Инквизиция в Детройте

      Тяжело упала с потолка капля воды. Одна. Вторая. Третья — не успела, нечто разбило сталактит вдребезги, заворочалось, зашуршало в темноте. Ударилось в стену, сбивая костяные осколки, зарычало. - Олежа… - тихий шепот возник из ниоткуда. Новое рычание, новый удар. - Олежа… - Не называй меня так! - шипяще-рычащий вой ударил по стенам, вернулся, усиленный. - Знаешь, мне напомнило старый колодец. Мы спустились туда вместе с братом. А еще один стоял сверху, чтобы нас вытащить потом. Мы сидели в воде и смотрели вверх, на небо — тятя говорил, что так можно увидеть звезды. Потом, правда, оказалось, что звезды можно увидеть днем, даже просто если свеситься и смотреть в отражение воды в колодце. Но мы не знали. И смотрели, как завороженные. Замерзли — страсть, - голос рассмеялся тихо, но счастливо. Помолчал немного, - ма отпаивала нас потом горячим молоком. Под шумок мы открыли крынку с медом — перемазались, она ругалась, все грозилась тряпкой, но сама тоже смеялась.       Рычание стихло, некто невидимый вслушивался в слова такого же незримого собеседника. - Тятя тогда принес березовых дров и растопил баню. Ох и жарко было! Мне казалось — мы встать не сможем, так разморило. Ну, тятя с дядей нас на руках домой отнесли, уложили на печь, мы и не проснулись. Только утром — ма поставила пирог в печь и заслонка стукнула. - С чем. - М? - С чем пирог? - С яблоками и малиной. Ты пробовал такой? - Нет.       Голос ответил словно нехотя, замолчал, но больше ударов не было. - Ничего, Олежа. Я уверен, что ты пробовал и повкуснее. Но пироги у ма хороши были… - Вы совершенно не понимаете ситуации! - бургомистр вытер вспотевший лоб, посмотрел на клирика сбоку от себя. Тот важно кивнул — он все понимал, в отличие от наглого Стража, что сидел напротив тройки представителей города. Бургомистр, местный священник и представитель купечества — груз ответственности за город давил на их плечи, а скудеющая казна ограничивала возможности.       Страж ощерился клыкастой улыбкой. - Лезть в катакомбы, где хуй его знает сколько мариновались кости банды разбойников, которых там запечатали заживо, чтобы я проверил — не появилось ли чего, а то кто-то долбится с той стороны — это не на мостовую поссать. Похороны, если что, скромные проведете, так может, дешевле будет деньги, отложенные на это, мне отдать в счет оплаты? Заметьте, я даже молчу про ежегодную пошлину Братству за проверку.       Священник покраснел: - Вы сидите в ратуши, как можете ругаться?! - Не на паперти же еще… Хотя, согласившись на такие деньги — скоро там и окажусь!       Звездчатый сапфир, что украшал кинжал Стража, развалившегося в кресле, рассыпал по стенам блики, когда мужчина поднялся. - Подождите! - взмолился представитель купечества, - давайте хотя бы разделим сумму на две части. Аванс сейчас, остальное потом. Будет крайне обидно, если деньги, в итоге, осядут с остальной казной тех бродяг…       Мужчина клыкасто улыбнулся и кивнул: - Теперь совсем другой разговор! - хмыкнул он и облизнулся. Священник невольно перекрестился: - Что… что вы имеете в виду? - Вам повезло, сэ-эры. Гэвин из Ветеции — лучший спец Братства по нечисти в подземельях, - он показательно размял пальцы и положил широкую ладонь на рукоять кинжала, - а теперь мне нужно все, что известно о тех разбойниках!..       Стайка мальчишек вела мужчину в обход садов - к старым рудникам. Сейчас те были наполовину затоплены, а остаток катакомб закрыт тяжелыми дверями. Ключ от одной, единственной оставшейся в доступе двери, приятно оттягивал куртку Стража. Плотные штаны, высокие сапоги, перевязь с кинжалом и одноручным палашом, бордовая рубаха с широкими рукавами, стянутыми, по высокой моде югов, тесемочками на запястьях и локтях, легкая, по летнему времени, куртка, добротная, кожаная. Развязанный ворот рубахи открывал ключицы, загоревшую кожу шеи. Широкополую шляпу с пером, прекрасно защищающую во время дождя, но бесполезную в подземелье, пришлось оставить в постоялом дворе. Трактиры и всякие ночлежки, с того момента, как разбойников замуровали в подземелье вот уже с полсотни лет назад — знатно размножились на этом пересечении торговых путей. Никто теперь не вывешивал останки почтенных торговцев на потеху странному чувству юмора банды, никто не караулил ночами отбившихся путников или даже небольшие караваны. Слухи о количестве сокровищ, оставшихся в подземельях — множились год за годом, так что Страж делил эту часть преданий натрое минимум. Даже так выходило значительно. - Мда… дохнуть на горе золота и тканей это так себе, - хмыкнул он, - так, кто что видел странное, пацанва?       