Право на счастье

Где прошлое? Где настоящее? Кто я? В плену своих-чужих воспоминаний девушка пробыла до утра. Самый долгий кошмар закончился на моменте, когда лютые мертвецы разрывали плоть своего хозяина, и Не Ин с бешено колотящимся сердцем распахнула глаза, ещё секунду пытаясь понять, жива ли она или уже попала в загробный мир. Над Не Хосинь склонилось обеспокоенное лицо Лань Ванцзи, потерявшее свою обычную бесстрастность и невозмутимость. — Лань Чжань! — прошептала девушка сорванным голосом и улыбнулась, точнее попыталась. По ощущениям вышло криво и жалко. — Вэй Ин! — в этих словах было так много непонятных чувств, что распознать эмоции Хангуан-цзюня было так же сложно, как при обычном безэмоциональном тоне. — Теперь ты все знаешь. Убьёшь? — Вэй Ин! — с возмущением и каким-то надрывом. — Ну и пожалуйста, ну и не очень-то и хотелось, — Не Хосинь поднялась с кровати, огляделась. Дом с нескрываемыми признаками заброшенности, значит, в Гусу её бессознательную никто не утащил. Вниз что-то соскользнуло, и она с удивлением рассмотрела в этом нечто белую орденскую мантию. Потянувшись, она неторопливо одела аккуратно сложенное чёрное ханьфу, обновила краски на лице, завязала хвост красной лентой, давным-давно подаренной Мо Сюаньюем и хранившейся в мешочке цянькунь. Чэньцин за пояс, меч в руку. — Где А-Юй? — голос чуть дрогнул. — Мы собираемся похоронить его за чертой города. — Веди. Однако далеко уйти не удалось. Прямо за старой рассохшейся дверью Вэй Усяня поджидал Цзинь Лин, отчаянно сжимавший Суйхуа. — Ты Вэй Ин? Ты и правда Вэй Ин? — направляя чуть дрожащей рукой острие меча на своего дядю, спросил юноша. Лань Ванцзи обнажил Бичэнь, но Не Хосинь чуть оттолкнула супруга в сторону, безмолвно прося не вмешиваться. — Приветствую Хангуан-цзюня, наследника ордена Цзинь и незнакомца, — в напряжённой тишине прозвучал знакомый голос и из-за угла дома возник Не Фэйлун с пятью старшими учениками Цинхэ Не. — Что ты тут делаешь? — не оборачиваясь, огрызнулся Цзинь Лин. — Ночная охота. Проходил мимо, — честность на лице Не Шена превышала все допустимые нормы. — Ты же не ходишь на ночную охоту со свитой? — Цзинь Лин так удивился наглости друга, что временно забыл про Старейшину Илина. — Я слаб после отравления тьмой, так что теперь хожу. А кто этот незнакомец рядом с Хангуан-цзюнем? — Это проклятый Вэй Усянь! — выплюнул Цзинь Лин и вновь поднял меч. — Он убил моих родителей! — Цзян Янли он не убивал. Вэй Усянь любил сестру. В Безночном городе она приняла на себя удар, предназначенный Вэй Ину, — медленно и глухо проговорил Лань Ванцзи. Цзинь Лин замер. Хангуан-цзюнь не лжет, но никто ещё не рассказывал наследнику клана Цзинь о смерти матери с такой точки зрения. Говорили то же, что и всем: «Неблагодарный Вэй Усянь. Его приютил клан Цзян, а он вот как отплатил. Убил свою шицзе!» Только дядя Цзян молчал, темнея лицом всякий раз, когда Цзинь Лин спрашивал об этом. Тишину, установившуюся после этих слов, никто не нарушал. На лице Цзинь Лина была видна мучительная борьба, но в итоге юноша разжал пальцы, и меч со стуком упал на землю. Губы друга детства задрожали, и он быстро развернулся и убежал, так и не вынеся свой приговор, на который он, почти единственный в этом мире, имел полное право. Не Фэйлун наклонился и поднял Суйхуа. — Молодой господин Вэй, с Вами все в порядке? — Молодой господин Не, — голос чуть дрогнул, — мы идём хоронить Мо Сюаньюя. — А-Юй умер? — Не Фэйлун отказывался верить, но взгляд сестры не давал усомниться. Около свежей могилы стояли трое. Ветер развевал серебряную, красную и белую ленты, играл черными прядями волос заклинателей, но люди оставались неподвижны. Чуть поодаль безмолвно прощались с наставником Мо остальные юноши, и даже Цзинь Лин пришёл, глядя на мир покрасневшими глазами. После похорон Не Шен отдал другу