Красный крик песка

      Когда Саша возвращается со своих ночных поисков, первым делом Марк аккуратно сообщает ей, что Аня здесь была. И не осталась, и ушла вместе с вампиром опять то ли в ночь, то ли не пойми куда. Как он и полагал, Саша сперва радуется этой новости, потом от неё же бесится.       — Что значит — ушла? Куда? Почему? — вскрикивает она и хватается за ручку двери, словно собираясь немедленно снова убежать в ночь на поиски. Марк ловит её за запястье, останавливая.       — Это не все новости, — говорит он. И как может передаёт Саше долгий рассказ Ани, а заодно и её просьбу не трогать вампиров какое-то время. Саша слушает, мрачнея с каждой секундой.       — Говоришь, она была с другим вампиром? И с ним вместе ушла? — спрашивает она. Вздыхает: — Кажется, всё-таки задурили ей голову. Совсем как Нейтану, одно и то же они поют, на один и тот же лад даже, — и вдруг больно щёлкает Марка по лбу: — А ты-то! Зачем открыл им? Давно тебя зашивать не приходилось?       — Я ж сначала только Аню видел. Думал, всё в порядке, — бормочет Марк, потирая лоб. Он знает — верит, — что Сашины слова продиктованы не столько раздражением, сколько заботой, а потому совсем не обижается на этот болезненный щелчок. — Да ничего плохого же не случилось. Что такого-то.       Саша выговаривает ему ещё некоторое время, но уже мягче, а забота проступает в её голосе всё отчётливее. Закончив отчитывать Марка, она некоторое время молчит, а потом со вздохом говорит: — Жаль, конечно. Я думала, Аня всё-таки останется с нами, на нашей стороне. Получается, нет?       — Мне показалось, она не то чтобы прямо «не на нашей стороне», — осторожно возражает Марк. — Она вроде как… не знаю, посредник? Пытается помирить нас?       Саша рывком разворачивается к нему. Охватывает его лицо руками, пристально вглядывается в глаза, словно ищет в них что-то подозрительное или даже страшное.       — Они что? Гипнотизировали тебя? — спрашивает она напряжённо и ломко. — Да? В глаза вампирам смотрел? Голова не кружится? Тумана перед глазами нет?       — Всё хорошо, Сашенька, — убеждает её Марк. Мягко отводит её руки от своего лица и пытается объясниться: — Я просто подумал — может быть, мы можем дать Ане шанс? Допустить, что всё то, что она говорит — правда? Неужели ты думаешь, что она так быстро, за пару дней всего нас позабыла? Что вреда нам желает? Я не верю. Не хочу верить. Она же хорошая всегда была, и сейчас, по-моему, хорошая. Или… тебе кажется по-другому?       Ещё несколько мгновений Саша продолжает смотреть на него напряжённо и пронзительно. Потом у неё словно исчезает в груди туго закрученная пружина: Саша вся обмякает, отводит взгляд, виновато вздыхает: — Прости. Я как параноик, да? Знаю, что параноик. Не могу потерять тебя. Только ты у меня и остался. Да даже если бы не только, если бы нас тут по-прежнему было много! Всё равно, не могу. Ты дорог мне, ты самый дорогой мой человек. Я люблю тебя, — выдыхает она так, словно сердце вырывает. Марк ценит её редкие, но всегда такие искренние «люблю». Он привлекает Сашу к себе, крепко-крепко обнимает здоровой рукой и чувствует, как она крепко прижимается к нему в ответ, как отчаянно давит пальцами на рёбра.       — Я не потеряюсь, Сашенька, — горячо клянётся он. — Никогда-никогда не потеряюсь, всегда рядом с тобой буду. Куда же я от тебя? Да никуда. Дорогая моя, милая, валькирия моя, — сумбурно восклицает он. Саша прячет лицо у него на плече и не сразу выпрямляется, улыбается подрагивающими губами.       — Прости, — говорит она ещё раз, мягко бодает лбом Марка в лоб. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, понимаешь? И так ты весь побитый.       Марк обещает быть стойким, как оловянный солдатик, не рассыпаться и не расплавляться. Ему удаётся услышать от Саши тихий смущённый смех, а потом и окончательно её успокоить, убедить, что всё будет нормально и что они со всем справятся.       Правда, в рассказ Ани о древнем вампире, кажется, Саша по-прежнему не верит. Несколько дней она думает, потом однажды возникает перед Марком со смартфоном в руке.       — Аню надо вытаскивать, — решительно говорит она. — Я уверена, что ещё можно это сделать, что она просто запуталась. Пойду за ней.       — Одна? — дёргается Марк. Он представляет себе, как Саша в одиночку ломанётся в самое сердце вампирского логова, и эта воображаемая картина приводит его в такой ужас, что он немедленно вскидывается и категорично заявляет: — Одна не пойдёшь! Извини, но не пущу!       Саша неделикатно указывает пальцем на его протезированную руку.       — Ты совсем инвалидом останешься, если будешь в драку лезть, — резонно замечает она. — Не надо, Марк. Я сама справлюсь.       — Сама? В логове вампиров, куда ты пойдёшь отнюдь не с мирными намерениями? Одна против троих вампиров? Да там же ещё и Нейтан! Против четверых, получается? — спорит Марк. Если всё это озвучивать вслух, то дело выглядит ещё хуже. — Саша, не ходи одна. Я с тобой. Хоть под ноги им смогу броситься в случае чего. Я лучше руки лишусь, чем тебя.       