Новый Валинор

             

* * *

      На этот раз лимонно-желтое свечение палаллона быстро сменило цвет на изумрудный. Из кристалла послышался голос — незнакомый, мужской. Должно быть, на вызов ответил кто-то из дедова рода, появившийся на свет после Исхода, или мамин ученик. Он что-то сказал на этом новом языке, и если бы Майтимо напрягся, наверное, смог бы уже разобрать слова и понять смысл — но он совершенно Майтимо не интересовал.       — Нерданэль, — произнес он, надеясь, что по интонации будет ясно, что ему нужно. Мужчина что-то переспросил, и Майтимо добавил еще убедительнее:       — Нерданэль.       Голос без особого воодушевления что-то пробормотал, и Майтимо услышал звук удаляющихся шагов. Некоторое время было тихо, а потом шаги вернулись — и шли уже двое. Мужчина снова сказал что-то удивленное, и Майтимо живо представилось, как мать пожимает на это плечами — такой привычный ее жест. А потом из камня донесся ее голос.        Она сказала что-то короткое на этом их птичьем языке, но он безошибочно узнал звучание. Почему-то было неимоверно  трудно разомкнуть губы и ответить. Нерданэль снова что-то произнесла, более настойчиво, и на заднем плане поддакнул ее спутник. Майтимо испугался, что она сейчас прервет связь, и само собой из груди вылетело:       — Мама?       По ту сторону кристалла стало тихо.       — Мама, это я, — зачем-то добавил Майтимо, хотя она, конечно, не могла его не узнать.       Молчание продолжалось долго, настолько долго, что Майтимо успел испугаться, что связь все-таки разорвалась. Но кристалл всё светился ровным зеленым, и Майтимо не решался ничего сказать. Наконец, Нерданэль спросила, перейдя на родной квенья:       — Откуда ты говоришь, Майтимо?       — Из главного дома исцеления Лориэна. Из отделения воскрешений.       — Хорошо, — сказала мать и снова замолчала. Майтимо тоже не находил, что сказать. Каким-то таким было это «хорошо», что после него не хотелось говорить.       — Я приеду к тебе через три дня. Есть что-то срочное, что мне нужно знать?       — Полагаю, нет, — осторожно ответил Майтимо.       — Хорошо. Не уходи пока оттуда.       «Да куда же мне уходить», — хотел он ответить, но только повторил за матерью:       — Хорошо.        Нерданэль помолчала еще и сказала:       — Я привезу тебе что-нибудь из одежды и вещей.        — Мне дали всё, что нужно. Ничего не привози… — Майтимо, наконец, встряхнулся. — Мама, если тебе не хочется меня видеть, не приезжай.        Нерданэль снова помолчала, потом ответила устало:       — Я приеду, Майтимо.       — Не надо!        — Не капризничай. Жди и… — у Нерданэль вырвался короткий невеселый смешок, — веди себя хорошо.        Шар погас. Майтимо долго смотрел в его блестящую поверхность, на искаженную комнату и самого себя.               