Суйхуа. Во главе с Хангуан-цзюнем юные заклинатели вернулись в город И, где Не Хосинь осмотрела Сун Ланя, так и стоявшего в защитном кругу, и извлекла из головы мертвеца железные гвозди, замутнявшие его сознание. С Призрачным Генералом, преданно следовавшим за Не Ин, была проделана та же операция. Затем стучащий призрак слепой девушки возник перед заклинателями вновь и привёл их к похоронному дому. Там, в гробу лежало тело Сяо Синчэня. Трагическую историю, произошедшую в городе И, Не Ин узнала, используя «Сопереживание», благо память Старейшины Илина хранила эту опасную технику. Лань Ванцзи был против, но кто же остановит Неукротимого на пути к истине? Его даже смерть не остановила. Призрак девушки начал рассеиваться, стоило Не Ин вернуться из чужих воспоминаний. Слепая А-Цин выполнила свое последнее желание и исчезла из мира живых, вступая в круг перерождений. — Сюэ Ян должен умереть, — только и сказала Не Хосинь. Сун Лань остался в городе И, чтобы позаботиться о теле погибшего друга. Сохранившиеся осколки души Сяо Синчэня и меч Шуанхуа Лань Ванцзи отдал ему. Правую демоническую руку Хангуан-цзюнь извлёк из тайника, нахожившегося под гробом ученика Баошань Саньжэнь. Вскоре группа учеников разных кланов попрощалась с Хангуан-цзюнем и наследником клана Не, немного опасливо проговорила «до свидания» молодому господину Вэю (по глазам большинства юношей было видно, что они бы предпочли «прощай, мы никогда не встретимся вновь»). Откланялись и сопровождавшие наследника адепты Цинхэ. — А-Ин! — брат обнял немного напрягшуюся от этого девушку. — Прости, я пришёл поздно, и тебе пришлось пройти через это одной. — А-Шен, я… я… Ты правда меня не ненавидишь? Теперь, когда знаешь, что я Вэй Усянь. — Глупая! Во-первых, я тебя люблю, во-вторых, ты для меня всегда была, есть и будешь моей старшей сестрой, в-третьих, я знаю о том, кем ты была в прошлой жизни уже лет пять. — Пять? — не поверила Не Ин. — Ну, на той ночной охоте, когда ты ухитрилась убить грибного оборотня, вдохнув при этом галлюциногенный туман. Когда я тебя нашёл, ты назвала меня «А-Чэн», потом начала рассказывать про шицзе и павлина, потом про… В общем, неважно. Просто я понял, что о таком знать мог только Вэй Усянь, — юноша внимательно посмотрел на сестру. — А теперь, А-Ин, я хочу знать, слышала ли ты мои «во-первых» и «во-вторых»? Зная тебя и твою сверхспособность при правильных исходных данных делать изумительно неверные выводы в области отношений… — Последнее предложение Не Фэйлун выделил голосом, пристально глядя на Хангуан-цзюня, стоявшего рядом с ними. — Я все поняла, А-Шен, — слабо улыбнулась девушка. — Папа, кстати, знает об этом лет десять. Ну, я пошёл? Не Ин, пытаясь ни о чем не думать, чтобы не впасть в отчаяние, проводила взглядом брата, на своём Байчжуне взмывшего в небо. Хорошо, что брат вновь может пользоваться духовными силами. — Куда мы направимся сейчас, Лань Чжань? — разворачиваясь к своему молчаливому спутнику спросила девушка. — В Таньчжоу. Там сейчас брат. Не Ин всю дорогу молчала, что было для юной заклинательницы совсем нехарактерно. Ещё более нетипичной подобная молчаливость была для Вэй Усяня. Но перед глазами все ещё стояли смерть Мо Сюаньюя, шицзе, Цзинь Цзисюаня. Сожаления о тех, кого уже не вернуть. Боль потерь. Груз ошибок прошлого. Всё вернулось, и с этим нужно научиться жить. Не Хосинь, получившая память Старейшины Илина, погрузилась в размышления. Проклятие, поразившее Цзинь Цзисюна, и следы проклятия Тысячи Язв и Сотни Дыр на теле Су Шэ. Проклятый и проклявший, получивший откат. Вэнь Нин, появившийся в городе И, и заявление ордена Ланьлин Цзинь, что пепел Призрачного Генерала и его сестры развеяли по ветру. Сюэ Ян, бывший приглашенным адептом ордена Цзинь, и восстановленная Тигриная Печать Преисподней. Желание Цзинь Гуаншаня ещё при жизни Вэй Усяня