Часть 8
29 сентября 2022 г., 17:36
* * *
На следующий день Финдекано вздохнул и сказал, что медовый месяц — это хорошо, но он не может больше терпеть муки совести. Он достал из кладовки два шлема, и они с Майтимо снова оседлали байк и направились в сторону Лориэна. Пользуясь тем предлогом, что они теперь экипированы почти по всем правилам, Финьо гнал едва ли не быстрее, чем в прошлый раз. Однако когда сады исцеления были уже близко, он свернул с шоссе на дорогу поменьше, с нее — на проселок, и в конце концов заехал на какой-то дикий, заросший цветами луг. — Мне нужен щит, — пояснил Финдекано. И они собрали Финдекано щит — огромный букет из ромашек, васильков и диких люпинов. Майтимо с трудом удерживал эту охапку в сгибе локтя. Теперь ему пришлось держаться за Финьо только одной рукой — но и ехал тот гораздо медленнее, чтобы ветер не обтрепал цветы. Так, неторопливо и неуклюже, красный байк подкатился к крыльцу главного дома исцеления. Сняв свой шлем и освободив Майтимо от его, Финдекано забрал букет и решительно вошел внутрь здания. Дежурный целитель с изумлением смотрел на это явление. — Нам нужна госпожа Майрикель. — И госпожа Энхейль тоже, — виновато добавил Майтимо. Свидетели недавнего ночного посещения, встревоженные появлением знакомого байка, уже стягивались в холл. Майрикель вышла вперед, грозно хмурясь. Финдекано выставил перед собой цветы, а друга, наоборот, задвинул себе за спину. С непередаваемой смесью раскаянья и гордости Финдекано произнес: — Простите. Украл. Не отдам. — Хотя бы цветы отдай, — шепнул Майтимо. — Да! Примите, пожалуйста, в качестве выражения моих самых искренних извинений, госпожа Майрикель. Мне очень стыдно за стол! Надеюсь, он не пострадал? Перед букетом ли, перед сияющим ли Финдекано, или перед Майтимо, делающим на заднем плане самое виноватое лицо — но Майрикель не устояла. — Стол цел, — сказала она, смягчаясь и принимая цветы. — А вот вы двое не пострадали ли, прыгая со второго этажа? Майтимо покраснел, и, как он видел по кончику уха, Финдекано тоже. Ньялин, также бывшая здесь и с любопытством оглядывавшая друзей, тихонько рассмеялась. Но под ироничным взглядом госпожи Энхейль Майтимо почувствовал необходимость объясниться. — Это Финдекано. Он мой двоюродный брат. И он всегда был таким, — кажется, на этот раз гордо-виноватый тон получился и у Майтимо. — Это врожденное, исцелению не поддается, и в Мандосе тоже не исправляется. Энхейль покачала головой и улыбнулась. — Зато сам он, как вижу, вылечил вас, Майтимо, в мгновение ока. Господин Финдекано, добро пожаловать в наш дом исцеления! Не желаете поступить к нам в штат? — Увы, мое призвание — красть эльдар, а не лечить! Вы ведь отдадите мне Майтимо? Энхейль лукаво переглянулась со своими девочками. — Прежде чем отпустить нашего любимого пациента, мы хотим убедиться, что отдаем его в надежные руки. От этих слов Майтимо стало очень тепло. Любимый пациент, подумать только! — Поверьте, у Финдекано самые надежные руки во всей Арде. — Пойдемте-ка в столовую, — пригласила Энхейль. — Как раз обеденное время. Там и поговорим.* * *
Разговор в столовой как-то сразу принял вид праздничных проводов. Ромашково-люпиновый «щит», с трудом поместившийся в кувшин, поставили в середину длинного стола, за которым устроились большой компанией все, с кем Майтимо успел подружиться в доме исцеления. Финдекано сначала усадил Майтимо рядом с собой и придерживал за локоть, будто опасался, что его отнимут. Но ласковое обаяние, которым милые девы-хранительницы щедро дарили Финдекано, быстро сделало свое дело. Скоро он вовсю смешил их, рассказывая байки о Майтимо из времен своего детства, и подкладывал им лучшие кусочки пирога. Энхейль наклонилась к Майтимо и тихо сказала: — Вот теперь я, наконец, за тебя спокойна. Второй раз ты у нас не появишься. Благодарность к этой строгой с виду, но такой заботливой женщине наполнила Майтимо. Как много она вместе с Майрикель и Ньялин сделала для