Инквизиция в Детройте

      До самого позднего вечера Хэнку не было покоя. Он ходил по пока чистой части города, слушал, посылал тех, кто просил исповеди, в церковь и пил пиво.       Да, колдун рассказал много интересного, но…       Но не сказал главного — где найти тварь, пробравшуюся в город. Сам не знал, или покрывал. И Хэнк бесился. Искать затаившегося беса сложнее, чем иголку в стогу сена. Поиск — это дело псов Господних, но его меча Его. А пока он даже не мог толком ничего сделать. Его магия давно была слаба, слаба от неверия и усталости. Даже благословение на поиск не получалось сделать. А он ведь пытался. Пытался, вспоминал серо-голубые глаза колдуна, почти слышал его негромкий голос и понимал, что снова ничего не вышло.       У Того человека тоже были такие глаза.       И это сбивало монаха начисто.       А уже ближе к полуночи он заметил, как город оживился. Несмотря на поздний час бежали мальчишки, передавая вести, спешили люди — вперед, к… Скотным воротам. Там уже было светло от факелов, когда туда добрался и Хэнк. Небольшая процессия шла степенно, тоже часто и густо неся факелы. Были те прикручены и на небольшую, грубо сколоченную клетку.       Впереди процессии шел широко известный в узких кругах клирик. Коннор… высокий, худощавый, с чистым, немного доверчивым лицом — однако, кто как не Хэнк знал, как на самом деле хитер и быстр этот человек, облеченный доверием кардинала. Рядом с ним, почти стремя в стремя ехал и другой — невысокий, уже не молодой мужчина с короткими волосами и неприятным прищуром профессионального дознавателя. Им он и был. Сир Перкинс хоть и был лицом светским, но активно сотрудничал с инквизицией. То ли нравилось ему, то ли имелся и другой какой резон наследнику побочной линии небольшого княжества носиться по городам и весям в связке то с одним, то с другим клириком святой нашей Инквизиции и с редким упорством и удачей выбивать из ведьминского племени раскаяния и признания… И смотреть на то, как они сгорают в очистительном пламени.       Эти двое о чем-то переговаривались. Несколько стражников ехали следом, потом шли и лошади, которые волокли повозку с клеткой. Там, согнувшись в три погибели, чтобы уместиться внутри, кренясь от тяжести освященных оков — которые и сами по себе были отнюдь не легкими — стоял… Элайджа. Значит, Пес Господень уже приехал в город, тайно, чтобы не спугнуть врага рода человеческого, и решил таки начать с колдуна. И что-то подсказывало каликвецу, чтобы их беседа была отнюдь не так содержательна, как его разговор с хозяином лесных хором. Огонь молитв клирика уже оставил свои отпечатки на лице, одежде и теле колдуна. Все такой же босый, тот пытался выпрямиться, поджимая явно подбитую ногу, крутил плечами, но на колени вставать отказывался с упорством, достойным лучшего применения на взгляд Хэнка. Кто-то из толпы кинул в «клятого колдуна» подтухшим яйцом. Хэнк поморщился сильнее — запах природного сероводорода маскировал запах беса, прячущегося в городе. Случайно? Или еще одного уловка? Ближайшему сорванцу, замахнувшемуся для броска очередным яйцом Хэнк отвесил крепкий подзатыльник. Тот возмутился было, но разглядев крученую веревку, висевшую вместо пояса — ускользнул прочь. Высокого монаха в толпе разглядел Коннор. Усталый взгляд клирика запнулся о знакомое лицо, кивнул Хэнку, потом на ближайшую церковь. Каликвец кивнул в ответ, показывая, что понял, поймал взгляд Перкинса, полный подозрения. Впрочем, подозревать все еще полноправного члена ордена святого Каликвия, того самого, что принял меч ангела от самого его бывшего владельца для борьбы с нечистью, даже Шакалу было сложно. И он отвел взгляд первым, продолжая прочесывать толпу, выискивая инакомыслящих. Кто-то порскнул прочь и Перкинс сделал короткий жест рукой — Хэнк не сомневался, что рискнувшему бежать от дознавателя предстоит скоро предстать пред ним наедине и в «сапожках».       