забрать тёмную печать себе. Слишком много событий, связанных с орденом Ланьлин Цзинь. А ещё тот человек, который знал секрет крепости-некрополя… Некто, обладавший достаточной властью, чтобы глава ордена Молин Су выполнял его поручения. На ум приходило только одно имя, но верить в это не хотелось. В Таньчжоу супруги не стали искать постоялый двор. Сад Распускающихся Бутонов, на который Лань Ванцзи и Не Хосинь случайно наткнулись был красивым и тихим местом, где вполне спокойно можно было устроить привал. Девушка привычно набрала хвороста и развела костёр, в то время как Хангуан-цзюнь отправился проверять безопасность выбранного места и ставить магические поля на случай вторжения. Мешочек цянькунь Не Хосинь отложила чуть в сторону, чтобы он бросался в глаза и напоминал о том, что этим вечером обязательно нужно сыграть «Покой». И так уже один день пропустили. Внезапно раздался треск, а затем произошёл выброс тёмной энергии. Не Ин мгновенно отпрыгнула в сторону от костра, обнажая Бунао. На расстоянии трех метров от девушки стояла освещенная отблесками огня фигура в лохмотьях — вот только головы у этого тела не было. На земле лежали обрывки мешочка цянькунь, но юной заклинательнице было не до самобичевания из-за собственной непредусмотрительности: такое количество частей тела хранить в одном месте. Было бы странно, если бы они не притянулись друг к другу. Мертвец без головы обхватил шею руками, дотронулся до ровного кроваво-красного пореза на глотке. После чего, видимо, разгневался и ударил кулаком по дереву. Ствол разлетелся мелкими щепками. Через мгновение перед Не Ин, заслоняя её от возможной опасности, возник Лань Ванцзи. Рядом сошёл с меча и встал Лань Сичень. Мертвецу появление двух мужчин не понравилось, и он, реагируя на энергию ян, замахнулся, сжав руку в кулак, и совершил рубящее движение. Не Ин окаменела. Рядом чуть вздрогнул Цзэу-цзюнь. «Очень высокий рост, сокрушительная физическая сила, замахи и рубящие удары, столь характерные для тех, кто сражается саблей… Я не могу поверить! Дядя, что с тобой сделали? Кто посмел?» Видимо, Лань Сичень пришёл к тем же выводам, потому что он тоже убрал оружие и достал Лебин. Вскоре звуки гуциня, сяо и Чэньцин зазвучали в саду, и через продолжительное время мертвец распался на части. Юная заклинательница бережно сложила их в отдельные мешочки. — Цзэу-цзюнь, Вы же знаете, что это за человек? — поднимая голову вверх, спросила сидящая на земле девушка. — Не Минцзюэ, — прошептал Лань Сичень, серея лицом. — Хангуан-цзюнь рассказал о наших странствиях? — дождавшись кивка, Не Ин продолжила. — Человек, расчленивший тело моего дяди, боится разоблачения и не может этого допустить. Су Шэ подчинялся этому человеку. Этот человек знает тайну крепости-некрополя ордена Цинхэ Не, с Чифэн-цзюнем имеет сложное прошлое… Цзэу-цзюнь, Вы сами понимаете, на кого падает подозрение, — девушка плавно поднялась с земли и впилась взглядом в главу ордена Лань. — Он ни за что бы не поступил подобным образом, — напряжённо проговорил Лань Сичень. — Цзэу-цзюнь? — холодно спросила Не Ин. — Я отдаю себе отчет в том, что в силу некоторых причин большинство людей превратно относятся к нему. Но… сам я верю тому, что наблюдал все эти годы. Я твердо убежден, что он не такой человек. Желание Лань Сиченя оправдать названного брата было понятно, но тем не менее Не Хосинь чувствовала прилив ненависти к тому, кто отказывался смотреть правде в глаза. Неужели ради одного брата можно забыть про смерть другого? Сама Не Ин сопоставила все факты и пришла к выводам ещё днем. Правда оказалась страшной и для неё тоже. Каково это, знать, что тебя в прошлой жизни оболгали перед Цзинь Цзисюном, запустив тем самым череду страшных потерь: Цзинь Цзисюань, шицзе, Вэнь Цин и другие Вэни, Вэнь Юань? Каково это, знать, что улыбающееся тебе в детстве