него — и как мало это ценил Майтимо, поглощенный только своим одиночеством! А о Ньялин и Марикель даже думал дурное, глупец… Майтимо взял руку Энхейль и почтительно поцеловал пальцы. — Я буду приходить в гости. Смеясь глазами, Энхейль вздохнула: — Одетым и без того очаровательного древнего акцента. Но это лучше, чем ничего. Майтимо рассмеялся. Финдекано между тем легонько ткнул Майтимо в бок. — Эй, ты слышал? Я пообещал девочкам, что мы с тобой споем «Что нам делать с пьяным Тьелкормо». Она отлично звучит а капелла на два голоса! — Нет! — воскликнул Майтимо. — Мы споем что-то пристойное! — Они всё равно не поймут ни слова. — Госпожа Энхейль поймет! — Да, кто такой Тьелкормо? — с невинной улыбкой осведомилась Энхейль. — О!.. — протянул Финьо с восторгом озарения. — А ведь вы с ним непременно познакомитесь — рано или поздно! Поверьте, вы его ни с кем не спутаете. Это Майтимо у нас скромный и тихий, а когда на вас обрушится его брат Тьелкормо, это будет незабываемо! А что здесь устроит Атаринкэ!.. А Макалаурэ?!. Майтимо виновато кашлянул. — Да, возможно, отделению воскрешений предстоит несколько интересных эпизодов. Я оставлю вам свою мелодию, как только заведу палаллон. — А пока, если что, обращайтесь на мой, — добавил Финьо. — Помощь вам определенно понадобится.* * *
В конце концов они с Финьо все-таки спели на два голоса — другую застольную, вполне приличную. Потом все пели хором, по ходу дела обучая Майтимо песням, которые он не знал, потом настало время неиссякаемых целительских баек. Только когда день стал заметно клониться к вечеру, обитатели дома исцеления отпустили Майтимо с Финдекано. Друзья поднялись в комнату на втором этаже, чтобы собрать вещи, которыми успел обрасти любимый пациент. Доставая из шкафа рубашки, Майтимо вдруг замер и сказал: — Знаешь, я только сейчас допустил мысль, что они тоже могут вернуться. — Они обязательно вернутся, — отозвался Финдекано. — Я про Макалаурэ так и не смог ничего узнать. — И он вернется. Не таков он, чтобы пропустить всё веселье. Ты чего, Нельо? — Финдекано отложил сумку и подошел к Майтимо. — Я боюсь. За всех них. Ты ведь знаешь, что мы делали. — Знаю. Но если ты здесь, значит, и они придут. — Они упрямее меня. Финдекано поперхнулся. — Ты себя здорово недооцениваешь! Кардинально, я бы сказал! Но Майтимо не подхватил шутку, и Финьо добавил серьезно: — Просто ты по-прежнему старший брат. И потому идешь первым. Майтимо невольно улыбнулся. — И теперь, в отличие от прошлого раза, — продолжил Финдекано, — у тебя есть большое преимущество. Ты знаешь, кого именно тебе предстоит встретить. И можешь подготовиться. — Подземный бункер от них построить, что ли? — хмыкнул Майтимо, снова принимаясь складывать свои рубашки. — Дельная мысль! Хотя вся история Средиземья учит, что тайные убежища не помогают. Придется обходиться так. Майтимо рассмеялся, благодарный Финьо за поддержку, и подумал, что тот снова сумел перевернуть его взгляд на вещи. Да, он, Майтимо, по-прежнему старший брат. И у него есть время подготовиться. Изменить что-то в их мире и в их семье, чтобы, в отличие от него самого, его братья, вернувшись, сразу поняли, что вернулись домой.* * *
На следующий день друзья занялись разбором гостевой спальни, которой предстояло стать комнатой Майтимо. На самом деле посторонних вещей в ней было немного, но Финдекано решил воспользоваться случаем и перебрать заодно две обширные кладовки. Отчасти отдавая дань учтивости, отчасти испугавшись масштаба затеянной уборки, Майтимо сказал, что у него есть свое жилье, и он может поселиться там. Финьо воспринял это с воодушевлением: — Отлично! Вот туда всё лишнее барахло и отвезем! Сколько там комнат? — Одна. — А потолки высокие? — Нет, ладони на две выше моего роста. — Тогда всё не влезет… Лучше было бы, конечно, раздать ненужное ребятам, которым оно пригодится. Ну хоть буду знать, что предлагать! И они принялись перебирать всяческое походное снаряжение, скопившееся