулся, в разрез слезам, запекавшимся на щеках. Взгляд упал к ногам, где лежала ее уже целая палочка виноградной лозы, 10¾ дюймов в длину, содержащая в сердцевине сердечную жилу дракона.