лицо хорошего знакомого — маска убийцы? Каково это, знать, что по вине этого человека ты лишился в один день дяди и матери? Срок Совета Кланов в башне Кои подошёл в мгновение ока. — Орден Лань из Гусу, прошу входить, — послышался в отдалении голос адепта, приветствующего гостей. — Пойдём, — произнес Лань Ванцзи, вырывая Не Ин из воспоминаний о том времени, когда Вэй Ин поднимался по этим беломраморным ступеням, крепко сжимая в руке Чэньцин и намереваясь выбить сведения о Вэнь Нине из Цзинь Цзисюна, если потребуется, то и силой. Как это ни удивительно, но юноши, вернувшиеся из города И, ничего никому не сказали о Вэй Усяне. Даже Цзинь Лин. Однако неизбежная встреча с главой ордена Цзян все равно прошла напряжённо. Цзян Чэн пристально всматривался в незнакомца с красной лентой в волосах, а Не Ин хотела виновато съежиться и мечтала, чтобы это все поскорее закончилось и она осталась неузнанной. Конечно, об этом стоило думать раньше и не одеваться в стиле Старейшины Илина. С другой стороны, Вэй Усяню за эти годы подражали многие. Цзинь Гуанъяо появился как всегда вовремя. Разулыбавшись Лань Сиченю и всем остальным присутствующим, глава ордена Цзинь грамотно погасил назревавший конфликт. Отец тоже появился как всегда вовремя. Последний раз этот рыдающий голос Не Ин слышала при обсуждении условий её брака, видеть же папу в роли незнайки девушка предпочитала как можно реже. Нет, как почтительная дочь она восхищалась отцом, способным так талантливо играть роль глупого и никчемного человека, чью реформу кланового оружия порицают до сих пор и чьи проблемы решают названные старшие братья. Восхищалась тем, что он может плача упасть на грудь Мэн Яо, ничем не выдавая ненависти к убийце брата, так как ещё не время. Теперь Не Ин не сомневалась, что руку в деревню Мо подкинул отец. Папа просчитал все, кроме внезапного появления в городе И Мо Сюаньюя с учениками разных кланов. Но кто мог подумать, что странности в этом захолустье заинтересуют так много человек. Комната, выделенная Хангуан-цзюню и его спутнику, была внимательно осмотрена на предмет вредных артефактов. Удивительно, но ничего постороннего обнаружено не было. Перед тем, как перенести свое сознание в бумажного человечка, Не Ин на четверть часа вышла прогуляться и набраться моральных сил. Все же подобными манипуляциями профессионально занимался Вэй Усянь — ей в этой жизни эту технику придется применить впервые. Потайная комната Цзинь Гуанъяо впечатляла постороннего не меньше, чем правда о близком родстве главы ордена Цзинь и его супруги. Правда, посторонних пускать в эту комнату не планировалось, но сейчас Не Хосинь не остановило бы ни одно препятствие. Голову дяди обнаружить удалось. Бумажный человечек, спрятавшись за страшной находкой на миг замер, а потом подбежал чуть ближе, случайно касаясь мёртвой кожи. Не Ин мгновенно затянуло в Сопереживание. Вот Мэн Яо служит помощником главы клана Не. Вот во время Аннигиляции Солнца дядя получает подлый удар от этого подлого человека. Вот Мэн Яо спасает Не Минцзюэ из логова Вэней, убивая всех остальных соратников главы клана Не, попавших в плен. Вот дядя, Лань Сичень и Цзинь Гуанъяо становятся названными братьями. Вот у Не Минцзюэ появились племянники, и он со страхом берет младенцев на руки. Не Шен и Не Ин хныкают, и на лице великого воина проступает настоящая паника. Вот племянник и племянница пойманы на подслушивании. Оказывается, они не первый раз пробираются к главному залу, чтобы насладиться «музыкой, которую играет дядя в золотых одеждах и забавной чёрной шапочке». Не Минцзюэ и так в плохом настроении в последнее время, а тут ещё и драка малышей с последствиями в виде синяков. Выясняется, что племянники устраивают подобные бои каждый раз, стремясь ещё и увидеть краешком глаза игру на цине, ведь беспрепятственно подглядывать из-за