Она любит доктора Рыкова.

Арефьева зашла в палату, ожидая увидеть Рыкова, как всегда достающего медсестру. Однако, Оля так и не застала Павла Дмитриевича там. Его постель перестилала санитарка. У Арефьевой забилось сердце. — Девушка, а где Рыков? — обеспокоено спросила Оля, подойдя к дежурной медсестре. — А это кто? — Ну в 17-й палате лежал, приставучий такой. После пулевого в правую руку. — А, это тот, кто ругается со всеми? — Наконец-то. — Странно, — задумалась медсестра, посмотрев в свой журнал, — у нас никто не выписывался… — Ну а где он?! — Да может сбежал к невропатологу, он всё грозился выписаться. Этот ваш Рыков, он уже достал всех… Арефьева не стала дослушивать медсестру и тут же направилась в кабинет невропатолога. «Найду — убью» — думала Ольга, идя по коридору больницы. * * * * * — Ну а чё я здесь валяюсь-то? Только раздражаю всех, — пытался привести аргументы в пользу своей выписки Рыков, сидя в кабинете врача. — Это верно, — закатила глаза невропатолог. — Вот. Опять же на работу надо уже выходить, — продолжал Павел Дмитриевич. — Паш, ну боли-то остались, да и к тому же твой лечащий врач мне сказал, что с восстановлением сигналов у тебя туго. — Да чё он там сказал?! У меня всё отлично, — разозлился Паша. — Да я ж не против, только прежде чем на работу возвращаться тебе комиссию пройти ведь надо. Ты же знаешь правила? — Ну так а я что пришёл? — подхватил Рыков мысль доктора, — ну давай ты тесты проведёшь? И напишешь мне: жив, здоров, всё прекрасно, ну? — Ну хорошо, — сдалась женщина, — давай посмотрим на твою руку. Врач подошла к Рыкову и протянула свои запястья. — Сожми мои руки с одинаковой силой. Рыков последовал указаниям врача. — Хорошо, теперь я буду бросать тебе мячик, а ты лови его сначала левой, потом правой рукой поочередно. Женщина взяла резиновый мячик и бросила его Рыкову в левую руку. Мужчина с лёгкостью поймал мячик и кинул обратно. Женщина повторила бросок, теперь уже в правую руку. Однако мужчина не смог схватить мяч и тот покатился по полу. — Да это случайно вышло, как будто без травмы такого не бывает, — тут же запротестовал Рыков, — давай ещё раз. — Хорошо, — согласилась доктор и снова бросила мяч в правую руку. Рыков снова не поймал. Не поймал в третий и в четвёртый раз. — Это раз, — заключила доктор, — теперь я отойду, а ты мне бросаешь в руки мяч левой рукой, — отлично, — сказала невропатолог, когда Рыков с лёгкостью сделал то, что просила женщина — а теперь правой, на уровень рук. Рыков бросил мяч, однако женщина не смогла его поймать, поскольку он долетел до неё на уровне колен. — Это два, Рыков. Ну что дружок, отправляешься на временную инвалидность, через год повторная комиссия. — Подожди, ну может как-то… — Свободен, — оборвала его врач. Рыков вышел из кабинета и опёрся о стену. Он не мог не работать, он скорее с ума сойдёт. Неожиданно в коридоре послышался знакомый стук каблуков. — Ну что? — спросила Арефьева, — выписали тебя? — Неа, — горько усмехнулся Рыков, смотря сквозь стену, — инвалидность хотят оформлять, так что можешь меня увольнять… — Зачем ты так рано пошёл-то к ней, герой? — вздохнув, спросила Арефьева. — Да придурок я, Оль! Зато тебе теперь не придётся выбирать, кого увольнять… — Подожди, я сейчас разберусь, — вдруг сказала Оля и зашла в кабинет, от куда только что вышел Рыков. — Привет, — с улыбкой сказала Арефьева. — О, Олечка, какими судьбами? — узнала давнюю подругу невропатолог. — Да я по делу вообще-то, — с надеждой посмотрела на женщину Арефьева, — что там с нашим Рыковым? — Твой? — хитро усмехнулась врач. — Ну пока он у меня работает с нашим, — выкрутилась Арефьева. — Ну на инвалидность пойдёт, — серьезно ответила врач. — Может не надо ему волчий билет-то давать? Ну вот зачем ему инвалидность?! — Ну, а если с ним что случиться? Я буду отвечать? Ты же знаешь какая буча поднимется, если выясниться, что неверно диагностировали? — вздохнула от безысходности подруга. –Да я никуда его две недели не выпущу, под присмотром будет. Десять лет его знаю, дрянь конечно редкая, но