Красный крик песка

      Аня до последнего опасается Мишу — и, как выясняется, не зря. Миша звереет, когда о нём пытаются позаботиться, отбивается и вырывается. Аня отлетает от него, получив удар — и оказывается прямо в заботливых руках Жени, но в любом случае, вряд ли бы она разбилась, шлёпнувшись на ковёр. Мишу же уже не поймать: он высаживает окно и мчится прочь, исчезает в лучах надвигающегося рассвета. Ни Женя, ни Аня не рискуют последовать за ним по солнцу. В погоню бросается один только Нейтан, перемахивает через подоконник и мчится по Мишиным следам, пытаясь не отстать.       Женя задёргивает шторы, защищаясь от солнца, ругается на ветер, раздувающий ткань и всё равно пропускающий солнечные лучи в комнату. Аня бросается ему помогать. В руках у неё до сих пор иголка и нитки — предназначенные, правда, совсем не для этого, но тем не менее: торопливыми стежками Аня пришивает длинный конец шторы к тяжёлому ковру, мешает шторам так откровенно развеваться на ветру. Кое-как, но это помогает. Потом она просто сидит на кровати, забившись в угол комнаты, чтобы как можно меньше попадать под солнечные лучи, гладит Женины обожжённые руки и ждёт возвращения Нейтана, чтобы понять, что они теперь делают дальше.       Она не верит в то, что Миша вернётся, и делится этой тревогой с Женей.       — Мне кажется, мы его потеряли, — робко говорит она и рассматривает, как на Жениных руках понемногу выцветают и затягиваются пепельные ожоги. — Мы делали всё, что могли, но, получается, этого мало. Как мы теперь? Без него? Без его опыта? Ты ведь… справишься сам? — Она с надеждой поднимает на Женю глаза. Самой ей очевидно, что она по-прежнему мало что знает, почти ничего не умеет и толком не способна помогать. В отсутствие Миши старшим, самым умелым и самым опытным остаётся Женя, и вся надежда на него, это даже без вариантов. Но Женя хмурится, и о чём-то напряжённо думает, и как будто на что-то ещё рассчитывает.       — Не будем спешить с выводами. Подождём Нейтана, ладно? — предлагает он. Аня кивает. Хотя ей кажется, что Нейтан вряд ли придёт с обнадёживающими новостями — всё равно, Женя прав. Стоит дождаться, чтобы окончательно понять, что с ними теперь происходит, а потом уже впадать в панику и уныние.       Нейтан возвращается примерно через час, взмокший и вымотанный. Один.       — Упустил его у реки, — устало вздыхает он. — Миша как растворился. И бежал по солнцу, главное, так долго! Как будто не чувствовал, что его жжёт! Может, он просто… сгорел? — неуверенно предполагает он. И по лицу видно, что ему самому такой расклад противен.       Женя медленно качает головой.       — Нет. Я бы почувствовал, если бы он умер, — возражает он. Нейтан криво усмехается в ответ.       — Что — и у него с тобой связь, и у тебя с ним? Вагончики в обе стороны катаются? — мрачно шутит он. Его ссутуливает печалью, и он вздыхает вновь: — Ладно. Хотя бы Миша жив. Это… уже что-то. Уже не так плохо, как могло бы быть.       — Если ты говоришь, что он пропал у реки, то у меня есть мысль, где можно попробовать его поискать, — медленно произносит Женя. Кидает на Аню быстрый взгляд, и Аня вдруг соображает тоже: катакомбы, из которых они выскочили, убегая от древнего. Миша вполне мог туда и ускользнуть, там спрятаться от солнца. А уж если ещё учитывать, что где-то там бродит древний, к которому у Миши глубокие претензии, эта версия начинает казаться ещё более вероятной.       — Да. Надо будет там поискать, — кивает Аня. — Ты прав. Он очень даже мог именно там и спрятаться.       Время до заката они тратят на подготовку и на безуспешную попытку объяснить Нейтану, где вход в катакомбы. Если бы он смог пойти вперёд и начать поиски уже днём, это могло бы ускорить дело — но Нейтан никак не разберётся в ориентирах, не возьмёт в толк, что ему искать. После заката они отправляются искать Мишу втроём, с трудом находят узкую расщелину входа в катакомбы, в основном стараниями Жени, отлично запомнившего местность. Нейтан всё рвётся вперёд, хоть и не знает дороги — настолько он горит желанием отыскать Мишу, а Женя всё время держит Аню за руку, сжимает порой почти до боли.       — Будь рядом со мной. Пожалуйста. Не отходи от меня, — просит он. Аня покладисто кивает. Она помнит, как Женя вытаскивал её из этих туннелей, унизительно беспомощную, и боится повторения, и тоже крепко сжимает руку Жени в ответ, успокаивающе шепчет ему: я здесь, я с тобой, я никуда не уйду.       Вместо неё в запутанных подземных переходах вдруг теряется Нейтан. Снова убегает вперёд, заскакивает за поворот и там исчезает напрочь. Встревоженная Аня пытается было окликнуть его, позвать по имени — Женя успевает зажать ей рот ладонью.       — Не надо, — тихо говорит он. — Не надо шуметь, внимание привлекать. Мало ли, кто прибежит.       — Но надо Нейтана найти! Нельзя его терять! — запальчиво возражает Аня. Женя мягко кивает.       — Надо, — соглашается он. — Но лучше бы это делать без лишнего шума. Попробуем?       