угла может только один ребёнок. На детей Не Минцзюэ накричал, запретил им на полет стрелы подходить к главному залу, когда Цзинь Гуанъяо музицирует. Сам же глава клана Цзинь стал иногда брать с собой своего племянника для нейтрализации любопытства чужих племянников, ибо с «Молодой госпожой» в то время в разведку идти было нельзя. Вот младший брат в который раз отказывается заниматься с саблей, вызывая у главы клана Не удушающий гнев. Вот малыши, увидевшие Фею Цзинь Лина и оставшиеся в полном восторге, просят и себе собаку-оборотня. Вот летний день… Тело Не Ин холодеет, глаза быстро двигаются под закрытыми веками. Лань Ванцзи, встревоженный внезапными переменами, пытается вернуть девушку в сознание, но тщетно. … Летний день, когда наконец, после долгих уговоров, Не Минцзюэ с суровым видом приносит племянникам спящего чёрного щенка. Поднимается счастливый визг. Не Минцзюэ хмурится: в последнее время он стал очень вспыльчивым и раздражительным, но крепкие объятия Не Ин и Не Шена и одобрительные взгляды брата и его супруги гасят вспышку гнева. Приходит Цзинь Гуанъяо и начинает играть свою успокаивающую мелодию. Внезапно в душе Не Минцзюэ поднимается ненависть к названному брату и желание убить вечно улыбающегося подлеца. Бася послушно влетает в раскрытую ладонь главы клана Не. Удар. Удар. Удар. Везде мерещится этот Цзинь Гуанъяо. Удар. Удар. Брызги чего-то тёплого попали на лицо. Удар. Улыбка Мэн Яо. Сдавленный собачий визг. «Откуда здесь собака?» — мелькает мысль, но мгновенно исчезает, стоит в ушах раздаться смеху цзиньского отродья. Удар. Удар. Женский вскрик. Отчаянное «старший брат» совсем рядом, голосом Не Хуайсана. Зрение на минуту проясняется. Мэн Яо подхватывает раненную женщину, в которой Не Минцзюэ с ужасом узнает жену брата. Не Хуайсан стоит с белым лицом и прижимает к себе двойняшек. По руке маленькой Не Ин стекает кровь. Гнев и ужас сделали свое дело. Не Минцзюэ умирает от искажения Ци. Вот после смерти главы клана Не Цзинь Гуанъяо и безумно улыбающийся Сюэ Ян пытаются сделать из мертвеца второго Призрачного Генерала, но им это не удаётся. К телу приводят смертельно бледную девушку, чьи зрачки расширены, а движения заторможены, её о чем-то спрашивают, что-то требуют. Она качает головой и говорит, что «очень опасен». Тогда мёртвого Не Минцзюэ разрубают на части. Сопереживание закончено, бумажный человечек начинает свой путь обратно. Цзинь Гуанъяо замечает движение и выхватывает свой меч. Не Ин с огромным трудом удаётся увернуться от удара и скрыться в зеркале-портале. Когда девушка приходит в себя, первое, что она видит — золотые глаза, полные тревоги. — Как ты? — Идём! — Не Ин быстро поднимается. — Тайная комната Цзинь Гуанъяо. Именно там голова дяди. Глава клана Цзинь тянет время, не отказываясь, но и не давая согласия на обыск. Такой честный и оскорбленный взгляд. Лань Сичень, похоже, начинает сомневаться в том, что Не Минцзюэ убил их названный брат, хотя Не Ин по дороге к покоям Верховного Заклинателя успела рассказать то, что видела, упоминая моменты, известные лишь троим побратавшимся. Внутри тайной комнаты действительно находится Цинь Су, но кто бы сомневался, что изворотливый змей правдоподобно объяснит присутствие своей супруги в этом месте. Голова из шкафа исчезла, на полке вместо неё лежит кинжал, полный жажды убийства. Качественное оружие. Не Хосинь, правда, не особо вникала в рассказ Цзинь Гуанъяо об этом клинке. Гораздо больше её интересовало смутное ощущение опасности. Самоубийство Цинь Су подобного предчувствия вызвать не могло. Зато это происшествие заставило отца упасть в очередной обморок. Мелодия. Тихая, на грани слышимости чуткого уха заклинателя, звучащая все то время, что они находятся здесь. Точнее две мелодии. Не Ин проверила свои духовные силы: они исчезли, причём абсолютно незаметно. Впрочем, и