* * *

             Мать все-таки приехала на следующий день. Майтимо не спросил, что заставило ее поменять планы. Она вошла в его комнату, собранная, деловитая. Майтимо видел пока слишком мало нынешних эльдар, чтобы оценить ее непривычную, непонятно скроенную одежду, но  наряд определенно ей шел. Волосы матери были подстрижены коротко и как-то хитро, и родное лицо казалось незнакомым.        — Здравствуй, Майтимо, — легко, как чужому, улыбнулась она и села на стул. Майтимо, вставший было ей навстречу, снова опустился на кровать. Объятий, очевидно, не предполагалось. Что ж…        — Спасибо, что нашла время повидаться. Я не думал, что ты успеешь из Тириона так быстро.        — Дорога из Тириона в Лориэн теперь занимает пару часов.        — Всего-то?       — Эльдар с тех пор весьма  усовершенствовали средства передвижения.        — Хорошо…       Майтимо замолчал. Он прекрасно знал, что ему следует сказать. Попросить прощения. Ему было за что! Но под этим отчужденным взглядом язык присох к небу. Майтимо чувствовал, что если заговорит, слова выйдут пустыми и фальшивыми.       Мать тоже молчала.        Майтимо спросил наконец:       — Как ты поживаешь? Всё ещё занимаешься скульптурой?        — Архитектурой.        — Значит, создаешь теперь красивые дома…       — Сейчас  я работаю над гидроэлектростанцией, — поправила мать и пояснила в ответ на вопросительный взгляд: — Сооружение, в котором сила текущей воды перерабатывается в электричество. Мне будет долго объяснять тебе с нуля. Почитай в книгах.        Майтимо вспомнил, что отец показывал им, как получить крошечные электрические искры с помощью эбонитовых палочек — каждому сыну, когда тот подрастал. Если бы на месте Майтимо сейчас был Атаринкэ, ему бы стало очень любопытно.       — Гидроэлектростанция. Хорошо.        Мать вздохнула.       — Тебе, Майтимо,  следует приготовиться к тому, что вся жизнь Валинора теперь устроена совсем иначе, чем ты привык. Ведь теперь нас, эльдар, стало в тысячи и десятки тысяч раз больше, чем в Эпоху Древ. Аман не мог бы вместить и прокормить такое население, если бы мы продолжали вести прежний образ жизни. Изменилось всё: сельское хозяйство, жилье, дороги, транспорт, промышленность, энергетика. Да, таких слов и понятий даже не было в старом квенья. Тебе придется их выучить.        — Выучу, — кивнул Майтимо. Нерданэль говорила верные и важные вещи, но от ее прохладного, отстраненного тона внутри будто собирался комок снега.       — Порядки и обычаи тоже изменились. Культура, искусство — всё стало другим. Советую тебе представить, что ты высадился на незнакомом материке, и открывать для себя Валинор как новую страну, а не выискивать следы того, что ты помнишь из далекого прошлого.       Выискивать следы… Она-то здесь явно не для поиска следов из далекого прошлого.       — Хорошо.       Сколько еще раз он произнесет это слово?       Они снова помолчали. Потом Нерданэль сказала:       — А еще я замужем.        — Я знаю, что ты замужем, мама. Кому же об этом знать, как не мне? — у Майтимо не получалось подавлять раздражение до конца.        — Замужем за Сурьено Танакармэ. У тебя теперь есть отчим.        — За каким еще Сурьено?.. Ты шутишь?.. — потрясенно выдохнул Майтимо.        Взгляд матери стал еще холоднее.        — Если в этом и есть ирония, выходила замуж я не ради нее.        О да, ирония была высшего разряда. Что сказал бы на это Феанаро, первый и, как можно было подумать, единственный пасынок в Валиноре?.. Губы Майтимо скривила горечь.       — И что же, валар разрешили тебе повторный брак?        Нерданэль повела плечами.        — Во-первых, в особом разрешении не было нужды. Мой случай полностью подпадает под Статут Финвэ и Мириэль, поскольку мой первый супруг определенно не покинет Мандос до конца мира. А во-вторых… — мать вздохнула, — ты не представляешь пока, насколько изменился этот мир. Никого из эльдар больше не удивишь расторжением брака и второй женитьбой. Так делают все.       — Неужели валар отменили Статут? — спросил Майтимо. Не то чтобы ему  прямо сейчас было хоть сколько-то интересно обсуждать эльдар, валар и их нынешние обычаи и законы. Но то, что он по-настоящему хотел сказать («Мама, как же так?!») было и неуместным, и излишним. Майтимо ясно понимал, как. Они — все семеро, не говоря уж об отце — бросили ее одну. Ушли, оставив после себя кровавую память. И сгинули без надежды на возвращение. У кого повернется язык ее упрекнуть? Не у Майтимо.        — Нет, Статут никто не отменял.        — Но как же тогда?..        Во взгляде матери проглянула вдруг тоска.        — Валар давно уже нет, Майтимо.        Майтимо замер.        — Что?..        — Ты не ослышался. Валар давно уже нет, — повторила Нерданэль. — И Стихии, и все меньшие духи оставили нас. О, они, конечно, существуют — где-то, как-то. Но со времен Акаллабет… ты ведь знаешь про Акаллабет? Когда сама Арда изменила форму и Аман был отделен от смертных земель… Валар и майар с тех пор всё меньше общались с эльдар и всё меньше проявляли себя. Мир сломался тогда. Айнур как будто ушли постепенно на иной план бытия, который не соприкасается с нашим. И в конце концов случилось то, чего так хотел твой отец. Эльдар стали жить своим умом — уж насколько его хватает.        Майтимо, не в силах поверить, воскликнул:       — Но я же был воскрешен! И другие! Это под силу только валар.        — Да, умершие эльдар по-прежнему воскресают к жизни. И ветер по-прежнему дует, и цветы цветут, и твердь земная стоит, и воды текут. Так устроена Арда. Может быть, айнур существуют как раз в делах своих дум. Но мы не можем больше говорить с ними. Они не отвечают. Мы остались одни.       Сказанное не укладывалось в голове. Мир без айнур… Майтимо обхватил себя руками и сказал тихо:       — Выходит, я не смогу поблагодарить их. И попросить прощения.        — Всё нужно делать вовремя, Майтимо, — сухо ответила мать.        Майтимо вскинул на нее глаза. Неужели он заслужил, чтобы она била так больно? Сдерживаться было всё труднее. Что-то злое неудержимо рвалось наружу.        — Что же, матушка, давай вернемся к разговору о семье. Значит, ты снова замужем. Может быть, у меня теперь есть… новые братья? Или сестры?        Мать ответила долгим тяжелым взглядом. Сейчас она скажет, что у нее семеро прекрасных дочерей, которые никогда ее не огорчали.        — Нет, Майтимо, об этом ты можешь не волноваться. Счастьем материнства я уже насладилась сполна.        Майтимо закусил губу. Он не знал, чего хочется больше — закричать на нее или заплакать. Мать тоже замолчала. Потом сказала будничным тоном:       — Если хочешь, ты можешь поселиться в нашей с Сурьено тирионской квартире. Ты нас не стеснишь.        — Благодарю, но нет. Мне предлагали здесь какую-то… программу адаптации. Для тех, у кого нет в Валиноре родственников. Пожалуй, я ею воспользуюсь.        Может быть, это прозвучало холоднее, чем он хотел, но по-другому не вышло.        — Как хочешь, Майтимо, — Нерданэль встала. — Тогда я не буду больше отнимать твое время. Ты освоишься, я не сомневаюсь. Но можешь обращаться ко мне за любой помощью, которая  понадобится.        Майтимо поднялся следом. Это последний момент, когда еще можно как-то повернуть этот больной разговор: попросить прощения, сказать, как она нужна ему и как ему жаль. Но на язык шли совсем другие слова.        — Что ж, если ты так любезна, — Майтимо сам ненавидел себя за этот тон, — последний вопрос. Ты что-то знаешь о Финдекано? Я нашел его имя в книге, но никто не отвечает на его мелодию.        Мать снова пожала плечами.       — Я давно ничего о нем не слышала. Но если бы с ним что-то случилось, я бы, наверное, узнала от Индис — я время от времени получаю от нее весточку. Прояви терпение. Думаю, Финдекано нечасто бывает в Тирионе. Но рано или поздно ты его застанешь. Всего хорошего тебе, Майтимо.       Майтимо смотрел, как за Нерданэль закрылась дверь. Что ж, хоть что-то хорошее он сегодня узнал. Финдекано точно не в одной из этих усыпальниц. И он-то встретит Майтимо по-другому.        Наверное.        Может быть.       Если Майтимо очень-очень повезет.                    

