Сборник уютных рассказов

      Мурку во дворе не понял никто. Порядочная породистая домашняя кошка связалась с сомнительным «бременским музыкантом». Орал он громче всех и целенаправленно метил обертонами в чувственную, насмотревшуюся сериалов Мурку, по документам Мариэтту Мураками Двезарплатымужа. Удержать принцессу дома не могли ни лаской, ни любимым печёночным паштетом, ни угрозами стерилизации. Женское сердце хозяйки, подорванное истошными кошачьими криками с катанием по полу, истерикой мужа, севшего на помеченное кресло, посоветовало рукам просто открыть окно второго этажа. Лёгкая, как пëрышко, белоснежная шиншилла сквозанула на свободу, даже не обернувшись на покидаемый уют трёхкомнатной квартиры. Вернулась присмиревшая, степенная, со слегка драной холкой и измочаленным хвостом…       Красота — дело наживное, а вот богатый жизненный опыт — вещь, не текущая под лежачий камень. Время, когда тебе поют под окном трубадуры, проходит, а мажорные породистые женихи даже не могут прижать к полу по-мужски, хоть сама показывай. То ли дело эти грубые брутальные самцы из Geo Wild! Васька, конечно, не лев, но его оскал заставил зассать тупоголового крупного дворнягу в переулке. А ещё, эх, держите её семеро, он был полосатым и… синим. Не серо-голубым с намëком, а именно благородно защитно-синим, с яркими полосками, будто в тельняшке. Не лëтчики, однако, были Муркиной страстью, а моряки. Васька сразу предъявил всю серьёзную уличную романтику: от обеда в ресторане «помойка» на свежем воздухе до экстремального квеста «прогулки по крышам». Они гоняли голубей, смотрели лебедей. Он выточил когтями её имя на дубе в парке и стащил куриную ножку в хрустящей панировке, выпавшую из рук какого-то двуногого.       Секс был фееричный. Если можно описать коротко все ощущения, то Мурку просто качало на волнах любви, поднимало и швыряло прибоем страсти. Через пять дней синий Васька привёл подругу в родной двор, тщательно обтëрся, облизал и велел ждать. Хозяйка, наблюдавшая возвращение блудной принцессы, хмыкнула, провожая взглядом кобеля из семейства кошачьих:       — В синьке его, что ли, замачивали? Кровь тоже голубая? Ишь, голытьба! Топай-топай, натворил дел! Таких, как ты, за её награды, оптом надо! — женщина выдохнула, отпуская досаду и истерику, и потом обратилась к Мурке: — Ну что, шалава, поднимайся, будем купаться и блох выводить.       Дверь блуднице пошёл открывать хозяин. Сгребая лёгкое тельце, он заговорщически спросил:       — Мурëн, как там на крышах? Звёзды ярче?       Кошка мечтательно муркнула.       Эйфория закончилась, оставив послевкусие сушёной корюшки из ресторана и ощущение лëгкой беременности. Мурка каждый день терпеливо принимала от хозяйки ворох нелестностей. Грех не согласиться с очевидным, но уноситься в приятные крышесносные воспоминания — было надёжным выходом.       Васька велел ждать, правда, не дал ориентиры… До первого снега, до свиста рака на горе… Мурка дурой не была. Быть добровольно сдавшейся Эросу — значит выбрать пару самой, как она и сделала. Если и бросаться в омут с головой, то с самым лучшим мужиком. А за головой всегда и тело идёт в дело. Свидетелями падения был весь двор, но в итоге приземлилась Мурка на все четыре и осталась женщиной-вселенной, а не фифой со второго этажа. И пусть Сфинкс Элла сморщилась ещё больше от презрения — на её кости разве что Бобик бросится, а потом перекрестится и сбежит. Персиянка Миа располнела так, что её спрыгивание с подоконника напоминает шлепок сырого теста об пол. Бомбейская Сона, та вообще с замашками африканской нимфоманки — на соседского добермана засматривается. А Мариэтта выбрала отечественного производителя.       Беременность протекала быстро, и хоть хозяйка переживала за какой-то узкий таз… роды прошли хорошо. Мурка с упоением вылизывала три милые мосечки. Двое получились в мамку — белые, но с восхитительным голубоватым налëтом, словно припудренные. Их у Хозяйки вырвали с руками, ещё даже второй заказ сделали. А вот третий — был Васькиной копией: крупный задиристый котик, нахалëнок и шкода. Когда хотели прибрать и его, Мурка сделала стойку львицы над трупом антилопы, мрачно урча и демонстрируя, что у шиншиллы есть-таки нехилые когти. Сына назвала Лев. Ибо Лев Васильевич, во-первых, звучит, а во-вторых, серьёзная заявка на будущее. Плох тот кот, который хоронит в себе льва. Так говорил Васька.       Мурка ждала, и влюблённое сердце продолжало верить в это появление на фоне догорающего заката одинокой фигуры кота, несущего хвост трубой и полоски перпендикулярно линиям судьбы.       Хозяйка ехидно подшучивала, что у моряков в каждом порту новая семья, а Мурка — брошенка с ребёнком. Как будто после встреч с породистым мажором она осталась бы невинной леди! Мурка воспитывала Лëвушку в меру строго, но в любви. Скалила зубы, если шалости приводили к громким звукам и осколкам, но всегда видела в сыне личность.       Однажды в дверь квартиры поскреблись. Хозяйка открыла и забыла, что собиралась делать. На пороге сидел чистый Васька, волосок к волоску, с мятым бантом на шее и огромной дохлой крысой у лап.       — Мариэтта, это, похоже, к вам! — крикнул хозяин, глянув за плечо жены. — Жених, блин. Ещё и с подарком.       — А можно без подарка? — истерично взмолилась хозяйка. — Мурочка, скажи ему!       Между хозяйских тапок уже просачивался голубой полосатый котëнок. У Васьки глаза от гордости засияли. Отпрыск уже прыгал вокруг крысы, играя длинным лысым хвостом. Мурка прижалась к ноге хозяйки, засмущалась.       — Поздно в скромницу играть. Жить где собираетесь? — Васька хрипло мявкнул. Все концы в других портах он обрубил. — Мыться и блох выводить, раз порядочный!       Кот покорно поплëлся в ванную. Хозяин втихаря тряпкой подцепил крысу и бросил в мусоропровод. Лёвушка прыгал на Мурку и радовался. С отцом они сделают миллион замечательных вещей, особенно ту штуку… о которой тётка часто повторяет. Это… Как же? Шляться по бабам!