мечи у них отобрали второй мелодией. Оружие внезапно поднялось в воздух и мгновенно улетело к невидимому музыканту. Да, это непредвиденное обстоятельство усложнит раскрытие правды. Раздался хохот Сюэ Яна. Одетый в чёрное преступник держал под мышкой голову Чифэн-цзюня, а в руке Стигийскую Тигриную Печать. Под действием тёмной энергии артефакта мешочки цянькунь лопнули — и части тела мертвеца собрались в единое целое. Цзян Чэн хотел ударить противника Цзыдянем, но, увы, ни искры не пробежало по магическому хлысту. — Уничтожь их всех! — отдал приказ Сюэ Ян. Не Ин ещё в прошлое посещение тайной комнаты заметила свой Суйбянь, поэтому сейчас она планировала сделать невозможное. Дать телу наполниться тёмной энергией, метнуться вбок к полке с оружием, выхватить меч, послать в него тьму и отправить атаковать Сюэ Яна, отвлекая того от управления Стигийской Печатью. Больно. Не так ужасно, как при вырезании Золотого ядра, но очень сильно. Суйбянь пару секунд сопротивляется тьме, но потом подчиняется приказу воскресшего хозяина и атакует. Присутствующие, кроме Лань Ванцзи, застывают на миг, пытаясь осознать, что Старейшина Илина вернулся. Мертвый Не Минцзюэ крушит все на своём пути, пытаясь убить всех здесь находящихся, но удары его при всей силе очень неточные, оставляющие заклинателям шанс увернуться. Чэньцин поёт, подчиняя лютого мертвеца своей воле. Сюэ Ян своим мечом отражает удары Суйбяня. Борьба на два фронта выматывает девушку. Не Ин леденеет, чёрные пряди волос прилипают к вспотевшему лбу, на губах пузырится солоноватая кровь, скрытая от остальных корпусом флейты. Стигийская Печать подчиняется довольно быстро, но, увы, запах родной крови делает Не Минцзюэ агрессивнее. Сюэ Ян запинается о полы серых одежд лежащего у стены Не Хуайсана, хотя позднее Не Ин не поручится, причина не в подножке, и падает. Суйбянь не успевает изменить траекторию полета и красной вспышкой пронзает грудь убийцы Мо Сюаньюя. «Сюэ Ян должен умереть, » — глаза Магистра Дьявольского Культа пылают ненавистью, рот на мгновение кривится в усмешке, а Чэньцин поёт победную песнь. Не Минцзюэ, казалось, Чэньцин не слышал. Или слышал, но запах родной крови действовал сильнее. В прошлый раз взбунтовавшегося мертвеца упокаивали втроём, и то получилось не сразу. Сейчас же никто не мог помочь остановить дядю. Не Минцзюэ сбросил с плеч руки Лань Ванцзи и Цзян Чэна, пытавшихся хоть как-то сдержать мертвеца, и метнулся к Цзинь Гуанъяо. Чэньцин взяла резкую высокую ноту, и лютый мертвец наконец остановился. Пион на груди Цзинь Гуанъяо был залит кровью, в мёртвой руке Не Минцзюэ еще трепетало человеческое сердце. На пол падал человек с широко распахнутыми глазами, чья киноварная точка на лбу могла соперничать в цвете с каплями крови на щеках. Из последних сил Основатель Тёмного Пути сыграл мелодию «Покоя», после чего фрагменты тела упали вниз, больше не сдерживаемые тёмной энергией. Затем тот, кто в прошлой жизни был Вэй Усянем, бессильно опустил правую руку с зажатой в ней флейтой, закашлялся кровью и стал падать, теряя сознание. Но расшибиться об пол головой ему не дали чьи-то сильные руки, подхватившие и крепко сжавшие ослабевшее тело. Кошмары. Кровавые битвы прошлой жизни, разоренная Пристань Лотосов, мертвые шицзе и Цзинь Цзисюань, смерть Мо Сюаньюя. Тот день, когда погибли дядя и мама: только что подаренный щенок Призрак с окровавленной головой, бегущий к детям; Не Ин, закрывшая брата собой; боль в укушенной руке; мама, бросившаяся к двойняшкам, и дядя за её спиной, замахивающийся саблей. Автору есть, что сказать. Вэнь Цин: И почему почтенный автор считает, что клан Цзинь, само название которого звучит как звон монеты, убил хорошего лекаря, вместо того чтобы на нем озолотиться? Нет, вечный покой мне даже не снится — у меня бессменные дежурства на волонтёрской основе.