мужик нормальный, а врач так вообще от Бога. Напиши защемление нерва, а? Я ему курорт дома устрою: массаж, упражнения. С меня коньяк, м? — с надеждой спросила Арефьева. — Ну зачем он тебе нужен, если он дрянь? — Да я как начальство прошу, — оправдывалась Оля. Не только перед подругой, но и перед собой. — Ладно, начальство. Разбирайся сама со своим Рыковым. — Спасибо, — просияла Арефьева. Через несколько минут Оля вышла в коридор, где её беспокойно ждал Рыков. Как только женщина вышла, он вскочил со скамейки. — Ну что там? — Рыков, ты мне кто? — издеваясь спросила она у врача, — почему я должна ходить просить за тебя, унижаться? — Ой, Ольга Кирилловна, вот унижаться вам точно не пришлось, — ответил Рыков. Что ни говори, но он знал Арефьеву. Он видел как она может общаться с подчинёнными, с людьми из комиссии и министерства, поэтому был уверен, что никто и никогда не сможет прогнуть под себя Арефьеву. — Значит так, — оборвала его Оля, — постельный режим, вернее домашний арест… — Ну…-хотел было возмутиться Рыков, однако Арефьева ему не позволила сказать и слова. — Молчи, не перебивай, медсестра будет приходить делать массаж и упражнения. И только попробуй нагруби ей или ещё что-нибудь. Так десять дней, потом я сама приду, посмотрю тебя и решу выходить тебе на работу или нет. — А в бумагах что будет написано? — послушно спросил Паша. — Защемление нерва, — закатив глаза, ответила Арефьева, — но инвалидность я тебе всегда устрою, можешь даже не думать. — Да это я не сомневаюсь, — с улыбкой ответил Рыков, — это ты умеешь. — Так, сейчас возвращаешься в палату и собираешь вещи, вечером заеду заберу тебя. Ты тут уже всех достал. — Ну может я тогда сам как-то доберусь, — замялся мужчина. — Как-то уже не получиться. Я лично за тебя отвечаю. Арефьева взглянула на часы и, обнаружив, что уже прилично опоздала на работу, ушла. Рыков смотрел ей вслед и думал о том, что, пожалуй такое он видит в первые, чтобы такая властность и женственность сочетались в одном человеке. * * * * * — Силантьич, здорово, — весело сказал Рыков. Спустя две недели, его наконец выпустили на свободу. — О, привет, Паш. Ну что, поехали? — радостно спросил мужчина, бывший водитель 58-й подстанции, место которого сейчас как раз занимал Кулыгин. — А что происходит? — вздёрнув брови спросила Арефьева, которая вошла в здание больницы и обнаружила возле входа Павла Дмитриевича и своего бывшего сотрудника, — ещё пять минут и моего врача увезли бы в неизвестном направлении? Я же сказала, заберу, — обратилась она к Паше. Рыков вдруг еле заметно улыбнулся. Ему вдруг показалось занятным, что выражение «мой врач», которое употребила Арефьева по отношению к нему, в иной ситуации звучало бы очень… пикантно. — Я думал, ты пошутила. — Когда я последний раз шутила? Тебя под мою личную ответственность выписали, между прочим. Не в обиду, Силантьич, — улыбнувшись, сказала Арефьева бывшему водителю. — Конечно, конечно, — не стал препираться мужчина, чувствуя влияние на него Ольги Кирилловны даже после ухода со скорой. — Ну, приятно было повидаться с тобой, нам пора, — сказала Арефьева, взяв Рыкова под руку. Ей вдруг показалось, что сейчас этот жест будет вполне уместный. По крайней мере, она так себя успокаивала. — Ну как ты? — спросила Арефьева, когда они выходили из больницы. — Да нормально, у меня вообще рука лучше, чем у бодибилдеров. — Садись давай, бодибилдер, — засмеялась Оля, открывая машину. Уже через двадцать минут красное маленькое авто остановилось напротив подъезда Рыкова. — Ну я приехал, — почему-то грустно сказал врач, — спасибо, Ольга Кирилловна, век не забуду, — отшутился мужчина, пытаясь понять, почему ему так не хочется уходить домой, — пойду. Рыков открыл дверь в подъезд и, не удержавшись посмотрел назад. Оля улыбнулась ему из окна и посигналила. Наверное сесть к ней в машину и впиться в её яркие губы сейчас было бы странно, но ему этого очень хотелось. Однако мужчина лишь кивнул в ответ и скрылся за подъездной дверью. Войдя в квартиру, Рыков запер дверь и устало