Аня не уверена, что из этого получится что-то хорошее. Но слушается: Женя опытнее и вряд ли желает Нейтану дурного. Они крадутся дальше, пристально оглядываются в поисках каких-то следов Нейтана, иногда всё-таки пробуют шёпотом его позвать — без толку. Аня уже начинает бояться, что они идут вообще впустую и так никого и ничего и не найдут, когда Женя вдруг замирает, как гончая, напавшая на след. Он весь напрягается, натягивается, как тетива лука, и чуть слышно говорит: — Миша.       Аню бросает в дрожь.       — Где? — спрашивает она, и сама понять не может, она больше пугается или радостно волнуется. С одной стороны, если им удалось найти Мишу, это хорошо. Значит, уже не зря спускались под землю, а тем более, может, рядом с Мишей и Нейтан обнаружится. С другой стороны, в нынешних реалиях рядом с Мишей… страшно. Небезопасно. Непонятно, чего от него ожидать. — Ты видишь что-то? Или… чувствуешь?       — Чувствую, — соглашается Женя. Он похож в эти мгновения на чуткую стрелку компаса, готовую повернуться в любой момент. — Плохо, конечно. Всё-таки это он меня создал, а не я его, до него я не дотягиваюсь так хорошо, как до тебя. Но… что-то чувствую. Кажется, он внизу. Как будто на пару этажей ниже. Ну, то есть, этажей здесь нет, конечно, но по ощущениям — как-то примерно так, — поправляется он, усмехаясь. И снова берёт Аню за руку: — Пойдём, попробуем его найти?       Аня вкладывает пальцы в его ладонь, доверчиво спешит следом. Правда, она совсем не понимает, чем может помочь. В лучшем случае, она опять приманка, которая в ключевой момент сможет броситься кому-нибудь под ноги; в худшем — Женя просто таскает её за собой, чтобы её не похитили снова, а она просто виснет на нём бесполезным грузом.       Они не успевают уйти далеко, когда вдруг каменный пол под ними содрогается, словно от тяжёлого удара. А следом вокруг начинают осыпаться стены и потолок, и Аня с Женей бросаются бежать, спеша миновать опасное место.       Аня сама не понимает, как ухитряется потерять Женю. Просто в какой-то момент обрушившимся с потолка камнем её бьёт по колену, и её взмокшие пальцы вдруг выскальзывают из его ладони, и Аня остаётся одна. Камни продолжают падать, бьют её по ногам и рукам, зажимают со всех сторон.       Женя вновь оказывается рядом очень быстро. Пытается выдернуть Аню из-под обвала — у него не получается, её уже слишком сильно придавило — и торопливо закрывает её своим телом, уберегая от летящих камней. Аня пережидает обвал, укрывшись под ним, и вздрагивает каждый раз, когда чувствует, как содрогается от ударов Женя. Она не сразу понимает, что у неё тревожно ноет рука; а когда сотрясение в туннеле наконец успокаивается и Женя может подняться, Аня и видит. Её руку зажало между двумя крупными камнями. И как будто расщелины достаточно для того, чтобы вытащить руку — но кисть застревает, Аня тщетно тянет её на себя, обдирая кожу о камень.       Женя склоняется над ней озабоченно, рассматривает её руку.       — Я бы попробовал поднять, но если качнётся обратно — как бы тебе руку не раздробило, — озабоченно замечает он. И вдруг вскидывается, смотрит куда-то в темноту туннеля: — Вот чёрт! Побудь здесь, только не волнуйся, — он срывается с места. Проводив его взглядом, Аня видит возникающих из темноты упырей с самыми что ни на есть однозначными намерениями — их глаза пристально смотрят прямо на неё. Женя бросается им наперерез, мешает им пробраться мимо в тесном проходе, ломает им руки и ноги, разбивает головы — а их как будто не становится меньше, он словно вязнет в них. Уловив краем слуха странный шорох, Аня оборачивается и цепенеет: и с другого конца туннеля тоже появляются упыри, ползут через завал, тоже пробираясь к ней. Она не может позвать Женю на помощь: если он обернётся к ней, то немедленно получит удар в спину, и не один. Аня видит только одно решение: она упирается ногами в камень и тянет руку на себя что есть сил. Кожа лопается, руку раздирает болью; Аня сжимает зубы, чуть слышно хнычет и продолжает пытаться вытянуть застрявшую кисть. Рука становится скользкой и как будто начинает подаваться — а потом с треском, похожим на выстрел, ломается кость.       Аня воет, прижимая раненую руку к груди. Кисть окровавлена, её раздирает болью, и большой палец безвольно висит — но руку получается высвободить, это главное. Спотыкаясь, Аня бросается к Жене.       — Там ещё лезут! С другого конца! — жалуется она. Женя ловко обхватывает её за талию, а свободной рукой расшвыривает упырей. Сейчас он уже не старается убить их, просто расчищает дорогу — и увлекает Аню за собой, мчится вместе с ней прочь, так стремительно, что становится похож на размытую тень. Ане легче, пока эта тень её обнимает, укутывая теплом, пока Женя встаёт на её защиту любыми способами. Даже рука как будто болит меньше. Аня баюкает покалеченную кисть, насколько это возможно на бегу, и думает, что всё не так страшно. Что это заживёт, обязательно заживёт.       Главное, что у них с Женей получается ускользнуть с минимальными потерями и продолжать двигаться в поисках Миши, а если повезёт, то и Нейтана. Остальное сейчас не так важно.