у Финьо. Майтимо было очень интересно знакомиться с этими привычными и, одновременно, совершенно новыми вещами. Финдекано показывал ему палатки из невиданно тонкой ткани, которые помещались в небольшие мешочки, непромокаемые плащи, легкие и теплые спальные мешки, надувные лодки и прочие очень полезные в дикой природе вещи. Майтимо в который раз изумлялся тому, как далеко шагнуло искусство эльдар — и впервые ему поверилось, что он тоже может быть причастен ко всему этому. Присутствие Финдекано удивительно преображало мир. — А кто тебе помог, когда ты сам вернулся? — спросил Майтимо, пересчитывая алюминиевые колышки от палатки. — Это было давно, — отозвался Финьо и отложил веревку, которую перематывал. — Тогда было не так, как сейчас. И моя мать не спала, и Аракано уже был здесь, и Эленвэ. А Артафиндэ был… он еще был Артафиндэ. Ты-то помнишь, что это значит. Я сам встретил Турукано и Арельдэ. Ангарато и Артаресто тоже вернулись. Но постепенно всё рассыпалось. Как камень, который точит ветер — и он превращается в песок. Я не смог удержать. Выходит, и Финдекано было здесь одиноко. — Если уж ты не смог — никто не смог бы. Финдекано вздохнул и снова занялся веревкой. Майтимо подумал и продолжил расспрашивать. — Значит, Анайрэ спит… А что остальные твои? Как они сейчас? Артанис сказала мне только в самых общих чертах. Финьо улыбнулся. Все-таки он по-прежнему был не способен долго предаваться унынию. — Ну… могло быть хуже, так ты говорил? Живы, и занимают себя, как могут. Турукано вот собрал кучку энтузиастов и строит в Западных Пелори город, как мы строили в Средиземье. Эленвэ, конечно, с ним. — Звучит довольно… созидательно, — с сомнением проговорил Майтимо, завязывая мешочек с колышками. — Пожалуй. Уж не скучно — точно. На въезде в их долину нужно оставить транспорт и все современные предметы, переодеться в домотканое и пересесть на лошадь. А еще сдать экзамен на знание квенья или синдарина. А если внутри заговорить на современном языке или на современные темы — могут оттуда вежливо попросить, а потом отказать во въезде. А сам Турьо и носа не высовывает из своей норы. Майтимо покачал головой. Вот значит, как — отказать во въезде. Финьо всегда было трудно с этим его братом. Ни один из шестерки Майтимо тоже не был подарком, но в негласном списке трудных братьев, который вели старшие внуки Финвэ, спокойный, мудрый и невероятно упрямый Турукано по праву занимал первую строчку. — Ну, теперь оттуда хотя бы выпускают, — заметил Майтимо. — О да, хоть в чем-то Турукано пошел на уступки здравому смыслу. А в целом… дело он себе нашел, и с Эленвэ у них всё в порядке, так что… я рад. — А как Аракано? — Аракано от меня бегает, — насупился Финьо. — Он-то почему?.. — Потому что слушать меня не желает! — Ну… он, конечно, твой самый младший брат, и это навсегда, но сколько ему сейчас тысяч лет? Финьо возмущенно вытряхнул из мешка свернутый тент. — А сколько ты ему дашь, если он то с высоченного моста в реку прыгает, то на байке через ущелье перелетает? Слова «страховка» в его словаре вообще нет. Майтимо не удержался от маленькой подначки: — А что, это сильно отличается от того, что делаешь ты? Все эти походы в дикие места, дельтапланы и твой стиль вождения байка? — Кардинально отличается! Я стараюсь, чтобы никто не убился и не покалечился. А для Аракано в травматологии уже, наверное, отдельную палату выделили, с именной табличкой на двери — так часто он туда попадает! Ему в Средиземье острых ощущений не хватило, до сих пор охотится за ними здесь… Подержи тент за тот конец, свернем как следует. — А Арельдэ? — спросил Майтимо, помогая складывать полотнище. — О, она тоже охотится за ощущениями, только иного рода, — вздохнул Финдекано. — Тут я даже не пытаюсь вмешиваться. Хоть бы поскорее вернулся Тьелко и отвадил от нее всех ухажеров! — Я могу за него, если надо. — Не надо. Если честно, это ее ухажеры в конечном счете оказываются пострадавшей стороной. Сестра