Стайка загалдела наперебой, Страж вертел головой, смотря то на одного, то на другого. Картинка получалась интересная. Как проходы заложили, загнав шайку внутрь — так все спокойно было. И потом еще долго все нормально было. Пока кто-то не начал крутиться ночами у рудника — то ли выжившие дружки разбойников, то ли просто гробокопатели. Рисковые ребята, через одного мрут от появившихся темных душ, единицы выживают, выносят добро из тайников и тем привлекают все новых непутевых. Тогда и начались удары, которые были слышны и днем, даже в садах. Словно кто бился внутри. Ходили, кричали жалостливые, спрашивали — может кто живой попал внутрь и выход не мог найти, но отвечал им только… вой. Страшный, жуткий, едва слышимый. Пожевав губы Гэвин кивнул сам себе. Он уже прочитал и официальные письма, которые отсылал бургомистр в столицу княжества и просьбы купечества о защите. Банда хоть и была небольшая, но наводила ужас беспринципностью и жестокостью всех своих членов. Они доводили пленников до такого состояния, что вынуждали платить выкуп не за возвращение родственника, а за его… быструю и легкую смерть. И за то, чтобы труп потом не болтался по деревьям. Сами разбойники называли это «птичьими похоронами». И не боялись же того, что от их действий появится темная душа и отожрет им ночью потроха. Или ставили на Братство и хорошую работу Стражей или… Имели какую-то иную защиту.       Говорили о том, что наследник стражи не расставался с каким-то украшением. Не то медальоном, не то брошью. Красивая брошь — поговаривали, что та дарует ему удачу. А нашел он ее чуть не в хаджитских землях, откуда вообще сам был родом.       Как это вязалось с тем, что главарь банды вообще был из этих земель — Гэвин не знал.       Но… кто знает? Может он приемный? Может ведьма подарила талисман за какие-то свои кровавые заслуги или у них вообще был свой колдун, который чего-то нахватался и мог защитить их худо-бедно от темных тварей.       Все — или почти все он узнает, когда спустится вниз.       За такими размышлениями он с «провожатыми» дошел до места. Склон пасторального пастбища уходил резко вниз, к реке. Скудная тропка по камням вела вниз, к едва заметной за выступами камня двери и дальше, к самой реке. Грубая, надежная, недавно подновленная дверь выглядела внушительно. - Брысь домой! - оскалился Гэвин на ребятню и те порскнули прочь — недалеко, впрочем. Светило солнце, был день, так чего бояться? Наивные… Покачав головой Страж подхватил связку факелов, вытащил один, высек искру и когда огонь хорошо взялся — открыл дверь. Пришлось приложить усилия, чтобы отворить дверцу и закрыть ее за собой.       Тихий шелест капель.       Факел разгонял тьму, которая не тускнела здесь уже множество лет, осветил стены бывшей штольни — здесь, видимо, когда-то вывозили пустую породу. Остались даже направляющие лунки для тачек. А еще — черепушка, которая пялилась на Гэвина пустыми глазницами, раззявив пасть в вечной усмешке. Чтож… По крайней мере мухи точно нашли сюда путь, раз личинки так хорошо очистили кости.       