* * *

             Свидание с Нерданэль что-то перевернуло в душе Майтимо. Матери пришлось тяжело, очень тяжело, и он заслужил такой прием, твердил себе Майтимо. Но это не помогало избавиться от горечи, оставленной ее словами,  и стыда за то, как он сам вел себя с нею.        Майтимо гнал дурные мысли и старался не унывать, но его взгляд на будущее невольно изменился. Предвкушение от встречи с остальными родными перестало наполнять его радостью. И сам мир стал ощущаться по-другому.       До сих пор Майтимо не уходил далеко от главного дома исцеления, только гулял понемногу по тенистым извилистым дорожкам, чтобы дать телу занятие, а разуму отдых после напряженного изучения языка. Но после разговора с матерью он впервые ушел надолго.        Прежде, в Полдень Валинора, Майтимо нечасто бывал в садах Лориэна и потому знал их плохо. А огромные дома спящих мешали узнать и те места, которые он помнил. Давно и не по разу сменились все деревья, по-другому легли тропы, лужайки и цветочные поляны раскинулись там, где раньше были густые рощи — и наоборот. Но один из весело журчащих ручьев безошибочно вывел Майтимо туда, куда он хотел: к озеру в центре Лориэна.        Озеро Лорелин было на месте, и пологий остров в его середине тоже. На месте был и мост, ведущий на остров — очевидно, эльдар поддерживали его в порядке, как все остальные дорожки Лориэна. А вот от дома, принадлежавшего Эстэ и Ирмо, не осталось и следа. Майтимо хорошо помнилось это причудливое строение, террасами спускавшееся к воде и украшенное, как лентами кружев, прихотливой деревянной резьбой. В  облике этого жилища валар не было ничего величественного, но оно было прекрасно по-своему: Майтимо помнил, как легко и весело становилось на душе при виде этого дома. Сейчас Майтимо обошел весь остров и не нашел ничего, кроме едва заметных в траве и кустарнике остатков фундамента. Серебряные ивы всё также купали косы в водах Лорелина, но сердце Лориэна было пусто.        Майтимо не принадлежал к числу тех эльдар, кто был особо чувствителен к незримому, но сейчас ощущение пустоты и потери поразило его. Он помнил, каким тонким, едва уловимым светом и звуком полнился воздух Садов от присутствия множества духов. Ирмо и Эстэ никогда не были близки Майтимо — во времена своей аманской юности он не нуждался ни в отдыхе, ни, тем более, в исцелении. И в Средиземье, если говорить честно, его народ, нолдор, прекрасно жил без валар  — точнее, жил бы, если бы там действительно не было ни одного из валар. Но в Валиноре это казалось… неправильным. Чудовищно неправильным.        Даже отец, жаждавший свободы и уведший когда-то нолдор из-под власти валар, не хотел бы, чтобы все духи исчезли. Валинор был их землею. Может быть, усмехнулся Майтимо, Феанор даже нашел бы способ до пропавших валар докричаться и высказать им все, что думает об их безответственности. Но больше это не под силу никому в Арде. А вот сам этот новый мир, который построили эльдар, отцу понравился бы. Гидроэлектростанция! Он был бы в восторге. Хотя свобода разводов и вторых браков (или одного определенного второго брака) его совсем не порадовала бы…       Майтимо задумался. Похоже, сами эльдар тоже будто утратили что-то в своей природе.   Майтимо слышал когда-то разговоры мудрых о том, какая судьба ждет старших детей Единого в отдаленные века их бессмертной жизни — что тела их будут истаивать, сжигаемые духом. Но ничего подобного он теперь не видел. На какой-то другой путь свернул этот мир. Эльдар остались один на один с этим слишком телесным теперь миром.       И, похоже, один остался сам Майтимо.       Он сел у воды, между корней большой ивы, и стал плести венок из тонких веток с серебристыми листьями, чтобы занять чем-то руки. Кого же искать ему теперь? Майтимо хотелось тепла, сейчас еще сильнее, чем когда-либо. Его душа истосковалась по близким. Но теперь он понимал, что не так просто будет ему найти в семье свое место. Кто сможет понять и принять Майтимо, если братьев нет, а Финдекано неуловим?        У Финвэ, первого короля нолдор, было трое сыновей и шестнадцать внуков и внучек. Из всех них только младший сын, Арафинвэ, не покинул Валинор после гибели Финвэ и принял его корону. Все остальные ушли за Море, и к концу Первой Эпохи, когда умер сам Майтимо, в живых оставалась только Артанис-Галадриэль, младшая из детей Арафинвэ, да, может быть, брат Макалаурэ, о судьбе которого Майтимо не знал ничего. Сейчас, если верить книге с именами, почти все кузены и кузины снова жили в Валиноре, но ни деда Финвэ, ни отца, ни дяди Нолофинвэ здесь не было.       Вернейшим из друзей и настоящим седьмым братом для Майтимо был Финдекано, старший сын Нолофинвэ. Но пока Майтимо не знал, как подступиться к его поискам. Обращаться к его родным братьям или сестре Майтимо не хотел, потому что, памятуя свое прошлое, совсем не был уверен в хорошем приеме. Он решил пока положиться на то, что рано или поздно Финьо появится дома и вызов Майтимо его застанет.       После Финдекано, конечно, на ум Майтимо приходило имя Артафиндэ, мудрого, доброго и твердого духом старшего сына Арафинвэ. Увидеть его хотелось не меньше, чем Финьо. Но как Майтимо посмотрит в глаза тому, кого отправили на смерть его родные братья? Может быть, теперь, в новой жизни, злые дела Тьелкормо и Атаринкэ уже не имеют значения, но Майтимо пока не находил в себе смелости пойти и проверить.        Можно было поискать других кузенов из дома Арафинвэ или кого-то из четвертого поколения, но ни с кем больше Майтимо не был близок настолько, чтобы сейчас надеяться на теплый прием.  Очень хотелось Майтимо увидеть Макатано, деда с материнской стороны, и его семью, но судя по настрою Нерданэль, там вряд ли его встретят ласково. И наверняка в Валиноре были друзья Майтимо, оставшиеся верными ему до самого конца. Но никому из тех, кто служил ему и перед кем он был виноват едва ли не больше, чем перед теми, кого когда-то убил,  Майтимо не хотел преподносить такой сомнительный подарок из прошлого.        Майтимо закончил плести ивовый венок и опустил его на поверхность воды. Тот закачался, подхваченный озерной рябью, и медленно отплыл от берега.       Арафинвэ. Вот кто нужен был Майтимо. На какой же  дурной ноте они расстались с дядей… но тем больше хотелось его увидеть. Майтимо знал: не смотря ни на что, Арафинвэ поймет Майтимо лучше матери. И кроме того… без валар нолдор жить могут, но без короля — нет.        Майтимо встал и отправился назад, к своему народу, не оглядываясь на опустевший остров.                    