посмотрел в зеркало. Может надо было вернуться в машину… В следующую секунду послышался звонок. Рыков поспешно открыл. Он и сам не понял, что очень надеялся, что за дверью будет стоять Арефьева. Так и случилось. Посигналив Рыкову, Оля вдруг сразу же ощутила давящую тревогу. Ей отчаянно хотелось, чтобы прямо сейчас он вернулся в машину и наконец поцеловал её. Грубо или заботливо, неважно. Она просто хотела почувствовать прикосновение его губ. Однако мужчина закрыл за собой дверь и Арефьева включила поворотники, собираясь уехать. Но она, сама этого не осознавая, тут же заглушила машину и пошла к подъезду, в который минуту назад вошёл Он. — Опочки, — парировал Рыков, увидев Ольгу Кирилловну. — Впустишь? — Конечно, проходи, — суетливо ответил он. Арефьева зашла в квартиру и огляделась. Именно так женщина и представляла себе квартиры, которые называли холостяцкими берлогами. Было заметно, что Рыков бывал дома не так уж и много. Разве что после смен приходил отоспаться, а потом снова уходил на работу. — Скромненько у тебя, даже проститутку приличную не пригласишь, ушёл из большого секса? — пошутила Оля, а потом вдруг осознала, что говорила это так, будто заинтересована в Рыкове и ревнует его к несуществующим женщинам. — Да, завязал, Ольга Кирилловна, — поддержал шутку Паша, невольно улыбнувшись тому, как начальница говорит о надуманных ею любовницах, — берегу себя теперь. — Так, Рыков, — сказала вдруг Арефьева, — осмотрев квартиру, — давай собирайся и поехали ко мне. — Чего? — удивился Рыков. Не стоит конечно и говорить, как часто он хотел услышать такую фразу от неё. Однако сейчас даже для него это было неожиданно. — Я тебя под личную ответственность с такой травмой взяла, обещала курортно-санаторный, а тут… так себе курорт, — попыталась объясниться Арефьева, сохраняя при этом невозмутимость, хотя давалось ей это с большим трудом, — давай собирайся, поехали. — Ну так… может не надо, Оль? — это был первый раз, когда Рыков струсил. Он и сам не знал почему. — Рыков, ты на работу вернуться хочешь или тебя устраивает, что у тебя рука почти не работает? Мне-то всё равно, — соврала Оля, — я уйду, только тебя дурака жалко. Уйду? — Ну… это… я тогда сейчас вещички кое-какие покидаю… — У тебя пять минут на сборы, — ответила Арефьева, заглядывая в холодильник, — мышь повесилась, — вздохнула она, — о, креветки возьмём с собой. — Оль, может тогда по дороге пару пива возьмём? — не надеясь на положительный ответ, спросил Рыков. — Только пару, — вздохнула Арефьева. * * * * * В пятницу погода останется прежней, так как циклон сместился в юго-восточную сторону… — Да? — ответил Рыков на очередной звонок Арефьевой. — Что делаешь? — спросила Оля, подписывая очередную накладную. — Ну что, покоюсь с миром, вот руку разрабатываю, всё как ты велела, — ответил Рыков, пытаясь сделать голос как можно менее заинтересованным, однако его непременно забавляло вот так говорить с ней не о работе, как это обычно бывало, а о чём-то неважном и обыденном. — Небось боевик смотришь, переключи на культуру и да, кстати, там розетка около телевизора искрит, если что подключай всё через удлинитель, -пытаясь скрыть беспокойство, предупредила женщина. — Это я видел. — Да, и к тебе ближе к вечеру медсестра придёт, Валя. — Слушай, может не надо, а? — закатив глаза, спросил Паша. — Надо! — оборвала его Ольга Кирилловна, — и пожалуйста, будь с ней повежливее, она тебя терпеть не обязана. Рыков отвёл телефон в сторону, игнорируя Олю. Он обожал её злить. — Алло, Рыков? Паш? Ты меня слышишь? — Я телевизор смотрю, — через какое-то время ответил Паша, улыбаясь. — Рыков, ты сволочь редкой породы, ясно? — раздраженно сказала Арефьева и бросила трубку. Рыков услышал гудки и бросил телефон на диван. Мужчина вдруг усмехнулся. Он обожал её… злить. * * * * Рыков раздражённый от осознания своей неизбежной участи быть в компании какой-то медсестры Вали направился к двери, чтобы открыть дверь. Однако на пороге мужчина увидел девушку, которая не походила на человека с именем Валя. Перед ним стояла