Выгнув бровь мужчина посерьезнел, взялся за кинжал. Заготовленные знаки жгли пальцы — он старался, подготавливал их заранее почти два дня. Но черепушка лежала смирно. Лохмотья одежды прикрывали остальное. Гэвин осторожно, мыском сапога поворошил рукава освобождая скелетированную кисть. В ней, зажатое, что-то светлело. Скорее интереса ради Гэвин кинжалом выбил безделицу, которой оказалась костяная фигурка. Необычная фигурка. Страж видел, как та мягко светилась во мраке, хоть при свете факела это и было едва заметно. Маленькая любовно выполненная поделка — не мастера, подмастерья, не то кот, не то кролик, и правда игрушка, скорее, с востока, чем с этого континента. Забрав подвеску, Гэвин выпрямился и пошел дальше. - Цыпа-цыпа, - позвал он усмехнувшись. Не могло в таком месте не остаться после таких парней чего-то зловредного.       И угадал. Первая душа выползла на него из какого-то незаметного ответвления.             Клацнула зубами у колена — Страж пнул тварь и всадил кинжал в шею. С тихим воем душа всосалась в клинок, холодя рукоять, вторая душа свалилась сверху почти сразу — но тоже медленная. Ослабленная. Гэвин успел выставить вверх руку и душа напоролась на клинок сама, тоже втекая внутрь. - Раз-раз, кто не спрятался, я не виноват! - оскалился Страж, прижался спиной к стене и так вошел в залу побольше. Там сидела убавляющая плоть. Она грустно смотрела на Гэвина, щерилась на факел, покачиваясь из стороны в стороны, нежила в руках пустую черепушку. На руках болтались остатки цепей — значит все-таки был колдун… Да такой, что смог поставить душу, что обычно предпочитала поля сражений и госпитали, где и питалась свежей плотью, на службу банде. - Ты ж тупая… как договорились еще, - проворчал Гэвин, складывая на пол связку факелов и наощупь закрепляя горящий факел в стене. Он почуял их — остальных. Голодные, но боязливые взгляды, паникующие и что-то-то еще на грани чувств. Кто-то посильнее, кто-то, кто ждал, не собираясь пока вступать в прямую конфронтацию. Ничего… и не таких выкуривали.       Гэвин кругом пошел вокруг убавляющей — оставлять ее за спиной опасно. Та следом поворачивалась, грязная юбка волочилась по полу. В какой-то момент мужчина словно переступил какую-то черту и тварь кинула в него голову. Чиркнув спиралью по воздуху, Гэвин выхватил из пространства золотистый шнур, дернул за него, сминая реальность складками, отпустил — голова попала под раздачу и словно пушечное ядро полетела обратно, сбив ощерившуюся душу. Она прыгнула в сторону, на стену, оттуда прямо на Стража, но упала — золотистый шнур оплел ей ноги, дернул вниз и Гэвин прыгнул сам, на спину упавшей души, вбивая кинжал под основание черепа. Лязгнули в последний раз челюсти и с шелестом душа потекла в клинок. Факел вспыхнул ярче, и Гэвин увидел их…       Черепа. Кости. Цепи. Место, где хранили пленников. И ели… судя по всему. Картинка вырисовывалась жутковатая. Оставшись без выхода наружу разбойники быстро смекнули, что немного мяса у них есть — на еще живых пленниках, которых замуровали вместе с ними. Каннибализм процветал, но недолго. Убавляющая плоть выбралась, когда сдох колдун — скорее всего, его черепушку и лелеяла — и стала нападать на разбойников. Но отчего уже встреченные Гэвином души были такими слабыми и прятались далековато от гнезда и места смерти? - Чтож вас так напугало…       Он шагнул к факелу, чтобы вынуть его из стены и… подскользнулся. С матами упав на спину он чертыхнулся снова — над его головой скользнуло что-то черное, не попав в него едва ли чудом. Пригнувшись, он кинулся следом и успел прибить незадачливый снаряд к стене — очередная душа начала втягиваться в кинжал. У нее, толком, и не было сходства с человеком, слишком уж раскромсана была.       Знать бы сколько душ осталось…       С факелом он пошел дальше. Миновав еще пару полостей в породе, он вошел в более жилую часть. Здесь воняло тленом и гнилью, да так, что мужчина вытащил платок и закрыл им нос и рот. И трупы лежали вповалку. На них не было следов от зубов, зато хватало ножевых и даже арбалетных стрел, торчащих из сохранившихся черепов. Последняя драка выживших. Гэвин пересчитал трупы, прикинул на пальцах — выходило, что здесь и правда нашли свою смерть едва не половина банды разбойников. Даже было видно главаря, который накрыл своим телом сундук. Из его спины торчало столько железа, что хватило бы вооружить небольшую разбойничью шайку. Не хватало только того самого наследника… или это он лежал у двери? Да ну, больно небогато одет был тот труп.       