Саша смотрит в ответ с горькой нежностью.       — Обещай не лезть на рожон, — просит она наконец, уступая. Марк обещает. Прекрасно понимая, что в реальном бою помощи от него немного, он достаёт и берёт с собой давно заготовленные бумажные полоски с заклинаниями — что-то сродни японским талисманам офуда. Раньше Марк никогда этими заклинаниями не пользовался, понятия не имеет, насколько эффективно они работают и работают ли вообще. Но в любом случае, это лучше, чем кидаться на вампиров с голыми руками, а если быть точным, всего с одной голой рукой. Сила вампиров в крови — уйдёт ли она, если эта кровь застынет? Вот и будет возможность проверить.       Саша ведёт его в сторону Чёрной речки. Оказывается, она прикрепила к одежде Ани трекер — но с трекером что-то случилось, он барахлит и лишь редкими вспышками показывает весьма приблизительное местоположение. Саша жалуется, что с таким трекером очень сложно что-то найти: оказывается, она не первый день кружит по Чёрной речке в попытке выследить вампиров, но у неё всё никак не получается. Сейчас немногим лучше: некоторое время они бесцельно бродят по району. Потом им везёт наткнуться на след, на глубокие борозды от когтей с отпечатками размазанной крови. Это явно не след человека или зверя — здесь промчался вампир. Марк и Саша идут по вновь найденному следу, доверяя ему куда больше, чем мерцающим показаниям навигатора. След тянет их под город, то ли в канализацию, то ли в какие-то катакомбы, и там обрывается. В туннелях ориентироваться сложно, толком нет возможности. Марк светит фонариком, помогая им обоим напрочь не заблудиться в темноте, а Саша рисует на стенах стрелки и пытается отыскать хоть какие-то знаки, которые подскажут, куда идти. В какой-то момент они натыкаются на борозды от когтей в камне. Больше похоже на следы упырей, чем на след вампира — вампир действует более осознанно, он не имеет привычки безудержно драть когтями камень. Но иных ориентиров у Марка с Сашей нет, поэтому они идут, ориентируясь на эти борозды. Спускаются глубже под землю, слышат откуда-то отдалённые грохот и дрожь, но всё равно продолжают спускаться, хоть и не уверены, что в следующий раз загрохочет не у них над головой.       Марку кажется, что они уже очень глубоко, когда наконец спуск кончается, а коридор выводит их в длинный тёмный зал. Пол залит водой — или кровью, Марку кажется, что у воды есть тревожный красноватый оттенок, но эту мысль он держит при себе, чтобы не волновать Сашу лишний раз. Впрочем, Саша, кажется, и сама это замечает. Она тревожно рассматривает зал, пытаясь понять, куда их привели узкие коридоры и куда теперь двигаться дальше.       Вампир вылетает на них прямо из стены.       Он выглядит непривычно — похожий на водного элементаля цвета крови, весь гибкий и текучей, мечется, едва касаясь разлитой на полу воды. От него густыми волнами хлещет ярость, колючая и безжалостная.       — Паразиты! Бродят здесь как крысы, как тараканы! — шипит он по-змеиному, содрогаясь от бешенства. Саша безрассудно бросается на него с клинком в руке — окрашенная в красный вода вдруг поднимается ей навстречу, встаёт на дыбы. Сашу опутывает этой водой как щупальцами, обволакивает как коконом. Саша тщетно пытается вырваться, не оставляет попыток дотянуться до твари клинком, вонзить в неё серебро. Запавшие алые глаза вампира сверлят её неотрывно.       — Какая смелая крыса, — шелестит он. — Так и быть. Я окажу тебе честь. Выпью тебя.       Марк бросается ему наперерез, стоит только вампиру двинуться к Саше.       — Пошёл ты к чёрту со своей тупой честью! — выкрикивает он. И швыряет заготовленные полоски с заклинаниями вампиру под ноги — сразу все, пачкой.       Он не ждёт особого эффекта, но грохает знатно. Бумага взрывается ледяным шквалом. Замерзает и трескается, раскалывается на куски вода, сдерживающая Сашу, твердеет и хрустит текучая фигура вампира. Сам Марк попадает едва ли не в эпицентр. Его невыносимо жжёт холодом, обжигает лицо и руки, вгрызается глубоко в кожу. Марк едва успевает зажмуриться, оберегая глаза; ресницы смерзаются, он отступает, потерянный и ослеплённый. И скорее угадывает, чем понимает, что вампир, остывший и потяжелевший, но не утративший сил, бросается на него.       — Как пожелаешь, — разъярённо шипит над ухом. — Будешь первым.       Марка впечатывает в стену с такой силой, что в голове и в груди всё трясётся, чудом не рушится. На лицо ложится когтистая ладонь, давит, заставляет отвернуть голову, впечатывает щекой в холодный камень. Марк делает отчаянный рывок, пытаясь освободиться — в следующий миг его вновь вбивает в стену яростнее прежнего, а шею раздирает болью. Острые клыки вгрызаются в него, пронзая плоть и добираясь до вен, жадный рот торопливо вытягивает кровь. Вместо крови по жилам разливается ослепляющая, ломящая, невыносимая боль — а ещё очень быстро становится холодно.       Марк слышит совсем рядом отчаянный, испуганный крик Саши, пока его сознание медленно выцветает в темноту — почему-то очень красную.