у меня по-прежнему охотница… Жаль только, что из Тириона ее не выманить ни на настоящую охоту, ни даже на прогулку. — А Эол и Маэглин не?.. — Нет! Вот только Эола нам не хватало! — сердито фыркнул Финьо. — Если ее муженек и вернулся из Мандоса, у него хватило ума держать это от нас в тайне. А вот мальчик, видно, там надолго… Да, семейная жизнь злосчастной кузины ничуть не исправилась. — Арельдэ, наверное, можно понять, — сказал Майтимо. — Всех можно понять. Знаешь, из Мандоса все возвращаются обновленными, полными надежд. А потом что-то из прошлой жизни всё равно вылезает — если в новой ничего не нашлось на замену. Финдекано утрамбовал и застегнул тент, а потом добавил, снова возвращая себе оптимизм: — Но главное, что все снова живы. Пожаловался тебе на них — и так хорошо стало! — Я тебя очень, очень хорошо понимаю. И начинаю думать, что отпуск от младших братьев — это не так уж плохо! — усмехнулся Майтимо. Финьо тоже рассмеялся, а потом спросил серьезно: — Как тебе здесь, Нельо? Непростой вопрос… — В твоей квартире? Я не разбираюсь в нынешнем убранстве, но здесь притолоки, которые я не задеваю макушкой, и кровать, на которой я могу вытянуться в длину. Это всё, о чем я только мечтал! — Ладно, ты понял, о чем я спрашиваю! Как тебе сейчас? В новом Валиноре? Финьо смотрел внимательно и серьезно: беспокоился за друга и за то, как нравится ему мир, который самому Финьо явно был по душе. Стоит ли говорить ему, что для Майтимо новый Валинор стал похож на пригодный к жизни только три дня назад? — Я думаю, что это очень хорошее место. «Как и любое, где меня ждал бы ты». — Но что-то тебя смущает. — Я медленно привыкаю к новому. — Надеюсь, ты не очень переживаешь из-за того, что у эльдар теперь новые законы и обычаи? — Все эти разводы и прочее? Нет. В конце концов, ты появился на свет потому, что дед Финвэ когда-то решил, что законы с обычаями — это прекрасно, но быть вдовцом до конца Арды он не хочет. Так что к новым порядкам у меня никаких претензий. Где есть любовь, то и хорошо. Меня больше пугало то, что я никого из своих не мог найти. Тут Финдекано воскликнул возмущенно: — Еще бы! До сих пор поверить не могу, что ты столько времени оставался в доме исцеления! Как будто у тебя в Валиноре ни родных, ни друзей! Ради справедливости Майтимо заметил: — Дед Макатано звал меня к себе. Да и мать, собственно, тоже. Финьо спросил осторожно: — У вас из-за ее мужа… м… разлад? — Нет. Из-за ее сыновей. Наверное, это прозвучало слишком сурово, потому что Финьо вздохнул: — Понял, молчу. Майтимо провел руками по лицу и вздохнул. — Да просто… что тут скажешь? Но знаешь… ты очень вовремя появился, Финьо. Честное слово. Лицо Финьо осветилось улыбкой. — Так и ты тоже, Нельо. Хотя я предпочел бы тысячелетий на двадцать пораньше! — Я всегда опаздываю. — Ужасная привычка! Финьо взялся за очередной прорезиненный сверток и ловко его развернул. Майтимо ухватил этот странного вида мешок с другого конца и сказал, подводя итог: — Этот мир показался мне очень холодным. Но теперь я думаю, что всё не так плохо. — Ну да. Это же наше дело — его обогревать, — откликнулся Финдекано. — Помоги-ка мне надуть лодку. Проверим, нет ли где прорехи. Но надуть это бесформенное нечто, обещавшее чудесным образом превратиться в лодку, они не успели. Палаллон, наполовину погребенный под походными мисками и котелками, засветился белым и издал короткую трель. Вот, значит, как это выглядит! — Интересно, кто это уже узнал, что я вернулся в Тирион? — заметил Финьо, освобождая шар, вспыхнувший зеленым при прикосновении. — Приветствую. — Здравствуй, Финдекано. Рада, что застала тебя. Удивленные взгляды кузенов встретились над кристаллом. Говорила Нерданэль. Финдекано пожал плечами, давая понять, что представления не имеет о том, зачем понадобился матери Майтимо. — Здравствуйте, Нерданэль. Рад вас слышать. — Финдекано, ты уже знаешь, что Майтимо вернулся? — Да. Да, спасибо, мы с ним уже встретились. — Очень