С писком пронеслась мимо какая-то темная душа, Гэвин не успел даже понять, что это была за разновидность, но побежал следом, азартно размахивая факелом, сгоняя еще несколько таких же — трусливых, темных, боящихся. Они даже напасть на Стража боялись, понимая, что и их более сильным товарищам ничего не удалось, а им и подавно не светит ничего. Чуяли его кинжал, его власть над ними. Кинув с руки один из знаков, Гэвин остановился, смотря как тот впечатался в стену и растекся, захватывая в себя пролетающие души, приклеивая, замедляя… Когда Гэвин закончил с ними, то мог только порадоваться, что тот, кто копал сюда ход или как-то еще хотел проникнуть внутрь — не довел труд до конца. Это сейчас, ослабленные без людей души, голодные и жалкие — давались ему довольно легко. Но что случилось бы с этим рассадником, если местная кодла получила бы доступ к живым беззащитным людям — страшно представить…       Последний труп Гэвин нашел в отдельной небольшой пещере. Ну, как нашел. Он прошел бы мимо, но услышал зов. Странный, невозможный в этой пещере. - Пожалуйста… - тихий приятный голос звал его в один из коридоров. Крепче перехватив кинжал Страж пошел-таки на зов. Такие голоса в подземельях всегда грозили неприятностями. Или, как говорил его учитель — нет хуже, чем услышать молодой голос там, где его быть не может. По-любому ловушка.       Но когда Гэвин не шагал в ловушки?       Так что он шел. По извилистому коридорчику. Шаг за шагом, зорко осматриваясь и стараясь не пропустить возможные ловушки. - Помогите нам, пожалуйста, - снова прошелестел голос.       Гэвин прищурился еще сильнее. - А кто там, блять, говорит? - спросил он в пустоту. Голос замолчал, потом ответил: - Мы не причиним вам зла. Честно… - он сказал это с какой-то грустью. - Ага, два раза поверил, - огрызнулся мужчина делая еще шаг.       Они увидели друг друга одновременно. Жуткое создание, словно сделанное из одних коленок, локтей и, местами, зубов, в глянцево блестящей не то одежде, не то коже. Оно сидело над головой трупа, злобно скалясь на вошедшего. Потом принюхалось. Зарычало низко, угрожающе, зашипело… - Отдтаааай! - голос был хриплый, булькающий, но различимый. - Что отдать? - «удивился» Гэвин, держа наготове кинжал, второй рукой удобнее перехватывая факел. - Моё-ё, - захрипела душа, подобралась для прыжка, оскалилась. Гэвин тоже, спуская с пальцев фигуры, чтобы ослабить нападение, ощерился не хуже твари напротив, но… фигурка в кармане Стража задрожала, из-за спины Гэвина вылетел светлячок и… между этими двумя появился силуэт. Гэвин замер.       Раскинув руки лицом к нему стоял молодой еще парень. Светлая душа… нет, не просто душа — душа зародившаяся в предмете. Сильная. Чистая. Рыжие мягкие волосы едва до плеч длиной, непривычная одежда, тонкие руки, босые ноги. Он серьезно смотрел на Гэвина, поджав губы.       Он защищал собой темную душу. - Это что-то новенькое… - проворчал Гэвин, посматривая на темного. Тот, как ни странно, сложив коленки-локти, присмирел. Светлый выдохнул, улыбнулся… И обернувшись — с разбегу прыгнул на шею чудища. - Стой! - крикнул предупреждающе Страж, он почти видел, как темный жрет одушевленного, но — этого не случилось. Темная душа мягко прижал к себе светлую фигурку, а потом и вовсе заслонил ее от Гэвина. Заурчал довольно. Тот тоже что-то тихо защебетал в ответ, неразличимое для человека, но жутко радостное. - Так! - не выдержал Гэвин, посмотрел на труп, видимо, того самого наследника, вытащил фигурку из кармана, показал ее темному духу, - ты про эту хрень?       Тот обернулся, зашипел, попытался выхватить подвеску, но вспыхнувшая защитная фигура заставила его убрать конечности: - Э, нет, неведома зверушка, хрен тебе, а не вместилище светлого одушевленного. Ты ж не человек теперь. Взять ее даже не сможешь. Иначе бы не остался без нее, да? Че… ее забрали у тебя, когда ты уже сдох и пытались выбраться из подземелья с помощью этого светлого?       