Пробравшись к указанной церкви, Хэнк успел пройти спокойной внутрь, прежде чем экзальтированная толпа запрудила подступы, принимаясь хором молиться за окончание мора.       Колдуна, едва живого, доставили в подвал. От его присутствия так и не дрогнули защитные Знаки во дворе, не проснулись светлые одушевленные на входе, дремлющие в двух статуях херувимов.       Что там и куда уволокли дальше темноволосого чародея, Хэнка не увидел. Его позвал местный служка — от лица Пса Господня, Коннора.       Тот вблизи выглядел еще более уставшим. Долгая дорога, да и Элайджа вряд ли сдался без боя. Понимал ведь, что не ускользнет от костра, даже будь он внебрачным сыном самого Папы, родившимся от непорочного зачатия у одного из кардиналов. Отголоски хоралов церковной магии еще кружили вокруг Коннора — обычный человек бы и не заметил. Что характерно, Перкинса в помещении, где инквизитор принял Хэнка — не было. И вряд ли тот пошел отдыхать перед завтрашней казнью.       Сев на низкий табурет Пес вытянул длинные ноги, посмотрел своими теплыми карими глазами на Хэнка. Тот отвел взгляд. Уже пару лет как не виделись… - Ну, привет, Коннор, - вздохнул монах, прислонился к стене, - не ожидал здесь увидеть любимого клирика Папы.       Молодой мужчина поморщился. - А ты не меняешься. Ты здесь из-за мора?       Хэнк кивнул, пожевал губами: - Колдун не виноват в море. Я разговаривал с ним. Следы мора ведут на ферму.       Коннор поморщился тоже, встал. - Хэнк… Когда ты запомнишь, что колдуны — не твоя забота. Ты не способен… в силу ряда причин, различить зло, что они приносят в мир. Я понимаю это и потому не понесу весть о том, что ты пытался защитить колдуна Святому Официуму. Колдун сгорит завтра — так или иначе, даже если каким-то чудом он не виновен в этом море — кто сможет поручиться, что он не виновен в чем-то ином? Патента у него нет. Что он тут творил последние четыре года — неизвестно. Может он сделал что-то раньше, что привлекло нечисть к этому месту. Ты сам веришь, что колдун живущий под боком Темной Пущи — ни в чем не виновен и не сделает чего-то еще более ужасного стоит Инквизиции закрыть на него глаза? - эта речь, видимо, долго копилась в верном сыне Церкви. И сейчас он сдержанно жестикулировал, пытаясь не выдать все лавину эмоция на Хэнка. - Коннор.       Монах подошел к клирику, положил руку на плечо: - Я не потерял нюх. Я был у него дома. Ни я, ни клинок не учуяли ни одного следа темных тварей. Может быть сотня причин, почему он поселился здесь и еще сотня — почему он не раскатал тебя на подходе на своих землях. Ты, конечно, сильный клирик, но, считай, в одиночку, на территории колдуна, при том, что он наверняка знал о том, что за ним придут… Ты бы так просто не отделался. У него есть стройная версия происходящего. Давай ее проверим. Если нет, если лажа, то пусть поможет справиться с мором. Глядишь и на патент себе заработает. А там… - Хэнк — нет!       Коннор отступил, потер пальцами переносицу. - С колдуном уже общается Перкинс. К утру мы будем знать все версии случившегося и среди них найдем истину. Ты… лучше не встревай в это дело. Пока не понадобится твой клинок — отойди в сторону. Не губи себя, я тебя прошу.       Клирик вздохнул и отвернулся. Хэнк молчал, смотрел на молодого еще мужчину мрачно, исподлобья. - Знаю я, как Шакал работает, - прорычал он, - только городу это не поможет. Даже если он наживую вытащит из Элайджи все кости, и расколотит их до костного мозга. - Ты и имя у него успел узнать, - всплеснул руками Коннор, обернулся на каликвеца, протер лицо ладонью и развел руки, - все. Вот теперь точно все. Я помню, что было в прошлый раз, когда ты поверил колдуну. Не повторяй свои ошибки.       Он успел выйти прежде, чем Хэнк нашелся что сказать цензурного.       