* * *

      Во время одного из следующих разговоров с главной целительницей Майтимо задал вопрос:       — Кто теперь король нолдор?        — Государь Арафинвэ, разумеется, — ответила Энхейль. —  С чего бы ему меняться?        Майтимо развел руками.       — Вдруг у нас теперь король — должность сменная. Законы и обычаи эльдар, насколько я вижу, изменились немало.        — Скорее дополнились и расширились, чтобы регулировать не существовавшие доселе практики. Кстати, Майтимо, вы уже прочитали материалы по наследованию имущества умерших и возродившихся? Там много нюансов, которые могут оказаться важными в вашем случае.       Майтимо поморщился. Не без труда, но он прочитал принесенную Майрикель книгу — она была написана архаичным и потому более понятным Майтимо языком. Однако ему не хотелось и думать о том, чтобы применять к себе ее положения и как-то делить то, что теперь, очевидно, принадлежало матери.       — Я совершенно точно не собираюсь ничего наследовать или претендовать на вещи из своей прошлой жизни, даже если они каким-то чудом сохранились.       Энхейль посмотрела неодобрительно, но сказала:       — Дело ваше. Жилье по программе адаптации вы получите, обучение по новой специальности тоже.        — Я был кузнецом и не прочь к этому вернуться.        Энхейль покачала головой.        — Я бы не советовала. Не сразу, во всяком случае. Вещи ручной работы по-прежнему ценятся, но средства труда и материалы изменились полностью. Стали гораздо сложнее и разнообразнее. Изучите их, а не хватайтесь сразу за привычные молот и клещи. Иначе рискуете стать смешным и трогательным реликтом прошлого — а вы способны на гораздо большее. Когда вы полностью освоите язык, вам нужно будет последовательно получить образование, сначала общее, затем — в выбранной вами специальности.       — Учиться я всегда рад, Энхейль. Но разрешите мне вернуться к тому, с чего я начал. Я хочу увидеться с королем. Вы поможете мне добраться до Тириона?        Энхейль наградила Майтимо очередным долгим взглядом, оценивающим неизмеримые глубины его невежества.        — Помогу. Но нам нет нужды отправляться в Тирион, чтобы повидать короля Арафинвэ. Он в Лориэне, и вы можете увидеть его в любое время.        Майтимо понадобилось несколько секунд, чтобы понять смысл ее слов. А потом еще одна несбывшаяся надежда окатила его болью. Значит, дядя Арафинвэ… отдыхает. Как когда-то отдыхала Мириэль, а теперь, если верить Энхейль, отдыхают тысячи и тысячи эльдар. Интересно, многие ли из них в конце концов просыпаются?..       — Хотите, Майтимо, встретиться с кем-то из заместителей короля? Для этого нужно будет предварительно записаться на прием, и ожидание займет какое-то время.        — Не хочу, — отрезал Майтимо. — Благодарю, но совершенно не хочу.                    