Темный кивнул, бережно прижимая к себе светлую фигурку локтями и коленками. Рыжий не сопротивлялся и сам обнимал тощий корпус своего… кого? Друга? - Олег не плохой… не такой плохой, как кажется, - рыжий заговорил, посмотрел на Стража своими зелеными глазами, - помогите, пожалуйста. Надо.. похоронить. Нехорошо, что он тут так лежит.       Голос был знаком Гэвину. Именно он привел мужчину в этот отнорок пещер. - Не за просто так, - фыркнул Страж. Темная душа оскалилась, но мужчина продолжил. Как бы то ни было, но страховидло словно не хотело расстраивать своего рыжего друга. Можно и понаглеть, - я хочу, чтобы вы мне помогли вывести все остальные темные души из этой пещеры. И фигурка останется у меня, - он покачал подвеской, демонстративно цепляя ее за шнурок себе на пояс. Подумал и уточнил у рыжего, - это ты меня упасть заставил?       Рыжий потупился: - Угу… А как вы поняли? - А я сам не падаю вот так, по-тупому, на ровном месте, - оскалился Страж, вздохнул, - но ладно, спасибо. Вроде как помог. И еще… - Не убивайте Олега, - пискнул рыжий, темный возмущенно зашипел, словно злясь такой просьбе рыжего, встопорщился. - Тут, парень, прости, - хмыкнул мужчина, - он же, если останется здесь, без тебя — скоро остатки ума растеряет и пойдет убивать. - Он не будет, - покачал головой рыжий, задумался и признался под аккомпанемент недовольного шипения, - он… привык есть не людей. А тех… плохих мертвых, - зеленоглазый опустил взгляд, погладил острое плечо существа, прижался к нему боком.       У Гэвина аж глаз дернулся от такой странной картины. - Крысиный король? Типа того?       Светлый одушевленный непонимающе хлопнул глазами. - Кры… синый? Тут нет крыс. Давно уже нет… - Ну, ять, если посадить крыс в банку, то рано или поздно останется одна, которая начнет жрать других. Крысиный лев, или крысиный король его называют… Забей, - отмахнулся Гэвин. Рыжик задумался и кивнул. - Король душ, тогда, - он улыбнулся, посмотрел на темную душу, - самый грозный и справедливый. - Не много ли славословия для наследника шайки разбойников, который развешивал трупы по деревьям для птиц? - сморщился Гэвин и рыжий покачал головой: - Олег… Не мучал живых. Он дарил свободу мертвым. - Впервые слышу, чтобы так мило называли палача, - скривился Гэвин снова.       Рыжик поник и сжал пальцы в кулачки: - Не все так просто… Сир Страж… Не убивайте Олега, пожалуйста. Вы не видели как он умирал! Вы ничего о нем не знаете! Да… он много плохого сделал, но… никто и ему не делал добра! Его отец был чудовищем, самым настоящим! Он…       Темная душа заворчала: - Незачем… Я...хсебя и не дам убить, какому-то Стражу. Пусть и с таким кхинжалом! - зарычал, ощерился снова, отпуская рыжего, - Джхерри — назад.       Но, названный так светлый дух — снова встал между изготовившимися к драке. Снова раскинул руки. Гэвин почти прикинул — насколько он влетит, если отправит на тот свет светлую душу и чертыхнулся — Святой Престол такого не одобрит. Первая же проверка заметит светлое зерно в кинжале, да еще такое сильное, и Гэвина сживут со свету довольные Орденцы, жирующие за счет проверок членов Братства Стражей. Да и… Если этот Джерри остался на земле, да еще и стал не просто светлой душой, а светлым одушевленным — то может это не просто так? Как и его защита этой темной душонки? - Ой, да идите вы нахер. Я свое слово сказал. Помогаешь мне — помогаю тебе.       Показательно опустив кинжал острием вниз, Гэвин посмотрел на сладкую парочку. Джерри улыбнулся и кивнул первым: - Хорошо… честно сказать — я так соскучился по солнцу! Да и по Олегу тоже. Представляете, меня утащили сразу — как Олежа умер — я только успел попрощаться, и меня унесли. И получалось только переговариваться. Я… не такой сильный, чтобы далеко уходить от своего вместилища. Я так соскучился и по нему тоже! - Ну, ять, рад воссоединению. А ты, чудо-юдо. И что за имя дурацкое?       Темная душа оскалился, подумал и кивнул: - Норхмальное. И я — иду с тобой. Не верю тебхе. Обидишь Джехри — порехшу!       