хорошо! Скажи мне, сейчас он у тебя? Майтимо яростно затряс головой — еще до того, как осознал, что делает. Снова иметь дело с матерью было сейчас выше его сил. Финдекано взглянул укоризненно, Майтимо — умоляюще. Финдекано вздохнул и сказал: — Нет, Нерданэль. Извините. — Нет? Что ж… пусть нет. Но если ты его еще встретишь, передай ему, пожалуйста, кое-что. Финдекано покраснел. Нерданэль, конечно, уловила ложь. Майтимо стало стыдно от того, в какое неловкое положение он поставил друга. Но как его теперь исправить? — Да, Нерданэль. Я передам ему всё, что скажете. Если встречу, — Финдекано кинул на Майтимо яростный взгляд. — Пожалуйста, передай ему… — мать перевела дыхание, будто с ним было трудно справиться, — передай, что я очень жалею о тех словах, которые ему говорила. Что я прошу у него прощения. Финдекано вопросительно посмотрел на Майтимо. Тот пожал плечами. Когда-нибудь он вызовет мать через этот кристалл и поговорит немного о том о сём. Лет через сто или двести. Как принято теперь между родственниками. — Хорошо, госпожа Нерданэль. Я передам. Спасибо за разговор. — Подожди! — воскликнула Нерданэль. Финдекано, уже протянувший руку, чтобы погасить шар, тихо зашипел от неловкости. Друга ему явно хотелось придушить. — Майтимо, пожалуйста, — сказала Нерданэль. Майтимо молчал. Нрав у него всегда был спокойным — но никак не легким. Всё дурное, что он успел в новой жизни услышать от матери, лежало на душе глыбой льда, и отрешиться от этого не получалось. «Те, кто по-настоящему любят, ведут себя как Финьо, а не как ты». Но как вел себя сам Майтимо? И, главное, как он хочет себя вести? Зачем он здесь? Чтобы добавить в этот мир еще немного холода и отчуждения? Или, как сказал сейчас Финьо, чтобы обогревать его? В конце концов, есть только один способ мир изменить — сеять вокруг себя то, что он хочет увидеть растущим. Майтимо набрал в грудь воздуха и сказал: — Мам, может, приедешь сейчас? Мне тоже надо попросить у тебя прощенья. Я еще в первый раз хотел, да язык не повернулся. Правда, у нас здесь страшный бардак, но зато есть огромная дыня, а еще мы собирались приготовить рис. Ты знаешь, где живет Финьо? — Да, я узнала уже, — голос у матери дрожал, но она добавила: — Тогда я привезу пирог с изюмом. Полпирога — половину мы с Сурьено уже съели. — Ты только одна пока, ладно? А его в следующий раз возьмешь. Он очень хороший, но сегодня я хочу только тебя. — Я тоже, Нельо. Только ты и Финьо, потому что он… — Он тебе соврал по моей просьбе! — Я поняла. Я буду через час. Зеленое свечение погасло. Майтимо виновато посмотрел на Финдекано. — Прости, что так запросто приглашаю к тебе гостей. Но тот улыбался во всю ширь. — Брось. Это и твой дом. И я очень рад, что она придет. — Эти драмы… — Нельо, мы же оба выросли в семействе Финвэ. Драмы нужны нам, как воздух. «Нет, Финьо, всем нам нужно кое-что другое. Тепло». Один короткий разговор вселил в Майтимо эту уверенность (или, может быть, подтвердил то, во что он не переставал верить): как бы ни изменился мир, тепло по-прежнему нужно всем. И по-прежнему они, члены обширной, бестолковой и на редкость живучей семьи Финвэ, нужны друг другу. Так не стоит ли об этом напомнить? Когда братья и сестра Финьо были маленькими, Майтимо умел находить с ними общий язык. Может быть, это получится и сейчас? Может быть, и вся их большая семья еще соберется вместе, если приложить немного усилий? Или много — но прикладывать их будет не один Финдекано или не одна Артанис. Финьо, не подозревавший о зарождавшихся планах Майтимо, окликнул его: — Ну что, запихнем быстренько всё это в ближнюю кладовку? А потом займемся обедом. Закидывай прямо как есть! — Тогда завтра нам придется всё разбирать с начала. — А куда нам спешить? Майтимо улыбнулся. В самом деле, спешить было некуда. Впереди было много времени, и в этом времени, как изюминки в пироге, ждали события. Только хорошие, как верил теперь Майтимо. Он об этом позаботится.