молодая блондинка с фигурой, каких, опять-таки, у Валентин обычно не бывает. — Здрасьте, — с хитрой улыбкой сказал Паша. — Здравствуйте, я к Рыкову Павлу, отчество не помню, извините, — радушно ответила медсестра. — А это неважно уже, а вы… Валентина, да? — с долей сомнения спросил Рыков. — Я Лена, Валя не смогла, я на замене. — Ой, как жаль что Валя не смогла, ну ничего, — сделав расстроенный вид сказал Рыков. Девушка зашла в квартиру и огляделась вокруг: — Где у вас тут можно переодеться? Рыков стоял за девушкой, и его взгляд от чего-то был направлен на поясницу блондинки или же на то, что ниже. — Переодеться у нас можно там, — с трудом оторвавшись от прежнего занятия ответил врач. — Спасибо, я скоро. — Пожалуйста, — хищно усмехнулся Павел Дмитриевич. Уже через несколько минут девушка делала массаж Рыкову. Она сидела напротив врача и разминала ему плечевую мышцу. Рана всё ещё давала о себе знать, поэтому рука ужасно ныла. Однако Рыкову не сильно хотелось, чтобы молодая девушка подумала, что ему вдруг больно от какой-то почти зажившей раны, поэтому этот час, Рыков просидел стиснув зубы. Однако у него все ещё оставались силы заигрывать с девушкой. Это был Рыков. — Леночка, а что вы такая напряжённая? — усмехнулся Паша — С чего вы взяли? — казалось, медсестра вовсе не удивилась этому вопросу, тем более в таком тоне. Девушка привыкла, что с ней часто заигрывают пациенты, поэтому пропускала их попытки флиртовать мимо себя. — Ну как, я же чувствую. Вот я расслаблен, как и положено, а вы… Подвоха что ли какого-то ждёте? — гнул своё Рыков, однако сам с удивлением замечал, что рассматривает этот флирт не всерьёз, а говорит всё это медсестре будто по старой памяти, — наговорили вам про меня, да? — Да нет, Павел, я вообще считаю, что вы очень милый, — улыбнулась девушка. — Я очень рад, что вы так считаете, потому что некоторые особы не разделяют вашего мнения обо мне. — Ну значит эти особы просто дуры, — по-доброму ответила Лена. Рыков лишь усмехнулся в отвтет, но ничего не сказал. Значит, дура… * * * * * — А нам как раз выдали эти новые GPS модули, которые, знаешь, и адрес там и для связи, — рассказывал Рыков, — заваривая чай для медсестры, после процедуры, — ну естественно я его с собой в сумке таскаю. И тут, значит, приехал к гипертонику одному, а жена его рядом сидит, пока анамнез собираю. И тут мне из сумки голос: связь со спутником установлена, у этой вот такие глаза, — увлечённо показывал Паша, смеша медсестру, — «вы что нибудь слышали?» Я говорю, «нет, а вы?». И тут она хлоп и в обморок, я думаю вот я попал… — Да ладно, — сквозь заливистый смех говорила девушка. — Оказывается, у неё галлюцинации, её кладут в псих больницу раз в два года. Понимаешь? Ну всё думаю, влип. В следующую секунду в квартиру вошла Арефьева. Она тут же услышала женский заливистый смех и Рыкова, который этот смех вызывал какими-то рассказами. — Какой вы жестокий, — в шутку ответила Лена. — Я? Я душка, — усмехнувшись ответил ей Рыков. Девушка снова заливисто рассмеялась. Арефьеву пробирал её смех до костей. И взгляд Рыкова, которым он сопровождал блондинку. — А что происходит? — спросила Оля. — Так это Леночка, — оживившись ещё больше ответил Паша, — медсестра, ты сама её рекомендовала. Мужчина смотрел на Арефьеву и, почему-то с наслаждением отмечал, как она смотрит на блондинку. — Ну вообще-то, я её не рекомендовала. А почему Валя не пришла? — А она не смогла, её к внуку в школу вызвали, — ответила медсестра. — К внуку в школу значит? — усмехнулся Рыков, исподлобья глядя на Олю, — А Вале сколько лет? — Рыков, какая тебе разница сколько ей лет? — раздраженно спросила Арефьева. — Вале 60, — вмешалась блондинка. — Кто бы сомневался, — хитро посмотрел Павел Дмитриевич на начальницу. — Рыков, я вообще-то не девушек к тебе на свидания вызываю. — А я молчу, — поднял руки Паша, не переставая улыбаться. — Ну я пойду, — вдруг сказала медсестра. — Идите, завтра можете не приходить, — ответила Арефьева, при этом испепеляя взглядом мужчину. — А завтра Валя сама