Страж выгнул бровь, но кивнул тоже, принимая условие. Вредить светлому одушевленному он не собирался. В конце концов такой помощник только на руку. - Да как хочешь. Попадешь в неприятности или на глаза другому Стражу — все одно на клинок наткнешься. Понял? Хоть один человек от тебя пострадает и…       Гэвин намекающе покачал кинжалом. Звездчатый сапфир в рукояти сверкнул и темная душа кивнул, скрипнув зубами. Посмотрев на Джерри оскалился снова. -Никаких хлюдей, человечишка…       С помощью темной души Гэвину быстро нанизал на острие кинжала последних местных жителей. Они, как и прежние, были истощены и теперь понятно почему — Олег, каким-то чудным образом, умудрялся высасывать из них силы, продлевая собственное посмертие в этом мире. И если Гэвин хоть что-то понимал в этой жизни, то на том свете Олега, несмотря на все слова Джерри, ждала именная сковородка, пара личных чертей и заботливо заточенный комплект вил. Естественно, что он не спешил умирать окончательно.       А вот с исполнением своего обещания Гэвину пришлось повозиться. Джерри не устраивала экспресс версия похорон с простым заваливанием тела камнями. И Гэвину пришлось искать сначала плащ, потом осторожно, с помощью светлой души складывать иссохший труп в тканевый кокон. Покойник выглядел аккуратно — пос равнению с остальными местными трупами. Лицо хоть и почти разложилось, но не было искривлено болью, глаза заботливо накрыты серебряными монетками, а руки сложены на груди. И сделать это мог только тот самый Джерри. Видимо, светлый одушевленный по какой-то причине до последнего заботился о хозяине своей фигурки, оставался рядом, подготовил, как смог, тело для похорон, а потом его вместилище украли, вынудив и светлого уйти. И сейчас он доводил дело до конца с упорством и тщательностью, которыми отличались, разве что, только мстительные души. Даже заставил Гэвина найти какие-то «важные» предметы, которыми оказались потускневший от времени крестик — Гэвин не выдержал и заржал, тому, что Олег при жизни был верующим католиком, но не стал спорить — а ещё личное оружие наследника шайки и, с какого-то ляда, цветастый платок, теперь похожий больше на пыльную половую тряпку. Спеленав этот куль он без тени смущения вручил его самому Олегу. - Пока отсюда не выйдем, сам понесешь. А теперь замри!       Найдя тонкую нить, что связывала темную душу и подземелье, Гэвин осторожно перерезал ее кинжалом. Олег выдохнул облегченно и, ворча, понес куль с своим же телом наверх, легко отвалив наружу тяжелую дверь, которую сам Гэвин сдвигал с трудом. Вывалившись наружу, Гэвин стащил свой платок с лица, вдохнул с наслаждением свежий воздух. Он шастал по душному подземелью весь день и вечернее солнце теперь светило прямо в глаза.       Последним на свет вышел Джерри. Замер. - Ну что, идешь? - спросил Гэвин, обернулся и неловко отвел взгляд, потерев ладонью заднюю сторону шеи. Темный отвернулся тоже, ушел на верхний склон, невидимый для людей, оставил свою ношу внизу.       Но Гэвин пока не спешил идти. Рано. Ведь тогда светлому духу тоже придется идти, следуя за фигуркой подвески — а Гэвин не был таким чудовищем, чтобы не дать Джерри пару минут прийти в себя.       Светлый дух смотрел во все глаза на солнце.       Замерший, тонкий — он смотрел на закат, а из зеленых глаз текли, поблёскивая каплями росы слезы. Они срывались иногда с лица, падали вниз, на каменный уступ с парой зелёных травинок и Гэвин был готов поклясться, что под ногами духа уже появилось несколько новых цветов. - Ну… добро пожаловать наружу, - неловко немного произнес он, и Джерри кивнул немного заторможенно, утирая слезы. - Солнышко… оно всё такое же красивое, - улыбнулся рыжик, сам похожий на отражение небесного светила.       Темный дух задумчиво смотрел сверху на своего спутника и молча показал Гэвину кулак, призывая просто помолчать немного. Страж не остался в долгу, показав неприличный жест Олегу, но просьбу выполнил.              Ладно уже. Пусть полюбуется еще немного.