* * *

            Всё свое время Майтимо продолжал отдавать изучению языка. Во-первых, это было интересно, особенно — знакомиться с новыми словами, а через них, как через крошечные зеркальца, и с самим этим миром. Во-вторых… Он честно признался себе, что новый Валинор ему не слишком нравится, и он не прочь оттянуть более близкое знакомство с ним.        Спустя некоторое время Энхейль вручила Майтимо ключ от его собственного жилья, квартиры в Тирионе. Она сказала, что это ни в коем случае не значит, что он должен  покинуть дом исцеления — только то, что теперь у него есть еще одна база, чтобы осваиваться в новой жизни, и еще одна степень свободы. Никакого недостатка свободы Майтимо не ощущал, но поблагодарил Энхейль и принял ключ.        Майрикель, старшая из его верных дев-хранительниц, вызвалась свозить его в Тирион, на что он без особой охоты согласился. Вместе с парой десятков других эльдар они ехали два часа в большом автобусе по широкому шоссе — почему-то эти два часа неподвижного сидения утомили больше, чем день, проведенный верхом. Потом еще едва не столько же они ехали по городским улицам, меняя транспорт самым непредсказуемым образом. Майрикель уверяла, что Майтимо легко разберется в этой системе, и Майтимо даже верил ей — но чувствовал, что никакого желания разбираться у него нет.       Это был не его Тирион. Не то место, в котором он родился и которому сам когда-то помогал прирастать домами и улицами. Тирионом-на-Туне звался  когда-то этот город нолдор, лежавший на вершине холма. Теперь же холма и видно-то не было. Дома  стекали с него, занимали всю ширину Калакирьи и расплескивались даже на склоны ущелья-долины. И что это были за дома! Когда они подъезжали, приглядевшись, Майтимо заметил в самом центре города тонкую башню маяка Миндон Эльдалиэва. Но она выглядела маленькой на фоне куда больших зданий, поднимавшихся вокруг Туны, вровень с ней и выше ее. Если строения Лориэна казались Майтимо огромными, он не знал, какое слово подобрать сейчас.        Эльдар в Тирионе было много. Это он понял, увидев  на улицах настоящие толпы, пестрые, громкие, непонятно куда и зачем текущие. Почти невозможно было понять, кто тут из нолдор, кто из ваниар или телери, а кто вовсе из синдар или авари – кровь всех народов множество раз успела смешаться в густо населенном Валиноре. Заметное число мужчин носило бороды — редчайшие исключения в прошлые времена. А окончательно Майтимо убедился в том, как много эльдар живет в Тирионе, когда обнаружил, что представляет собой его «квартира»: крошечные покои всего из одной комнаты. Вела в них дверь из длинного коридора, а рядом было еще множество таких же дверей, за которыми, очевидно,  скрывались такие же квартиры. И таких коридоров в доме было столько же, сколько этажей — двадцать? пятьдесят? Майтимо не стал считать. А домов таких вокруг было без счета.       Майтимо даже не стал заходить в новое жилье. И дело было не только в том, что ему не понравился новый Тирион. Майтимо никогда не жил один. Всегда рядом был кто-то, с кем он делил жизнь — если не считать ангбандского отдыха, как это называл Макалаурэ в свои дурные дни. А в этой каморке Майтимо будет еще более отрезан от всех, не смотря на огромное число эльдар за стенами.       Поэтому Майтимо постоял на пороге, вдохнул застоявшийся нежилой воздух, оглядел немногочисленную мебель — и снова закрыл дверь на ключ.       — Я поживу еще в Лориэне, если никто не будет возражать.        Майрикель ласково погладила его по спине.       — Ты привыкнешь, Майтимо. Не переживай.        — Спасибо.       Перед обратной дорогой они пообедали каким-то странным блюдом, таким острым и пряным, что нельзя было разобрать вкус того, из чего оно было приготовлено. Майтимо склонялся к тому, что там были овощи и мясо, но какое мясо и какие овощи, сказать не смог бы. Майрикель, однако, эта острота понравилась:       — У этой еды есть вкус, правда? Не то что в Лориэне. Там кухня ужасно пресная.       Вот как. Майтимо понял вдруг, что получил еще один маленький ключик к новому миру и его обитателям. Они перестали чувствовать тонкие оттенки. Им нужно теперь остро, громко и ярко, чтобы почувствовать хоть что-то. Это многое объясняло: постоянный шум, странную, иногда казавшуюся безумной, одежду эльдар, ужасную архитектуру.       — Это очень интересно, Майрикель. Очень интересно.       «Незнакомый материк и новая страна? Очень похоже на то».