собиралась, ей сказать, что вы отменили приход? — Я сама ей скажу, что надо, — раздраженно ответила Оля. Блондинка накинула куртку и, попрощавшись, закрыла за собой дверь. Арефьева же села за стол напротив Рыкова и с хитрым прищуром вгляделась в него. — Что? — сделав непонимающий вид, спросил Паша, — ты же сама меня просила быть милым. — Не знала я Рыков, что ты настолько можешь быть милым, — сверлила она его взглядом. — Оль, — с такой же улыбкой, но всё же серьёзно спросил Паша, — ты что меня ревнуешь что ли? — Ха, тебя? — нервно усмехнулась Арефьева, — я вообще не об этом, я про другое. — Ну да, — ответил Рыков, не отрывая взгляда от начальницы. — Вот Валя завтра придёт, с ней будешь байки травить. — Представляю, что там за Валя. — Хорошая Валя, будешь у неё как новенький. — Вот это меня и пугает, — ответил Рыков смотря куда-то в пустоту. * * * * * Рыков ловко орудовал ножиком на кухне, беспощадно кромсая огурец. Всё то время, пока Паша жил у Арефьевой, она открывала в нём какие-то новые качества, в числе которых были и кулинарные способности. Иногда, сидя на кухне и проверяя очередные документы и декларации, она отвлекалась и смотрела на него. Когда Рыков вот так, как сейчас что-то сосредоточенно готовил на кухне, а она сидела рядом с ним, Оле вдруг становилось очень спокойно. Она знала, что сейчас он скажет, что ужин готов и они снова будут просто говорить о чём-то неважном. Сейчас же, Арефьева ходила по спальне в короткой ночнушке, пытаясь вспомнить, куда вчера положила шелковый халат. — Оль, а где у тебя…- хотел было что-то спросить Паша, заглянув в комнату Арефьевой, однако мужчина замер. Такой он её ещё не видел. Короткое шелковое платье слегка прикрывало её бёдра и подчёркивало тонкую талию. И грудь, трепетно и часто вздымающуюся. Рыков нервно сглотнул и почувствовал как брюки предательски оттопыриваются. — Рыков, я сейчас, — намекнула Арефьева. — А, хорошо, извини, — хриплым голосом ответил мужчина. Он тут же поспешил на кухню и умылся холодной водой, пытаясь считать какие-то математические примеры, чтобы успокоиться и снять возбуждение. К счастью, холодная вода помогла мужчине. Он продолжил нарезать овощи, однако теперь он делал это несколько нервно. Арефьева накинула халат и взглянула в зеркало. Она отчего-то глупо улыбалась. Она думала, что могла вечно слушать его хриплый голос. Наконец Арефьева вышла на кухню. Оля подошла к Рыкову, с улыбкой заметив, что тот судорожно пытается нарезать овощи. — Так что ты хотел? — тихо спросила она. Арефьева и сама не понимала откуда в ней проснулось столько смелости, чтобы вот так, пусть и не прямым текстом, заигрывать с Рыковым. Она испытывала какое-то особое удовольствие, наблюдая за тем, как вызывает в нём возбуждение и, как Паша пытается сдержать себя. — А? Да ладно потом. Я это, — замялся он, — хотел сказать, что ты удлинитель можешь убрать, я розетку починил. Арефьева хитро улыбнулась и открыла кран, чтобы налить воды в чайник. — Надо же, Паш, какой ты хозяйственный, всё по дому сделал. Кран не течёт, вернее течёт, как надо. — Ну так у меня в руках всё хорошо течёт, — сказал Рыков, лишь потом осознав, как это могло двусмысленно звучать. Однако Паша тут же поймал себя на другой мысли: как же так вышло, что с другими он вовсе не опасался делать грязные намёки, а с Арефьевой ему было страшно, что она сочтёт пошлым то, что он сказал не подумав, — ну что, всё готово, — сказал Рыков, чтобы быстро сменить тему. — Почему ж у тебя дома такой бардак? — спросила Арефьева, по всей видимости не приняв фразу Рыкова за пошлость. — А дома я один жил, что мне много надо что-ли? Ну что, давай завтракать? — Давай. — А, забыл спросить, Леночка-то в какой поликлинике работает? — с издёвкой спросил врач. — Какая Леночка? — не поняла сначала Арефьева, однако потом тут же закатила глаза и улыбнулась, — Рыков… — Шутка, — самодовольно ответил Паша. — Ты своей смертью точно не умрёшь. — Ну если я погибну от твоих рук, сочту за честь- пошутил Паша. Однако в каждой шутке есть доля шутки. Только малая доля…