Помянув латынью чью-то мать, и едва ли Христову, мужчина вышел из комнаты, разъяренный, попытался пробиться вниз, но не смог пробиться сквозь толпу прихожан. Плюнув в сердцах он вышел из здания и замер.       Из-за оградки показался влажный широкий нос, мелькнул пушистый хвост, обвислые мягкие уши. Поспешив за знакомым псом, монах выскочил наружу, помчался распугивая тех, кто еще только шел к церкви. Только спустя несколько улиц он догнал пса. К счастью, его не видели простые люди. Впрочем, судя по тому, что тот поджимал иногда лапу — при захвате колдуна прилетело и лохматому тоже. Сев, пес заскулил, смотря на монаха, Хэнк мог поклясться, что пес простил его о помощи. - Ну и чего тебе, - чуть задыхаясь спросил каликвец, придерживая меч.       Пес посмотрел вбок, цапнул монаха за рясу. Помянув святую деву, Хэнк пошел следом… и принюхался, разом посерьезнев.       Сера… а ведь отсюда до ворот далеко, вряд ли это последствия обстрела тухляком.       Подобравшись, он пошел легче. Клинок, пока еще в ножнах лег в ладонь. Он тоже нервничал. Хэнк чувствовал это. Слышал, как покалывало в пальцах. Беспокойная светлая душа внутри металла жаждала нечистой крови.       Над городом загрохотало. Небо было чистым, но молния ухнула вниз, раскалывая двухэтажный дом.       Огромный пес мягко поддерживал пушистым боком уставшего, покрытого копотью монаха. Клинок прокалывал насквозь невнятную вонючую фигуру, лишь в общих чертах повторяющую человеческий силуэт. Рука Хэнка с закатанным рукавом крепко держала мохнатую округлую голову. Речетатив «Exorcizamus te» лился, разливаясь гулко по всему дому. Стены шипели, текли опадая гнилыми сгустками с каменного остова, падали под ноги, но мужчина стоял крепко. Существо под его рукой плевалось, кашляло, выло так, что закладывало уши.       По улицам уже несся молодой инквизитор. Когда он спрыгнул с заартачившегося коня недалеко от дома и добежал — в помощь Хэнку словно с самих небес полились святые песнопения. Хор мужских и женских голосов ударил по существу, спеленывая, придавливая к земле. Где-то в доме, попав под удар — ударилась лбом в пол женщина начиная громко каяться во всех грехах начиная с рождения и выть в молитвенном экстазе. Хэнк надавил сильнее и с последними словами молитвы тварь истаяла с визгом. Осесть на пол мужчине не дал пес. Он мягко поднырнул под руку, поддерживая мужчину, вылизывая мокрым языком лицо. Коннор, часто дыша подошел ближе, осматривая причудливое темное пятно на полу. И перевел взгляд ставших холодными глаз на павшую жертвой чар женщину. Та все еще билась лбом в пол, не видя и не слыша ничего кроме божественного сияния, ударившего по сознанию, замутненному темными силами. - А ты говорил… - хрипло выдохнул монах.       Хэнк хмыкнул, вытер струйку крови из рассеченной губы. Вытащить тварь из подполья — дорого стоило. - Выпусти парня. Он дал мне наводку на эту бабу. А то… На патент то он точно заработал. - Но… - Коннор, мать твою итить! Если б не парень, без Стражей бы не обошлись! Тварь скоро начала бы дергать темные души в город! Тут мор показался бы плевой херней на таком фоне! А до ближайшего отделения Клеменза три дня шкандыбать на лошади! И пока бы кто из Братства сюда добрался, тут бы уже случился, на хрен, Апокалипсис! Посмотри в подполе, они уже заканчивали питать печати!       Коннор недоверчиво посмотрел на пса. Тот, облизнул усы, посмотрел на инквизитора, заскулил просяще. Тот факт, что собаку не испепелило магией был говорил в пользу теории Хэнка, но все-таки…       Впрочем, когда Коннор посмотрел в развороченный подпол и увидел печать — то побледнел, что, впрочем, едва было видно в лучах начинающегося рассвета. - Вот же… - Вот и я о чем. На коня - и в путь. Я из этого дознавателя душу вытрясу, на хрен, если колдун подох на дыбе!       Посмотрев в налитые кровью глаза Хэнка Коннор сдался. Кивнул, позвал коня и запрыгнул в седло, отправляясь навстречу только добегающей до места погрома страже.